Отступник

«Я не понимаю людей. Они слишком не похожи на нас. Их цели, их мечты, их переживания… все это такие ничтожные мелочи. Что бы они ни делали, на деле лишь много шума из ничего. Они тратят жизнь на пустяки. Смерть для них — трагедия, для нас — лишь часть бытия, ведь сами мы не можем умереть. Любовь Создателя вечна, человеческая любовь мимолетна. Они обладают даром творить, но не способны создать ничего великого. Только вот, им будто-бы и не нужно ничего этого. Они все равно находят счастье. Это… непостижимо. И все же, я должен их понять. Должен научиться понимать их. Ведь я теперь живу среди людей».

Так думал тот, кого все вокруг самого считали человеком. И с виду он мало чем отличался: высокий, худой, с весьма бледной, почти белого цвета кожей. Черные кудри густо падали на его плечи, лицо имело мягкие округлые контуры и слегка заостренный подбородок. Было, однако, то, что особенно выделялось в нем — его глаза. Они были большие, широко распахнутые, темно-серого цвета. Его взгляд был необычайно пронзителен, словно просвечивал насквозь, заглядывая в самые потаенные уголки души. Впрочем, данный некто, чье имя было Натаниил, вероятно, понимал это и, не желая привлекать лишнего внимания, отводил взгляд в сторону при виде людей, или же закрывал глаза волосами.

Работал он в библиотеке вместе со своей возлюбленной по имени Аполлинария. Там они и познакомились, когда Лана пришла за поэмой «Потерянный рай» Джона Мильтона. Девушке приглянулся необычный молодой человек, хоть он и вел себя весьма отстраненно. Спустя пару дней она решилась заговорить с библиотекарем, и тот день закончился их первым свиданием.

Через несколько дней она осмелилась подойти к нему, и этот день положил начало их истории, завершившись первым свиданием.

Аполлинария связала свою жизнь с Натаниилом, не подозревая о его истинной природе и даже о настоящем имени. Для неё он был просто Дима. Двум странным шрамам на его спине она тоже не придавала значения. Их жизнь была скромной, но наполненной абсолютным счастьем.

Но вот, наступил тот злополучный день…

С самого утра Натаниила одолевало тревожное предчувствие, причину которого он и сам не мог понять. Его напряженный вид беспокоил Аполлинарию.

— Дима, что с тобой? Что-то случилось? — не выдержав спросила она

— Все хорошо, дорогая, просто не выспался.

Лана чувствовала, что что-то здесь не так, но, решив, что ему лучше побыть наедине с собой, она вернулась за стол-кафедру. И вдруг, с каким-то зловещим скрипом, входная дверь распахнулась настежь, впуская в библиотеку вихрь осенней листвы и холодный порыв ветра. Лана заслонила лицо руками, а когда опустила их, увидела прямо перед собой человека. Он был одет в черный плащ до самого пола. Длинные черные волосы извивались на ветру, словно клубок змей. Глаза были скрыты темными очками, а рот растянулся в зловещей ухмылке — уголки губ неестественно приподнимались, обнажая краешки зубов. Вальяжно переставляя ноги, он подошел к кафедре и сказал:

— Не имеется ли у вас «Декамерона», миледи?

Его голос был глубоким и протяжным, с нотками надменности и ехидства. Казалось, что он слышится не ушами, а самой душой. Аполлинария замерла, не в состоянии произнести ни слова. Вид и голос этого человека казались ей отвратительными, но больше всего в трепет ее повергло само его присутствие.

— Ну же, неужели я вас напугал? — повторил человек.

— Лана, — вдруг раздался голос вышедшего из-за книжных полок Натаниила, — оставь нас, пожалуйста, думаю, этот господин хочет видеть меня.

Незнакомец обернулся в сторону Натаниила, и его лицо расплылось в улыбке, похожей на звериный оскал. Сердце Аполлинарии билось с неистовой силой, и готово было разорваться. Девушка не решалась шевельнуться, пока Натаниэль не подошел и не взял ее за руки, настойчиво попросив оставить их.

— Как это мило, — протянул незнакомец.

Когда Лана скрылась за книжными стеллажами, Натаниил наконец произнес:

— Как ты нашел меня, нечестивый?

— Кого не видит Большой Брат, тех видит Мефистофель, слышал такую песню? Кто скроется от взора твоего Создателя, станет видим для моего повелителя.

— Ты забываешься, нечистый, он и твой Создатель тоже. И он повелитель всего сущего.

— Создать создал, но власти надо мной он не имеет. Однако же, у князя тьмы есть для тебя предложение. Он хочет получить ангельские крылья, а тебе они как раз ни к чему.

— Не бывать этому!

— На твоем месте я бы не был так поспешен. Повелитель никогда ничего не просит даром…

— Я сказал: нет!

— Будь здравомыслив, Натаниил, — голос незнакомца вдруг стал грубее. — Думаешь, твой Создатель простит тебе твое отступничество? Пусть он не видит тебя, но твои братья рыщут по Земле в твоих поисках. И будет тебе известно: серафимы принесли клятву смерти, что вернут тебя в рай живым или мертвым. Мой повелитель может скрыть тебя от них раз и навсегда. Ты будешь свободен от своего прошлого.

— Может, я и отступник, но я не предатель. И скорее Создатель покинет этот мир, чем я пойду на сделку с Дьяволом!

— В тебе слишком много от тебя прежнего, Натаниил. Ожидаемо, дать ответ сразу нелегко, но я советую тебе подумать над предложением. И я скоро вернусь.

Сказав это, незнакомец растворился в воздухе, а распахнутая дверь сама по себе захлопнулась. К Натаниилу подошла Аполлинария, прикоснувшись к нему дрожащей рукой.

— Я все слышала. Ваш разговор. Пожалуйста, объясни мне, что происходит?

— Закроемся сегодня раньше. Пошли домой, там я тебе все объясню.

Натаниил и Аполлинария молча шли по улице, утопая в шуршащей золотой листве, которая под потемневшим небом казалась не праздничным убранством, а скорее саваном, укрывающим умирающую землю. Ветер — холодный и пронизывающий, словно дыхание потустороннего мира — срывал последние листья с голых веток, закручивая их в бешеные воронки у их ног. Тяжелые тучи, словно свинец, нависли над городом, обещая скорый дождь. Фонари, моргая, с трудом рассеивали густеющую темноту, отбрасывая на мокрый асфальт зловещие, танцующие тени.

Наконец они оказались дома, в своей маленькой однокомнатной квартирке. Натаниил начал свой рассказ:

— Мое настоящее имя — Натаниил. Прости, что соврал тебе. Я тот, кого вы зовете ангелами. Шрамы на моей спине — они от крыльев, которые я сам себе отсек. Я был солдатом небесного воинства, но теперь мой было принято решение навсегда покинуть рай и начать жизнь среди людей. Если ты думаешь, что дело в трусости, то нет, это совершенно не так. Я прошел тысячи сражений, и нет числа поверженным мной демонам. Но я устал. Тысячи сражений пройдены, но грядущим нет числа. Создатель слишком милосерден, чтобы уничтожить силы ада раз и навсегда. Этой войне конца не будет. Наше предназначение — быть его оружием, которое разит наповал, но не может нанести решающий удар. Теперь ты знаешь, почему я оставил небесное воинство. Но, похоже, от судьбы не уйдешь…

— А этот человек, с которым ты говорил?

— Он не человек. Он слуга Дьявола. Демон. Когда-то он был одним из нас, но ад оказался ему милее рая.

— Он говорил, что ему нужны твои крылья, но у тебя их нет.

— Не крылья делают меня ангелом, а сердце. Пока оно со мной, я всегда могу вернуть прежний облик. Сейчас демоны не способны преодолеть райские врата. Они воюют с Создателем, развращая человеческие души. Но если Дьявол получит крылья ангела, он сможет устроить новую битву за рай. Но нет, — Натаниил вдруг встрепенулся, — я не пойду на его сделку. Никогда.

Аполлинария обняла Натаниила, но через мгновение он оттолкнул ее.

— Прости, теперь тебе нельзя быть со мной.

— Что? Почему?

— Пока я в человеческом облике, демоны не смогут навредить мне. Но и я бессилен против них. А ты уязвима. И теперь, когда ты знаешь, кто я на самом деле, твой союз со мной порочен. Другие ангелы не вступятся за тебя. А я… не знаю, смогу ли противостоять ему.

— Подожди, неужели нет возможности лишить тебя крыльев раз и навсегда?

— Если кто-то и способен на это, то только ангелы. Но просить помощи у них я не могу.

— И что нам делать?

— Иди к священной земле, в храм и покайся перед святым отцом. Так ты будешь в безопасности.

— А как же ты?

— Я выбрал свой путь. Уходи.

— Нет, — решительно заявила Аполлинария.

— Что?

— Боюсь, мне это не поможет. Мое покаяние не будет искренним. Я слишком люблю тебя, чтобы просто так оставить. К тому же, если я расскажу о тебе священнику, другие ангелы найдут тебя.

— А если ты останешься со мной — окажешься в лапах демонов.

— Я готова к этому.

И Аполлинария снова бросилась с объятиями к ангелу. Тот обнял ее за плечи.

— Лана… расскажи мне.

— Что?

— Расскажи, что такое человеческая любовь?

Лана подалась назад, оставив руки на шее Натаниила.

— Разве ты сам этого не чувствуешь?

— Наверное, чувствую, но не могу понять самого себя. Ваши чувства настолько мимолетны, что их как будто бы и нет. Но, почему они так ценны для вас?

— Потому что люди смертны. И это заставляет нас ценить каждое мгновение жизни и все, что с нами происходит.

Наступила глубокая ночь. Аполлинария уснула, Натаниилу же было не до сна. Он стоял перед окном, рассматривая звездное небо. Он знал, что, кроме него и Ланы, в комнате есть еще одно существо.

— Самоотверженность твоей возлюбленной поражает, — послышался демонический голос за спиной ангела, — пойти ради любви на грех, с риском оказаться в лапах демонов… дорогого стоит.

— Оставь меня, нечестивый.

— Какой же ты упрямец, Натаниил. Ты оставил своих братьев, своего Создателя, но все же переживаешь за них. Даже несмотря на то, что они лишат тебя всего, что ты имеешь, живя среди людей.

Демон снял темные очки, обнажив горящие багряным огнем глаза. Он положил руку на плечо Натаниила, но ангел тут же оттолкнул его со словами:

— Не прикасайся ко мне!

— Тише, тише, милую свою разбудишь. Неужели ты настолько слеп? Неужели ты хочешь вечно прятаться? А о ней ты подумал? Может, она и готова принять муки за свою любовь, но будет ли она этому рада? Неужели ты не понимаешь, от чего отказываешься? Свободная жизнь без страха вместе с любимой женщиной. Мало? Повелитель даст тебе несметные богатства. Да, тебя не интересует мирское, но она не ты. Она человек. Думаешь, ее устроит жизнь в этой халупе.

— Да, — сказала Аполлинария, которая все же проснулась, — мне не важно, как жить, главное, чтобы со мной был он. И еще, из рук посланника ада я не приму никакого дара.

Демон бросил на нее свой пылающий взгляд, но теперь она смотрела на него стойко. Она понимала, что сейчас произойдет, но не отступила.

— Вот значит как, — снова заговорил демон, — имейте в виду, мой повелитель очень не любит отказов. И раз твой ангелочек неуязвим для нас, за ваше упрямство ответишь ты, — он протянул когтистый палец в сторону Аполлинарии.

— Нет, не тронь ее! — сказал Натаниил.

— Поздно, голубки.

Демон испарился, и в следующее мгновение Аполлинария упала без чувств. Натаниил бросился к ней и приподнял ее голову. Вдруг она открыла глаза, которые теперь были залиты кровью. Лана заговорила загробным голосом:

— Не знаю, на что вы рассчитывали, но теперь у вас лишь два пути: либо ты откроешься перед своим создателем, либо будешь наблюдать за ее страданиями. Выбор за тобой, Натаниил.

Лана издала истошный вопль. Ее тело начало выгибаться в неестественных позах, словно переломанная кукла, кости, казалось, трещали под невидимым давлением. На лице, искаженном ужасом, корчились жуткие гримасы, сменяясь пеной, сочившейся из уголков дрожащих губ. В глазах, налитых кровью, плясали отблески адского пламени. Словно подхваченная невидимой рукой, она оторвалась от земли и медленно взмыла в воздух, продолжая извиваться в конвульсиях, подобно марионетке, дергаемой невидимым кукловодом.

— Не слушай его… — пыталась проговорить Лана, борясь с овладевшей ей нечистой силой, но ее слова уже не могли остановить Натаниила. Оказавшись в человеческом облике бессильным против демона, он должен был вернуть свои небесные силы, заключенные им в своем священном мече.

Натаниил выпрыгнул в окно и, не обращая внимания на боль от удара, ринулся к речке на окраине города, на дне которой покоилось его оружие. Сотни бесов, попутчиков слуги Дьявола, устремились за ним в погоню, донося истошные крики Аполлинарии, и призывая вернуться. Натаниил не слушал их. Аполлинария отдала себя в лапы демона ради него, и теперь он был готов открыться перед своими братьями ради ее спасения.

Натаниил бросился в воду и камнем пошел на дно реки. Там покоился священный меч ангела. Им Натаниил одолен многих демонов, им же он отсек себе крылья, чтобы скрыться от взора всевышнего. И теперь ангел снова взялся за священное оружие.

Из воды он взмыл в воздух в своем истинном облике: его кудри стали светлыми, глаза позеленели, а за спиной сияли два белоснежных крыла. Быстрее ветра ангел пролетел к своей любимой, корчащейся в лапах демона, разогнав бесов светом священного оружия. Теперь он видел истинное лицо своего врага. Кожа демона была обуглена. Багровые глаза пылали, нос походил на орлиный клюв, рот, или скорее пасть, неистово скалилась, обнажая ряд острых клыков, из-за которых прорывались языки огня. Голову демона венчали ветвистые рога, волосы все так же шевелились, будто змеи. На поясе висел огненный меч.

— Натаниил, какой же ты дурень! — демон бросил Аполлинарию. — Ты мог получить все, а теперь вопрос лишь в том, кто отправит тебя к Творцу: я или твои братья. И знаешь, я не упущу такую возможность!

И обнажив свой меч, демон бросился на ангела. Удары адского меча обрушились на Натаниила, словно град. Их сила была невероятной, но ангел сумел отразить каждый из них, и, дождавшись момента, попытался нанести ответный удар. Демон непринужденно заблокировал его и ударил Натаниила кулаком. Ангел отлетел в стену, его сознание помутилось.

— Смотрю, ослабила тебя человеческая форма. Даже как-то жаль, что все закончится так быстро.

Стараясь сосредоточиться, Натаниил взглянул на Аполлинарию, которая приходила в себя, но того, что происходило вокруг, она не видела, так как истинный облик демонов и ангелов был невидим для людей.

— Сначала я отрублю тебе крылья, — говорил демон, — потом отрежу голову, а потом утащу эту девку прямиком в ад! Поверь, ей там будут рады.

Натаниил бросился на демона, нанося удары один за другим, но от каждого нечистый с легкостью защитился, а потом со всей силы навалился на ангела. Их мечи скрестились. Демон стал прижимать Натаниила к земле и тянулся свободной рукой к его груди, и вдруг яркое свечение ослепило его. Нечистый подался назад. Натаниил обернулся, позади него стояли два шестикрылых серафима. Он сразу понял, что они пришли за ним, но сейчас еще не был повержен их общий враг, потому воины небес встали в единый строй.

— А вы быстрее, чем я думал, — проговорил демон, — впрочем, за троих пернатых награда будет солиднее.

— Мы заставим тебя заплатить за твои деяния, — сказал один из серафимов, чей голос походил на звучание лиры.

Воины небес пошли в атаку на демона. Нечистый ловко отражал удары каждого из них. Один из серафимов попытался обойти демона и пронзить его копьем, но слуга Дьявола резко обернулся, схватил ангельское копье лапой, притянул к себе и замахнулся мечом. Натаниил попытался защитить брата, отразив удар демона, но когда их мечи столкнулись, демон прижал оружие ангела к земле. Второй серафим был сбит с ног мощным ударом демонического крыла. Серафим с копьем выпустил его из рук и выхватил меч. Демон оттолкнул Натаниила и сошелся в схватке с серафимом, тесня его к стене и, в конце концов, резким выпадом выбив меч из рук небесного воина. Он уже замахивался для нанесения смертельного удара, но, почувствовав опасность за спиной, обернулся. Второй серафим и Натаниил стремительно летели прямо на него. Демон закрылся от удара серафима, а меч ангела схватил свободной рукой и крепко сжал в ладони. Но Натаниил со всей силы подался вперед, его меч прорезал ладонь демона и пронзил его грудь. Слуга Дьявола взревел от боли. В следующее мгновение серафим отсек ему голову.

Тело демона вспыхнуло и рассыпалось на сотни тлеющих угольков, которые один за другим затухали и испарялись. Духу демона предстояло вернуться в ад и принять наказание за позорное поражение.

— Теперь ты, — обратился серафим к Натаниилу.

Ангел молчал.

— Твой поступок ужасен, но Создатель простит тебя, если ты вернёшься и покаешься.

Натаниил взглянул на плачущую Аполлинарию и сказал:

— Я не могу.

— Почему же?

— Теперь я понял, каково это, быть человеком. И если я вернусь, мое раскаяние не будет честным.

Наступило молчание. В следующее мгновение копье второго серафима пронзило ногу Натаниила. Ангел упал на колени. Говоривший с ним серафим подошел к нему и пронзил его сердце мечом, а второй голыми руками вырвал из его спины крылья. Натаннил упал ничком, корчась от боли. Перед его глазами все плыло. Думая, что это конец, он бросил взгляд на Аполлинарию, и в этот миг ему показалось, что она снова видит его.

— Nex sacramentum, — сказал серафим, пронзивший сердце Натаниила, — ты свободен, человек.