Отзвуки войны

Не одни, но как же мы одиноки,
смотрим на жертвы, идём по дорогам.
Что ж натворили мы, скольких сгубили —
и вот теперь — мы где-то в безымянной могиле,
и лишь небольшие холмики, с касками на солнце, блестят,
как горький итог жестокой атаки.
А всё ли смогли, и в силах ли были?
Есть ли вина — или всё же герои — мы?

Родины своей мы сыны —
зачем же избраны были?
Неужто — чтобы лежать
в нелепых позах,
в одною могиле.

Так ли мы грешны ли? Или всё же — невинны?
Растерзанные тела тихо лежат в одною могиле,
в траве, примятою у края дороги:
улыбчивые и такие упёртые,
юные, старые, с невинными лицами.

Родины своей мы сыны —
зачем же избраны были?
Неужто — чтобы лежать
в безымянной могиле.

Мы шепчем молитвы — но простят ли нас?
А если простят — живых, или тех, кого уже нет?
Мы — родины своею сыны,
и дорога сиротеет, сиротеем и мы.
Сыны родины своею — убитые дети!

А там, у реки — целые толпы свой покой:
обрели, да и его, без вины;
а впрочем, опять же, виновато ли они, что
ни ангелы, ни награды на их груди — не спасли.
Когда-то шагали — теперь, кровью их, умыта земля,
держит их бережно, как в колыбели.
Лежат, не дошившие — отцы и их дети —
и лежать им придётся до ночи…
А после придут забирать — те, кто уж завтра на заре пойдёт умирать.