Отставной экзорцист - 2

Я спустил ноги на раскисшую после недавнего дождя землю и хлопнул автомобильной дверью так, что аж стёкла задрожали. Ради какого-то долбанного поджигателя мне пришлось тащиться в такую несусветную даль. А ведь у нас с Лисёнком сегодня поход в театр намечался. Очень надеюсь, что я успею вернуться в город из этого дачного захолустья.

– Опачки! Мороз, здоро́во! А мы только тебя и ждём! – почти сразу подскочил ко мне напарник, дымя сигаретой. – Чего хмурый такой? Случилось что?

– Привет, Коля. А ты как думаешь? – безрадостно отозвался я.

– Рушко опять? – быстро угадал товарищ причину моего дурного настроения.

– Он, падла, кто ж ещё? – не стал я отрицать.

– Слышь, Мороз, ты в морду, надеюсь, на этот раз ему не двинул? – хохотнул напарник.

– Нет, но был очень к этому близок, – скрипнул я зубами.

– Чего он хотел-то?

– Ой, да забей…

– Макс, заканчивай, – посерьёзнел Николай. – Что на этот раз? Я ж не хрен с горы, мне-то ты можешь рассказать. Или что, второму номеру знать не положено?

– Хорош на жалость давить, Захаров – угрюмо буркнул я.

Потом, правда, устало вздохнул и прикинул, напарнику-то всё же придётся поведать о происходящем. В конце-концов, мы с ним тот вызов вместе отрабатывали. Как бы и ему не прилетело.

– Помнишь, как телекинетик на прошлой неделе одного кренделя по стенке размазал? – воззрился я на соратника.

– Угу… забудешь тут. Как паштет на хлеб, – окаменело лицо Николая.

Он вообще всегда мрачнел, когда речь заходила об инцидентах на службе. Даже если они произошли десять лет назад. Не умел Колька отпускать такие ситуации.

– Ну так вот, это то ли сынок, то ли племяш кого-то из главного комиссариата оказался, – сообщил я.

– И чего Рушко в связи с этим от тебя требует? – непонимающе выгнул бровь Захаров.

– Не поверишь, извинений, – презрительно хмыкнул я.

– В смысле? Перед кем? Перед родственниками? Но это ж не ты его угрохал! Дурак сам ломанулся прямо на телекинетика.

– А всем насрать, – пожал я плечами. – Комиссарские в истерику впали и ничего не собираются даже слушать. Поэтому Рушко хочет обрядить меня в парадную форму с белыми перчатками и заслать на похороны, чтоб я там каялся перед всем честным народом и голову пеплом посыпал.

– Тьфу! Да он совсем охерел, что ли?! – возмутился напарник, выплюнув сигарету. – Что ты этому гондону ответил, Мороз?!

– Послал козе в трещину и сказал, если так хочет, то пускай сам напяливает свой грёбанный китель с бренчащими медальками, и звездует танцевать на задних лапках, как цирковая собачка, – честно признался я.

Товарищ удовлетворённо кивнул, а потом вдруг отчего-то напрягся.

– Слушай, Макс… если там настолько всё серьёзно, то… может я тогда? Мне-то чё, переживу как-нибудь…

Я смерил напарника таким взглядом, что он рефлекторно голову в плечи втянул. Ага, не забыл, значит, Колька, тех времён, когда я его натаскивал на службу в Комитете. Помнит, что бывает, если я так смотрю.

– Даже не вздумай, Захаров, – строго припечатал я. – Выбрось из головы. Это наши личные с Рушко тёрки. Запомни, не для того мы каждый день жизнью рискуем и перед Бездной душу наизнанку выворачиваем, чтобы какие-то штабные говноеды нас с тобой раком загибали. Никогда не позволяй с собой так обходиться. Любая обида в сердце, разочарование или гнев, и вот яд Преисподней уже затекает в эту червоточину. Ты усёк?

Николай без намёка на веселье кивнул.

– Вот и ладушки, – звучно хлопнул я собеседника по плечу. – А сейчас пошли, нас там уже «серые мундиры» заждались. Стоят, вон, выглядывают.

Хлюпая грязью и проваливаясь по самую щиколотку, мы с напарником заковыляли к оцеплению. Тут, помимо штурмовиков, уже собрались представители всех ведомств. Криминалисты, скорая и даже одна пожарная бригада.

При нашем приближении несколько бойцов из группы козырнули нам с Захаровым. Я ответил им лёгким кивком, а мой спутник лишь цыкнул и сделал вид, что никого не замечает. Николай силовиков давно недолюбливал. Называл их либо «быки», либо «пузатые» из-за объёмных бронежилетов.

Проходя мимо оцепления, я краем уха зацепил обрывок разговора:

– Ого, видал, кто приехал? – пихнул один боец локтём товарища.

– Комитетские, что ли? Было б чему удивляться, – пренебрежительно фыркнул тот.

– Да ты на мужика этого в пальто зырь! – кивнул подбородком в мою сторону штурмовик, думая, что я на него не смотрю.

– Ну, и чё? – не понял второй.

– Вот ты лопух! Это ж Мороз! – хлопнул силовик по шлему сослуживца.

– Да ну нах?! Тот самый?! В натуре?! – округлились глаза у соратника.

– Отвечаю. Я уже не первый раз с ним пересекаюсь. Лютый тип. Ты ему под горячую руку не суйся.

– Хе, да я и не собирался, – ухмыльнулся собеседник. – Мне пацаны рассказывали, что Мороз однажды…

Что там было дальше я уже не услышал. Поскольку нас уже взял в оборот руководитель операции. Или, как мы называли таких в комитете, «дирижёр».

– О, слава богу! Наконец-то вы добрались! – обрадовался сотрудник органов, обтирая платком взмокшую шею. – Мы заблокировали носителя в доме, теперь дело за вами!

– Тихо-тихо, майор, не гони лошадей, – выставил я ладонь. – Для начала доклад. Кто, что, где? Гражданские есть внутри?

– Да пиромант у нас тут! – эмоционально сплюнул офицер. – Больше сами ни хрена не знаем, как на пороховой бочке сидит!

– Ненавижу сраных поджигателей, – поморщился я.

– А кто любит? – развёл руками майор. – Мы и пожарных уже пригнали на всякий случай. А то мало ли…

– Это вы молодцы, что позаботились, – одобрил я. – Ладно, будем импровизировать по ходу пьесы. Криминалистам давай команду готовиться. Минут через десять пойдут за нами проверять.

– Понял! Ну, с богом, мужики! – ободряюще поднял сжатый кулак «дирижёр».

– Всегда с нами, – подал голос Захаров, наматывая на запястье чётки с массивным распятием.

– Всё, валите подальше, не мешайте, – задвинул я за спину майора.

Того дважды упрашивать не пришлось. В считанные секунды пространство перед окружённым одноэтажным домиком очистилось. Все сотрудники вышли за периметр оцепления.

– Хочешь первым номером поработать? – спросил я, не глядя на товарища.

– А если скажу «нет», то что?

– По ушам получишь. Ликвидатор должен быть как пионер, всегда готов.

– С тобой, Мороз, не забалуешь, – усмехнулся Захаров.

– А ты как хотел? Ладно, хрен с тобой, давай сегодня я. Страхуй меня.

– Да я ж шучу, Макс, ты чего? – обиделся товарищ.

– Поздно, я уже настроился. Начинаю.

На короткий миг я прикрыл веки и обратился к Бездне. Та, как и всегда, охотно ответила на призыв, и весь мир изменился. Я увидел и почувствовал многое скрытое от простого взгляда. Теперь мне было подвластно то, что обычному человеку и не снилось…

– Мороз, ты как? – коснулся моего локтя Захаров и заглянул в глаза.

– В норме, погнали, – коротко буркнул я.

Верный «Орлан» уже в ладонях. Щелчок затвора. Патрон в патроннике. Вперёд.

Осторожно поднимаюсь на крыльцо домика. Слышу позади шаги Николая. Ненадолго останавливаюсь перед входом. Бездна мне шепчет, что за хлипкой дверью никого. Отлично. Выношу её с одного пинка.

Внутри жилища царит мрак. В лучах света, падающих от проёма, летают мириады пылинок. Перешагиваю какой-то мусор у самого порога. Он меня не интересует. Ещё одна дверь. Пихаю её стволом пистолета. Из небольшого предбанника попадаю в длинный коридор. Дыхание иного мира резонирует, рисуя в моём сознании полноценный план помещений.

Я могу с закрытыми глазами опознать любой предмет, валяющийся в этом клоповнике. Преисподняя словно бы раскрывает подлинную природу каждой вещи. В пыльном стакане на подоконнике когда-то была заварка. Потом её пожрала плесень, но и сама уже давно засохла. Желтовато-бурое пятно на полу – застарелая рвота. Стеклянная бутылка. На дне остатки крепкого алкоголя, а на горлышке отпечаток губной помады.

Так-так, а это у нас что? Небольшая непросматриваемая область, которая не поддаётся моему внутреннему взору. Вот ты где засел, голубчик…

«Один. Там. Ждёт», – объясняю жестами напарнику и киваю на вход в дальнюю комнату.

«Принял!» – поднял сложенные колечком пальцы Захаров.

Бездна показывает мне, где находится одержимый. Он спрятался слева в углу. Чует, падла, кто пожаловал. Но снять отсюда его вряд ли получится. Домик тут хоть старый и внешне обшарпанный, но добротный. Стены толщиной в две ладони. «Экспансивка» не возьмёт. Ну и ладно, так справимся.

Залетаю в комнату первым и сразу же вижу, как мне в лицо несётся плотный огненный поток, толщиной с футбольный мяч. Ух, сучара! Вот же отожрался…

Бросаю навстречу сгусток энергии Бездны. Он сплетается с пламенем, порождая завихрение, а затем жаркие языки развоплощаются в удушливый чёрный дым. Комнату затягивают непроглядные клубы, выедающие глаза и дерущие горло.

Судя по эманациям, которые мне передаёт Преисподняя, пиромант готовится атаковать снова. Но я резко ныряю в сторону, вслепую разряжая сразу половину магазина прямо в непроглядную завесу.

– Коля, слева! – ору напарнику.

Захаров меня слышит и тоже стреляет в указанном направлении. И практически сразу слепая зона, доселе недоступная взору Бездны, начинает быстро истаивать. Теперь я даже сквозь дым понимаю, как выглядит одержимый, где упало его тело и куда ему попали наши пули.

– Хорош, Коля! Этот готов, – объявляю я.

Разнёсшийся по комнате хруст суставов и костей сказал моему соратнику лучше любых слов, что объект ликвидирован. Агональный спазм крутил носителя так, что у него аж конечности завернулись, как у дохлого паука. Видимо, демон настолько давно освоился в своей жертве, что там уже от человека-то ничего не осталось.

Понимая, что наша работа окончена, разрываю контакт с другой стороной мироздания. Силой, которую дарует ад, не следует злоупотреблять даже лишнюю секунду.

– Кха-кха… фу, ну и навонял, – закашлялся напарник.

– Окно открой, если хочешь, – посоветовал я, закрывая лицо рукавом.

– Да ну нафиг, пускай «серые» тоже нюхают. Чтоб не говорили потом, дескать, мы мирняк попусту валим.

– В этот раз точно не скажут, – покачал я головой, выходя из задымлённого помещения. – Улик тут предостаточно.

– Трупы? – вмиг потяжелел взгляд Захарова.

– Угу.

– Где?

– Там, – махнул я на завешенный каким-то грязным одеялом дверной проём. – Девушка, не старше двадцати. Её помада на одной из бутылок в этом доме. Похоже, думала, что нашла своего принца.

– Вот дурёха… – понурился Коля.

– Не то слово. Ну что, выходим? Пускай «серые» работают. Да и штурмовиков отпускать уже можно.

– Ничё, постоят, не растают, – пробубнил собеседник.

– Ишь, злопамятный какой, – сдержанно улыбнулся я.

Переговариваясь, мы вышли с Захаровым на крыльцо. Там он сразу же достал сигарету и прикурил. Я покосился на него, но ничего не сказал. Однако он мой взгляд понял по-своему и протянул раскрытую пачку, предлагая угоститься никотиновой палочкой.

– Не, я бросил. Алисе обещал, – категорично отодвинул я руку напарника.

– Уважаю, Мороз, мне бы твою силу воли.

– Ты бы тоже завязывал. Или тебе дыма сейчас не хватило? – иронично фыркнул я.

Николай лишь пожал плечами, признавая, что ему нечем крыть. Но сигареткой всё же затянулся. Ну а там уже и криминалисты подоспели.

– Лейтенант Боброва, здравствуйте! – подошла к нам молодая девица в идеально выглаженной серой шинели.

Двое её спутников, крайне усталого и замученного вида, ограничились сухими кивками. Какое-то более сложное действие, казалось, могло лишить их остатков сил.

– И вам не кашлять, – не особо приветливо проворчал я. – Носитель в дальней комнате справа, а в левой – труп.

– Может, покажете? – выгнула бровь лейтенант Боброва.

– Николай? – переадресовал я вопрос напарнику.

– А я курю ещё, – продемонстрировал он мне тлеющую сигарету.

Протяжно вздохнув и закатив глаза, я развернулся и пошёл обратно в дом. Тут криминалисты сразу расчехлили фотоаппараты и принялись дотошно фиксировать каждую мелочь. Начиная от ящика с ржавыми инструментами в углу и заканчивая паутиной на шкафу с незакрывающимися дверцами.

– Вот тут мы пироманта хлопнули, – указал я на задымлённое помещение. – А там его жертва. Судя по всему, она здесь выпивала. Если хорошо поищите, то найдёте бутылку с остатками её помады на горлышке.

– А поточнее? У нас не «угадай-ка», вообще-то, – заявила мне криминалистка.

Я перевёл взгляд на её коллег, как бы спрашивая: «Ваша девочка совсем берега попутала?» Но те лишь беспомощно развели руками, мол заняты мы, разбирайтесь сами. И я уже действительно собирался высказать пигалице всё, что думаю о ней и об её конторе, которая нашим комитетским постоянно кровь пьёт со своими придирками. Но тут, резонируя на сухих половицах, из глубин дома раздалось отчётливое жужжание вибрирующего телефона.

Все трое криминалистов закрутили головами, пытаясь определить, откуда идёт звук. Но я ответ уже знал. Ничего не говоря, я отправился в комнату с трупом. Хоть я и без того понимал, что там увижу, но всё равно посмотрел на обезображенное тело.

Н-да, бедняжка, настрадалась. Поганый демон оттянулся на ней по полной программе. По всему телу страшные ожоги, ступни сожжены до костей, а кисти походили на обугленные кривые ветви мёртвого дерева. Про лицо лучше и не говорить. Смотреть больно.

Наклонившись к продавленному дивану, я запустил под него ладонь и отыскал там среди клубов пыли чёрный прямоугольник мобильного телефона. Одна из последних моделей, между прочим. Стоит недёшево. Устройство требовательно вибрировало, а на экране светилось имя контакта: «Папочка ❤».

Глянув на снулые физиономии двух криминалистов и широко распахнутые глаза их молодой коллеги, я вновь протяжно вздохнул. Как ни бегай, а это тоже иногда становится частью работы демоноборца. Наверное, поэтому я ответил на звонок. Не ради троицы «серых». А из сострадания к семье погибшей и к ней самой.

– Старший ликвидатор Морозов, говорите, – прижал я телефон к уху.

– Лера?! Ты где проп… А? Э-э-э… кто это? – не на шутку озадачился на том конце провода мужской голос.

– Я уже представился. Боюсь, у меня для вас скорбные вести. Блондинка, приблизительно двадцать лет, волосы до плеч, тонкий золотой браслет на запястье, на ключице татуировка колибри, носит брекеты. Узнаёте кого-нибудь по описанию?

– Ч… что? П… подождите, я н-не понимаю… – сбивчиво залепетали в динамике.

– Прошу вас сосредоточиться. Вам знакомы приметы девушки, которую я описал?

– О, господи… господи… да! – всхлипнул собеседник.

– Кем она вам приходится?

– Это… это моя дочь… Валерия Веселова…

«Саша, что случилось?! Саша, дай мне трубку! Дай мне трубку!!!» – забеспокоилась на фоне какая-то женщина.

– Мне очень жаль, но Валерия стала жертвой одержимого. Мы обнаружили её в садовом товариществе «Слобода» в шестнадцати километрах к югу от города. Тело к вечеру доставят…

Я отнял телефон и одними губами спросил у лейтенанта Бобровой: «Куда?» Но та лишь растерянно хлопала ресницами, не зная, что ответить. Очень кстати пришёл на помощь один из её коллег.

– Двенадцатое областное бюро судебно-медицинской экспертизы, – подсказал он.

Я повторил за ним, после чего принёс родителям соболезнования, продиктовал номер нашей горячей линии и сбросил вызов.

– Держите, лейтенант, пригодиться для связи с семьёй погибшей, – протянул я телефон Бобровой.

– А вам не кажется, что можно было и помягче разговаривать? – выкатила мне претензию девица. – У людей такое горе, а вы…

Тут, каюсь, я уже не выдержал. Молодая криминалистка окончательно вывела меня из себя.

– Дорогая моя, ты сколько вообще служишь?! – рявкнул я на неё так, что лейтенант подпрыгнула от неожиданности.

– Ч-что это за тон?! Какая в-вам разница? – предательски дрогнул её голос.

– А такая, что я в комитете лямку тяну дольше, чем ты вообще живёшь, усекла, милочка? Ты знаешь, сколько трупов через меня за тридцать лет прошло? Да десяти таких посёлков не хватит, чтоб их похоронить! Так что делай то, зачем тебя прислали, а не пытайся меня строить и учить работать! Я доступно объяснил?

Лейтенант Боброва от моей отповеди натурально опешила. Она открывала и закрывала рот, не в силах выродить ответ. Но мне, в общем-то, было до звезды всё, что она там думает или собирается сказать. Поэтому я грубо впихнул оторопевшей девице телефон жертвы и отправился к выходу. А там нос к носу столкнулся с напарником…

– Мороз, погнали! Там «серые» ещё погреб нашли! – потащил меня Захаров куда-то на задний двор.

Чертыхнувшись вполголоса, я достал из внутреннего кармана запасной магазин и перезарядил «Орлан». А то хрен знает, что нас там ждёт. Может ещё один носитель схоронился.

Однако мои опасения оказались напрасны. Вместо одержимых мы с «серыми» обнаружили под землёй только пять трупов разной степени разложения. Все женщины, вероятно, до тридцати лет с обширными ожогами. Похоже, сраный пиромант тут давно уже к себе гостей водил. Ублюдок…

– Ненавижу этих адских тварей, – сквозь зубы прорычал Николай, когда мы выбрались из наполненного тяжёлым смрадом погреба. – Какие же сучары…

Мне на это нечего было сказать. Пожалуй, каждый из нас испытывал ровно то же самое. Собственно, поэтому мы и поступили на службу в Комитет по ликвидации аномальных инцидентов.

– Сразу шесть… – проговорил Захаров.

– Ты про жертв?

– Угу… как тупой демон умудрился стольких заманить? Да ещё и одних девчонок…

– Хрен бы его знал, – пожал я плечами. – Наверное, просто осторожный попался, падла.

– Мне иной раз кажется, что некоторые твари отличаются от других… – пробормотал Николай. – Нет, я понимаю, что есть высшие представители Бездны, с ними особый порядок. Но тут… с каких пор низшие демоны поумнели?

– То уже не наша забота, старина. Над этим пусть аналитики головы ломают. А мы пришли, порядок навели и дальше поехали. Делай что должен, и будь что будет. Не взваливай на себя сверх меры.

– Как думаешь, Мороз, эта война когда-нибудь закончится? – спросил напарник, отстранённо глядя на клонящееся к закату солнце.

– Обязательно, дружище, – убеждённо изрёк я. – Дожмём инфернальную падаль и вышвырнем из нашего мира. Вот только найдём демонического патриарха.

– Да уж больше века ищем… – покачал головой Коля.

– Времена меняются прямо на наших глазах. Технологии врываются в повседневную жизнь. Рано или поздно, но главный носитель проколется. Я, может, до того момента не доживу, а вот ты непременно застанешь.

Захаров улыбнулся моим словам и воздел руку с намотанными на запястье чётками, любуясь, как покачивается распятие на фоне заката:

– Знаешь, Макс, я говорящим головам по телевизору не верю ни черта. А вот тебе… тебе верю.

И в этот момент я распахиваю глаза. Вокруг темнота, а я лежу в кровати. Вот это ни хрена себе призраки прошлого меня навестили…