Overlord: Прикажи мне моя освободительница.

За 2000 лет до появления Назарика в мире произошла аномалия, из-за которой появился первый игрок. Этот игрок стал причиной мирового бедствия: ему не понравилось, что с людьми обращаются хуже, чем с насекомыми. В итоге он истребил 25% нечеловеческих разумных существ. Только после этого против него ополчились почти все, кто не являлся человеком.

Как оказалось, он был не просто игроком, а возможно, сильнейшим игроком после чемпиона Муспельхейма. На протяжении 700 лет он совершенствовал свои навыки сражения, одновременно уничтожая всех врагов, угрожающих человеческому виду. Лишь объединив усилия, его враги смогли не одолеть, но заточить его в саркофаг, после чего выбросили его в океан, где никто никогда не должен был его найти.

После него остался лишь мировой предмет, который спустя несколько сотен лет нашол император драконав. Она решила совершить ритуал, чтобы призвать подобные предметы, но после этого в мире время от времени начали появляться другие игроки.

Спустя 1700 лет, саркофаг, украшенный мощными зачарованиями, попал в руки моряков, которые в надежде заработать продали его, не зная, что это. В итоге, спустя несколько лет, он оказался в сокровищнице Драконьего королевства, где пролежал 300 лет. Многие пытались его вскрыть, была объявлена даже награда тому, кто это сделает: многие считали, что внутри саркофага находится не только чей-то труп, но и крайне могущественные предметы.

И вот наконец нашёлся человек, у которого был дар, позволяющий открывать любые двери. Это была обычная воровка, которая попалась в руки стражникам. Один из них доложил о её даре Остхорну, а тот, в свою очередь, — самой королеве Драконьего королевства, Драудиллион Ориккулус.

Королева находилась в критическом положении из-за нашествия зверолюдей, которые захватили уже треть королевства и убили, возможно, миллионы людей. Она отчаянно нуждалась в помощи, так как никто не хотел ей помогать, кроме Колдовского королевства. Оно появилось недавно и предоставляло ресурсы и огромное количество нежити. Но даже так королевство едва сводило концы с концами.

Драудиллион Ориккулус собиралась попросить помощи у Колдовского королевства, чтобы открыть саркофаг, взамен предоставив им возможность забрать предметы себе сразу после того, как они отгонят зверолюдей. Но благодаря этой воровке ни один из предметов не придётся отдавать. Драудиллион оставалось лишь надеяться на то, что предметы, находящиеся внутри, помогут ей: ведь никто не стал бы накладывать столь мощные чары на саркофаг, внутри которого не было бы ничего стоящего. А то, что заклинание было мощным, подтверждалось тем, что люди, пытавшиеся изучить саркофаг, сходили с ума — что часто указывало на могущество изучаемого предмета.

Не прошло и двух дней, как в огромном зале собрались несколько десятков стражей, окружавших саркофаг на всякий случай (вдруг там окажется нежить). Рядом стояла воровка, которая должна была его открыть. Остхорн находилась рядом с Драудиллион Ориккулус. Также здесь была команда «Кристальные слёзы», которая тоже надеялась на чудо. Они уже устали видеть, как пожирают их народ, устали от собственного бессилия перед этими монстрами и находились на грани подавленного состояния.

— Все приготовления закончены, мы можем приступать к самому главному, — сказал Остхорн, премьер-министр и главный администратор королевы.

— Хорошо, можете начинать. Даю разрешение, — произнесла Драудиллион.

Воровка, которой предстояло открыть саркофаг, была дочерью одной из безымянных женщин, обслуживавших мужчин. Какой именно — она не знала, да и какая разница, если она сбежала оттуда в четыре года. Пытаясь хоть как-то выжить на улице, она попала в руки разбойников, которые изначально хотели её продать. Как только они посадили её в клетку, она неизвестно как открыла замок и собралась бежать, но её поймали и снова посадили. Так она сбегала пять раз. После пятого раза её избили и привели к главарю, который, узнав о её навыках взлома, решил, что с этого момента она будет работать на него. Естественно, он предложил ей лучшую жизнь и лучшие условия.

На протяжении следующих двенадцати лет она обучалась у этих разбойников: училась незаметно красться, убивать и обманывать. Разбойники, к которым она попала, были необычными и принадлежали к одной из группировок «Восьми пальцев». Когда поступил очередной заказ — украсть нечто из дома аристократа, жившего неподалёку от столицы Драконьего королевства, а именно из одной из самых закрытых комнат, куда обычно ходил этот аристократ, — она не раздумывая согласилась, даже несмотря на то, что никто не знал, что именно находится в той комнате.

Каково же было её удивление, когда под покровом ночи она открыла эту дверь и оказалось, что это странного вида туалета, почти целиком сделанный из золота и украшенный бриллиантами. От злости она захотела украсть что-то ещё и, слишком обнаглев, попала прямо в комнату аристократа, где его, к счастью, не оказалось. Она собрала все нужные вещи и все ценности, какие только смогла найти, и сбежала через окно. Прыгнув, она по идее должна была упасть в кусты, но случайно наступила на крысоловку и, сдерживая ор, пыталась снять её, ведь пальцы оказались зажаты между двумя металлическими дугами.

В это же время в доме аристократа кто-то спорил. Изнутри доносились крики: дочь аристократа была недовольна тем, что отец хотел сбежать вместе со всей семьёй, бросив родину, и выдать её замуж за какого-то неизвестного аристократа из другого королевства, чтобы те помогли им укрыться. Всё бы ничего, если бы дочь не начала раскидываться предметами, пытаясь попасть в отца, который пытался её успокоить. В итоге она выбросила шкатулку с драгоценностями в окно, которая случайно попала в голову воровке, и та упала без сознания. Уже на следующий день она оказалась в руках стражников.

Сам аристократ был в бешенстве от того, что дверь сумели открыть, ведь он был уверен, что никто, кроме него и его ключа, не способен на это. Прежде чем он успел начать пытки, чтобы выяснить секрет, она рассказала ему про свой врождённый дар, потому что, несмотря на то что почти всю сознательную жизнь прожила среди разбойников, она всё ещё боялась боли.

И вот из-за этого дара она оказалась здесь. Ей сказали, что если она сумеет открыть саркофаг, её отпустят, но она не верила. В любом случае, ей оставалось только надеяться на то, что они выполнят условия сделки.

Также там находился один из слуг Айнза, к которому Демиург приказал следить за обстановкой в Драконьем королевстве. Это был небольшой демон ростом с обычного человека, который умел становиться невидимым и скрывать своё присутствие. Вот уже целый месяц он находился в этом королевстве, не имея никаких интересных сведений, и наконец-то произошло хоть что-то, что можно было бы доложить Демиургу или даже напрямую самому Айнзу — если в этом саркофаге окажется нечто достаточно ценное, чтобы удостоиться чести принадлежать Назарику. Он прекрасно чувствовал, что там действительно находится что-то ценное, хотя даже он не был способен открыть этот саркофаг, обладая шестидесятым уровнем.

Находясь на потолке, он наблюдал за тем, как воровка по имени Мириэль вот-вот откроет саркофаг. Вот она уже прикоснулась к нему рукой, и он увидел, как зачарования на саркофаге словно ломаются. Саркофаг открылся медленно, но уверенно, и наконец-то демон увидел, что там.

Два дня спустя.

Этот самый демон находился в тронном зале замка столицы Колдовского королевства.

— И что же там такого находилось, что ты решил прийти сюда без предупреждения, да ещё и разбив окно? — задал вопрос Айнз Ул Гоун, смотря на перепуганного демона. «Что на него вообще нашло? И что вообще могло его так испугать? Честно говоря, я вообще не думал, что демоны Демиурга способны вести себя настолько бесцеремонно. В любом случае, если он так сделал — значит, там действительно было что-то серьёзное. Но что бы там ни было, это не значит, что он должен был себя так вести».

— Говори быстрее и не заставляй своего повелителя ждать.

Альбедо была готова разорвать этого бедного демона на части в любую секунду за такое поведение и, скорее всего, убила бы его, как только тот закончит. Если информация окажется действительно настолько важной, придётся приказать Демиургу защищать его от Альбедо и хорошо вознаградить.

— Д-д-да, мой повелитель, — демон действительно был испуган, всё его тело дрожало, и с него ручьями стекал пот. — Когда саркофаг открылся, первое, что произошло, — все стражники, которые там были, и та самая воровка потеряли сознание. А я почувствовал немыслимую ярость. Настолько всеобъемлющую и всё пожирающую, что я не смел даже двигаться в тот момент, боясь, что это чудовище посмотрит в мою сторону. Мне стыдно это признать, но от страха я перестал что-либо замечать и слышать и не двигался ещё несколько часов. А после я решил сразу же покинуть то место. Позже я узнал, что почти по всей столице все слабые люди потеряли сознание. И, к сожалению, я так и не смог в тот раз посмотреть на его внешность — его скрывала слишком твёрдая аура, окутывавшая всё его тело. Она просто не позволила мне увидеть его облик до того, как я почувствовал его ярость.

— Что это за существо такое могло оттуда вылезти, что почти все люди в столице потеряли сознание? — тихо, скорее для себя, произнёс Айнз. Его костяные пальцы медленно постукивали по подлокотнику трона. — Неужели ещё один игрок… или NPC?

Внутри него закипала досада. «Чёрт. Я же хотел изучить дикую магию. Если это существо уничтожит Драконье королевство, я не смогу получить достаточно информации. Но и рисковать я тоже не могу»

Он поднял взгляд на Альбедо.

— Альбедо, подготовь разведку, чтобы проверить, что произошло в Драконьем королевстве.

— Как скажете, Владыка Айнз. — Альбедо отвесила низкий поклон, её длинные ресницы опустились, скрывая хищный блеск глаз. Она уже мысленно перебирала, кого отправить на это задание.

Затем Айнз перевёл взгляд на дрожащего демона.

— Ну а ты… за свою работу и предоставленную информацию получишь награду от Демиурга. А также я прощаю тебя за твой поступок. Как-никак твоя информация действительно была срочной.

— Благодарю вас, Владыка! — демон почти коснулся лбом пола, его голос срывался от облегчения.

Айнз махнул рукой, и демон поспешно отступил в тень, исчезая с глаз.

«Что же. В любом случае, если королева мертва — её всегда можно будет воскресить, взамен потребовав у неё все имеющиеся знания о дикой магии. А это существо, что вылезло из саркофага… всего лишь одно. Так что рано или поздно его можно будет либо уничтожить, либо приманить на свою сторону»

Пока Айнз размышлял о своих будущих действиях, погружаясь в тишину тронного зала, где лишь чёрные кристаллы мерно пульсировали магической энергией, Демиург уже начал приводить в исполнение свой план по нападению на Святое королевство. Где-то далеко, за стенами замка, под безлунным небом, его верные слуги собирались в походные колонны, готовые сеять смерть и хаос.

Пов: Архариор. 1300 лет назад.

Внутренность саркофага была хуже любой темницы. Ни щели, ни намёка на свет. Давящая, всепоглощающая тьма смыкалась вокруг тела, не позволяя даже понять, где верх, а где низ. Воздух — спёртый, тяжёлый, почти осязаемый — давил на грудь, и каждый вдох давался с трудом. Тишина стояла такая, что Архариор слышал биение собственного сердца, пульсацию крови в висках и тихий скрежет собственных зубов.

— Вот уже чёртовы неугомонные твари, — прорычал он в пустоту. Голос звучал глухо, словно его пожирали сами стены. — Мало им было того, что я вырезал почти всех нелюдей на целом континенте, так они ещё и снова посмели напасть на человеческий город. И ради чего? Ради того, чтобы я снова рано или поздно вернулся?

Он дёрнул рукой, пытаясь расширить пространство для движения, но саркофаг не поддавался. Тело было зажато так плотно, что он едва мог согнуть пальцы.

— Единственное, что от этих тварей требуется — чтобы они оставили человечество в покое. Я кое-как смог сплотить немногих людей, подарил им возможность создавать собственное государство и практически беспрерывно защищаю человечество от этих сволочей. Если эти твари тронут мою жену и внуков, я снова устрою им геноцид.

Сначала он попытался открыть саркофаг чистой физической силой. Ничего не вышло. Тогда — магией. Но магия не сработала. Она вообще не работала. Он даже не мог достать предмет из пространственного кармана.

Прошли сутки. Затем вторые.

Он пытался найти способ выбраться, ощупывал каждый миллиметр внутренней поверхности, искал стыки, слабые места, любую неровность. Ничего.

— Чёрт.

Прошла неделя. Он начал злиться.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Голос срывался на крик, но саркофаг пожирал звук, не возвращая даже эха. Казалось, он кричит в бездонную трясину тишины.

Сколько бы сил он ни прикладывал, сколько бы ни старался — этот проклятый саркофаг не открывался. Он боялся, что к этому моменту твари уже добрались до его семьи и убили множество невинных людей, которых он с таким усилием защищал. Он столько сил вложил, чтобы люди начали развиваться, и он так от этого устал.

— Жаль, что мои дети не могут унаследовать мою силу, — прошептал он в темноту. — Тогда было бы немного легче. Но, к сожалению, все мои дети становятся либо обычными людьми, либо чуть сильнее среднестатистического человека. И почему люди в этом мире такие слабые?

Несколько месяцев спустя.

Тьма больше не давила. Она стала частью него. Архариор лежал неподвижно, но его разум метался, как зверь в клетке.

— Как же я долго здесь нахожусь, — голос охрип и звучал чужим. — Я уже потерял счёт времени. Сколько я уже вижу эту темноту? Боже, как же здесь темно.

Он попытался вспомнить лицо жены. Получилось. Но очертания казались размытыми, словно он смотрел сквозь мутную воду.

— Надеюсь, из-за того, что я не двигаюсь всё это время, я не забуду своё мастерство в сражении. Хотя… могу ли я что-либо забыть? Нет, не могу. За 700 лет я понял: даже приём, который я выучил в прошлом мире и не использовал столетие, я применю в нужный момент так, словно только недавно его тренировал. Так что это не страшно.

Он замолчал. Тишина загустела.

— Чёрт, похоже, я чувствую, как схожу с ума. Мой мозг нуждается в информации.

Он начал говорить сам с собой. Громко. Сбивчиво. Пересказывал старые битвы, вспоминал имена павших врагов, повторял вслух тактические схемы.

— Думай о чём-то… Вспомни про жену… Вспомни про что-то… А может, мне просто уснуть?

Но сон не приходил.

Несколько лет спустя.

— ДА КАК ЖЕ ОТСЮДА, БЛЯДЬ, ВЫБРАТЬСЯ?!

Он бил кулаком в одно и то же место. Раз за разом. Тысячи, десятки тысяч ударов. Костяшки давно превратились в месиво, но каждая новая вспышка боли доказывала, что он всё ещё жив. Что он всё ещё здесь.

— За это время я понял: я никак не могу уснуть и не могу потерять сознание. Словно этот чёртов саркофаг сделан специально, чтобы свести с ума.

Он заскрёб стенки ногтями. Бесполезно.

— Уже несколько месяцев я долблю одно и то же место кулаком, хоть и могу едва им двигать. Бью изо всех сил. Пытался проверить — я нигде не могу заметить ни единой трещины.

Он замер. Потом заговорил снова, но теперь голос его дрожал.

— По ощущениям… если бы я мог управлять магией, я хотя бы мог использовать свет или достать легендарный предмет, позволяющий открыть любые двери. А что с моей женой? Что, если эти твари до неё добрались?

— Нет. Нет. НЕТ.

— Блядь, да что это за хуйня?! Почему я чувствую такое же отчаяние, как и в моём первом мире?

Он попытался заплакать. Не получилось. Слёз не было — только сухой, рваный кашель, переходящий в хохот.

— Я так хочу снова потрогать обычную траву. Наслаждаться чистым воздухом. Снова полетать в облаках. Где я? Где, чёрт возьми?!

10 лет спустя.

Тьма больше не была просто темнотой. Она стала липкой, вязкой субстанцией, которая затекала в рот, в уши, под веки. Архариор больше не чувствовал своего тела. Ему казалось, что он превратился в одну лишь точку сознания, брошенную в бесконечный чёрный океан.

Он разговаривал с тенями.

— Ты слышишь? — шептал он в пустоту. — Я знаю, ты там. Ты всегда там. Сидишь в углу и смотришь на меня.

Тишина не отвечала.

— Не хочешь говорить? Ну и пожалуйста. Я сам с тобой поговорю. О чём хочешь? О политике? О войне? О том, как приятно ломать хребет твари голыми руками?

Он засмеялся. Смех перешёл в кашель, кашель — в хрип.


Он замолчал на несколько часов. А может, на несколько дней. Промежутки между мыслями стали бесконечными.

— Жена, — прошептал он вдруг. — Её лицо… У неё были глаза. Какие? Не помню. Волосы. Какого цвета? Не помню. Чёрт. ЧЁРТ!

Он начал биться головой о стенки саркофага. Глухие удары отдавались в черепе, но боли он уже почти не чувствовал.

Сотни лет спустя.

Тьма стала всем. Она была не снаружи — она была внутри, пропитала каждую клетку, каждый нерв, каждую мысль. Архариор — если его ещё можно было так называть — лежал неподвижно, но его разум метался по кругу, как загнанная крыса.

— Вытащите меня отсюда... Хоть кто-нибудь... Пожалуйста, вытащите меня, — голос сорвался на шёпот, молящий, ломкий. — Я больше этого не выдержу. Я так устал. Я хочу спать. Я хочу увидеть свет. Хочу что-то услышать. Хоть что-то, кроме биения моего собственного сердца.

Он заплакал. Слёз не было — только сухие, рваные всхлипы, сотрясающие тело в тесной каменной могиле.

— Мне плевать, кто именно меня вытащит. Хоть человек, хоть одна из этих тварей. Я не буду вас больше убивать. Пожалуйста, вытащите меня отсюда. Я ненавижу это место. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Слово превратилось в мантру. В заклинание. В молитву, которой никто не слышал.

— Умоляю, хоть кто-нибудь... Мама, где ты? Мама, мне так страшно. Я так боюсь темноту. Пожалуйста, включи свет. Я обещаю, что больше не буду есть так много сладостей. Мама, я так хочу, чтобы ты снова была со мной. Хочу, чтобы ты заставила меня учиться. Хочу снова услышать твой голос — грубый, но заботливый. Хочу, чтобы ты снова попробовала мои блинчики. Хочу, чтобы ты снова отругала меня за то, что я слишком долго играл...

Он замер.

— И... и... Стоп. Почему я не могу вспомнить? Подожди. Но я ведь не должен был забыть. Я же не должен забывать. Так почему я не могу вспомнить её? Нет. Нет. НЕТ. Только не это. Что угодно, но только не это. Пожалуйста.

Тишина.

Ничего.

1 000 лет спустя.

Голос изменился. В нём больше не было мольбы. Только ледяная, кипящая ненависть.

— Я уничтожу... — прошипел он. — Я уничтожу каждую тварь в этом мире. Уничтожу каждое разумное существо. Включая людей. Я столько времени делал всё, чтобы люди могли развиваться, а эти неблагодарные твари не могут вытащить меня из одного блядского саркофага.

Он попытался сжать кулак. Пальцы почти не слушались.

— Я хочу почувствовать запах их крови. Хочу, чтобы они кричали в агонии. Я уничтожу вас — этот мир, который заставляет меня испытывать это. Хочу убить этих тварей, что никак не могли отстать от людей. Хочу заставить страдать каждую из них. Увидеть их мучения. Бросить их в самый настоящий ад. Чтобы они страдали вечно. Вместе со всеми самками и детёнышами.

Он говорил, и голос его становился всё тише, но тяжелее — как раскалённый свинец, капающий на камень.

— Убивать их детей. Заставлять их отцов есть их плоть. Утолить свою жажду крови их мясом. Но даже несмотря на всё это... мне этого будет мало. Слишком мало. Даже если они будут миллионы лет гореть в аду, испытывать самые невиданные мучения и страдания... даже если они будут бесконечно захлёбываться в собственной крови...

Пауза.

— Этого будет мало.

Ещё через сотню лет.

Голос стал чужим. Пустым. Бесцветным.

— Я не помню... почти ничего. Не помню ни свою жену, ни своих внуков, ни свою мать, которую так любил. Я даже не помню собственного имени.

Тишина.

— Я готов сделать что угодно для того, кто выпустит меня отсюда. Абсолютно что угодно. И не важно что. Если бы я мог сделать суицид... я бы это сделал. Я бы перерезал собственное горло. Но саркофаг не позволяет мне этого сделать.

Он замер на долгое мгновение. А потом добавил голосом, в котором не было ни гордости, ни стыда — только усталость.

— Я даже позволю дать мне новое имя. Прошлое я забыл. Готов облизать ноги. Съесть дерьмо. Убить кого угодно.

1 300 лет спустя.

Он почувствовал это раньше, чем увидел.

Сначала — едва уловимая вибрация, прошедшая сквозь камень. Затем — воздух. Свежий, холодный воздух, которого не было здесь больше тысячелетия.

— Что... — прошептал он.

Что-то перестало давить на его грудь. Что-то перестало ограничивать его магию.

Маленькая щель. Тонкая, как лезвие и она начала расширяться. И этот свет ударил по глазам, привыкшим к абсолютной тьме, вызывая невыносимую боль — но это была лучшая боль в его жизни.

Примечание: Не знаю буду ли я продолжать этот фанфик, так как идея пришла внезапно. Хотя если лайков и комментариев будет много, то продолжение в любом случае будет.