Ответочка

Долго ли, коротко ли, а прошло с тех пор может год, а может и два.

Живёт кузнец Василий, голову поседевшую почёсывает да покряхтывает, вспоминая иногда ночлег в Лиховой избушке.

И вот однажды вошёл во двор к Василию мужик. Здоровый такой, семь на восемь, восемь на семь. И со шрамом во лбу.

- Вечер в хату, - говорит. - А кто здесь кузнец Василий?

- Ну, я, - вытер кузнец руки. - А ты кто такой будешь?

- А я, - говорит. - Афанасий. Лихов сын буду.

Кузнец как комок проглотил. Вспомнил и как его били, и как сам орудовал.

- И пришёл я, - говорит Афанасий. - поглядеть на того сокола ясного, который к мамане моей по нахалке в дом впёрся, а потом и покалечил её. Маманя-то, пока я, горемычный, в места не столь отдалённые за просветлением ездил, последнего зрения лишилась. Твоими, Вася, стараньями…

- П-просветлением? - запнулся Василий.

- Ага. Им самым. - кивнул Афанасий и раскрыл Третий Глаз. Во лбу.

"Мать честная! Кошачий", - ахнул про себя кузнец и попятился, крестясь. Но Афанасий не исчез.

- Ну что, … Вася, - он сложил руки на груди и не торопясь двинулся на Василия. - Ты почто маманю-то обидел? Как ответ держать будешь?

- Да я… Да вот… Не хотел я… - забормотал Василий. - Нечаянно я… Со страху…

- За нечаянно бьют отчаянно, - спокойно изрёк Афанасий. И ка-ак засветил Василию в глаз.

Тут-то Василий и окосел. Стал, стало быть, одноглазым.