Отворотное зелье Баба-Яги

«Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок»

Народная мудрость

Баба-Яга сидела у окна и читала одну из своих любимых книг — «Большой толковый словарь», было вытеснено золочёными буквами на обложке и корешке книги. Словарь был и впрямь большим, уж по габаритом так точно. А ещё он содержал, как не трудно догадаться, толкование мудрёных слов. Причём слов как исконно славянских, так и иностранного происхождения. Именно иностранные слова Баба-Яга и изучала с превеликим удовольствием и интересом. А потом, с таким же удовольствием, применяла в жизни.

— Ба-бу-ин, — прочитала Баба-Яга по слогам. — Так, так, так… — Затем она зачитала толкование слова вслух, специально для Тихона, который внимал ей, сидя в центре своей паутины: — «От французского babouin — обезьяна, прозябающ…» ой нет, кхм… — поправилась Баба-Яга, — «про-жива-ющая в гористых и степных местностях Африки», — дочитала она. — Тихон, это что за зверь у них такой?

— Понятия не имю, я в Африках не прозябал, — ехидно отозвался Тихон из центра своей паутины.

— Да ладно тебе! Кстати она только одна, Африка.

— Да без разницы, я не в одной не был. — Тихон зевнул. Час просвещения длился уже... ну да - почти час он и длился. Так что мозги Тихона уже стали потихоньку «закипать» и он где-то последние пять толкований боролся с дремотой.

— Я тоже, к сожалению. Говорят до Африки лететь далековато, ступа не осилит. — Баба-Яга вздохнула печально — путешествовать она любила, да ещё и с комфортом в своей любимой ступе. — Так, посмотрим на «О»… А, вот нашла: «Обезьяна — млекопитающие из отряда приматов»… Хмм… а это что за чудо-юдо? Тааак… "млекопитающие" это…

В дверь избушки робко постучали.

Тихон встрепенулся — истязание его мозга словарём похоже на сегодня закончилось, да и посетители были почти всегда к чему-нибудь интересному.

Баба-Яга оторвала взгляд от толкового словаря и с неудовольствием покосилась на дверь. Затем она чуть наклонилась к окну, чтобы посмотреть кого это нелёгкая принесла.

На крыльце робко переминалась с ноги на ногу совсем молоденькая девушка, на вид зим так четырнадцати. Судя по одежде девушка была из деревенских, не из самых зажиточных, но и не из бедноты.

— Ладно, в другой раз посмотрю, что за питающее такое… — решила Баба-Яга.

Баба-Яга взяла со стола сухой листик дуба и положила на открытую страницу с толкованием слова «Обезьяна». После чего аккуратно закрыла книгу, любовно огладила переплёт и полюбовалась на тиснёные золотом буквы на обложке. Книги Баба-Яга обожала и относилась к ним очень бережно.

Баба-Яга встала, прошла к сундуку с книгами, коих там было несколько дюжин и аккуратно втиснула словарь в пустующее пространство между книгами «Карты известных земель» и «Всё о минералах и каменьях». Закрыв и заперев сундук на замок, для верности ещё и пробормотав пару слов, Баба-Яга направилась к двери.

* * *

Баба-Яга распахнула дверь и обвела девушку изучающим взглядом.

Девушка, стоящая на крыльце, испуганно сжалась и отступила на шаг. Она напомнила Баба-Яге зайца, готового припустить галопом при малейшем резком звуке. Однако, вопреки опасениям, девушка лишь замерла и со страхом посмотрела на Баба-Ягу.

Девушка была юна, но всё же чуть старше, чем показалось Баба-Яге сквозь мутноватое стекло окна. Обманчивое впечатление складывалась из-за роста девушки — она была очень миниатюрна и казалась хрупкой, словно цветок подснежника. Жесты её были изящны. Лицо девушки было не просто миловидно, а по настоящему красиво — утончённые черты, яркие голубые глаза, тёмные брови и длинные ресницы. Дополняли образ подрастающей похитительницы сердец тёмно-малиновые губы.

— Как ягодка, поспела уже? — спросила Баба-Яга улыбнувшись.

— Д-да, — неуверенно ответила девушка приятным певучим голосом. — А Вы... бабушка, откуда знаете? — на слове «бабушка» девушка чуть запнулась. Не вязался у неё представленный в мыслях образ древней ведьмы с ухоженной женщиной средних лет, что открыла деверь диковинной избушки на курьих ногах.

— Так по устам твоим алым, — улыбнулась Баба-Яга.

— Ой! — Девушка принялась вытирать губы ладошкой. — Я просто спозаранку ничего не ела, проголодалась жуть как, смотрю, а там ягода… — затараторила она, а потом замолчала и вновь с опаской посмотрел на Баба-Ягу. — Нельзя наверное было в Вашем лесу ягоду собирать, да? — спросила девушка.

— Почему же нельзя? Можно. Лес — общий, а ягоды для того и растут чтобы их есть.

— А, тогда хорошо, — девушка робко улыбнулась.

— Звать-то тебя как? — спросила Баба-Яга.

— Л-любавой, кличут. — ответила девушка.

— Ну что ж, здравия тебе, Любава, коль с добром ко мне пришла. Проходи в избу, не бойся. — Баба-Яга попятилась пропуская гостью внутрь избушки.

Девушка чуть помедлила в нерешительности, затем выдохнула и, словно прыгая в омут, всё же переступила порог странного ведьминого жилища. Огляделась.

«Изба как изба, — подумала Любава. — Разве что на ногах куриных, а так почти всё как у нас в деревне. Вот только паутину бы смести…»

— Ой! — воскликнула вдруг Любава.

— Что такое?

— Так это — паук там!

— Да?

— Ага, здоровенный такой! На меня смотрит. И взгляд такой… — совсем как у человека!

— Да?

— Ага. А я пауков жуть как боюсь.

— Да? — Баба-Яга предупреждающе посмотрела на Тихона и показала ему кулак, но так, чтобы девушка этого не заметила.
Тихон фыркнул и прикрыл глаза.

— Не бойся. Он добрый, — сказала Баба-Яга, и добавила с намёком, специально для Тихона: — и воспитанный.
Тихон вновь фыркнул, блеснул на Баба-Ягу всеми восемью глазами, повернулся к ней задом, соскочил с паутины на балку потолка и скрылся за ней.

— Видишь, он спать ушел. - Из-за балки вновь послышалось фырканье, которое Баба-Яга проигнорировала. — Проходи к столу, девонька, садись, — подбодрила Любаву Баба-Яга. — Притомилась ты вижу, вестимо долго добиралась?

— Да, — вздохнула девушка, — как рассвело так и вышла из дому. Да ещё заплутала чуток. — Принялась рассказывать Любава. — Вроде и прямо шла, а как будто по кругу. Один раз даже почудилось, что я на той полянке уже была. Да ещё в лесу кто-то так жутко выл! Напугалась — ужас как! — Девушка передёрнула плечами, словно переживая всё ещё раз. — Собралась уже было назад, в деревню, воротится, да не знала в какую сторону… А потом избушку средь деревьев рассмотрела. Так обрадовалась!

— Да? — спросила Баба-Яга неопределённо. А сама подумала: «Леший, умница, бдит и мой наказ отваживать незваных гостей выполняет исправно. Надо будет его отблагодарить при случае.» Вслух же спросила: — А как же ты ко мне путь-то искала девица?

— А я всё время на солнце шла, как бабушка в детстве рассказывала, — ответила Любава ужасно довольная собой.

«Ещё одна бабушка знающая ко мне путь? - подумала Баба-Яга, вспомнив при этом о богатыре Вениамине и его «бабке» (1) - Или не ещё одна а...» - А бабушку твою как звать? - спросила Баба-Яга Любаву, дабы проверить свою догадку.

— Так это, она не совсем чтобы моя… просто в нашей деревне живёт. Баб-Марфой кличут.
«Ну точно — она!» — подумала Баба-Яга. Вслух же добавила:

— Надо бы мне, при случае, с твоей Баб-Марфой познакомиться. — И тут же сменила тему: — Ты взвар (2) пить будешь?

— Взвар? — девушка почему-то вновь насторожилась. — Н-не знаю. А какой взвар?

— Какой-какой, вестимо какой! На травах всяких — для тела, да души полезных.

— Н-не знаю… — Любава вновь замерла как испуганный заяц.

— Любава, ты чего испугалась-то?

— Н-ну, люди говорят в-ведьма Вы. Ой! — воскликнула девушка и прикрыла рот ладошкой, видя как помрачнела при её словах Баба-Яга. — Да брешут наверное? — спросила Любава неуверенно, но с надеждой во взгляде.

— Наверное, — ответила Баба-Яга, на что Тихон за балкой лишь хмыкнул.

А Любава при этих словах явно расстроилась.

— Тогда я это… — в глазах девушки начали зарождаться слёзы. — Зря я наверное тогда пришла.

— Это почему?

— Так это… мне к ведьме надо… было, — пробормотала Любава и опустила голову.

— Да? А зачем, позволь полюбопытствовать?

— Так это… Зелье мне нааааадоооо… — Любава вдруг всхлипнула, спрятала лицо в ладошках и зарыдала.

— Ой, да что же это такое! — всплеснула руками Баба-Яга. — Не реви! Да не реви ты!

Однако её слова возымели противоположный эффект — Любава зарыдала пуще прежнего. Её всхлипы стали громче, а слёзы потекли ручьём. Баба-Яга растерянно смотрела на плачущую девушку, соображая, что делать, чем помочь. Но для этого у неё было слишком мало информации. Она подошла к Любаве и погладила её по голове.

— Любава, деточка, не плачь… Объясни лучше толком, что у тебя стряслось? Что за зелье? Для чего нужно? Расскажи, а дальше мы посмотрим, чем тебе помочь.

— А Вы сможете? — Любава с надеждой посмотрела на Баба-Ягу. Из-за слёз в её глазах лицо Баба-Яги расплывалось. Черты лица лесной женщины смазались, заострились… Любаве вдруг почудилось, что в облике Баба-Яги проступило что-то потустороннее — возникло стойкое ощущение, что на неё, Любаву, смотрит вечная праматерь всего живого — древняя богиня природы, всё знающая и всё понимающая. Любава удивлённо распахнула глаза и наваждение тут-же прошло.

— Девонька, — обратилась, меж тем, к Любаве Баба-Яга, — как ты сама видишь, я живу в лесу. Живу в единении с природой. Поэтому в чём-чём, а в травках всяких-разных разбираюсь. Глядишь и зельеце тебе нужное сварить смогу.

Баба-Яга ободряюще улыбнулась. Поток слёз Любавы истончился и она кивнула, что поняла. Баба-Яга приобняла всё ещё всхлипывающую девушку за плечи.

— Но давай-ка, деточка, мы с тобой сядем за стол, выпьем успокаивающего взвара с пряниками. Поговорим. Расскажешь, что у тебя случилось и какое-такое зелье тебе понадобилось.

— А какие пряники? — спросила Любава и утёрла с щёк дорожки от слёз.

— Вкусные, — по-доброму улыбнулась ей Баба-Яга.

— Вкусные я люблю. — Любава робко улыбнулась.

— Вот и хорошо, вот и замечательно! А теперь давай-ка умойся, а то ишь нюни распустила… — Баба-Яга взяла Любаву под локоток, подвела к рукомойнику и вручила чистый рушник. Вот возьми, как умоешься — оботрись, да айда за стол.

* * *

Некоторое время спустя…

Любава сидела за накрытым расшитой скатертью столом и не знала чем занять руки, ну не привыкла она вот так сидеть как барыня и ждать когда всё подадут. Дома-то она привычно бегала то к столу, то к печи, то ещё куда, повинуясь распоряжениям матушки. Её тонкие пальчики невольно погладили вышивку. Любава перевела взгляд на узор. Сначала в глаза бросились невиданные звери и диковинные цветы, потом яркость красок и искусность работы. Она хотела было спросить у хозяйки избы, что это за звери такие странные, но тут на столе появились пряники и всё её внимание всецело переключилось на них.

Пряники были большие, в виде птиц и зверей, расписанные белой сахарной помадкой. Любава, сглотнула слюну. Её желудок издал громкий неприличный звук и Любава чуть зарделась от смущения.

— Не стесняйся, девонька, — улыбнулась хозяйка. — Тебе, после всего пережитого за это утро, сладкое полезно будет. Угощайся, — подбодрила её Баба-Яга.

Любава последовала приглашению и взяла самый большой пряник в форме медведя. Пряник был полностью покрыт помадкой, отчего медведь казался снежно-белым. Чего в природе быть конечно же не могло, ведь всем известно, что медведи либо чёрные, либо бурые! Любава, не стесняясь, а кого здесь стесняться-то, откусила медведю голову и прикрыла глаза от удовольствия.

— Мммм! — разнеслось над столом.

Под потолком за балкой хмыкнули. Баба-Яга вновь показала Тихону кулак, дабы не смущал девочку.

Пока Любава наслаждалась пряником, на столе появились пара исходивших паром чашек с травяным отваром, да несколько блюдец. В одном лбюдце был тягучий мёд, в другом малиновое варенье, в третьем тоже варенье, но какое-то необычное, такое Любава ещё никогда не видала. Любава осторожно взяла чашку с отваром и понюхала. Пахло мелиссой и ромашкой. Любава сделала маленький глоток. Отвар оказался не менее вкусный, чем пряник.

Баба-Яга дождалась пока Любава допьёт отвар и лишь затем обратилась к девушке с вопросом.

— Итак, девонька, что у тебя случилось?

— Зелье мне надобно, — ответила Любава и вновь погрустнела.

— Зелья разные бывают, девонька. И для каждого зелья должна быть надобность именно в нём.

— Так мне — отворотного! — сказала Любава и с мольбой посмотрела на женщину напротив.

— Отворотного? — Баба-Яга подумала что возникла какая-то путаница. — Девонька, ты наверное хотела сказать «приворотного» зелья?

— Нет бабушка, именно что отворотного. Чтобы отворотить этого гада от ворот моих! А то всё ходит и ходит! Уже и о сватовстве заговорил, гад!!! — Любава в запале хлопнула кулачком по столу, отчего её пустая чашка даже подпрыгнула.

— Тише, тише девонька.

— Да как тише-то, если уже и батька мой его привечать стал, да и матушка… А я его не люблю! Я Ивана лююююблюююю… — тут Любава всхлипнула и вознамерилась было вновь зарыдать.

— Цыц! — Тут уже Баба-Яга хлопнула кулаком по столу, дабы в зародыше оборвать новую истерику. В этот раз подскочили и чашки и блюдца, да и Любава соскочила со стула и захлопала длинными ресницами. — Не сметь реветь! Так проблемы точно не решить. Поняла?
Любава поспешно кивнула.

— Вот так. А теперь садись и давай думать.

Любава осторожно присела на краешек стула и вопросительно посмотрела на Баба-Ягу. А та задумалась над поставленной перед ней совсем не тривиальной задачей. Тихон выглянул из-за балки и с интересом посмотрел на Любаву.

— Мда… — сказала наконец Баба-Яга и задумчиво почесала кончик носа. — Задачка… Приворотного зелья у меня уже просили, и не раз. А вот отворотного… Хотя… Ха! Есть идея! — Баба-Яга вскочила со стула и вмиг оказалась у сундука с книгами. Пробормотала что-то, затем достала откуда-то, Любаве показалось, что из ниоткуда, ключ и принялась отпирать замок. — Ой, девонька, я как в первый раз в эти рецепты заглянула, как прочитала, так меня они сразу и отворотили… тфу ты отвратили, — сказала Баба-Яга борясь с замком, который почему-то вдруг заупрямился и никак не хотел отпираться. — Это ж страсть какая чегось они едят! — Замок наконец-то щёлкнул и отворился. Баба-Яга откинула крышку и принялась перебирать книги, попутно рассказывая: — Не поверишь, девонька, я так точно сначала не поверила, они жрут и лягушачьи лапки и гадов морских да чешуйчатых, харнели называются… и, прости леший, даже тараканов жарят!

При этих словах Тихон вновь спрятался за балкой — на всякий случай!

— Что? — Любава, не могла сообразить кто такие "они" и как это связано с её проблемой.

— Так… где же она? Как сейчас помню, я эту книжку на самый низ сундука засунула — с глаз долой эту гадость! А, вот она! — Баба-Яга победно вытянула вверх руку с зажатой в ней тоненькой книжонкой. — Держи! — воскликнула Баба-Яга и не глядя швырнула книжонку Любаве.

Любава подпрыгнула со стула и успела-таки поймать ту, прежде чем книжонка врезалась в окно. Плюхнулась в обалдении назад на стул, а потом в удивлении уставилась на зажатое в руке. Книжка была тоненькая, а на обложке была изображена тарелка с дымящимся в ней куском белого нечто. Возле тарелки лежали пара целых луковиц в кожуре и почему-то улитки, здоровенные такие, Любава таких никогда и не видела. Любава скривилась от отвращения. Затем она посмотрела на надпись под тарелкой. Буквы были крупные, но незнакомые.

— Бабушка, здесь не по-нашенскому написано. Это наверное какой-то магический язык? — спросила Любава разглядывая надпись на обложке книги.

— Сейчас, погодь чуток! Я книжки соберу, а то негоже им на полу валяться…
Баба-Яга и впрямь собирала с пола книги, что выложила из сундука при поиске книжонки. В отличие от последней, эти книги она брала бережно и аккуратно помещала внутрь сундука. После того, как в сундуке скрылась последняя из книг, его крышка была захлопнута, а на сундук повешен замок. Баба-Яга встала с колен, отряхнула подол и прошла к столу.

— Бабушка, я говорю, язык-то верно магический — письмена какие-то странные.

— Нет девонька, никакой магии. Это латинские буквы. А язык этот жителей одной западной страны.

— О! — восхитилась Любава знаниям Баба-Яги. — А что здесь написано? — она указала на книжонку.

— А написано здесь, что это рецепты их кухни. Странные, надо сказать, порой рецепты! — Баба-Яга чуть скривилась. — Но для тебя в самый раз! Самые, что ни есть отворотные!

— Да?! — в этот раз Любава уже с интересом посмотрела на обложку книжонки, а после и вовсе открыла её первую страницу. Там была изображена лягушка, причём не зелёная, а какая-то бледная, как покойник.

— Фу, гадость какая! — опешила девушка и захлопнула книжонку. С отвращением на лице протянула её Баба-Яге, от греха подальше.

— Вот, вот! И я так же подумала, — сказала Баба-Яга беря в руки книгу рецептов заграничной кухни. — А они это едят и называют это «высокой кухней»! Тфу! Так что — не переживай. Сварим мы такой супчик, то есть зелье отворотное, что плеваться твой ухажёр будет ещё с неделю, не меньше! Кстати, ты точно уверена, что ухажёр этот тебе не нужен? — Любава утвердительно закивала головой. — А то может пригляделась бы к нему? — Любава отрицательно покачала головой. — Мамка с Батькой то поди плохого не присоветуют! — попыталась было Баба-Яга воззвать к разуму Любавы.

— Нет! Я Ивана люблю! — твёрдо стояла на своём Любава.

— Ну ладно, — Баба-Яга вздохнула. — Я по крайней мере попыталась. Так значит зелье тебе нужно, отворотное…

— Да! — твёрдо ответила Любава и утвердительно кивнула.

— Да будет так! — припечатала Баба-Яга. — Тогда айда к печи. Готовить, то есть варить, будем!
Любава с готовностью соскочила со стула и оказалась у печи раньше Баба-Яги.

— Разжигай печь! — скомандовала Баба-Яга. — А я пока рецепты гляну. — Она открыла первую страницу и скривилась, совсем как Любава недавно. — Фуууу! — протянула Баба-Яга и перевернула страницу.

* * *

— Решено! — воскликнула Баба-Яга отрываясь от книжонки. — Будет тебе супчик хранцузский по-вегетариански, с улитками, да на водичке болотной, да с малой щепоткой мухомора для усиления рвотно… эмм… отворотного эффекта!

— Бабушка, а по-вегетариански это как?

— Это когда без мяса. А что не так? Где ты в рецепте мясо заметила?

— Ну, улитки же…

— Мда? Хммм. Ну ладно, давай попробуем без улиток, тем более их у меня в кладовой и нет — не завелись, слава небесам… Авось супчик без улиток и повкуснее, то есть попостнее будет. Так, значится улитки убираем, а добавляем… добавляем вместо улиток… — Баба-Яга перелистнула пару страниц заморской поварской книги, — … а давай-ка мы кореньев каких что ли положим? Как там их…? О, трюффели называются… Уж очень их хранцузы уважают! Я прошлой осенью, вот как чуяла, что ты придёшь, их чуток пособирала — кабаны лесные как-раз одну опушку всю перерыли, ну я и набрела на неё. А там этих трюффелей — тьма!

— Хорошо бабушка, трутели так трутели…

Баба-Яга отложила книжонку и полезла в одну из корзин с запасами. Порывшись чуток в корзине, она вытащила оттуда два уродливых сморщенных клубня.

— Вот! Нашла! Будет у нас сегодня настоящая высокая хранцузская кухня в меню!

— А в «меню» это где? — спросила Любава, но ответа не получила — Баба-Яга уже вовсю шарила в кладовой, собирая ингредиенты для супчика, то бишь отворотного зелья.

* * *

Баба-Яга, Любава и Тихон с омерзением смотрели на исходящий паром котелок. Котелок был только что вытащен из печи и всё ещё чуть булькал.

— Мда… — Баба-Яга зажала нос пальцами и поспешила открыть окно. Запах от зелья и вправду распространялся не самый приятный.

— Бабушка, это мухоморы так воня… пахнут? — спросила Любава прикрыв носик рукавом.

— Они самые! А ещё я в супец эммм… то есть зелье пару травок пахучих для вкуса положила. Ну а с другой стороны, чем ещё может пахнуть от отворотного зелья? Только мухоморами, да травами! Так что всё как заказывала!

— Ну ладно. — пробормотала Любава уже не так уж и уверенная в своём заказе.

Баба-Яга пошарила в кладовке и вытащила оттуда пузатый глиняный кувшин. Ловко перелила в него жидкость из котелка, приладила крышку и протянула кувшин Любаве со словами:

— Вот девонька тебе зельеце отворотное! Дашь покушать это зельеце… эмм… супчик ухажёру своему. Скажешь ему, что это супчик с кореньями и грибами по заграничному, хранцузскому рецепту. С гордостью так скажешь — в кулинарии подача блюда играет не самую последнюю роль! А ещё добавь, что супчик этот — лучшее, что ты умеешь готовить. И ещё скаже, что для такого доброго молодца как он тебе ничего не жалко и ты готова варить ему этот супчик хоть каждый день!

— Бабушка, Вы правда думаете это подействует? — спросила Любава не спеша брать кувшин.

— Девонька, ты когда-нибудь слышала такую поговорку: «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок»?

— Такую нет, но маменька говорит, что ежели мужика кормить как следует…

— Вот! Мудрая женщина, твоя маменька. А ты правильно уловила смысл поговорки. Так вот, открою тебе большую тайну…

Любава замерла, придвинулась к Баба-Яге поближе и принялась внимать…

— Так вот, путь ИЗ сердца мужчины, — Баба-Яга нарочно сделала ударение на предлоге -, зачастую тоже лежит через его желудок!

— О! — глаза Любавы понимающе заблестели.

— И обратный путь, скажу я тебе, может быть значительно короче. Если конечно умеючи к делу подходить.

— Ой, а это как?

— А это например вот через такой супчик, что мы с тобой приготовили. Или вот например… — Баба-Яга чуть задумалась… — Ты вот яишенку любишь?

— Да, её готовить быстро и просто, не нужно пол дня у печи суетиться.

— Вот! А теперь представь, что тебе придётся есть яишенку, скажем, четыре раза в сутки да пару месяцев подряд. И ничего больше окромя яишенки!

— Оооо! — Любава понимающе вздохнула, словно ей и впрямь предстояло пару месяцев есть только яишенку.

— Но, этот рецепт тебе не подойдёт, он скорее для тех кто уже в супружестве состоит.

— А! — Любава зарделась и понимающе закивала. — А ещё?

— А ещё можно сказать, что ты на диете и он, если тебя любит, должен тебя в этом поддерживать…

— О! А на диете это как?

— Ну… это когда тебе нельзя ничего из того, что ты любишь… — Баба-Яга вздохнула так горестно словно и сама была сейчас на этой самой диете. — Например ни хлебушка белого, ни ватрушек сладеньких, ни медка душистого…

— А я мёд не люблю! Но без ватрушек конечно тяжело… — Любава вздохнула и покосилась на пряники, что так и лежали в блюдце на столе. Пряник ей понравился и она с удовольствием съела бы ещё один, и плевать на фигуру! Тем более, что ей предстоял ещё поход домой, через тёмный лес, пару оврагов, да поля. Так что пряник, и не один, она бы успела ещё сегодня по дороге «растрясти».

— Да, тяжело. — От Баба-Яги не укрылся взгляд гостьи. — Так вот, если ты кого отвадить пытаешься, то во время твоей диеты нельзя есть ничего из того, что любит он! Ни мясца копчёного, ни картошечки жареной да с сальцем, ни водочки холодненькой…

— О! — Любава закивала более активно.

— Мда… — Баба-Яга сглотнула набежавшую слюну. — Чего-то мне картошечки сразу захотелось… Так о чём мы там говорили?

— О супчике, — после небольшого раздумья вспомнила Любава.

— Ах да. Теперь инструкции!

— Чегось?

— Значится запомни хорошенько! Ты когда будешь его супчиком кормить, проследи чтобы он больше пары ложек не скушал… кхм, а то помрёт ещё, а я смертоубийством не промышляю и тебе не советую. — Баба-Яга внимательно посмотрела на Любаву дабы удостовериться, что та всё поняла и прониклась.

Любава кивнула, но как-то нерешительно.

— Бабушка, — Любава с омерзением покосилась на кувшин: — Вы полагаете, что кто-либо сможет осилить больше одной ложки?

— Ну, мало ли… — Баба-Яга и сама с сомнением посмотрела на зелье, что всё ещё было у неё в руках. — Супец конечно вышел ядрёный, я и сама такого не ожидала… Но, может у него желудок лужёный или он на нос того… - Баба-Яга неопределённо повела носом. - Всяко может быть. А, знаешь что?

— Что?

— Мы не будем полагаться на судьбу. Поэтому, как только он пару ложечек проглотит, так ты этот супчик урони… в идеале ему на портки!

— На портки не помогает, я пробовала… - вздохнула Любава.

— Супец усилит эффект! — Баба-Яга вручила Любаве кувшин и поспешила к кадушке с водой, дабы смыть мерзкий запах с рук.

— Бабушка, а зелье точно подействует?

— Ну, абсолютной гарантии…

— Чего?

— Кхм… шансы кончно…

— Чего? Какие шасы?

— Кхм… В общем, должно подействовать. А если не подействует, то ты скажи… что ты… ведьма! Вот! Мужики они ведьм не очень-то любят. И почему бы это? — Баба-Яга хихикнула как девчёнка и подмигнула Любаве.

— Но я же не ведьма!

— Так и я не ведьма! — Тихон за балкой вновь хмыкнул. — Как правило… — уточнила Баба-Яга. — Но люди же думают иначе.

— Ой, бабушка, а меня за это на костре не сожгут? Вот я слышала, что в одной деревне дом одной женщины подпалили, якобы за то, что она порчу на коров навела и те подохли.

— Это что же за деревня такая, где дома односельчан жгут? — Баба-Яга с неудовольствием нахмурилась. — И что это за ведьма, которая пакостит у себя в деревне, да ещё так грубо, да ещё и не в состоянии свой дом защитить? Непорядок! Надо бы верховной доложить — пусть разбирается!

Любава стояла с кувшином в руках и в удивлении хлопала глазами. Она-то думала, что всё это навет, да пустые сплетни кумушек. А оно воно-то как! И ведьмы в деревнях живут! И верховная у них есть!

— Кхм! — кашлянул за балкой Тихон, давая понять Баба-Яге, что та увлеклась в своих размышлениях вслух.

Баба-Яга опомнилась, что сболтнула лишнего и поспешила исправить свою оплошность.

— Кхмм, да об этом я не подумала. Ты права, не стоит о таком лишний раз упоминать! Поняла?

— Да, да, конечно! — закивала головой девушка.

— Вот и умница! Ты же у нас умница? — Баба-Яга посмотрела на девушку и та поёжилась под её взглядом. Женщина напротив неё была сейчас совсем не похожа на ту добрую бабушку, что не так давно готовила вместе с ней у печи отворотный супчик. Сейчас на Любаву смотрела ведьма!

Любава поспешно кивнула.

За окном прогрохотал гром.

Баба-Яга злилась, но не на Любаву, а на себя саму, что во первых разболталась о том о чём не следовало болтать, а во вторых испортила такую хорошую атмосферу в избушке. Уж очень редко ей удавалось общаться вот так, запросто, душевно. Но тут уже ничего не поделаешь: " Как там кто-то сказал?», — попыталась вспомнить она…

— Язык мой — враг мой! (3) — сказала она вслух.

— Чего? — Любава попыталась сообразить к чему было сказано последнее…

— Ничего девонька, ничего… Не слушай меня, старую, это я так… — Баба-Яга вздохнула. Затем закончила ополаскивать свои руки и поднесла их к носу. Вроде ничем не пахло. — Девонька, давай поступим так, ты накорми его супчиком… то есть напои зельем, а там видно будет. Ладно?

— Хорошо… бабушка. — После услышанного и увиденного только-что, Любаве стоило усилия, назвать стоящую перед ней ведьму, а в том, что это ведьма она теперь не сомневалась, вот так по-простецки «бабушкой».

Баба-Яга грустно вздохнула. Затем закончила наставление:

— Если зелье не подействует, то ты ещё приходи. Хорошо? Посидим, отвару выпьем, подумаем, что бы ещё такое учудить…

— Хорошо, поняла. Спасибо! — Любава закивала, совсем не уверенная, что решиться ещё раз попросить ведьму о помощи.

— Вот и ладно, вот и славно. А теперь, беги девонька, а то солнце вон уже к горизонту путь свой начало. Если не поспешаешь, то можешь в деревню до темноты-то и не успеть.

— Ой, и вправду! — Любава покрепче прижала кувшин к груди, поклонилась на прощание Баба-Яге и хотела было выскочить за дверь, но была остановлена фразой которую, при всей своей трусости, просто не могла проигнорировать…

— Ты пряников-то на дорожку возьми! — сказала Баба-Яга.

Любава замерла у порога, потопталась, развернулась и несмело направилась к столу.

Баба-Яга улыбнулась, по-доброму, как прежде. Подошла к столу, высыпала на чистую тряпицу все пряники, что были на блюдце, завязала тряпицу узлом и протянула узелок Любаве.

— Благодарствую! — Любава поклонилась до полу, при этом крепко держа кувшин. Затем нерешительно взяла узелок. Ещё раз кивнула и выскользнула из избушки. Затем она споро побежала по дорожке в лес.

* * *

— Эх, Ягушенька — не умеешь ты с молодёжью общаться! — просипел Тихон выползая из-за балки. — Перепугала девочку! Она теперь твой лес за версту обходить будет!

— Тихон, хоть ты не гундось! Без тебя тошно!

— А толку-то? Тошно ей! Вот позволила бы мне с ней поговорить, глядишь и оттаяла бы девочка… А то выпроводила её, под дождь.

— Тихон! Нет никакого дождя!

— Будет! — уверенно сказал Тихон.

За окном вновь громыхнуло и на крышу упали первые тяжёлые капли.

— Да она бы вообще отсюда молнией сиганула, если бы ты ещё и заговорил! — Баба-Яга махнула на Тихона, призывая того замолкнуть.

— Не скажи… — не сдавался тот. — Я ведь когда хочу, могу быть… как ты там сказала… О, вспомнил: «добрый» и «воспитанный».

— Тихон! — рявкнула Баба-Яга.

За окном снова прогремел гром.

— Всё, молчу-молчу! — Тихон перебрался на паутину и на самом деле замолк.

Молчала и Баба-Яга. Им обоим было о чём подумать.

* * *

Прошло какое-то время. Любава уже давно скрылась в чаще леса. На улице накрапывал унылый дождик. Ветер шумел в кронах деревьев.

Баба-Яга сидела на крыльце, там где до неё не могли дотянутся капли дождя и думала. Она смотрела в серое небо и её глаза были точь-в-точь как тучи на нём — такие же серые и мрачные.

— Думаешь супчик и вправду подействует? — донёсся сверху задумчивый голос Тихона. А как тут не задуматься, когда он сегодня вон сколько ведьмовских премудростей узнал. Тихон уже какое-то время назад незаметно выбрался наружу и из-под козырька крыши наблюдал за стихией и силой её вызвавшей, Баба-Ягой.

— Вообще-то должно подействовать, — сказала Баба-Яга меланхолично. — У меня всегда действовало… А ежели не подействует, тогда это одно из двух… Или самая настоящая любовь… А кто я такая чтобы на пути настоящей любви становиться. — Баба-Яга замолчала и вновь о чём-то задумалась.

— Или? — напомнил о своём вопросе Тихон.

— Или же это самая чёрная корысть, Тихон! А там, где корысть — любой супчик, самый что ни на есть ядрёный, бессилен!

— И что же тогда делать? — спросил Тихон.

— А вот это очень сложный вопрос, Тихон. Причём сложный скорее морально, чем в плане действий.

— Почему?

— Потому, что уж больно действия грязные. Я с таким стараюсь не связываться без крайней нужды…

— Неужели смертоубийство? — ужаснулся Тихон.

Баба-Яга покосилась на Тихона.

— Я с таким вообще не связываюсь, ты же знаешь! — отрезала она.

— Нет, — возразил сам себе Тихон, проигнорировав высказывания ведьмы, — эта девочка на такое не пойдёт! Не тот характер. Да и юна она ещё слишком, да и бесхитростна.

— В том-то и дело Тихон, что бесхитростна, — согласилась с ним Баба-Яга. — А противостоять чёрной корысти может лучше всего как-раз таки хитрость. Так что надеюсь, что супец подействует, а то девчину будет жалко в обеих случаях.

— Почему? — спросил Тихон, хотя и сам уже догадывался.

— Это же как с таким троглодитом тогда жить, которого даже мой супчик отвадить не смог! — Отрезала Баба-Яга и посмотрела в даль. Её взгляд был задумчив, а мысли унеслись куда-то далеко-далеко… Она размышляла о большой и чистой любви, а ещё о трагладитах…

---- Примечания автора ----

1 Сказ о богатыре Вениамине написан в первой части истории о Баба-Яге

2 Взвар — отвар из трав, листьев, соцветий и ягод

3 «Язык мой — враг мой» Ювенал, древнеримский сатирик

Другие рассказы про Баба-Ягу читайте в цикле автора "Истории из жизни Баба-Яги" https://author.today/u/galina_b/series