Отзовись, крылатый друг!

Шарида поливала свою любимую комнатную фиалку, когда стало сильно зудеть плечо.

«Наверно волос попал», - решила она и почесала его. - Ты скоро порадуешь меня своими цветами, - ласково обратилась она к фиалке, заметив среди листьев первые завязи цветов, - значит, я не зря перенесла тебя на это солнечное местечко.

Зуд, казалось, прошёл, но вдруг опять дал о себе знать.

- Странно, жутко чешется, - произнесла она, просовывая под халатик над плечом руку. - А если это аллергия на что-нибудь? Извини меня, Рока, - Шарида любила давать цветам имена. Да и как обращаться к единственному другу, обитающему в её тесной комнатушке, если не по имени, - мне надо посмотреть, что с плечом.

Рока не возражала. Фиалка знала, рано или поздно хозяйка скажет, что она обнаружила. Она всегда делилась с ней своими мыслями, мечтами, переживаниями. Шарида верила, что растение её понимает, ей порой казалось, что она чувствует, как Рока радуется её возвращению.

Рока - это имя возникло как-то само собой, неотвратимо, словно злой рок, преследующий двадцатилетнюю девушку. В шестнадцать погибли её родители - их яхта попала в шторм и разбилась о коралловый риф. Два года она пребывала в депрессии. Потом вроде бы жизнь начала налаживаться: она разобралась с делами родителей, появились друзья, завязался роман с сыном знаменитого кинопродюсера.

И вдруг опять удар: доверенный управляющий её финансами обчистил её и ударился в бега. Без денег она оказалась никому не нужна. И никто не мог ей помочь. Она чувствовала себя круглой идиоткой, доверившись гарантиям одного из друзей, который, кстати сказать, тоже куда-то исчез.

Трудно было привыкнуть к мысли, что денег нет, и она практически ничего не может себе позволить. Собрав остатки мужества, она критически взглянула на свою жизнь, признавшись себе, что не всё ещё кончено. Она сможет выжить!

С трудом удалось найти жилье, за которое она могла заплатить из денег, что зарабатывала в ресторане посудомойкой. Она нигде раньше не работала, и потому все давалось ей с трудом.

Прошло немного времени, и директор ресторана положил на неё глаз. Он замучил её непристойными предложениями и обещаниями повысить её материальное состояние. Многие на месте девушки растаяли бы от такого внимания, но Шариду его домогательства жутко раздражали. Вскоре она вынуждена была уйти.

И теперь каждый день с утра она уходила на биржу труда, надеясь, что ей подвернется какая-нибудь посильная работа. К полудню она возвращалась голодная и уставшая от унижений и безысходности.

Хозяйка комнатушки требовала квартплаты, но, войдя в положение девушки, проявила жалость, обещав подождать несколько месяцев.

- Если не будет денег до осени, тебе придётся искать другое жильё, - сказала пожилая женщина и добавила: - Ты похожа на мою дочь, которая уехала учиться за границу. Возможно, ей тоже приходится туго. И мне кажется, помогая тебе, я помогаю ей.

Фиалка перешла к Шариде вместе с комнатушкой, и, проявляя уважение к хозяйке, она обязалась ухаживать за цветком.

Шарида подошла к зеркалу и обнажила плечо. Место, которое беспокоило её, покраснело, а кожа местами вздулась мелкими белыми пузырьками.

- Что это? - испуганно вскрикнула девушка, посмотрев в карие глаза зеркального двойника. Затем она сбросила шёлковый халатик, и принялась тщательно рассматривать тело в поисках других очагов неизвестной болезни. Ничего больше ей обнаружить не удалось.

Стало невыносимо страшно от мысли, что скоро вся белоснежная бархатная кожа превратится в ту, что сейчас уродовала её плечо. На врача не было денег.

Взяв себя в руки, она накинула халат и выскочила из комнаты. Рядом на этом же этаже жила одинокая старушка. Может она подскажет, что делать или у неё найдётся какая-нибудь мазь.

Старушка обрадовалась гостье, и за простое человеческое общение готова была отдать не то, что мазь - душу. Обещая навещать её почаще, Шарида возвращалась к себе с баночкой отвратительно пахнущего вещества в руках. Странно, она не открывала баночку, но откуда тогда знает, как пахнет мазь?

Средство помогло, зуд прекратился, и рука уже не тянулась к больному месту.

На следующий день под поражённым участком кожи появилось уплотнение. Шарида не знала, что делать. Она не пошла на биржу, чувствуя себя больной и несчастной. Весь день она либо беспокойно ходила по комнате, либо часами сидела, глядя в окно на проезжающие автомобили и идущих людей. И только под вечер голод вынудил её выйти на улицу.

С толпой таких же голодных и несчастных людей она отправилась получить свой бесплатный ужин. Не поднимая глаз, роняя горькие слёзы в тарелку, она заставила себя съесть все её содержимое.

Общество, в котором она оказывалась один раз в сутки, старалось не лезть в душу, когда кто-то был несчастлив больше, чем другие. Придёт время, и все будут знать за что, например, покалечили простачка - Фреда, или кто ночует на месте умершей старушки Мизы в ночлежке при церкви Святого Игнатия, или почему плачет черноволосая красавица Шарида - одна из немногих имеющих крышу над головой. Их молчаливое сочувствие значило для девушки больше, чем слова.

Потом наступила ночь. Шарида беспокойно ворочалась в постели. Ей не спалось. Горечь и обида на весь свет комом подкатывали к горлу. Хотелось кричать, и этим безумным криком достучаться до Всевышнего. Ведь нельзя же так жить! Невозможно! Почему он мучает её? Почему не заберёт к себе?

Уплотнение превратилось в шишку, которая росла, делая жизнь девушки всё несчастнее с каждым днём. Скоро все увидят, что у неё растёт горб. Жизнь казалась конченной. Какое будущее ждёт её? Жалкое ничтожное существование.

Вскоре Шарида уже не могла спать на спине. Горб причинял боль.

Одним ранним утром она встала перед зеркалом, чтобы увидеть, как изменилось тело за прошедшую ночь, и ужаснулась… от верхней части левой груди к плечу тянулась синяя, словно нарисованная фломастером вена. Она походила на широкую извилистую реку, как те, которые рисуют на географических картах. Вена у самого плеча разделялась на множество кровеносных сосудов, исчезающих глубоко под кожей. Она пульсировала в такт биения сердца.

- Что же это, Рока?!! - в отчаянии шептала она. - Что со мной происходит?

Фиалка по обыкновению ничего ей не ответила.

Дни шли друг за другом однообразной унылой чередой. Шарида осунулась и стала похожа на хрупкую веточку, согнутую под непосильной ношей. Она жила как робот, практически не понимая, что происходит вокруг. Взгляд её неотрывно скользил по земле. Ходила она, ссутулившись с постоянно опущенной головой, словно виновата была в чём.

- Земля красавицу любит, - как-то услышала она слова одной нищенки, стоявшей позади неё за бесплатной едой. - Вишь, как гнёт, к себе пригибает. Никак скоро и вовсе заберёт.

Шарида знала, что это о ней сплетничают, но ей было всё равно.

Горб рос быстрее изо дня в день. Вскоре пришлось делать для него в одежде отверстие, так как иначе никак невозможно было её надевать. Потом и вовсе пришлось вырезать часть спины на платьях. Поверх Шарида всегда одевала кофту, даже в самую жару. А больше ей нечем было скрыть горб.

Однажды горб лопнул. Это случилось ночью. Девушка проснулась от боли и, включив свет, увидела, что постель забрызгана кровью. От ужаса она не могла даже кричать. Из того, что недавно было горбом, торчали согнутые кости. Им было тесно, и она чувствовала, как кости выпрямляются.

Шарида решила, что сошла с ума, и это ей только чудится. Это сон! И она потеряла сознание.

Утром первые лучи солнца разбудили девушку. Она лежала в кровати на правом боку, мучительно пытаясь забыть кошмар, что пережила ночью. «Это сон, сон, всего лишь сон…» - уговаривала она себя. Затем она села, и, не глядя на постель, накрыла её одеялом. Она знала, что увидит там, и не хотела это видеть.

В комнате стоял запах крови. От этого запаха к горлу подкатывала тошнота.

Пересилив слабость, она коснулась правой рукой левого плеча, затем того места, где был горб. Их него вниз рос длинный толстый отросток с мышцами и пупырчатой кожей. Этот отросток был частью её, он чувствовал прикосновения пальцев и покрывался мурашками.

Весь день Шарида не могла успокоиться. А вечером она не появилась на раздаче еды. Ей вообще не было никакого дела до еды. Она следила за тем, что росло за спиной.

На следующий день она заметила, что отросток дорос до поясницы и был весь покрыт крупными бугорками. Опять появился невыносимый зуд. Но она не трогала новую часть тела, терпела, надеясь, что если не чесать, то он быстрее пройдёт. И мазью, небольшое количество которой оставалось в баночке, она решила не пользоваться, боясь сделать ещё хуже.

К полудню часть бугорков лопнула, и из них наружу повысовывалось что-то мягкое и белое. Это что-то росло, обретая длину и форму.

- Рока, милая, я схожу с ума, - тихо промолвила она цветочку, словно боялась, что её подслушают. - У меня растёт… крыло! А на нём... перья! Белые! Я даже попробовала выдернуть одно, знаешь, было больно.

Полностью крыло сформировалось только через двое суток. Всё это время Шарида пребывала в растерянности на грани голодного обморока. С большим трудом ей удалось научиться обращаться с новой частью тела. Она складывала крыло, и раскрывала его словно веер, не используя силу рук. И даже сделала первые робкие взмахи. Кожа, под поверхностью которой пролегала вена, начала покрываться мягким белым пухом.

Ей хотелось есть. Но как показаться в таком виде на людях? Она и без того натерпелась от горба, а теперь и вовсе ей проходу не дадут. Рано или поздно её тайна будет известна всем. Но пусть лучше поздно…

Она ходила по комнате, волоча за собой крыло. Его конец с шуршанием скользил по полу. Наконец, она остановилась, с задумчивым видом протянула руку к столику и взяла ножницы. Потом расправила крыло, загнула его к себе и стала резать концы перьев. Ость перьев ещё хранила в себе кровеносные сосуды, и она старалась их не повредить. Зачем причинять себе лишнюю боль?

Затем при помощи пояса, взятого от халата, она накрепко прикрепила крыло к телу. Убедившись, что оно не сможет непроизвольно освободиться от пут, она надела блузку, проявив при этом максимум сообразительности. Широкая длинная юбка должна была скрыть под собой нижнюю часть крыла, а верхнюю пришлось спрятать под джемпером. Поверх него она накинула шаль, так как перья в области шеи норовили пролезть наружу, а Шариде очень не хотелось отвечать на вопросы чересчур любопытных знакомых. Красота была ей ни к чему - просто она хотела есть.

Едва она приспособилась к необычному состоянию тела, как вновь на неё обрушилась новая напасть: её выгнали на улицу. Просто у хозяйки изменились планы.

Она медленно шла по улице, сама не зная куда. Прохожие сторонились её, отворачивались, презрительно морщась, заставляя бедную девушку ещё больше сутулиться. Всем казалось, что вся её левая половина спины превратилась в один сплошной горб.

Шарида была одинока и несчастна. Она не стала плакать, и умолять хозяйку подождать до осени - ведь та обещала. Она лишь хотела проститься с Рока, побыть минутку с ней наедине, и очень жалела, что ей не дали это сделать. Она так и ушла, не простившись с другом.

На пути появился парк. Избегая смотреть на людей, она подошла к скамейке и робко села на краешек. С собой, кроме спортивной сумки с кое-какой одеждой, которую она успела сложить в неё, ничего не было. Положив сумку на колени, она обхватила голову руками и закрыла глаза. «И почему у меня лишь одно крыло? - с горечью думала она. - Будь два, я взлетела бы высоко в небо и оттуда - свысока смотрела бы на землю. На леса, луга, города, реки… Разве мне много надо? Почти ничего…»

- Ой, смотри, опять этот чокнутый объявление в газете дал! - громко воскликнула ярко накрашенная девица.

Она с подругой - ей подстать, только что купили газету, и, проходя мимо скамейки, решили отдохнуть. Кроме объявлений о знакомстве их ничто вокруг не интересовало.

- Где? Где? Дай посмотреть, - подруге не терпелось.

Они развернули газету, и, положив на колени, принялись молча читать.

- Он точно с приветом, - заметила одна из них, - объявление почитаешь и ясно становится: или наркоман, или псих.

- Хочешь, по секрету расскажу одну историю, - интригующе спросила другая.

- Конечно! Я разве, когда отказывалась что-нибудь интересное узнать?

- Так вот я узнала сегодня, что одна моя подружка к нему ходила.

- Ну, да? И что?

- Говорит, красавец неописуемый, но у них ничего не получилось, - девчушка вздохнула.

- И почему?

- А ему простую не надо, видите ли. Ему крылатая нужна, ты представляешь?

Девчонки прыснули со смеху.

- Ну, точно коки нанюхался, - заключила подруга той, что рассказала по секрету чужую историю. - Все идеального партнера ищут, а ему ангела подавай! Тяжелый случай - неизлечимый.

- Он даже её к себе не пустил, - продолжила рассказчица. - А она в него втюрилась по уши. Всё вздыхает, хоть и видела его, может с минуту.

- Да, что любовь с нами, бабами, делает.

- И не говори. Мужика бы…

Они опять засмеялись.

- Что-то мало они объявлений стали писать. Да и те, что есть, совсем неинтересные, - фыркнула одна их подруг.

- Старики больше пишут. Ищу, жду, мечтаю - идиоты! Будто не понимают, что такая как я, вряд ли выйдет за кого-то из них, если у них кроме болезней ничего нет. Я же не сиделка и не нянька.

- А этот, читай: «Не курю, не пью, с женщинами ласков, грубо не выражаюсь, люблю поэзию, играю на гитаре…» Святой, да и только! Чего женщины за ним толпой не бегают?

Тут их отвлек звук приближающегося трамвая.

- Бежим, это наш!

Они побежали. Пробегая мимо урны, швырнули туда газету.

Шарида сидела всё это время неподвижно, боясь привлечь к себе внимание. Разговор о человеке, ищущем крылатую женщину, встревожил её. Сердце беспокойно забилось в груди, и мурашки побежали по спине.

Увидев летящую в урну газету, она встала и быстрыми шагами направилась к ней. Мысль, что кто-то может её опередить, показалась ей чудовищной.

Дрожащими от волнения руками она схватила газету и почти тут же наткнулась на нужное объявление:

«Отзовись крылатый друг! Кто бы ты ни был и где бы не находился, отзовись! Возможно, ты также несчастен и одинок как я, а может и больше. Я мечтаю облететь весь мир, но с одним крылом не могу облететь даже город. Я жду тебя и верю, что однажды мы встретимся, и небо станет нашим домом!»

Шарида дочитала до конца. Из глаз текли слёзы. Эти слова кинжалом пронзили её сердце. Она испугалась, что это шутка. Всего лишь шутка. Ведь тогда ей придется долго залечивать душевную рану.

Тут же внизу был его адрес. У всех других объявлений номера контактных телефонов, а у этого адрес.

Девушка вновь и вновь читала растревожившие её душу строки.
И адрес… Совсем близко никуда ехать не надо.

Она с трудом заставила себя устоять на месте. Ей же хотелось бежать туда, и она даже видела, как поднимается по серым ступеням лестницы и замирает перед закрытой дверью. Неудержимая сила звала её, тянула в ту сторону, где она могла потерять лишь последнее, что имела - надежду. Она боялась, что судьба отнимет у нее эту призрачную надежду, поддерживающую в ней жизнь, безжалостно столкнув в бездонную пропасть лжи.

Она всё ещё надеялась, что однажды в её жалком существовании всё изменится к лучшему. Она давно не мечтала о чем-то большем, чем просто по-человечески поесть. Неужели это шанс?

Мысли о человеке, ищущем крылатую женщину, шквалом обрушились на неё. Она в сильном волнении принялась ходить от дерева к дереву, и теперь не обращала внимания на прохожих, не заметила, как кто-то поднял с земли оставленную ею без присмотра сумку.
И, наконец, она решилась.

«Я иду, но если это ложь, то пусть шутник до конца жизни мучается, когда на следующий день из пруда выловят моё тело!»

Ноги сами понесли её навстречу судьбе. Она опомнилась лишь у двери. Остановилась. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Шарида не спешила нажимать на звонок.

«Ему простую не надо, видите ли. Ему крылатую подавай, представляешь? Представляешь? Представляешь…» - внезапно вспомнились слова одной из девчонок.

Шарида сняла шаль, джемпер, высвободила крыло от пут, расправила его, заметив, что ранее обрезанные перья стали прежними. Крыло, оказывается, давно волочилось за ней по земле, а она не замечала этого.

И только после этого нашла в себе силы нажать на звонок.

Вокруг стояла странная тишина, словно всё живое вымерло в этом безумном мире. Словно исполнилось её недавнее желание исчезнуть, раствориться в воздухе. Она ничего не чувствовала, лишь не сводила глаз с двери, не совсем понимая: она ли здесь находится и реальность ли это. Может сон без продолжения? Тупик в лабиринте жизни? Та самая пропасть, в которую ей суждено упасть, разметав вокруг себя разорванную в клочья надежду.

Дверь бесшумно открылась…

В проеме стоял Он… Принц, рыцарь, Аполлон… Описать можно по-разному, и неважно каким он был, главное то, что увидела в нём она: глаза, синие как небо, добрые, сияющие неземной радостью и… крыло! Большое, как у неё, ослепительно белое за правым плечом.

- Я так ждал тебя! Я верил, что однажды мы встретимся, - восторженно произнёс молодой человек и обнял её - порывисто и нежно как старого друга.

Ей показалось, что она знает его. Будто расстались они зачем-то очень давно, а теперь вновь встретились. И именно так должна была состояться их встреча.

- Кто мы? - шепча, спросила Шарида, не сдерживая слёз.

- Друзья. Вечные друзья! - ответил юноша и повел её к себе. - Мне кажется, путь твой ко мне был очень труден, и ты устала. Отдохни, наберись сил. Тебя ждёт другая жизнь, которую ты достойна.

Он усадил её на диван и окружил вниманием и заботой. Весь оставшийся день и всю ночь они провели за душевными разговорами и вкусной едой. Они даже не спрашивали, как зовут друг друга, словно забыли об этом.

Лишь, когда первые лучи солнца осветили их мир, наполненный счастьем и пониманием, они вспомнили, что есть другой мир - за стенами этого дома, возвращаться в который никто из них не желал.

- Как зовут тебя в этой жизни? - спросил юноша.

- Шарида.

- А меня Мейг.

- У нас красивые имена, - заметила она улыбнувшись.

- Шарида, давай попробуем взлететь, - Мейг держал её за руку и с мольбой смотрел в карие глаза.

- Я готова следовать за тобой, куда бы ты не позвал. Я готова даже лететь, только научи меня.

- Я научу - это несложно. Надо только одеться потеплее.

Мейг подарил ей красивое платье и куртку с заранее сделанными в них вырезами для крыла, и оделся сам. Затем они вышли на балкон.

Город спал. Прохладный ветер играл ветвями деревьев и путался в волосах и одежде крылатых людей.

- Главное уловить ритм, - наставлял Мейг. - Держи мою руку и представь, что мы одно целое. моё крыло - твоё, а твоё - моё. Считай: раз, два, три…

Взмахи крыльев вначале не совпадали. Шарида старалась, и успех не заставил себя ждать. Крылья махали всё быстрее и быстрее, и вот они оторвались от балкона и повисли под крышей.

- Это совсем не страшно, - заверила Шарида и засмеялась.

- Тогда летим!

И они полетели.

Пролетая мимо дома, в котором жила девушка, она попросила:

- Давай заглянем в это окошко, там мой друг и я хочу попрощаться.

- Давай, а кто он?

- Сейчас увидишь.

Они повисли перед окном, задевая концами крыльев кирпичную стену.

Фиалка расцвела, словно знала, что разлука будет недолгой.

- Рока, - ласково произнесла девушка, - я не думала, что стану самой счастливой женщиной в мире, - она коснулась кончиками пальцев стекла, за которым раскинулись в стороны тёмно-зелёные листья фиалки. - Я пришла проститься с тобой. Я начинаю новую жизнь. Не обижайся, я не могу взять тебя с собой. Думаю, ты меня понимаешь. Прощай!

Шарида помахала рукой и обратилась к крылатому другу:

- Странно, нас разделяет стекло, но я чувствую нежный запах её цветов.

- Я тоже чувствую этот запах, а ещё я чувствую запах моря, пусть оно и далеко отсюда. Это здорово!

- Да! Летим к нему! Я никогда не видела море!

- Летим! Ведь мы свободны! Нас ничто не держит на земле.

Рока видела, как они исчезали за горизонтом. Она одна знала, что Шарида обязательно найдёт своё счастье, и радовалась этому. С каждым очередным распустившимся цветком комната всё больше наполнялась нежным благоуханием, но только избранные могли его почувствовать.

Шарида и Мейг летели крепко держась за руки. Ради друг друга они не стремились подняться выше птиц под самое солнце, не потому что помнили о гибели Икара, а потому что боялись потерять голову от охватившего их восторга. И низко к воде они не опускались, когда внизу появлялись озера и реки, не потому что боялись намочить перья, а потому что очень хотели поскорее увидеть море.

КОНЕЦ