Озеро

Глава 1. Тревожный рассказ

Уже несколько недель я нахожусь в полном физическом и моральном истощении, но память моя четка и трезва настолько, чтобы ярко помнить и аккуратно пересказать все события, происходившие со мной за этот месяц. Я пишу этот дневник, преследуя две цели: первая – мне хочется самому структурировать и понять значения всех событий, что я пережил, вторая – эти записи – предостережение всем читающим. Да, именно предостережение, ибо мне пришлось столкнуться с настолько пугающими и необъяснимыми явлениями, что неподготовленный обыватель почти наверняка сошел бы с ума, оказавшись на моем месте. Господь Всемогущий, возможно и меня не миновало безумие! ...

Думаю, для полного понимания, мне придется рассказать о том человеке, что стал невольным виновником тех ужасов, с которыми я столкнулся. Говорю я конечно, о моем предке, а именно о дедушке. Я не желаю называть его имя, так, как оно широко известно, в узких кругах, а непосвященной публике ни о чем не скажет. Видимо, мне стоит лишь упомянуть, что мой дедушка был выдающимся историком, лингвистом и этнографом, с самых юных пор он увлекался народами древности, сгинувшими в бездне истории, оставившими после себя лишь мертвые поселения, скудные упоминания современников и темнейшие тайны, упокоенные вместе с этими народами. Одним из таких народов всегда считался народ майя. И так, мой дедушка увлекся народом майя еще со студенческой скамьи.

Загадочность истории майя заключалась в первую очередь в том, что хотя этот народ был одним из самых многочисленных и сильных народов своего времени, мы долгое время не знали их языка. Царство майя поработило и ассимилировало множество соседних племен, их прекрасные цветущие города раскидывались по всей центральной Америки, оставив незыблемые пирамиды, которые до сих пор впечатляют туристов со всего мира. Когда на их земли пришли конкистадоры, майя долго и упорно воевали с захватчиками, одержав ни одну военную победу в этой войне. Но этот народ не смог справиться с бесконечным потоком европейских захватчиков, одержимыми жаждой наживы, и сгинул, оставив после себя лишь историю. Ни европейские ученые, ни набожные монахи, ни полевые лидеры не удосужились перевести язык майя, и в какой-то момент стало поздно, не осталось ни одного представителя их народа, кто умел бы читать или писать на родном языке. Долгие столетия язык майя оставался неподвластным для ученых. Майя оставили после себя большое количество записей, которые многое бы рассказали нам, современным людям, об их истории и культуре. Но мы не могли и слова прочитать из их текстов.

До какого-то момента не могли. Потом появился мой достопочтенный дедушка. Он с ранних, студенческих пор, увлекся проблемой языка майя, и вскоре, применив свой пытливый, мощный ум, сумел расшифровать таинственный язык. Нет, не стоить думать, что он смог совершить такое открытие исключительно благодаря таланту. Вот, чего многие не могут понять – это то, что голого таланта никогда не достаточно для совершения воистину великого открытия, для этого нужен строгий математический ум. И именно этот прагматичный математический ум мой дедушка применил для разгадки одной из величайших тайн человечества. Но, надеюсь, я дал исчерпывающую информацию о научной деятельности моего дражайшего дедушки, стоит перейти к сути.

Можно сказать, что прагматичный подход моего дедушки сделал его успешным в науке, но нельзя сказать, что такой прагматизм сделал его успешным в личной жизни. Моя мама эмансипировалась от дедушки в довольно раннем возрасте, с большим скандалом и ссорой, хотя впоследствии они помирились и стали общаться, уход дочери сильно сказался на его рассудке. Причина ее ухода скрывается в довольно жестком обращении к ней. С самого раннего детства мой дедушка показывал себя не как самый заботливый отец, он с головой погружался в работу и забывал про родных.

В моем детстве мы почти не общались, лишь изредка мама приводила меня к немытому, растрепанному старику в грязной, замызганной рубашке. Но его внимания и заботы хватало только на несколько минут, он разливал по кружкам чай, усаживал меня за стол перед окном, а сам удалялся за свое рабочее место, оставляя меня в компании остывшего чая, твердых, как камень, пряников и голубей за окном. Но каким бы человеком он ни был, я сохранил о нем самые светлые воспоминания, как о человеке важном, нужном, великом. Несколько лет назад его не стало.

Нельзя сказать, что это произошло неожиданно. Моя мать, предчувствуя скорую кончину старика, ежедневно звонила ему и проведывала раз в неделю. Она даже хотела перевезти его к себе, в тот момент, когда у него разыгралось воспаление легких и он слег, но дедушка наотрез отказался от переезда. Предок мой проживал в одном из центральных районов Санкт-Петербурга недалеко от места своей работы – Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого, которая так же известна под своим историческим названием – Кунсткамера. Это было место, где он прожил свои лучшие годы, поэтому его отказ был не удивителен для нас.

В какой-то момент он просто не снял трубку. Мать половину дня пыталась дозвониться его, но тщетно. Тогда она приехала навестить его, ожидая наихудшего. Но каково было ее удивление, когда она вошла в пустую квартиру. Мой дедушка бесследно исчез более двух лет назад. Мы искали его сами, потом привлекли полицию и волонтеров, но поиски не дали никаких результатов. Я настаивал на том, чтобы заочно похоронить дедушку, ибо всякому понятно, что старик 76 лет не сможет самостоятельно проживать вне дома, но мать была категорически против.

Тем не менее, его квартира перешла под полное наше владение. Но из-за общего настроения и траура руки до нее у нас дошли только недавно.

Тут стоит немного отвлечься от моего дедушки и перейти ко мне. Квартира начала беспокоить меня недавно по совершенно объяснимой причине. После школы я еле-еле поступил на философский факультет одного Санкт-Петербургского университета. Не проучившись и года, я понял, что совершенно не пригоден для учебы, занятия посещать мне было абсолютно не интересно, я с большим удовольствием проводил время в обществе книг и прогулок. Мои долги по учебе стали общим достоянием для группы, преподаватели смотрели на меня с нескрываемым пренебрежением, и всем было ясно, что дело идет к отчислению. Честно сказать и этот год я доучился только благодаря моим друзьям и товарищам по учебе, что смыслили в ученой деятельности больше меня, и обладали особой выдержкой, так необходимой для успешной учебы. Незадолго до своего неминуемого отчисления я провернул хитрый маневр и ушел в академический отпуск на год. За этот год мне нужно было привести свои мысли в порядок и решить, кем же я хочу стать.

Но не только желание передохнуть от учебы заставили меня взять академический отпуск, это было время, за которое я должен был избавиться от одной назойливой проблемы. Два раза в год, осенью и весной, на улицах города, то тут, то там, можно было видеть толпы вчерашних школьников, неудачных студентов, простых парней и мужиков, с набитыми всякой всячиной пакетами и сумками. Они жались к своим матерям, отцам, девушкам и женам, совсем как дети в незнакомом страшном месте, куда их отвели против воли и оставляли на целый год. Это воистину страшное зрелище. Пока их более удачные сверстники жили полноценной, счастливой жизнью, они обязаны были целый год спать в казарме, вставать и ложиться по приказу. В случае отчисления армия грозила и мне, а я совершенно не хотел прожигать год своей жизни непонятно зачем и неизвестно где. К тому же была и другая проблема.

Уже два года как в стране бушевала война. Она была где-то далеко, невидима для глаза обычного человека, но суровые напоминания о ней были на каждом шагу, нужно было лишь присмотреться. Вывески и плакаты с призывами вступить в армию появлялись на каждом шагу. Все чаще по городу стали проезжать военные автомобили и техника. С течением времени калеки стали заполнять улицы нашего города, иной раз попадались целые группки из трех-четырех калек, медленно ковыляющих куда-то. Все это оставляло во мне горький осадок неминуемой участи.

Мне стоило с этим бороться, и я выбрал самый верный способ. Когда война началась, сотни тысяч молодых парней и мальчишек уехали заграницу, и я поспешил последовать их примеру. Но для этого нужны были деньги. И дедушкина квартира подвернулась удачно. Поэтому, переговорив с матерью, и получив от нее благословение, я последовал заселиться в дедушкину квартиру лишь с той целью, чтобы убрать его вещи и сделать ремонт. Через полгода планировалось ее продать, а деньги с продажи потратить на заграничную поездку. Теперь же я понимаю, что этим плана не суждено сбыться.

Глава 2. Затерянный кабинет

Я заселился в просторную многокомнатную квартиру с высокими потолками и широкими деревянными подоконниками. Квартира находилась на верхнем этаже, прямо под чердаком. Дом был старой постройки, поэтому обширный чердак на крыше не был чем-то необычным. Беглого, непрофессионального взгляда было более чем достаточно, чтобы понять, что квартира находилось в самом плачевном состоянии. Комнаты была заставлены скудной старой мебелью, пожелтевшие книги были составлены друг на друга и сгружены на полу, оставляя только узкий коридорчик для прохода. Обои пожелтели, на них появились разводы, в некоторых местах они отходили от стен, обнажая красную кирпичную кладку. Потолки потрескались, и местами с них обсыпалась штукатурка. Доски пола скрипели, а в некоторых местах виднелись черные дыры. В общем, квартире требовался капитальный ремонт.

Немного походив по комнатам, и предавшись теплым детским воспоминаниям, я обратил внимание на рабочий кабинет дедушки. Дверь в эту комнату оказалась заперта на замок. Это было странно, раньше мы не замечали, чтобы дедушка запирал ее. Я в ступоре застыл, глядя на нее, как на что-то необъяснимое и пугающее. Меня осенило, внезапно мое сердце провалилось куда-то в живот. Возможно, то, что мы искали уже несколько лет, находилось за неприметной, заставленной книгами, дверью, которую в суматохе поисков мы с матерью и не заметили. Я быстро отогнал от себя пугающие мысли – не мог дедушка запереться в комнате, ведь замок был снаружи, к тому же, кто бы мог заставить дверь книгами? Но я с нетерпением стал открывать дверь.

Я быстро убрал книги и начал думать, что же делать с небольшим навесным замком на двери. Пробежавшись по смежным комнатам я, конечно же, не смог найти ключа, и решил прибегнуть к более жестким действиям. Замок был добротный, а вот проушина, на которой он весел, была совсем хлипкой. Пары ударов ногой хватило, чтобы выдрать замок с корнем из двери. Я распахнул небольшие дверцы кабинета.

Этот кабинет с трудом можно было назвать настоящей комнатой, скорее это была просторная кладовка, в которой стоял небольшой дедушкин рабочий стол с бумагами и деревянный стул.

На столе оказался неожиданный порядок – в уголках были сложены стопкой множество книг, журналов и записей, но рабочее место моего дедушки было расчищено от любых книг и тетрадей. Были приготовлены карандаши и ручки, а на краю стола, приставленной к стене, стояла старенькая печатная машинка. Я начал перебирать книги и тетради на столе. К сожалению, ничего интересного для меня там не обнаружилось. Тогда я заглянул в выдвижные ящики письменного стола, я не удивился, когда обнаружил там целую гору исписанных тетрадей. Это оказались дедушкины записи.

Я стал копаться в них, и с головой ушел в чтение. Среди кучи научных записей, которые, насколько мне удалось понять, описывали разные этапы развития племен Мезоамерики, оказался дневник дедушки. Было видно, что дедушка писал это уже в последние месяцы своей жизни. Сначала записи напоминали больничный лист, в котором находилось расписание приема лекарств и состояние моего предка. Но с каждой страницей дедушка становился все более общительным, начинал расписывать свои мысли и тревоги, уходил в воспоминания. Записи, находящиеся в середине дневника, показались мне странными и выбивающимися из общей жизни умирающего старика. В них описывались его воспоминания о поездке в Мексику. Дедуля пробыл там всего пару недель, ездил тестировать свой новый подход к переводу языков местных индейцев майя, но никогда не рассказывал нам того, о чем писал в этих записях.

Он писал о местном племени, которое было закрыто от контактов с западной цивилизацией и не пускало чужаков в свои земли. Жили они небольшой общиной у подножья гор, питались местными благами природы и влачили жалкое существование племени, по своему развитию не далекой уйдя от своих далеких предков. Племя не шло на контакт с цивилизованными людьми, тая на них смертельную обиду на то, что европейские колонизаторы когда-то сотворили с их предками.

Но моему дедушке они оказали великую честь. Язык майя был потерян не только для развитого мира, но и для диких племен. Они уже не говорили на языке предков, перейдя на какую-то странную смесь из европейских и индейских языков. Но сохранили огромное количество древних керамических табличек и записей. Мой дедушка, благодаря своему уму и таланту, расшифровал утерянный язык, так что дикари решили пригласить его в свое поселение. Как только дедушка прилетел в Южную Мексику и вышел из здания аэропорта, к нему подошла делегация племени, и пригласила его к себе. Дедушка не мог отказать.

Он довольно подробно описал быт этого племени, за недостатком времени приведу лишь краткую выдержку. Это племя ведет кочевой образ жизни, пасет коз и лам, собирает фрукты и ягоды в лесах, охотится на диких животных. В поисках еды, каждый год, перескакивая с одного холма на другой, с дельты одной реки на другую. Из-за такого непостоянства, они не строят больших и сложных домов, ограничиваясь временными поселениями и шалашами. Но все же есть одно место, которое они тщательно оберегают и обустраивают. В конце каждого года, к началу сезона дождей, племя всегда возвращается к одному и тому же месту – к священному озеру. На берегу озера построены их крепкие деревянные дома, в которые они селятся на несколько месяцев.

В дедушкиных записях утверждалось, что священное озеро скрыто от чужих глаз, европейцы до сих пор ни разу не видели его, индейцы ревностно и стойко защищают свою священную землю от посягательств чужестранцев.

Племя рассказало дедушке о своей странной и пугающей вере.

Глава 3. Рожденные космосом

В начале, Земля была разделена. Бескрайние моря и океаны, наполненные чистой мертвой водой, соседствовали с бесконечными пустынями и пустырями суши. Мир был вечен, Земля была разделена. Свет и тьма, земля и вода, чистота и грязь. Потом произошел великий взрыв и из космоса пришли Сеятели. Они засеяли землю травой и деревьями, чтобы прятаться от жаркого солнца в тени и нежиться на мягкой сочной траве. Они запустили в море рыб, чтобы те очистили их от нечистот. Они заселили землю животными, чтобы те развлекали их своими играми. И, наконец, они создали существ, что помогали бы им и поклонялись бы им – людей. И потом Сеятели ушли.

Так, землю заселили твари, вода стала живой и Земля перестала быть разделена. Морские твари стали вылезать на сушу, привнося в нее воду и засоряя ее, земные существа стали окунаться в воду, принося в нее жизнь и очищая ее. Свет соседствовал с тьмой, жизнь со смертью, чистота с грязью. Мир больше никогда не будет вечным и разделенным. Началась эпоха перемен, эпоха жизни. Но одно место было неподвластно жизни – глубинная, подземная река оставалась мертвой. С поверхностью земли она почти не соприкасалась, лишь некоторых местах выходила наружу и разливалась небольшими озерами.

Такими преданиями и рассказами поделились с моим дедушкой аборигены. Те записи, что попросили перевести индейцы, расширяли и дополняли мифы и легенды этого племени.

Их обряды, связанные с озером, тоже удивили дедушку.

Когда человек рождается, его омывают водой озера, специально заранее запасенной. Когда человек умирает, семья собирается и уносит усопшего к озеру, вне зависимости от того, в каком регионе находится сейчас племя. Там они проводят обряд, строят специальный плот и отправляют покойного в темные пучины вод. Важнейшим запретом в племени является невозможность контакта с озерной водой. По легенде, даже небольшие брызги воды, которые попали на человека, могут стать причиной неудач и болезней. Омовение же в водах, по преданиям, влечет за собой мгновенную смерть.

Но озерная вода может лечить и приносить удачу людям. Для этого им необходимо провести ритуал, который грубо можно транскрибировать как Чх`ул. Суть этого ритуала можно свести к «очистке» воды. Набирают ее из озера длинным ковшом, так, чтобы капли не попали на человека. Далее в «грязную» воду запускают рыбок, принесенных из других водоемов, и сутки отстаивают ее в закрытых кувшинах. После этого, мертвых рыбок достают из воды и выбрасывают, а вода становится «чистой». Такая вода, якобы, обладала оздоровительным эффектом, давала сил и наделяла выпившего нечеловеческими качествами.

Этот ритуал считается священным, и зачастую проводится только среди жителей племени, чужаки вообще редкость в племени, а участие их в ритуале – нонсенс. Но мой дедушка был исключением. Видимо туземцы посчитали его своим, и правда, он мог читать тексты, которые почитались у них как священные, и переводить их, поэтому его тоже можно было назвать носителем их культуры. Сразу после перевода нескольких керамических табличек, дедушку допустили до ритуала.

Так же дикари считали, что данное озеро не единственное такое в мире. Следуя из записей дедушки, они даже показали ему карту, выдолбленную на куске камня, в которой нарисована подземная река невиданных размеров, соединявшая весь мир в единую цепочку, в некоторых регионах эта река выступала на землю, и в таких местах появлялись священные озера. Индейцы строго настрого запретили дедушке перерисовывать карту, как бы он не пытался их убедить, но все же, тайком, он перенес ее на бумагу по памяти.

Пребывание его в племени закончилось через неделю, за это время он успел вникнуть в скудный быт местных и перевести для них несколько записей. Он хотел забрать оставшиеся записи для перевода, но шаманы племени не разрешили и это.

На многие годы он забыл про эту поездку, так как совсем скоро ему стало не до дикого далекого племени где-то в Мезоамерике. Но под старость лет, он обнаружил у себя в воспоминаниях эту поездку и решил разобраться с тайной племени.

Он сопоставил ту карту, что тайком вывез из племени, и современный атлас, и с удивлением обнаружил, что видит некоторые пересечения. Карта индейцев и вправду, будто бы отдаленно повторяла современные карты водоемов нашей планеты, причем, как ни странно, дикие индейцы, которые не выходили за пределы своего ареала обитания, рисовали озера не только на своем континенте, но и на других. Это было настоящей мистикой.

Оказалось, что одно из таких священных озер располагается совсем недалеко от Санкт-Петербурга и дедушка даже узнал его расположение. Видимо, на него этот рассказ сильно повлиял уже в преклонном возрасте. Дальнейшие его заметки были связаны с изучением этого озера. Дедушка даже пару раз выезжал туда. Как ему рассказывали местные жители, озеро было ничем не примечательно, кроме того, что ни одна соседняя река не впадала в него, и, следовательно, неизвестен был источник воды в озере. Ученые, конечно, объясняли это подземными водами, но в реальности никому не было дела до какого-то далекого озерца. К тому же, оно было совершенно «стерильно» - в нем не водилась рыба, поэтому для рыбаков не было никакого интереса изучать его.

Дедушкины записи прервались на заметках о готовящейся экспедиции, он хотел изучить озеро и даже взять с собой воду из водоема, как это делали те дикие племена в Мексике. Остальные дневника листки были выдернуты. Я насторожился – не пропал ли дедушка во время этой поездки? Но нет, дата в дневнике указывает на то, что запись была сделана за несколько месяцев до исчезновения старика, а так как моя мать звонила ему каждую неделю, это означает, что экспедиция окончилась удачно. Так я думал в тот момент.

Глава 4. Экспедиция

Когда я дочитал последние строки, за окном уже дребезжал рассвет. Данный рассказ произвел на меня неизгладимые впечатления. Конечно, я сразу же прогнал от себя мысль о том, что индейцы могли и вправду обладать каким-то тайным знанием о появлении человечества и подземной мировой реке. Чепуха! Не больше чем фантазия древних глупых дикарей, которым всю жизнь приходилось выживать, а теперь грязные, больные и голодные потомки этих индейцев просто цеплялись за старые сказки своих предков, ничего более. К тому же, хоть я и не разбираюсь в вопросах подземных вод и рек, все же считаю невозможным то, чтобы одна подземная река связывала бы множество озер на разных материках.

Вообще, сказки для инфантильных личностей, которые считают, что человек должен жить сообразно природе и тогда перед ним откроется великая истина – невероятная чепуха. Если человек не знает, что будет кушать завтра, где будет спать и не погибнет ли лап дикого зверя, то тайна зарождения вселенной ему точно не доступна.

Но мой дедушка, на последних годах его жизни, видимо, поверил их россказням, нашел совпадения древних и современных карт, и даже, решился на рискованную вылазку к озеру. Я прихожу в ужас, осознавая, как слепая вера изменила моего дедушку. Мне кажется, что в этих легендах его заинтересовало не само озеро, а скорее ритуал, который превращает «грязную» воду в «чистую» и придает ей целебные и оздоровительные свойства.

Мой дедушка никогда не отличался набожностью. Хотя сам он был крещеный (во времена его детства по-другому было нельзя), но в церковь никогда не ходил. К верующим в юности он относился презрительно, но под старость презрение сменилось на снисхождение. Мою мать он в детстве не крестил, покрестилась она сама, уже в осознанном возрасте. Но при всей своей не набожности, он всю сознательную жизнь увлекался эзотерикой, оккультизмом и шаманизмом. Изначально эта страсть возникла во время изучения культур малых народов, их веры и духовных практик, но нередко эти знания применялись им в жизни. В те времена эзотерика была в моде, а мой дедушка производил впечатление загадочного, мистического исследователя оккультизма. Я думаю, это привлекало внимание других людей, особенно женщин.

Следующий день я провел в полудреме. Мое состояние нельзя было назвать сном, мой мозг работал, лихорадочно перебирая мысли о моем дедушке, о записях, мое воображение рисовало красочные картины пугающего озера, воды которого уходят глубоко под землю. Внезапно я понял, что мне просто необходимо очутиться у этого озера, хотя бы украдкой взглянуть на то место, к которому с таким благоговением относился мой дед. К тому же, возможно именно там я найду ответ на причину исчезновения моего близкого.

Очнулся я только под вечер, и только тогда понял, что ничего не брал в рот уже пару дней. Тем не менее, я не стал откладывать путешествие в долгий ящик и, скудно перекусив в кофейне напротив, отправился к озеру.

Озеро находилось за городом на довольно приличном расстоянии, это стало для меня неожиданностью, так как на атласе оно казалось совсем близко к городу. До места я добрался на такси, но водитель, сообразив в какую глушь я собираюсь его завести, отказался ехать прямо к озеру, а высадил меня у ближайшей деревушки. Поэтому до самого озера я добирался пешком и дошел только к двум часам ночи. Не понимаю, как мне вообще удалось разобрать куда идти, благо сеть ловила и в интернете я смог найти карту. Проблема была в том, что до берега не вела ни единая тропинка, и я принял решение пробиваться пешком.

Только тогда понял, что не взял с собой никаких осветительных средств. Шагать через буераки, обильно поросшие кустарником, мне пришлось, скудно освещая дорогу телефонным фонариком.

Около часу я блуждал по лесу, хотя как позже оказалось, это был совсем не лес, а скорее, прилесок недалеко от берега озера, но кусты и деревья, переплетаясь, создавали непроходимые заросли, окружая водоем изумрудной стеной. Я с боем прорывался через подлесье. Через какое-то время я был весь покрыт паутиной, ветками и листьями, меня неустанно жалили комары, а мошки лезли прямо в слезящиеся глаза. Внезапно меня посетила мудрая мысль, что надо было переночевать где-то в ближайшей деревушке, а к озеру идти утром. Но, как обычно, мудрые мысли меня посещают слишком поздно.

Но вот, когда я совершенно сдался, и решил вернуться в деревню, чтобы переночевать в ней, осознал, что, видимо, потерялся. Только сейчас я окончательно понял, в каком бедственном положении нахожусь. Один, ночью, в глухом лесу, без еды и воды, с полуразряженным телефоном, без связи. Какого черта я вообще полез сюда, у меня были простые цели желания – продать подороже дедушкину квартиру и переехать в тихое и спокойное место, а я уже какой день трачу старика, который, видимо, на старости лет сошел с ума и пропал. Кровь ударила в виски, меня охватила паника. Ни комары, ни мошки, ни колючие заросли больше меня не останавливали, я устремился напролом через чащу. Спотыкаясь и падая, я покрывался грязью и сырыми листьями, но шел, пытаясь выхватить знакомые полянки и деревья, пытаясь выбраться из леса на дорогу. В какой-то момент, в панике, я сорвался на бег. Ветки хлестали меня по лицу, трава опутывала мои ноги, но я продолжал бежать. Внезапно корень какого-то дерева предательски зацепился за мой ботинок, и я упал, выронив свой телефон и больно ударившись головой о ствол дерева. Я пролежал лицом в траве и опавших листьях пару минут, приходя в себя, после чего уселся, прислонившись спиной к кроне дерева, и схватился за голову. Из раны шла кровь, теплая, пульсирующая, она струилась по моему виску, щеке, скуле, капала с подбородка. Я ее совсем не чувствовал на лице, но знал, что она бежит.

Это, как ни странно, успокоило меня. Мое прерывистое, нервное дыхание постепенно замедлилось, и я, смирившись, что как минимум до утра мне придется пробыть в этом лесу, расслабился. Решив поискать свой телефон, я не без труда нашел его под ближайшим кустом. Часы показывали четыре часа ночи. Пару часов я точно смогу провести в этом глухом лесу, а потом наступит утро, и я попытаюсь отсюда выбраться.

Я решил оглядеться, освещая все вокруг фонариком, но тут произошло то, чего я не мог ожидать - мой взгляд зацепил свет, отраженный от темных вод озера.

Глава 5. Проклятая вода

Я забыл про кровь и боль, поднялся и пошел к озеру. До него от моего дерева было несколько метров песчаного берега. Подступив прямо к воде, мне в голову пришла идея омыть рану озерной водой, и я упал на колени прямо у кромки.

Озеро было непередаваемо красиво этой ночью. Небо не зажгло ни единой звездочки, а луна была скрыта за облаками, поэтому конца и края озеру видно не было. Казалось, что черная вода простиралась бесконечно далеко, и была недоступна человеческому взгляду. Это одновременно и пугало, и успокаивало меня.

Уже поднеся руки к черной воде, собираясь зачерпнуть ее и омыть свою рану, я остановился. Замер, будто бы кто-то схватил меня за плечо, огородив от опасности. Внезапно я вспомнил про суеверия аборигенов, гласивших, что нельзя прикасаться к воде из священного озера, но быстро откинул эти суеверия, оправдав свою нерешительность боязнью занести какую-нибудь заразу в рану. Все же я не решился омыть рану и просто сидел на коленях перед озером.

И вот, я тут. Я так стремился сюда, прошел через столько испытаний и лишений, и, наконец, я тут. Но… зачем. Зачем я сюда пришел? Что я хотел здесь найти? Потерянного дедушку? Я не найду его здесь, в такую непроглядную ночь. Глупо было ожидать найти его здесь. Разгадать тайну священного озера? Вот, я стою перед ним на коленях, как паломник перед своей святыней, а тайна все так же остается тайной.

Я поднялся и пошел по берегу озера, не приближаясь к воде примерно на метр, пытаясь найти следы людей, или вообще хоть что-то. Но ничего не нашел, кроме редких коряг и пней берег был абсолютно чист.

Я не заметил этого сразу, но что-то странное не давало мне покоя, что-то, что постоянно было перед глазами, но что я не мог увидеть, будто бы пугающий образ, видимый боковым зрением, но незримый основным. Я всмотрелся в кромку воды и через какое-то время осознал это. На озере не было волн. Совершенно. Будто бы мертвым стеклом оно застыло в одном положении и не колыхалось от дуновений ветра. Это пугало меня. Я пошел дальше.

Я не знаю, сколько я прошел, до того, как на горизонте задребезжал рассвет. Буквально за полчаса непросветная тьма растаяла и я, наконец, смог окинуть озеро взглядом. Оно было… обычным. Простое озеро, видимо довольно глубокое, так как дальше пары метров от берега вода становилась непроглядно черной. Волн не было, и это можно было объяснить – вокруг озера, стеной стояли деревья, защищавшие его от ветра.

К сожалению, я так и не смог найти следы дедушки, песчаный берег был абсолютно пуст. Разочарованный, я решился уже уходить, но внезапно вспомнил о бутылке, в которую хотел набрать воды. Задумавшись на секунду, я решился, и достал ее из-за пазухи. Подойдя к кромке воды, я присел на корточки и погрузил бутыль в воду. Поначалу не решившись, я все же окунул руку в озеро и наполнил бутыль полностью. Вода окутала мою руку, кольнув ее холодом. Вода в бутылке показалась мне удивительно чистой. И только. Ничего необычного, странного или пугающего я в ней не заметил, хотя, безусловно, был под впечатлением от лесной прогулки.

Я вернулся домой уже к середине дня. Путь из леса, в котором блуждал целую ночь, я нашел буквально за полчаса. Дойдя до ближайшей деревни, я обнаружил железнодорожную станцию, по которой курсировали электрички. На одной из таких я легко добрался до города.

Только оказавшись дома, я понял, насколько измотала меня поездка к озеру. Я был грязным, мокрым, с разбитой головой, зачерствелой кровью. Приняв душ, и пообедав в ближайшей кофейне, я нашел в себе силы не сразу окунаться в сон, но сначала рассмотреть воду.

Для удобства, я перелил ее в прозрачный дедушкин кувшин, который поставил в центр кухонного стола. Вода была обыкновенной. Странно было лишь то, что она была совершенно чистой, без примеси песка, или зелени. Обычно природная вода, особенно, которую недавно набрали из реки или озера, наполнена жизнью – мальками, планктоном, водорослями. Вода этого озера казалась стерильной. Будто бы вылил в кувшин бутилированную дистиллированную воду, а не воду из деревенского водоема.

Поймав себя на мысли, что уже полчаса, как сумасшедший, смотрю на кувшин с обыкновенной водой, я решил лечь спать. Возможно, мое психическое состояние за эти два дня и пошатнулось, но пока еще я отдавал отчет в своих действиях и был во вполне здравом уме.

Глава 6. Озеро

Мои глаза плотно сомкнулись, тьма заволокла сознание, ноги и руки бессильно прижались к теплой постели, придавленные одеялом. Я медленно погружался в сон.

Я лежал в маленьком темном помещении на каких-то грязных тряпках, обхватив ноги руками, прижав голову к острым коленям, стараясь не умереть от холода. Я не чувствовал, но меня бил озноб, все тело дрожало.

Я услышал, что Он уснул. Его дыхание замедлилось, сердцебиение стало спокойным, не таким как, когда Он только вошел. Я медленно поднялся со своего ложа. Стараясь не издавать лишнего шума, я на четвереньках пополз к отверстию. Я поднес к нему свой глаз и посмотрел на комнату. На кровати спал Он. На Моей кровати, спал Он. Я пробежался по комнате глазами. Сколько грязи натащил. Недоносок. Вся прихожая в листьях и ветках. Но где же…

Я перевел взгляд на стол и на секунду замер. Вот Оно!

Я проснулся в холодном поту. Не знаю, сколько мне потребовалось времени, чтобы осознать свой сон, но несколько секунд я лежал оцепенев. На улице была темная ночь, но сегодня луна сподобилась выйти из-за туч, поэтому вся дедушкина квартира была озарена ярким лунным светом.

Я пытался понять свой сон, но пока я просто чувствовал, что нечто следит за мной. Теперь я не мог уснуть. Страх переполнял мое сердце, квартира в лунном свете казалась мне пугающей, я вглядывался в каждый угол, рассматривал каждый шкаф и нагромождение книг, я пытался найти то, что меня пугает. Взгляд мой плыл от шкафа со старьем, до неказистого диванчика, заваленного одеждой, переплывал через тумбочку и оказывался на книгах, запечатывающих дедушкину кладовку. Я долго и мучительно вглядывался во тьму дедушкиного кабинета, но ничего не видел. Все это время я не отрывался от подушки, боясь даже пошевелиться, лишь мои воспаленные глаза бешено катались по глазницам. Я прокатился взглядом по потолку. То тут, то там, с потолка обсыпалась штукатурка, обнажая грубые доски крыши. По всей комнате было множество небольших проплешин с обсыпанной штукатуркой, но раньше я совершенно не придавал этому значения. Переведя свой взгляд вверх, прямо над собой, я застыл. В одной из потолочных дыр отчетливо виднелся чей-то глаз.

Он ярко блестел в лунном свете, неотрывно смотря прямо на меня. Не считая досок крыши, меня от притаившегося существа отделяло не более пары метров. Оно просто смотрело на меня, а я застыл от страха.

Я не знаю, сколько прошло времени, мне показалось – целую вечность. Но в какой-то момент, глаз закрылся. На крыше прозвучал какой-то шорох. Потом и шорох затих, наступила тишина.

Оцепенев от страха, я испытал такое моральное и эмоциональное напряжение, что сразу же потерял сознание. Не могу назвать это сном, ведь все то время, пока я лежал, сознание мое бодрствовало, но я не владел своим телом и не мог пошевелиться. Я отчетливо помню, как наступил рассвет, но встать, сделать что-то или даже подумать, я в тот момент не мог. Только под утро мозг дал мне расслабиться и разрешил заснуть.

Тем не менее, сон мой продлился не долго. Через пару часов я все же пробудился. Все тело мое было в холодном поту, а виски стучала пронзительная боль. Сразу же я подскочил с кровати, глазами обыскивая квартиру. Не придумав ничего лучше, я схватил увесистую вазу, стоящую на подоконнике, и напоминавшую мне оружие. Сам не знаю, от кого тогда хотел защититься, но мои кошмары и ночной гость испугали меня до того, что я вынужден был искать оружие. Пройдясь по всем комнатам, и не найдя там ничего подозрительного, я аккуратно вошел на кухню, там я увидел именно то, что и ожидал увидеть. Чаша, которую я вчера наполнил озерной водой, была разбита и лежала на полу. Странно, но следов воды рядом не было совершенно, только… капли крови. Будто бы кто-то слизывал воду с пола, не замечая острого стекла.

Меня вновь прошиб холодный пот. Не знаю, что именно послужило толчком моим действиям, но меня будто бы озарило. Я выбежал в коридор, потом на лестничную клетку и поднялся вверх по лестнице, по пути сменив стеклянную вазу на небольшой, но увесистый ломик. На крышу вела пожарная лестница, люк должен был быть на замке, но замка не было. Я, не думая ни секунды, залез вверх и оказался на чердаке.

Чердак оказался светлым, солнце просачивалось сквозь дыры в шифере, поэтому днем на чердаке было светло и ярко. Он был завален какой-то соломой, ветками, весь был заляпан птичьими экскрементами. Смрад на чердаке стоял нечеловеческий. В самом неприметном и черном углу чердака было нечто, приковавшее мое внимание на несколько минут. Я не мог сдвинуться с места, и стоял, ошеломленный.

В самом мрачном и неприметном углу чердака, забившись под самую крышу, лежал матрац. Желтый от сырости и старости, мокрый и плесневелый от влаги, он лежал, будто раненый зверь, прятавшийся от всего мира. Я сделал шаг вперед. Пол подо мной протяжно заскрипел. Как тварь, живущая здесь, умудрялась перемещаться незаметно, издавая лишь слабый шорох? Я сделал еще несколько шагов к матрасу. Нестерпимая вонь ударила мне в нос. Я прикрыл его и двинулся дальше.

Подойдя прямо к матрасу, я рассмотрел его и подметил множество интересных и одновременно пугающих деталей. Очевидно, что это место стало жилищем для кого-то... или чего-то. Оно выживало тут на нечеловеческих, животных условиях, питаясь, видимо, какими-то объедками или мусором, а так же… Рядом с матрацем лежала небольшая горка перьев и костей, вперемежку с гнилыми потрохами и застывшей кровью. Видимо местный обитатель был не прочь полакомиться голубятиной. Приступ рвоты подступил к моему горлу, я отступил, но в последний момент взял все свое мужество в кулак и сдержался. Я отвел взгляд с мерзкого зрелища.

На другой стороне матраса, которая, видимо, предназначалась для головы, были разбросаны клочки длинных волос. Черные волосы находились вперемежку с седыми. Под волосами виднелись белые листки. Не в силах более держаться, я схватил все листки, прямо с клоком волос, и побежал к люку. Через мгновение я был уже дома.

Очистив бумагу от волос, я начал изучать записи. Стоит ли говорить, что я совершенно не удивился, когда осознал, что бумага этих странных записей была удивительно похожа на желтоватую бумагу, в которой мой дедушка оставлял свои записи. Ошибки быть не могло – эти клочки бумаги принадлежали моему дедушке. Это осознание поразило меня в самое сердце. Глубоко в душе, я понимал в кого, а точнее, во что, превратился мой дедушка, но разум мой отказывался признавать это.

Но что же стало с моим достопочтенным предком к концу жизни? К сожалению, записи не смогли пролить свет на этот вопрос. Часть страниц была уничтожена влагой и временем, другая же часть состояла из бессмысленных фраз, из которых невозможно было чего-то понять. Но, к счастью, пару страниц мне удалось разобрать.

Это были недостающие страницы из его очерка о поездки в Мезоамерику. В ней говорилось о ритуале Чх`ул и об опасностях, который он таил. Озерная вода обладала сильным магическим эффектом, она даровала человеку, выпившему ее, невероятную силу, но при этом, она отнимала часть жизненной силы человека. Так происходил своего рода обмен. Если же освятить воду с помощью ритуала, то она теряет почти всю свою силу, но и не отнимает силы человека. Видимо, дедушка решил пренебречь ритуалом и испить озерной воды, не очищая ее ритуалом.

Это содержалось на нескольких страницах, чудом спасшихся от разложения. Другие же записи были или испорчены, или надписи на них были бессвязны. Например, была целая страница, на которой большими черными буквами было написано слово ОЗЕРО. Другая страница была исцарапана одним лишь словом – НЕДОНОСОК. Третья – ОКУНУТЬСЯ.

Я не мог поверить в это. Какие-то сказки древнего племени майя, которые жили в тысячах километрах отсюда, свели с ума, и почти убили моего дедушку! Я был в полной растерянности, но исходя из записей, понимал, чего хочет мой дед. Но так же, я понимал, что если дед дотронется до поверхности вод озера, его будет не вернуть. Нужно было найти моего родственника и помочь ему, вне зависимости от его состояния.

Солнце было еще высоко, до ближайшей электрички к озеру было еще несколько часов. Сомневаюсь, что дедушка сел бы на такси и спокойно доехал до озера, скорее всего ему приходилось добираться пешком, так что у меня была фора. Вместо подготовки, я решил сесть и написать эти записи, чтобы, в случае, если я не вернусь, люди знали, куда я пропал. Если подумать, как круто повернулась моя судьба за несколько дней!

Близится закат, мне нужно уходить, пожелайте мне удачи.