Отступать некуда

Пыль, жара, солнце и мухи. Адское сочетание. Хороший сентябрь выдался, ничего не скажешь, больше на июль похоже. В такую погоду бегать и отжиматься не очень-то весело.

— Перед пулей и снарядом все равны! — Виталий, по прозвищу Воевода, лютует, благо повод есть. — Им плевать, какой у вас рост или цвет глаз! Вы тут в поселке, как сыр в масле катаетесь, а там в Пустошах люди каждый день гибнут. Драку решили устроить? Кто это начал?! Отвечать!

Павел и Егор молчали.

— Встать! Вокруг склада бего-ом… арш!

…Павел лежал в комнатушке хибары и смотрел в потолок. Из соседней комнатки доносился привычный стук швейной машинки. Мать, как обычно, работала дома. Молодой человек думал о разном.

Напасть, названная Кроссаутом, изменила облик планеты, убила миллионы людей. От былой славы сверкающих мегаполисов остались одни воспоминания. Теперь это были огромные могильники, с покосившимися зданиями и ржавеющими остовами автомобилей. Планетарная катастрофа искалечила тела и души выживших. Изменила внешний облик, стерла часть памяти. Кошмар начала катаклизма Павел не помнил. Повезло вообще, что они с матерью выжили. Не всем такое счастье досталось.

Ушли в прошлое годы первоначального хаоса, когда сотни напуганных и озлобленных людей, потерявших энную часть воспоминаний, рыскали по пустошам, горам, болотам и деревням в поисках еды и укрытия. Из страха, ярости, неразберихи, взаимной вражды, через кровь и боль, рождались новые структуры.

Люди сбивались в отряды, общины, секты, подразделения, коммуны и племена. Ходили в набеги, делились знаниями, выращивали хлеб, отбивались от мародеров, конструировали машины, молились у костров вечерами. Одной из могущественных фракций нового мира стали Степные волки. Ядро их составили бывшие военные, ополченцы и наемники, которые знали, что такое дисциплина и умели обращаться с оружием. Поселок, в которым жил Павел, был под их защитой.

Кроссаут здорово изменил людскую природу. Заметные внешне мутации были обычным делом. Неизменными остались тяга к власти и славе, жадность и злоба, нужда в поддержке, доброта и отвага, стремление к справедливости и порядку, самопожертвование. Одни рыскали по Пустошам в поисках добычи и славы, другие чинили машины и растили хлеб.

Павел был среднего роста, худощавый, выносливый, гибкий и подвижный. Носил потертый комбинезон или выцветший камуфляж. Глаза у молодого человека были желто-оранжевые, очень яркие. Таких в поселке не было ни у кого. Парень прятал их под темными очками, стеснялся. В детстве его то и дело дразнили из-за ярких глаз, некоторые суеверные граждане считали, что они принесут общине беду.

Мать юноши маялась ногами, ходила плохо, работала на дому, чинила и шила одежду. С утра до ночи юноша или работал в поле, или пропадал на полигоне. Лентяев и тунеядцев в общине не терпели. Работали все от зари до зари.

Когда на душе у Павла было мутно, он обычно шел к Мудрому Змею. Бодрый старикан работал за троих, то возился в гараже, то помогал в теплицах, то монтировал что-то для шахтеров или изобретал для фермеров. В свободное время он собирал библиотеку из старых книг, изданных до катастрофы, уже образовалась солидная коллекция. Интересно, кем был старик до Кроссаута?

Этим вечером парень заглянул в гараж. Жилистый старик, хорошо так заставший мир еще до катастрофы, с упоением, мурлыча под нос песенку, занимался делом, ковырялся в движке легкого бронемобиля.

Комбинезон Старого был грязный и потертый. Змей без дела сидеть не любил. Своих пронзительных зеленых глаз он не стеснялся. «Мне взгляд прятать нечего, жизнь прожил так, как посчитал нужным, у кого претензии есть, пусть скажет в глаза глядючи», — так говаривал он.

— О, бесплатная рабсила явилась! — приветствовал Павла бодрый ветеран. — Сэр, разрешите вас припахать? Не насмешки ради, а пользы для. Подайте скальпель, доктор Ватсон! А то мы пациента щаз потеряем…

— Чи-иво?! — вытаращил глаза парень.

— Господи… Что стало с молодежью! Вон тот ящик тащи сюда быстро. Там инструменты. Нас ждут великие дела на техническом фронте. Ком цу мир, камрад!

Павел, слегка обалдев, притаранил ящик. Старик, как обычно, был в своем репертуаре. С ним не соскучишься. Мужик он не злобивый, но отбитый на психику. Некоторое время они работали молча.

— Наслышан о твоих подвигах, — произнес Мудрый Змей. — Егор опять к твоим глазам цепляться начал? Пару лет назад он тебя лупил, а теперь ты его почти заломал. Тренировки на полигоне даром не прошли. Растешь…

— Он дуралей, — проворчал Павел. — И вообще мне надоело, что в общине на цвет глаз слишком много смотрят, а не в душу.

— Хм, да ты прям философ…

Некоторое время они сосредоточенно работали. Старый рулил процессом, юноша помогал по мере сил.

— Ну-ка, молодой, проверь движок у тачанки, — минут пятнадцать спустя, велел дед.

Павел залез в кабину багги, завел двигатель. Тот работал ровно, как надо.

— Во, — обрадовался Старый. — Как грится, что один человек смастрячил, другой завсегда разломать сможет. Или починить, ежели голова на месте и руки из плеч. Мы с вами, сэр, только что из навоза сделали конфетку. Ай да мы, где наша премия? Где почетная грамота ударникам выживальчецкого труда? Глуши мотор!

Парень заглушил двигатель, вылез из машины.

— Заслуженный отдых! — провозгласил старик и ушел в подсобку.

Павел присел на скамью, поглядел в сторону, туда, где стоял огромный бронемобиль. Эту машину его общине презентовали Степные волки, в оплату ресурсов и урожая. С таким монстром, мелкие банды мародеров не страшны.

Павел засмотрелся на махину. Бронемобиль отдаленно напоминал гигантский щербатый кирпич, поставленный на восемь огромных колес. Со всех сторон облепленный решетками, шипами и лезвиями. Конструкция неказистая, но эффективная. Скоростью машина не отличалась, зато хорошо сочетала броню и огневую мощь. Первый и четвертый мост оснащены поворотными колесами, что весьма ценно для такой громадины.

На борту броневика, выкрашенного защитной краской, виднелась надпись «Бармаглот». Эту надпись нанесли уже в гараже общины. Старый сказал, что это монстр такой, живший на Земле до катастрофы. Жуткая тварь, летающая по небу и плюющая огнем во врагов, круче дракона. Его еле победили, специальным оружием. Каким именно оружием, Павел все хотел спросить, но постоянно забывал.

Фигура человека казалось ничтожно малой на фоне грозной машины. Восемь огромных арочных колес, прикрытых защитой, поддерживают тяжелый, угловатый корпус. Спереди просторная кабина от армейского тягача, закрытая листами брони и решетками. Сзади, сразу за кабиной, мощный, тяговитый двигатель, придающий махине сокрушающий напор. Генератор энергии, надежно спрятанный в недрах стального монстра, питал приборы и системы «Бармаглота». Монстр был хорошо вооружен. На крыше корпуса виднелись два минигана «Жнец». Убойные штуки на средней дистанции. Смертельно опасные как для пехоты, так и для вражеской брони. Сейчас они были закрыты чехлами.

Шестиствольная мотор-пушка «Жнец» была создана на базе авиационного скорострельного орудия. В бою выдавала ливень взрывчатого металла, косивший вражескую пехоту как косой. Цель бронемобиль? Переключаемся на другую ленту питания. Стремительные бронебойные снаряды корежат и пробивают листы железа, за считанные секунды «раздевая» вражескую бронемашину до каркаса. Рвут в клочья колеса, разбивают гусеницы, сшибают с бронекорпуса оружие, выводят из строя двигатель, взрывают генератор. Главное за боезапасом следить, да чтобы мотор-пушка не перегрелась.

Все уязвимые узлы и агрегаты мобиля были закрыты броневыми листами и решетками. Внизу, перед кабиной бронехода, виднелся огромный шнек, грозное оружие для ближнего боя. Сейчас он был в транспортном положении, приподнят, чтобы не мешать. Это устройство не для сбора хлеба, а для другой жатвы. Хищная махина из прочнейшего сплава при атаке в секунды перемалывает пуды вражеского железа, выплевывая обломки.

В задней части машины находился радар, который выдавал информацию на дисплей в кабине. Система подсвечивала свои и вражеские бронемобили, а еще стационарные огневые точки. Вот пехотинцы были не видны.

— Квас с хлебом, — произнес старик, выходя из подсобки. — Заслуженный перекус.

Некоторое время они ели и пили, сидя на скамье.

— О чем задумался, детина? — спросил Мудрый Змей. — Какие проблемы мироздания тебя волнуют?

— Мощная машина, грозная. Но вот если бы все люди объединились, зажили мирным трудом, переплавили оружие в инструменты и сельхозтехнику, мы бы вместе уже все напасти победили. Хлеб выращивали и науку двигали.

— Может такие времени и настанут, но не в ближайшие годы, — заявил дед. — Мы, люди, слишком агрессивные и амбициозные. Оружие — это просто инструмент, направляет же его человек. Думаю, у людей еще есть шанс. А реализуем мы его или протеряем, от нас от всех зависит. Тут вообще все на весах — отвага, организованность, мудрость, вооруженность знаниями, доброта и тяга к справедливости. И четкое понимание, когда надо жать на спуск, а когда договариваться. Рай на земле вряд ли возможен, но чуть лучше общество сделать можно и нужно. В том числе, за счет воспитания молодых и неопытных.

Понимаешь, какая штука, мало просто выжить, надо возродить цивилизацию, сохранить в душах людей хоть толику добра. А еще привить системный взгляд на вещи. Мало факты знать, нужно понимать закономерность процессов, что в сельском хозяйстве, что в истории человечества. Весь этот кошмар с кровавым бардаком и грызней фракций за власть пройдет, и надо будет строить новую жизнь. Понимаешь?

— А как построить новую жизнь? — спросил парень.

— Да если бы я только знал… Но мне кажется, что в конце все же победят люди, которым нравится строить, создавать и сотрудничать ради общего дела, а не сносить другу другу головы. К сожалению, без оружия пока не обойтись. Слишком много вокруг всякой хищной и злобной пакости.

Я вижу, ты вкалываешь, интересуешься наукой и техникой. Мне это по душе. Желающих просто валять дурака или очертя голову носиться в пустошах в поисках славы и добычи хватает. А вот люди, вдумчиво пытающиеся докопаться до сути вещей, у нас в дефиците.

— Не все с тобой согласны, — грустно усмехнулся Павел.

— Я знаю, как к тебе в поселке некоторые относятся. Лопухов хватает. Ты дельный парень, но мне кажется война — не твое. Тебе бы конструировать что-то полезное… Я слышал, у Степных волков есть учебка при научно-техническом центре, вот тебя бы туда определить… Ладно, ты книгу прочел?

— Прочел, интересно было, — кивнул Павел головой.

— Ну и отлично. Ученье — свет. Потом другую дам почитать, это старые, изданные еще до катастрофы. Там много чего полезного. Ладно, приберешься здесь? Я пойду с Воеводой поговорю, дело есть.

Змей ушел. Закончив наводить порядок в гараже, парень вышел на воздух. Тело ломило после трудов, но зато день прошел не зря. Солнце уже село, повеяло прохладой. На темнеющем с каждой минутой небе, зажглась яркая звезда. Змей говорил, что до Кроссаута, люди в космос летали. Даже удивительно. Вот бы туда, посмотреть, что там!

Проходя мимом дома Воеводы, юноша услышал разговор. Двое мужчин спорили на крыльце.

— Я понимаю, что физуха и тактика важны, — доказывал Старый. — Но ведь инженерные науки тоже. А литература, а история? Мы кого воспитываем, манкуртов безродных? Корней не помнящих? Не должны просто знания в хранилище пропасть!

— А если кто из наших погибнет на выезде, оттого, что тактики было мало, а истории с философией много? Ты с родичами, друзьями погибшего объяснятся будешь, правда? — нависал над ним высокий и широкоплечий Виталий.

— Да не в ущерб боевой, а дополнительно!

— Ах, дополнительно! Есть, спать и отдыхать, возиться по хозяйству люди когда будут? А в теплицах работать и в шахтах вкалывать? Это же не регуляры, это ополченцы, понимать надо! У них забот до хрена. Все, не компостируй мозг, мне еще план-график у старейшин утверждать надо. Развелось советчиков…

Воевода скрылся в доме. Старый постоял на крыльце, сказал в сердцах непонятно:

— Мы хотели летать в космос и щедро делиться счастьем, а теперь ползаем по земле и деремся за модные цацки. Помянем все хорошее, о чем мы мечтали… Не чокаясь… Меж тем в убежище тринадцать все идет по плану, по чьему-то плану… Ничего, мы еще вернемся. И наша непобедимая и легендарная намотает на танковые гусеницы злобную, кровожадную пакость, мешающую жить людям…

И пошел к себе. Павел смотрел ему вслед.

...Дни выдались жаркими во всех смыслах. Община собирала урожай и складировала руду. Павел приходил поздно вечером, умотанный в хлам и валился спать без задних ног.

Потом выдалась пара дней посвободнее. Воевода тут же этим воспользовался. Загнал всех, кто не пахал в поте лица на ниве хозяйства или не успел забиться в погреб, на полигон и согнал с них семь потов. Общественность взвыла. Жалобы в Совет старейшин пошли потоком. Но Виталий был неумолим. Тяжело в учении — легко в бою!

Павел не роптал и не прятался. Юноше нравилось сидеть в кабине стремительного багги, тяжелого «Бармаглота» или другого мобиля, вести броневик и стрелять по мишеням. На полигоне никто не подкалывал его цветом глаз или формой носа, здесь другие правила. Главное — что ты можешь и насколько выкладываешься. Меж тем подошло время отправки колонны.

Поздно вечером Павел шел к себе в хибару, думая о разном. Старый что-то опять чудит, сбил с панталыку. Сказал, что последние недели тихо и это подозрительно, не к добру.

Ну да, бандиты могут на колонну напасть, которая в ночь уходит. Но там народ бывалый. Воевода дело знает, мужик умелый. И Волки пропасть не дадут. А тут, в поселке, вообще как за каменной стеной. На ближайшем холме блокпост с пулеметами и граником. Вокруг поселка периметр с забором и колючей проволокой, дозорные вышки, огневые точки с пулеметами и АГСами, внутри периметра две мощные стационарные башенные пушки, которые любому бронемобилю зададут жару и плюс ракетная установка в капонире. А в гараже «Бармаглот» стоит, который из-за медлительности в колонну не включили. Силища! Что может случиться?

…Они лежали у забора за бетонными блоками, которые хоть немного защищали от пуль и осколков. Утреннее солнце припекало все сильнее с каждой минутой. Хотелось пить. Патронов для пулемета осталось с гулькин нос. Враг давил огнем, не давая высунуться. С холма большая часть поселка была видна, как на ладони.

— Одного не понимаю, — прошептал круглолицый, веснушчатый Михаил, лежа у пулемета. — Как противник холм занял? Там же наши были.

— Я тебе скажу, как, — зло ощерился Старый. — Фишку проспали, вот как. Рано утром вражины подползли и по-тихому всех обнулили. Пока мы в домах дрыхли после трудов праведных, а кто-то делал вид, что на вышке службу несет, дремля в предрассветный час, вражины все и обтяпали. Наши за колонну болели, отправили груз и расслабились. А бандосы ход конем сделали. Холм зачистили, позиции заняли и понеслась.

И помощь не вызвать... Вон обломки радиорубки догорают. Вечная память радисту Луи. Веселый мужик был... И к башенным пушкам наши подойти не могут, площадь простреливается насквозь. Ракетную установку нашу залпом накрыло, ее развернуть не успели. Огневые точки давят одну за другой. Шакалы смрадные…

— Змей, делать-то чего? — стараясь унять дрожь, спросил Павел. Юноше было страшно, но он старался не подавать вида.

Пулеметная очередь врезала с той стороны по блокам, осколки бетона полетели во все стороны. Мужики влипли в землю, глотая пыль. Вражеский пулеметчик перенес огонь, теперь он лупил куда-то за спины обороняющихся, вглубь базы.

— Короче, малой, давай в гараж бекасом! Мы тебя прикроем, — отчеканил Змей. — Бегом туда, заводи зверя и сюда. Давай, родной, готовься!

Павлу было страшно, но он собрался с духом. Он слышал, что бандиты делают с мирняком. От рейдеров пощады не жди. Михин пулемет дал очередь, вторую.

— Пошел! — гаркнул Змей.

Юноша рванул через площадь. Дверь гаража была открыта, парень заскочил туда. Вражеская пулеметная очередь ударила в стену ангара, прошив насквозь тонкое железо. Павел бросился на землю. Вторая очередь прострочила выше. Сверху что-то посыпалось. Переждав секунд пять, парень вскочил и бросился к машине. Рысью взлетел по скобам и выступам на верх бронемобиля. Сорвал, скинул вниз защитные чехлы с миниганов. Стремительно перелез на кабину. Открыл люк, нырнул внутрь, захлопнул люк изнутри.

Вовремя! Пули простучали по броне машины, сбивая краску. Юноша упал в кресло водителя, пробежался руками по тумблерам и кнопкам на панели. На проверку систем не было времени. На прогрев двигателя тоже. Парень врубил зажигание. Есть! Двигатель бронемобиля завелся. Юноша включил передачу и дал газ.

Стальной монстр играючи снес ворота ангара и пошел вперед. Вражеский пулемет зашелся в истерике, полосуя борт бронированной махины. Ага, счаз! Классом не вышел! Пара сбитых решеток не в счет. У бетонных блоков парень притормозил, распахнул люк.

— Со «жнеца» прикрой! — проорал снизу Старый. — Влупи по стрелку!

Юноша рывком перекинул тело, сел на место оператора миниганов. Надел шлем, включил систему, проверил прицел. Электроника работала исправно. Сочетая управление руками с движениями головы и глаз, молодой человек мог управлять стрелковым комплексом. Где же ты, вражина? Вот! Стрелок с холма продолжал поливать очередями. Пули то попадали по машине, то уходили мимо, то лупили по бетонным блокам.

Павел включил мотор-пушки. Миниганы на крыше «Бармаглота» развернулись в сторону угрозы. Парень навел прицел. Стволы прокрутились вхолостую, а потом выдали убийственный огонь в сторону пулеметчика. Стрелок заткнулся. Готово!

Чуть в стороне, на холме, плохо видимые на такой дистанции, рейдеры разворачивали что-то в сторону машины Павла. Может крупнокалиберный пулемет или гранатомет. Обойдетесь, бесы! Скорострелки выдали адскую очередь. Вторую! Третью! Верхушка холма утонула в фонтанах песка и камней. Фигурки расшвыряло, они скрылись в дыму и пыли. Жрите, твари!

А это что? С боку холма скатывался бронемобиль, ведя огонь из автоматических гранатометов в сторону «Бармаглота». Вражеский броневик трясло и мотало. Стрелок палил почем зря, осколочные гранаты по навесной траектории летели и падали вокруг машины Павла, осколки лупили по броне. Прицел, упреждение… огонь! Не зря Воевода гонял ополченцев на полигоне. Пусть не с первого раза, парень попал по машине врага. Мобиль закувыркался с холма, теряя детали под убийственным огнем. Взрыв! Огненный шар осветил холм.

— Давайте! — проорал парень из кабины. Его потряхивало, адреналин в крови плескался стаканами.

Старый и Михаил, которого с чего-то прозвали Барсук, пролезли в кабину. Старик отчаянно ругался.

— Ранен?! — прокричал Павел.

— Нет! Я слишком стар для всего этого… Кости не те уже… Я за руль! Мне привычнее. Михаил к миниганам, Павел — автомат в руки и к окну. Если что, стреляй. Работаем, парни! Иль погибнем мы со славой, иль покажем чудеса!

Павел пересел на другое место, к узкому окну-бойнице. Откинул броневую заслонку. Широкоплечий Михаил плюхнулся посередке, на место оператора, надел шлем. Тем временем Павел выхватил из креплений у сиденья автомат, проверил боеприпасы, снял предохранитель, дослал патрон.

— Потрудимся, джентльмены! — Старый втопил педаль. Тяжелая бронемашина, ускоряясь, двинулась вперед. Броневик с ходу снес ворота периметра, которым и так уже крепко досталось.

— Что на радаре? — прокричал старик. — Где вражины?

Барсук взглянул на экран:

— Они слева, девять часов. Двое! Приближаются!

«Бармаглот» резко развернулся, Павел вцепился в поручень. Два вражеских колесных бронемобиля неслись навстречу машине. Через секунду они разделились и стали обходить тяжелый бронеход с флангов.

— В клещи берут! — орал старик. — Врешь, не возьмешь! Вали их!

Михаил повел огонь. Сначала досталось правому. С него отлетели броневые плиты, потом колеса, как косой срезало пулемет с крыши. Остов грохнулся на бок. Водитель и стрелок пытались выбраться из искореженного драндулета.

— Левого! — проорал Старый. — Хрен с ними!

Михаил перенес огонь влево. Но поздно. Враг подобрался слишком быстро. Огненная струя ударила в машину. Змей заорал, рванул руль. Бронеход ударил защищенными колесами в легкий броневик, отшвырнул его в сторону. Вражеский огнеметчик выпустил еще струю, мимо. Барсук сверху полоснул очередью. Мобиль рейдеров вспыхнул, превратившись в шар огня.

— Ты в норме?! — проорал Михаил.

— Твари! — ругнулся ветеран. — Огнем врезали, через щель досталось. Ожог. Выживу. На экран смотри!

— Сзади трое! — отозвался Барсук. — Догоняют! Один обходит справа. На таран идет!

Отчаянный рейдер, виляя из стороны в сторону, приближался справа к бронеходу. Это была юркая, одноместная машина, с мощным двигателем. Михаил ударил по ней сверху из миниганов. Вторая очередь задела мобиль, но тот, теряя детали, дымя, рвался к своей цели. Секунда и бандит оказался в мертвой зоне, куда не доставали «жнецы».

Рейдер ударил из дробовиков, закрепленных на машине, в упор. «Бармаглот» содрогнулся. Павел сжался в комок. Второй выстрел, третий! Детали от правого борта полетели во все стороны.

Парень выстрелил из автомата через бойницу. Очередь попала по машине, не задев налетчика. Тот в ответ, руля одной рукой, другой выхватил пистолет, пальнул навскидку два раза. Пули ударили в кабину «Бармаглота». Павел отшатнулся.

Рейдер, будто прилипнув сбоку к восьмиколесной громадине, включил дисковые пилы. Хищное железо впилось в огромное колесо броневика. Машину подбросило.

— Крысеныш! — выкрикнул пулеметчик. — Сбрил колесо! Не могу достать его. Павел, работай!

Преодолев страх, юноша выстрелил из бойницы. Еще раз. Бандит отлип от борта, сдал назад. Змей рванул руль вправо. Рейдер сместился, уходя от столкновения. Барсук воспользовался моментом, ударил с двух «жнецов», обломки мобиля раскидало по полю.

— Ага! — заорал Старый. — Полный компресс, это я вам говорю!

Очередь из автоматической пушки ударила в корму «Бармаглота». Еще раз! И еще! Ошметки броневых панелей полетели во все стороны.

Михаил перенес огонь на нового врага. Тот отчаянно выписывал зигзаги, держась позади бронехода, поливая корму бронемобиля из скорострелки. Его напарник, мчащийся рядом, ударил ракетами. Залп, второй. «Бармаглот» словно получил пинок от великана, многотонный мобиль аж подлетел вверх.

— Радар потеряли! — заорал Барсук. — Правое заднее колесо тоже!

— Спереди противник! — крикнул Павел. — Вижу одного!

— Миха, гаси кормовых! — гаркнул Змей. — Я на таран!

Он перекинул тумблеры на панели. Огромный шнек перед кабиной опустился в боевое положение, заработал.

— Да начнется великая жатва — провозгласил старик. — Наполним закрома страны отборным металлом!

«Бармаглота» шатнуло.

— Левое среднее колесо минус! — проорал Старый. — Дожгло-таки его. Ниче, джентльмены… Это обойдется папаше Дорсету в лишних пятьсот…

Идущий спереди на них враг, шестиколесный крупный бронемобиль, дал очередь из мощных автоматических гранатометов. Снаряды ударили в корпус, взрываясь на броне, раздирая металл, сшибая защитные панели. Михаил дернулся, застонал. Осколок задел его.

— Огрызаешься, шакал? — процедил старик. — У вас гранаты не той системы. Куда вы плотники, супротив столяра? Ваша не пляшет! Людям в футляре в счастливом будущем не место…

Лицо Старого было совсем безумное, глаза горели хищным зеленым огнем. Таким Павел его никогда не видел.

Михаил наконец достал врага со скорострелкой, который висел на хвосте, тот раскидал детали по дороге. Рыжий пулеметчик обстрелял другой мобиль. Сшиб ему ракетную установку, повредил корпус, тот бросился наутек, дымя и вихляясь из стороны в сторону.

Барсук перенес огонь на переднего противника. Стволы «жнецов» раскалились, система верещала о перегреве. Хорошо, что конструкторы бронемобиля предусмотрели мощные радиаторы. А то многостволки давно бы выдохлись. Миниганы жрали снаряды с ужасающей скоростью, но боезапас еще был.

Очередь снарядов ударила во вражескую машину. Та дернулась, накренилась на бок. Рейдер выпустил гранаты, но прицел был сбит, большая часть взорвалась вокруг огромного бронехода. Второй очередью Барсук удачно срезал передний гранатомет с крыши врага.

Из другой установки враг выстрелить не успел. В следующую секунду стальной монстр навалился на машину противника, подмял ее под себя. Заработал гигантский шнек, перемалывая хилое рейдерское железо. Нос вражеской машины смяло, как консервную банку, затянуло внутрь. Жуткий скрежет раздираемого металла ударил по ушам. Две фигурки выскочили из чужого броневика. Одна на бегу вскинула оружие. Павел высунулся справа сквозь разбитую решетку, выстрелил, бандит сложился, рухнул навзничь. Второй рванул со всех ног прочь.

— Но нападавшие были тоже с этой планеты и он упал, пронзенный тремя стрелами! — проорал старик. — Энергию на щиты и лазеры! Боевой дрон атакует цель. Вали космических пиратов!

— У нас нет дронов! — проорал Миха в ответ.

— Спокуха, все будет! Дроны, снаряды и победа! Наше дело правое! — орал ветеран, с упоением круша вражеский металл. «Бармаглот» переехал смятые обломки и попер дальше.

Взрыв поднял фонтан земли слева от броневика.

— Слева-спереди! — заорал Павел. — Враги!

— Винтаж и ретро — термины, но за ними людские судьбы! — провозгласил Змей. — Армия сражается, пока жив последний солдат!

Впереди надвигались еще две чужие машины. Первым шел гусеничный бронированный мобиль, с орудием в башне. Пушка врага выстрелила, снаряд взорвался по курсу, осколки ударили по броне.

— Наверх вы товарищи, все по местам! — проорал Змей. — Не в силе Бог, но в правде!

Второй шла вражеская ракетная установка. Вот она остановилась, готовясь к залпу. Павел вжался в сиденье, обхватил руками голову. Взрывы! Броневик получил страшный удар. Еще и еще. И еще. Павла приложило о корпус. Все потонуло в дыму, грохоте и пламени. Людей побросало друг на друга. Старый с трудом разогнулся, вцепился в руль. Лицо у него было в крови.

— Мы лети-им на после-еднем крыле-е-е… — прохрипел старик. — Бьем вражин, товарищи… Потомки нас не забудут…

— Жнеца срезали… — простонал Михаил. — Второй работает…

— Огонь, — отозвался Змей. — Силам добра отступать некуда... Вперед парни…

Искалеченный бронеход, еще мог двигаться. И сражаться. Чужая ракетная установка оттягивалась назад, перезаряжала пусковые контейнеры. Танкоподобный мобиль же шел напролом прямо на «Бармаглота». Вот он повел стволом, прицеливаясь. Барсук ударил с минигана. Вражеский броневик, содрогнулся, накренился на бок, от него отлетели броневые листы. Мобиль райдеров повел стволом пушки, замер… В последний миг Старый втопил педаль газа и бросил поврежденную машину в сторону.

Снаряд жахнул рядом, осколки ударили в броневик, прошили уже покореженную кабину. Кто-то закричал. Автомат выпал из рук Павла. Он с трудом подобрал его и тут же выронил, руки были в крови. Юноша бросил взгляд влево. Рыжий пулеметчик лежал без сознания. Старик навалился на руль, с головы капала кровь.

— Змей, Барсук… Мужики… — молодому человеку казалось, что он кричит, но на самом деле, просто шептал.

Старик открыл глаза, прохрипел с трудом:

— Все нормально, падаю… Выдержка, выдержка, на то мы и бомбардировщики... Паша, жнец… Война преходяща, а музыка вечна… Давай, родной…

Мудрый Змей дернулся, двинул руками и ногами, из последних сил напряг тело. Бронеход заскрежетал, затрясся, пошел вперед. Шнек снова заработал, с трудом вращаясь, скрежеща деталями. Пушечник рейдеров надвигался спереди. Юноша с трудом подобрал упавший шлем оператора. Тот не работал. Павел вцепился в рычаги управления. Боль резанула тело. Юноша застонал, сцепил зубы. Ручной режим огня… Эту клавишу и эту. Огонь! Миниган на крыше дал очередь. Мимо. Поправка. Очередь. Мимо.

Поправка. Очередь! Мобиль рейдеров дернулся от попаданий. Парень давил на клавишу, не отпуская руки. От вражеской машины во все стороны летели бронеплиты, колеса, детали каркаса. Рейдер завалился вправо. Враг отчаянно выстрелил из пушки. Снаряд зарылся в землю и взорвался. Кабину осыпало землей и осколками.

Миниган заглох. Будто во сне парень видел, как «Бармаглот» вращая шнеком, наползает на вражескую машину, подминает ее под себя и начинает кромсать броню рейдера. Шнек скрежетнул и заглох. Вражеский броневик дернулся, ствол пушки уставился в землю. Распахнулся люк на башне рейдерского мобиля. Оттуда шатаясь выбрался человек, не удержался, упал с брони на землю, встал, прошел вихляясь несколько шагов, упал и уже не вставал.

Глаза Павла застилала красная пелена, сознание плыло, звуки пропали. Он перевел взгляд в сторону. На искалеченный, безоружный бронеход, накренившийся на бок, надвигалась вражеская ракетная установка. Вот она остановилась, навела пусковые контейнеры. Павел закрыл глаза.

И в этот момент ударили башенные орудия.

...— Вот так вышло, — сказал желтоглазый преподаватель. — Я думал, что уже все. Мысленно попрощался с матерью.

Перед ним сидели ученики. Разного возраста, с очень разными биографиями. Объединяла их страсть к науке, тяга к знаниям. А еще стремление созидать, а не разрушать.

— Но наши в поселке очень вовремя развернули башенные пушки и вломили по ракетоносцу, — продолжил рассказ Павел. — От того ошметки во все стороны полетели. Одной пушкой, кстати, командовала Эльза, вы ее знаете, у нее отчим артиллерист в начале боя погиб. Ну, а когда нас троих в кабине бронехода нашли, мы без сознания были. Нас в больничку… Помогли Степные волки, прислали своих врачей и оборудование. Старый остался инвалидом, но бодрость духа сохранил, прожил еще несколько лет. Михаил поправился, воевал в Пустошах, потом примкнул к другой фракции, уехал. В том бою общине тяжело пришлось, потери были большие…

С подачи Мудрого Змея мне присвоили позывной Пардус. Совет старейшин утвердил. Это прозвище я ношу до сих пор. Про Змея я случайно потом кое-что узнал. У него во время Кроссаута вся родня погибла. И вроде к этому бандиты причастны были. Змей, по слухам, сразу после катастрофы ураганил на все деньги, лупил мародеров и рейдеров в хвост и в гриву, мстил за своих. И каждый раз у него в бою психику сносило. Как выжил, не понятно…

Люди в классе внимательно слушали.

— За годы много чего произошло. Военным я в итоге не стал, хотя кое-что умею. Сражаться приходилось, — продолжил учитель. — Но мое дело наука. Старый свою библиотеку завещал мне, теперь она здесь, в хранилище. Я ее сохранил и преумножил. Но помните, что знания и умения — всего лишь инструмент. Душу, смысл в сухие цифры и формулы вкладываете вы, люди. Вам строить новую жизнь. Ну что же, перерыв? А после начнем очередную тему…