Отвалы вдольдорожные. ДВОРянские дети

Между домами и дворами дороги тогда были узкие. Двум машинам не разъехаться. Да оно и не надо было шире. Например, в нашем доме, где жило довольно много офицеров, побывавших в заграничных командировках, да и без того тогда многие из наших соседей вполне могли себе позволить иметь автомобиль, транспортных средств этих индивидуальных было штук пять на сорок пять квартир. Персоналки утром и вечером пробок во дворе не создавали. Приезд-отъезд осуществлялся дисциплинированно. В общем, движения не было никакого тогда. И парковки были неактуальны. Двух «карманов» хватало.

Так что «за дорожкой» было место для практически небольшого парка. Который жильцы наших ДОСов за пару выходных сами и насажали. Подчёркиваю, не солдатиков пригнали, а сами – от сверхсрочников до генералов вышли во двор, взяли лопаты и посадили много деревьев и кустов.

А дороги зимой чистили. И снег сбрасывали в сторону этого парка. Там места было много. К каникулам зимним вырастал бруствер в два человеческих роста!!! Я имею в виду наш рост. Пацанвы до и младшешкольного возраста.

И вот в этом бруствере, в этой снежной, значит, горе рылись норы и целые подземные ходы. Тут зависело, конечно, от снежности зимы.

Да и потом этот бруствер был готовой крепостной стеной, которую можно было штурмовать и разрушать. Правда, разрушенная стена порой обваливалась на дорогу. Иногда нам приходилось эти завалы самим расчищать, восстанавливать очищенность дороги. Но это было тогда, когда успевали поймать, что называется.

А как было здорово, после очередной серии «Четырёх танкистов…» сидеть в свежевскопанной кабине (башне) танка и выставив наружу «стволы» пушки и пулемета, с криком «огнЯ! огнЯ!» вести «стрельбу» по трусливо убегающим фашистам. А потом уже высунувшись всем экипажем в «верхний люк» распевать «… Вернёмся домой, накормим пса… Мы обязательно вернёмся… Мы четыре танкиста… «Рыжий» и нас пёс…»

И когда возвращались домой, с нас вениками обметали снег. Одежду мы снимали в прихожей, потому что она все-равно вся была в примерзших катышках снега. Её, одежду, ворохом, относили в ванную. И там развешивали, чтобы всё оттаяло в эту саму ванну. А мы, как правило, мокрые насквозь, под причитания и отчитывания, а нередко с подзатыльниками, вытирались – растирались, переодевались и накачивались чаем. У меня это было или малиновое варенье, но чаще мёд. Сопровождался этот процесс уже больше добродушным ворчаньем уже отошедшей от «встречного марша» мамы.

Эх, как же было хорошо и здоровски жить тогда, когда все ещё были живы!

©ИВАН ИВАНЫЧ