Отшельница

Безысходность похожа на глубокий бездонный колодец, из которого нет выхода. Стены слишком скользкие и высокие — похожи на стеклянный пятнадцатиэтажный дом. А я на самом дне этого колодца, и по сравнению с ним — маленькая-маленькая песчинка. Этот колодец появляется в моём воображении каждый раз, когда я пытаюсь найти выход: ищу работу, делаю открытым профиль на сайте знакомств, придумываю что ещё могла бы сделать, чтобы как-то выкарабкаться из трясины отчаяния. Ночью, когда приходит в голову очередной план, мне кажется, что всё наладится, и я засыпаю спокойно. Но утром просыпаюсь с мыслью, что новая идея – полнейший бред, и у меня ничего не получится.

Сколько я прячусь в своей квартире? Год? Полтора? Вечность? От силы три недели, но за это время четыре стены стали добровольной клеткой без ключа, замка и возможности выбраться. Ветки дерева за окном напоминают толстые металлические прутья. Комната — одиночную камеру-изолятор. Тюрьма-квартира. Тюрьма-пятиэтажка. Тюрьма-двор, окружённый тремя такими же “панельками”. Тюрьма-спальный район. Тюрьма-город, состоящий из таких же спальных районов, как мой. Эти “коробки” кажутся бесконечным лабиринтом, но я не хочу выходить. Не хочу видеть людей, общаться и что-то рассказывать. У меня нет на это сил.

Даже если выйти на прогулку, безысходность останется на своем месте, я знаю. Всё будет таким же. Или казаться таким же. Потому что там буду я.

И если поехать в другой город — ничего не изменится. Там будут такие же пятиэтажки и такие же спальные районы. Такие же люди. И такая же я. Ничего не изменится. Абсолютно.

Я хочу сбежать в тайгу. Туда, где не будет людей. Туда, где не надо будет ни перед кем оправдываться и отчитываться. Волки? Медведи? Лисы? Пфф, тоже мне страх какой! Если меня съедят живьём, это будет очень болезненная и не быстрая смерть, но даже она лучше моего горького и бесцветного существования.

Жаль только, что и этот план невыполним. Тайга за 200 километров отсюда, а тоненькая полоска ельника за моим домом не считается — там не затеряешься. Поэтому я просто делаю то, что обычно помогает отпустить мысли: беру ноутбук, открываю документ и записываю всё, что рисует моя фантазия.

***

Иногда остаётся только один выход — бежать. И девочка побежала без оглядки. Оставила дома телефон и паспорт, положила в рюкзак лишь спички, верёвку и тёплую куртку. Тихонько вышла из дома, когда все уснули, и побежала без оглядки. Бежит через город, бежит через дороги и дорожки, не замечая ни темноты, ни случайных прохожих. Бежит долго, но почти не чует усталости — лишь бы успеть, лишь бы никто не хватился. Позади остаются огни населённых пунктов, машины и люди. Девочка наконец добегает до дремучего безлюдного леса и сбавляет шаг.

Обычный человек бы наверное подумал: «Ого, какой тёмный и неприветливый лес! Наверное, тут всякие волки с медведями охотятся. Пойду-ка я обратно!». Но не наша девочка. Она, наконец, оказалась там, где давно хотела, и не собирается отступать.

— Какой темный дремучий лес! Кроме меня сюда ни один человек не сунется. А если меня волк или медведь съест – не беда! Подумаешь, несколько минут потерпеть боль и всё! Людские слова и поступки хуже, — они отравляют всю жизнь. Уж лучше пусть волк сожрёт, чем депрессия! – подумала девушка и шагнула в самую гущу сумрачного леса.

Идёт девочка по лесу, сквозь листву и ветки пробирается. Змеи переползают дорогу, зайцы с интересом косят глаза, филины ухают, разбуженные посторонними шорохами. Один раз в пяти шагах от девочки прошёл огромный лось. Ревел и тряс рогами, но девочка почти не испугалась: «Ууу, какой огромный! Первый раз вижу живого лося так близко». Лось понял, что девочка не собирается ни стрелять, ни фотографировать его, и пошёл дальше по своим делам.

Девочка ест лесную малину и землянику, пьёт воду из лесных родников, и никого не боится. Всю красоту вокруг замечает и запомнить старается. Без телефонов, фото и записей, потому что самая надежная «карта памяти» – в её голове. «И платить за эту карту не нужно, и перекидывать в другое место не нужно! Всё-всё запомню! И никто этого у меня не отнимет», – думала девочка, напевая какую-то незамысловатую песенку.

По-настоящему стало страшно, лишь когда впереди завыла стая волков, и в темноте показались две красные точки – глаза вожака. Коленки затряслись, ручки затряслись, голова закружилась и девочка попятилась к дереву. Потом, неожиданно даже для самой себя, ухватилась за самую толстую нижнюю ветку, подтянулась, и стала карабкаться вверх, чтобы волки ее не достали. Лезет и сама себе удивляется — ни в Университете, ни в школе по канату не лазила, и даже пяти раз подтянуться не могла, а тут высокое дерево! То нога скользит, то кора ладошки царапает, а девочке всё равно, ей даже нравится карабкаться всё выше и выше.

Тем временем дерево уже окружили волки. Глаза красные-красные, зубы острые-острые. Желудки не совсем голодные, но готовы переварить что-то новенькое. В середине сидит вожак. Шерсть чёрная, как вороново крыло. Вся спина и голова в шрамах – много ему пришлось повидать драк и погонь.

Девочка села на самый широкий и крепкий сук, который выдержал бы ещё одну такую же девочку и с любопытством стала наблюдать за волками. Другой бы на её месте девочки отчаялся, а девочке почти не страшно. Единственное, что плохо – уж очень хочется спать. Только сейчас она почувствовала усталость. Почувствовала, что много дней бежала и бежала без передышек и перерывов на сон. Она зевнула, разлеглась на дереве «звёздочкой» и прикрыла глаза.

— Будет что будет! Если упаду и меня съедят волки, во сне это будет не так больно, наверное! – подумала девочка и уснула крепким, сладким сном.

Волки переглянулись: «Вот чудачка! Нашла время для сна! Сейчас уснёт и упадёт! А мы её раз – и съедим». Стали ждать. День ждут, два ждут, – девочка не падает. Спит. На третий день волки сильно проголодались и отправились за более доступной добычей.

Девочка проснулась следующим ранним утром, когда солнце едва начало красить верхушки деревьев в золотые и красные цвета.

— Как же сладко спится без всяких дурацких будильников и социальных сетей. И волки ушли. Хм, интересно, сколько я спала? – подумала девочка, слезла с дерева и тронулась в путь.

Долго ли, коротко ли шла девочка по лесу, чуть не вприпрыжку шла, и не заметила впереди болото. Одна её нога провалилась в тину. Девочка заметила рядом дерево, крепко за него схватилась и, хоть и с большим трудом, но вытянула ногу. «Как же перебраться на тот берег?» – думала про себя девочка. «Вплавь не поплывешь, одним разом не перепрыгнешь». Но тут девочка вспомнила про крепкую верёвку, лежащую в кармане и смастерила тарзанку. Схватилась за неё руками, разбежалась как следует и оказалась на другом конце болота.

Идёт девочка по дремучему лесу, смеётся и поёт, и вдруг понимает, что света будто становится больше. Сначала девочка ускорила шаг, потом – побежала. И неожиданно выбежала на одинокую полянку, залитую солнечным светом. Посреди неё – маленький домик с заброшенным участком. «Хм, видимо не одна я решилась пойти в дремучий лес за приключениями…» – подумала девочка, потом оглянулась назад и увидела дремучий лес – теперь он не казался таким пугающим и тёмным. Что же делать дальше? Войти в избушку – страшно. Вдруг там кто-то есть. Идти обратно не хочется. И устала, и боязно. Девочка решила остаться. Вошла в избу, и поняла, что домик заброшен. Во всех углах висит паутина, коврики и плед покрыты пылью и запахом заброшенности. Единственное окно заколочено крест-накрест.

Девочка убрала с окна доски и распахнула его, чтобы проветрить домик. Нашла кадушку для стирки под рукомойником, вымыла её в ближайшей речке. Постирала все ковры, покрывала и бельё, и повесила их сушиться на улицу. Помыла пол в трёх водах и очистила все углы от паутины. Потом сходила в лес и набрала там много сухих веток. Когда завечерело, сама вдоволь накупалась в речке, занесла домой высушенное бельё, зашла домой и закрылась на засов. Несмотря на то, что домик выглядел заброшенным и убогим, замок на дверях висел добротный. «Если даже кто-то попытается войти, у него это не получится», – подумала девочка, улеглась в постель и уснула крепким сном.

***

Просыпаюсь от громкого и настойчивого стука в окно. Стону в подушку, пытаюсь нащупать телефон, но его рядом нет. Открываю один глаз, второй, оглядываюсь и понимаю, что попала в свою же сказку! Здесь всё так, как я себе и представляла: маленькая комнатка, ковёр на бревенчатой стене и единственное окошко с ажурной занавеской. Стук повторяется, я подхожу к двери и открываю её. Дождь льёт так, что по земле уже бегут ручейки, воет ветер. На пороге стоит седая низенькая старушка в насквозь промокшем плаще, опирается на клюку.

— Здравствуйте! — говорю я.

— Здравствуй. — кивает старушка. — Позволишь войти?

— Конечно, конечно, проходите, согрейтесь, сейчас растоплю печь!

Старушка хмыкает, молча проходит в дом, три раза постукивает по полу и огонь в печи разгорается сам собой.

— А ты молодец! — говорит старушка. — Навела здесь порядок, приятно посмотреть. А то я малость забросила этот дом.

— Так это ваш? Извините, я не знала, просто…

— Всё хорошо, не извиняйся. — старушка кряхтит и присаживается в кресло. — Лучше расскажи, как тебя занесло в наши края? Ты ведь не местная?

— Я и сама не знаю. Писала сказку, захотелось спать. Легла и проснулась здесь. — жму плечами я.

— А что за сказка?

— Про девочку, которая убежала в лес подальше от других людей

— И ты очень хотела оказаться на её месте? — хмыкнула старушка

— Ну да. Кому не хотелось побывать внутри сказки? Мне вот хотелось!

— А как же дикие звери? И сказочные существа? Баба Яга например, или Кощей Бессмертный?

— Я никого не боюсь, — честно ответила я. — Мне всё равно, даже если меня съедят. Я готова потерпеть.

— Ясно, значит волку не почудилось. Грит: «По лесу бегает какая-то девчонка — ничего не боится, зайцев всех распугала. Я хотел её домой отправить, а она на дерево залезла, и сидит там уже три дня без еды и воды». — Они испугались, что ты с голоду окочуришься и побежали за мной. Но пока я искала ступу и летела к тому дереву, тебя уж и след простыл.

— Так вы Баба Яга?

— Костяная нога! — улыбнулась старушка и приподняла юбку

— Вау! — только и смогла ответить я

— Ты меня так и не боишься?

— Нет! Я уже сказала, что ничего не боюсь. Да и вы не такая страшная, как вас описывают в детских сказках.

— Правда? — улыбнулась старушка и, кряхтя, встала с кресла.

Потом три раза постучала по полу, и тут же вместо неё появилось огромное существо. Клюв похож на вороний, клыки острые-острые, а лапы волчьи. Существо посмотрело на меня своими огромными красными глазами и зарычало так, что задребезжали стёкла. Может мне и страшно, но я даже не шелохнулась и взглянула существу в глаза.

Существо тяжело вздохнуло и обратилось обратно в старушку.

— Тьфу ты пропасть какая! Ничем тебя не проймёшь, ничем не напугаешь! Свалилась на мою голову! — проворчала старушка и села обратно в кресло.

— Так вы меня специально пугали?

— Конечно! Я думала ты побежишь домой, сверкая пятками, а ты не шелохнулась!

— Я не хочу домой! Я лучше здесь умру!

— Что ты заладила: «Съедят», «Умру»?! Во-первых, мы чужих не трогаем. А во-вторых, каждому существу своё место. Твоё например там, в реальности. Моё здесь, в сказке.

— Откуда вы знаете? Может моё место тоже здесь!

— Нет, ты родилась в той реальности, я в этой. Ты должна сейчас же отправиться домой. Скоро рассвет, сказка лишь иллюзия. С рассветом иллюзии рассыпаются в пыль, с закатом возрождаются, как феникс. Но если реальный человек рассыпется в пыль, то уже никогда не возвратится, потому чужой здесь.

— Я готова обратиться в пыль и не вернуться. — глухо ответила я. — Моё место явно не там, откуда я пришла. Кому-то больше везёт с деньгами, кому-то с отношениями, у кого-то работа любимая, а у меня ничего. Совсем ничего. Я лишняя. Даже вы, бабушка, меня прогоняете! Я готова убирать в доме, прясти пряжу, копать огород, что угодно! Только не прогоняйте!

— Что-то с тобой случилось, деточка! — тяжело вздохнула старушка, пристально глядя на меня. — Просто так из дома не сбегают даже в иллюзиях.

— Мне все говорили и говорят, что я не такая, как все. Слишком скромная, слишком неуверенная, слишком немногословная. Помню, преподша в универе вообще говорила, что я слишком женственная, и таких обычно быстро съедают. Это при том, что я всегда старалась быть как все! Ходила на тусовки, красила и обрезала волосы, ярко красилась, встречалась с мальчиками. Поступила на юриста, хотя всю жизнь мечтала быть писателем. Строила карьеру в ущерб личной жизни, хотя всегда больше мечтала о семье, чем о карьерной лестнице. Старалась показать, что я уверенный человек, и даже сама во всё это поверила. Но год назад мои старания рухнули, как карточный домик. Меня уволили с работы, и я увидела, что всё, чего я достигла — это дым, пепел, это никому не нужно. Даже мне. Когда прихожу на собеседование, то мямлю — мне кажется, у меня на лбу написано крупными алыми буквами: «Её уволили за некомпетентность». Я считаю себя криворукой, чтобы пойти в швеи, слишком скромной, чтобы что-то продавать, слишком старой, чтобы получить какую-то новую профессию. Я устала не подходить, понимаете? Мне нет там места.

Старушка молча меня выслушала, потом заварила чай и произнесла

— Но ты уже есть, детка. Прошлое не изменить даже в сказке. Ты уже есть, значит тебе есть место. И ты должна его занять, понимаешь?

— Это как?

— Сказать: «Это моё место, и мне плевать, что вы обо мне подумаете», так яснее?

— Кажется, да. Но я всё равно не понимаю, что делать дальше!

— Жить! — улыбнулась старушка. — Просто жить. И жить не в прошлом, а в настоящем.

Я не успела ничего ответить, губы стали как приклеенные. Старушка прикоснулась к моему лбу и меня закрутило-завертело в воронке.

Проснулась от своего же безмолвного крика. Тяжёлый сон. И сказочка тяжёлая. Одно дело — представлять себя одну посреди леса ночью, накрутив себя за день. И совсем другое — когда ярко светит солнышко, щебечут птички и небо манит своей чистотой. Сон был настолько реалистичным, что я до сих пор чувствую повсюду запах хвои.

И прикосновение Бабы Яги...у меня такое чувство, что кто-то действительно касался моего лба, хотя точно знаю, что одна в квартире. А ещё я больше не хочу жить в темноте. Не хочу жить в бесконечных лабиринтах тревожных воспоминаний. Не хочу оставлять что-нибудь из того, что мне бы об этом напоминало. Даже эту сказку. Она и без бумаги останется в моей памяти.

Я встаю с постели и привожу себя в порядок — умываюсь и заплетаю косу. Потом раздвигаю шторы и выглядываю в окно. На улице впервые за неделю выглянуло солнце, там ясно и сухо, — можно даже выйти погулять.