Отрывок из финала 5й книги Демитрикая (сейф идеи для себя)

Смрад мерцания развеялся, и я с трудом выпустил из себя воздух, тот поднял кровь брызгами вверх, и она упала на лицо. Лёжа, пытался осознать, что произошло, память терялась и обрывалась в боли. Грудь и все внутренние органы были разорваны в кашу, ну, кроме сердца естественно. Его жгли серебряные иглы, что застряли возле. Конечностей не чувствовал совсем, я не знал, смогу ли ими пошевелить, сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. Не знаю, что это за НЛО хреново и киборг-убийца, но…

— Она не убийца, — послышался звонкий девичий голос из далека.

Звонкий и прекрасный, словно в утренней росе. О, поэтичность напала, всё чертовски плохо. Голову кружило, как в детстве карусель. Я слышал тихие шаги, и по мере их приближения боль отступала. Вот я уже смог открыть глаза, принять сидячее положение. Это действие явно нелучшим образом отразилось на мне, я смотрел на выпавшие кишки и органы из разорванной груди, но боли почти не было. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в белом пространстве, если раньше я гулял по непроглядной тьме своего сознания, то теперь окружение было девственно чистым листом, белизну которого портила лишь одна грязная клякса – я.

— О, чё-то новенькое, — пробормотал я себе под нос, щурясь от неестественного света.

— Где это я? — сорвался шаблонный и очевидный вопрос с моих губ.

— Тьма отступила, — вновь прозвучал голос девочки, но уже ближе.

Я присмотрелся к силуэту, что шагал в мою сторону. Глаза постепенно привыкали к окружающей белизне, и я начал различать детали идущей. Девочка лет двенадцати в коричнево-чёрном сарафане с белым воротничком и красным пионерским галстуком на шее. Копна недлинных каштановых волос обрамляла милое лицо, с необыкновенными глазами и доброй улыбкой.

О, всё, я умер, и, похоже, начинается моё бесконечное лето в пионерском лагере… Я хочу обратно во тьму. Ладно, не лысый негр с сомнительными колёсами, и на том спасибо.

— Ты ещё кто такая? — вновь задал я очевидный вопрос.

— Алиса, — звонко ответила она и остановилась рядом.

От одного её присутствия мне стало значительно лучше, и мои раны перестали меня беспокоить. Поскольку к выпавшим органам добавились ещё разорванные в клочья конечности, обрубки ног, левая рука висела лишь на тонких нитях мышц и сухожилиях. Правая, на вид, была ещё цела.

— И ты Алиса, — мрачно буркнул я, силясь вспомнить, откуда знаю её. — Стоп. Ты Селезнёва, Алиса Селезнёва?

— Да, ты, когда умираешь, всегда отправляешься на задворки сознания к любимой девушке, — согласно кивнула девочка.

— Да, есть такое… Только я в тебя был влюблён в детстве и не совсем в тебя, а в книжную Алису. Экранизацию я вообще не уверен, что смотрел от начала до конца полностью хоть раз, — разъяснил я собеседнице, стараясь принять такую позу, чтобы грязная лужа моей крови подо мной не расползалась ещё больше.

— Ну… — она театрально задумалась и посмотрела вверх. — Это твоя фантазия, так что у себя спрашивай, почему я такая.

— Где Сара и извечный фон базовой заставки Windows XP?

— Ты осквернил это место, и оно, как и остальная тьма, пока недоступно, — ответила мне Селезнёва.

— Да, портить всё — моя суперспособность, — кисло усмехнулся я, выпуская скопившуюся кровь изо рта.

— Забавный ты, — весело улыбнулась она и развернулась, чтобы уйти. — Ну ладно, рада была познакомиться, пойду поищу приключений, а то у тебя тут скучно.

— Эй! Стой. Куда? — хрипя спросил я у неё. — Обычно это я отсюда ухожу, провалившись в какую-нибудь яму.

— Не в этот раз, — обернувшись, одарила гостья из будущего меня слабой улыбкой. — Не в этот раз, Алказар.

— А как же прекрасное далёко?! — прохрипел я ей в след и чуть не охренел от вернувшейся боли. — И райские края?

Вопросы мучительно отозвались во всём теле, поскольку Алиса отошла от меня. Стиснув зубы, я пополз в её сторону, чтобы оказаться в спасительной ауре девочки.

— «А сегодня что для завтра сделал я?» — строго спросила Алиса у меня пропев строчку из песни.

Устав пачкать грязью и кровью белоснежное окружение, я без сил свалился на пол. Завис, уставившись в режущую глаз белизну перед собой. Этот вопрос полностью сбил меня с толку. Чем дольше я думал, тем больнее мне становилось, поскольку Селезнёва сделала ещё несколько шагов от меня.

— Ничего, — выдавил я из себя мучительный хрип, и девочка обернулась, остановившись. — Ничего не сделал. Варился в своей злобе, жестокости, в жажде мести, — со слезами выдавил я из себя, осознавая вполне очевидное и бесполезное своё существование.

— Вот именно, — как-то сухо и без тени улыбки ответила мне гостья из будущего.

Хрипя и кривясь, двигая всего лишь одной рукой, я принялся ползти в её сторону, чтобы облегчить муки. Выходило плохо. Когда сил не осталось, я вновь свалился без сил и лежал, растекаясь грязным пятном и дальше оскверняя этот чистый…

— «Моё воображение больное, как у безумного ублюдка», — подумал я, поняв правила игры.

— Я клянусь, клянусь… — с трудом вместе с кровью выплюнул я слова, девочка остановилась и сделала несколько шагов навстречу. — Я клянусь, что стану чище и добрее… — прохрипел я мотив песни. — Клянусь стать чище и добрее… Чё-та там ещё про друга… — она остановилась, а я напряг агонизирующий мозг, чтобы вспомнить слова поточнее. — И в беде не брошу друга никогда. Я слышу голос и спешу на зов скорее. По дороге, на которой нет и следа, — продолжал я хрипеть и ползти по белоснежной поверхности в сторону гостьи из будущего. — Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко. Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь…

Алиса Селезнёва, девочка из моей фантазии, вновь направилась ко мне, и боль начала отступать. Вскоре её руки засветились яркой переливчатой магией света.

— От чистого истока в прекрасное далёко. В прекрасное далёко, — уже более уверенно прохрипел я и, протянув свою культю, взялся за морщинистую руку старушки, дабы свет исцелил мою плоть и душу. — В прекрасное далёко. Я начинаю путь.