Озеро страстей

К дому бесшумно подкатил «дастер» и дважды посигналил. Денис Рыжов, с нетерпением ожидающий его, подскочил с места, накинул на плечи рюкзак и вошёл в гостиную, где его мать отдыхала после работы в огороде.

– Всё, мам, я поехал!

– Давай, повеселись там. На глубину только не лезь.

– Да не полезу, не полезу. Если только меня туда не утащат…

– Ну ладно, просто будь осторожнее.

– Конечно. – Он поцеловал мать в щёку и вышел во двор.

Время было без двадцати минут пять вечера. Небо было абсолютно чистым, солнце всё ещё палило, но не так нещадно, как в полдень, сухой воздух сушил кожу. Местные жители давненько не испытывали такой жары.

Денис закрыл дверь во двор и сел в автомобиль на заднее сиденье со стороны водителя. Самим водителем был Володя Кравченко, короткостриженый парень спортивного телосложения. На переднем пассажирском, забросив ноги на бардачок, расположилась его девушка, Алёна Королёва, симпатичная загорелая брюнетка. Володя приказал ей сесть нормально; она, вертя между пальцев цепочку, как-то съязвила (как именно, Денис не расслышал), и поставила стройные ноги на пол. Первое, что ощутил Денис, когда усаживался, – стойкий потный запах, который исходил от толстяка Гены Симонова, сидящего рядом. Гена медленно дышал, пристроившись к окошку; видимо, пытался сдержать рвоту.

Денис поставил рюкзак под ноги и поприветствовал каждого: пожал парням руки, а с Алёной поздоровался словесно.

– Ничего не забыл? – спросил Володя.

– Не должен.

– Ну, смотри.

Володя покатил «дастер» дальше. Следующая остановка – лесное озеро.

По пути никто не молчал, каждый поддерживал разговор словом. Начали с оценки своего настроения и продолжили тем, что интересного произошло с ними за ту неделю, что они не виделись, подготавливаясь к сегодняшнему походу (кроме, конечно же, Кравченко с Королёвой, ведь они большую часть свободного времени проводили вместе), об историях, которые слышали. (Денис отметил, как Алёна собиралась что-то сказать, но вдруг закрыла рот. По хитрому взгляду и ехидной улыбочке догадался, что припасла утаённое на потом.) Затем Володя упомянул одну из актуальных сплетен их деревни, после чего начался настоящий словесный переполох: все перебивали друг друга, высказывая свою точку зрения, которую считали истинно-верной, и не воспринимали всерьёз мысли других.

Параллельно разговору Денис наблюдал за проносившимся пейзажем. По этой дороге он проезжал (и проходил) немало раз, но постоянно создавалось ощущение, что окружающее видит впервые. Как это объяснить, не знал, да и не собирался, и сейчас, так же как много-много лет назад, в далёком детстве, с великим удовольствием рассматривает природные ландшафты.

На лесном озере он бывал с самого детства. Это место, по его мнению, идеальное для отдыха на природе, популярно как в их деревне, так и районе. Люди многочисленными группами съезжались туда провести время вне городской суеты и отдохнуть от повседневных трудностей. Вот только прибирали бы за собой мусор – иногда приходилось очищать территорию от куч из бутылок, окурков, бумаги и прочих отходов. Главный же минус заключался в расстоянии – озеро от въезда в лес отделяло двадцать километров. Самое оптимальное решение – устроить ночёвку, чего, разумеется, многие не могли себе позволить. Ребята это прекрасно знали, посему к ночёвке подготовились.

Для Дениса, Володи и Гены такие поездки на два-три дня стали некой традицией. Каждый год они ближе к июлю отправлялись туда. Только последние два года приходилось сокращать сроки из-за жары. В прошлом году ездили шестнадцатого июня, в этом – шестого. Для Алёны это путешествие первое. Парни обещали показать ей все прелести того места.

Три бутылки минералки стояли в отделении за коробкой передач, так что каждый мог утолить жажду. Ещё одну держал Гена и периодически делал маленькие глоточки. Алёна отпила из одной и заявила, что вода тёплая и от неё становится только хуже. Володя лишь пожал плечами.

– Такая вот жара. Сегодня не только ты у нас самая горячая.

Алёна прыснула от смеха и шлёпнула его по плечу.

– Прекрати!

Не сдержал ухмылку и Денис.

Позже, когда все примолкли, Алёна предложила:

– А почему бы не открыть пиво? Оно должно быть прохладнее минералки.

– Нет, только не сейчас, – ответил Володя.

– Почему?

– Это принципиально, малыш.

Прозвучало это странно и не вполне убедительно, и Денис понимал, почему. Алёна смутилась, но расспросы не продолжила.

Вскоре в животе Гены заурчало. Казалось, что внутри произвели очередь из автомата, а толщина жировых отложений заглушила звук – настолько громким получилось урчание.

– Может, чего-нибудь перекусишь? Всё равно ещё ехать и ехать.

– Не-не, спасибо, Алён, – быстро отмахнулся Гена и натянуто улыбнулся. – Я лучше потерплю.

Алёна посмотрела на Дениса, ожидая каких-то объяснений, но тот лишь пожал плечами; «Я сам их не понимаю», – хотел он сказать этим жестом. Алёна мотнула головой и отвернулась.

Но Денис соврал: он прекрасно их понял.

Дорога плавно повернула направо, дальше следуя вдоль реки. Денис помрачнел. Очень уж сильно его изменило место, которое они вскоре проехали. Он переглянулся с Геной. Тот, несмотря на температуру внутри автомобиля, бледнел на глазах. Денис вздохнул и сел прямо. Точные подробности того, что произошло, начали, как паразиты, налезть на ум. Он пытался затолкать их обратно, в ту область памяти, которую про себя называл «Не открывать!», но не особо получалось. Тогда решил отвлечься на разговор; это помогло – гнусные воспоминания нехотя, но расползлись.

При их основной скорости в сорок километров в час им удалось бы доехать за полчаса, но земляные дороги не обходятся без ям и объездов, посему путь продлился сорок пять минут. Володя остановил «Дастер», заглушил двигатель и громко объявил:

– Дама и господа, мы прибыли!

Денис выбрался на свежий воздух первым. Пару раз согнул ноги и руки и потянулся. По забитым мышцам пробежала приятная дрожь.

Ребята вышли на песок. Пляж был шириной в три метра, в длину приблизительно двадцать. Солнечные лучи нагрели песок настолько, что тот обжигал ступни. Володя снял футболку, продемонстрировав остальным накаченный торс, лёг на спину и довольно застонал.

Алёна зашла в воду по лодыжки.

– Какая вода тёплая! – воскликнула, проходя вдоль берега. – А какая здесь глубина?

– Ну, я слышал, что около шестидесяти метров, – сказал Гена, сбрасывая шлёпанцы.

– Шестьдесят метров? Ничего себе!

– Ну, скорее всего это на самой середине. Чем дальше, тем глубже.

– Тогда давайте плавать возле берега.

– Ха, никто не решается заплыть на самую середину, – сказал Володя, приподнимаясь. – Мы туда завтра поплывём, только на лодках. Порыбачим. Да, пацаны?

Денис с Геной согласно кивнули.

– И что мы стоим? Кто последний в воду, тот лох!

Все начали быстро раздеваться. Алёна нырнула сразу в одежде – в шортиках и топике. Последним в воду зашёл Гена.

* * *

Прошло больше получаса с момента приезда, а ребята так и не вылезли из воды. Они плавали туда и обратно, наигранно топили друг друга, старались доплыть до дна, – в общем, резвились, как могли. Как-то Володя хотел выйти на сушу ради какого-то дела, но потом развернулся со словами:

– Да ну его нафиг, такая холодрыга! – и нырнул.

Теперь ветерок не казался таким уж тёплым, а солнце не палило. Целую неделю Денис ждал этого блаженного момента.

Всё, как видно, шло хорошо – до той поры, пока Алёна не закричала.

Денис отплыл чуть дальше, где до дна, по его подсчётам, было метра три – а может, и больше, раз не смог добраться. Всплыл и успел услышать последнее мгновение крика. Протёр глаза – Алёна быстро плыла к берегу.

– Алён, ты чего? – крикнул вслед Володя и поплыл за ней.

Денис переглянулся с Геной и направился к берегу.

Алёна вступила на песок и отбежала подальше от воды. Володя подошёл к ней.

– Алён? Что случилось?

– До моей ноги что-то коснулось, – сказала она, потирая правую лодыжку.

– Да ладно тебе! Какая-нибудь рыбёшка в тебя врезалась, а ты панику разводишь.

– А может, это чудовище! – сказал Гена и комично округлил глаза. – Я слышал, что здесь обитает страшное чудище, которое нападает на людей, утаскивает на дно и пожирает! Я не хотел говорить, не хотел вас напугать.

– Хорош! – Денис стукнул его по плечу. – Не стращай. Почему оно тогда напало на Алёну, а не на такой лакомый кусочек? – добавил и похлопал Гену по животу.

Оба покатились со смеху.

– Придурки, – проговорил Володя. – Не боись, пошли.

– Нет, я туда не полезу.

– Ну как хочешь. Тогда иди, готовь поляну.

Алёна кивнула и пошла к «Дастеру», пока Денис с Геной снова ныряли в озеро; Володя хотел присоединиться к ним, но отмахнулся и прилёг на песок.

Сначала Алёна залезла в салон и раскрыла пакет, который во время поездки держала под ногами. В нём была сменная одежда: нижнее бельё, шорты и футболка. Зашла за автомобиль, чтобы парни её не видели, переоделась и разложила влажные вещи сушиться под лучами солнца на крышу. Затем открыла багажник и вытащила сумку с едой. Также в нём находились: пиво, в достаточном количестве – три упаковки полуторалитровых бутылок по шесть в каждой ­– одна со стеклянными, две другие – с пластиковыми; две палатки (одна Дениса, другая Володи) и спальные мешки (Гена взял свой, подходящий его размерам); четыре комплекта специальной одежды, три удочки и лодка. Завтра и, возможно, послезавтра они думают отплыть подальше от берега и устроить рыбалку. Алёна будет только смотреть на это нудное занятие со стороны и мешать парням, когда станет совсем уж скучно; её очередь в этом деле настанет вечером – приготовит уху или пожарит рыбу над огнём – если, конечно, удача подкинет им улова.

Алёна расстелила на траве скатерть, открыла контейнеры с салатами, варёной картошкой, запечёнными куриными голенями, нарезала на крышке одного из них огурцы, помидоры, лук, сало и колбасу, вскрыла пакетик с варёными яйцами.

К тому моменту на берег вышел Гена.

– Володя что, уснул? – спросила Алёна, когда тот подошёл.

– Похоже на то.

– Если честно, меня тоже чуть разморило. А Денис весь день собирается купаться?

– Он всю неделю жаловался на жару, так что, наверное, до вечера не вылезет.

– Ну тогда тебе придётся костёр разводить.

– Ну а кому ещё?

Гена сбегал в лесок и, отмахиваясь от надоедливых комаров, так и норовящих присосаться, вернулся с охапкой сухостоя, которую сбросил к кострищу. Затем поджог бересту, которую Денис взял из дома, и принялся подкладывать на разгорающийся огонь ветки, пока тот не набрал хорошего жара.

К этому времени Денис накупался, а Володя проспался. Денис предложил выпить по бутылочке пива, но Володя вскинул руку, мол, не надо, сходил к «Дастеру», включил на полную громкость музыку и достал из-под водительского сидения чекушку водки. Как он выразился:

– Это для разгона.

Разлил по пластиковым стаканчикам, раздал и сказал:

– Ну что, до свидания, ребята! Трезвыми мы с вами сегодня не увидимся!

Все одобрительно засмеялись и чокнулись. Парни выпили до последней капли, Алёна только половину.

Пирушка пошла славная. Водка разливалась каждые пять минут, закусь же шла непрерывно; уже после третьего приёма все пустились в пляс, и одному Гене приходилось отвлекаться на сбор сухостоя для подложки костра. Алёна встала перед Володей и закрутила бёдрами, вытянув руки над головой; все повалились со смеху, когда Гена спародировал её перед Денисом, а тот не растерялся, приобнял его и задвигался в такт. Когда водка закончилось, перешли на полные стаканчики пива, раскрыв упаковку с пластиковыми бутылками; вместе с тем кончились и танцы. Словесный поток не прекращался; темы выбирались на лету, но самыми обсуждаемыми оставались местные сплетни и пересуды. В теперешнем состоянии Володя не церемонился с выражениями и покрывал грязными словами всех, о ком заходила речь, и выражал желание отмутузить каждого второго.

Они и не заметили, как солнце скрылось за горизонтом, а небо начало темнеть. Парни в срочном порядке отыскали берёзу, нарубили и сожгли до углей, одних из лучших для готовки шашлыка. (Гена и Денис, представляя себя мушкетёром короля и гвардейцем кардинала, дрались шампурами, словно настоящими шпагами. Володю, который один сидел перед кострищем и следил за готовностью шашлыка, это злило, он ворчал: «Мне что, это одному надо?», в то время как Алёна смеялась; «Ну дети, ей-богу!», – воскликнула она, когда Денис, зажав шампур под мышкой, очень коряво изобразил поражение.) Шашлык Володя готовил что надо; никто из них и не сомневался, что выйдет вкусно, а потому и оставили это дело ему одному. Ели с пылу с жару: Володя прямо с шампура, Денис с Геной сняли и ели с рук, а Алёна же пользовалась вилкой и ножом.

И теперь, довольные и сытые до отвала, сидели перед костром, в который бросили догорать последние ветки, в молчании, наслаждаясь спокойствием и тишиной – Володя даже музыку выключил.

– Хорошо, – пролепетала Алёна.

Парни синхронно покивали.

– Собираться бы так почаще.

– Было бы здорово, – сказал Денис.

– Не всегда время есть, – ответил Володя. – Хотя бы так, раз в год…

– Тут так хорошо, так классно… – Алёна внезапно встрепенулась и спросила: – Кстати, а вы слышали легенду об озере?

Парни переглянулись, и Денис ответил за всех:

– Нет.

Алёна радостно хлопнула в ладоши.

– Тогда я расскажу. Сама совсем недавно её услышала. Вы помните Катю Жукову?

Парни снова посмотрели друг на друга, но теперь в их взглядах читался страх.

– Ну, как же не помнить, – неуверенно ответил Гена, – одноклассница моя всё-таки.

Катю Жукову знали все местные. Невысокая, прыщавая, носящая два типа очков: первые – такие, из-за которых глаза кажутся маленькими, вторые – такие, за которыми глаза кажутся большими. С непривлекательной плоской фигурой, лишённой женственности. Никто с ней не дружил, просто имел знакомство. Часть вины в этом была и за Катей: она старательно скрывалась от общения со сверстниками, но, если же оно было неизбежно, несла всякую чепуху. Училась посредственно, зато очень много читала. Один раз Денис застал её в библиотеке, когда ему по литературе задано было ознакомиться с «Путешествием из Петербурга в Москву» Радищева. Она листала плотную на вид книгу, буквально пожирая страницы глазами. Ему, в отличии от названия той книги, запомнилась девушка, которую изобразили на одной из страниц, – темноволосая, в белом одеянии, с венком из цветов на голове, стоящая по грудь в воде.

– И знаете, что она утопилась?

– Конечно.

– Это хорошо… то есть, хорошо, что знаете. Лично я всю эту историю услышала совсем недавно. Странная она, вам не кажется?

– Ага, это точно, – проговорил Денис и глянул на Володю; тот сидел совершенно недвижно, будто изваяние.

– В общем, в прошлом году, летом, Катя сбежала из дома, и нашли её через день утопшей. У одной девочки был тогда её номер телефона – им пришлось ими обменяться, проект один, вроде, делали вместе…

– Юлей её зовут, – вставил Гена.

– Да, точно, Юля. Юля потом рассказывала, как перед побегом Катя часто ей звонила. Жаловалась, что больше не может терпеть плохого отношения к себе от родителей. Говорила, что устала, что они её заставляют полоть грядки и картошку, пока сами отдыхают дома, что она хочет сходить на речку, но они заставляют её сидеть дома. Точно помню, как Юля пересказала случай, как Катя сварила суп, а они сказали, что его могут есть только собаки. Короче, наговаривала Юле всякое такое. Не знаю, как думаете вы, но мне кажется, про родителей она очень сильно преувеличивала; они сами потом говорили, что ничего плохого ей не делали.

– Ну, могла и преувеличивать, только у неё родители то же… повёрнутые немного…

– Ну, основная версия такая: она не выдержала их угнетений, потому и сбежала. А утопилась намеренно или же это несчастный случай, никто точно сказать не может. Но есть и вторая версия. Вы о ней слышали?

Парни мотнули головой. Алёна ехидно заулыбалась – видно, радуется, что осведомлена лучше их.

– Её бросил парень.

Денис вскинул голову.

– Что?

– Звучит как глупость, правда?

– Ага, точно. – Он поник и помрачнел сильнее.

– Юля рассказывала, что в одно утро Катя позвонила вся заплаканная и что-то пыталась сказать, что-то про парня, про любовь, про кого-то с именем на «Д».

Все глянули на Дениса. Он нахмурился:

– Вы что, правда про меня подумали?!

– Ну, ты же ей нравился.

– И что?

– Вдруг мы чего-то не знаем, – хохотнул Гена.

– Я даже отвечать на это не буду!

Володя молчал; только желваки ходили, а в остальном лицо оставалось словно мраморным.

– В общем, её нашли уже утопшей. Нашли какие-то мальчишки, которые шли на рыбалку. Они побежали обратно в деревню, взбудоражили всех, но, когда люди прибежали на то место, её тело исчезло. Может быть, её понесло дальше течением, но те, у кого были лодки, проплыли на много километров вперёд и ничего не нашли. А это значит… – на этом моменте Алёна понизила голос, – …что она не умерла, что её душа вернулась из ада, чтобы найти того парня, что бросил её, и утопить в отместку за разбитое сердце. Плавает по сей день по озеру и рекам, ищет. И этому есть доказательства: люди говорят, что замечали по ночам на берегу женский силуэт, который либо растворялся в воздухе, либо скрывался под водой. Но это ещё не всё: есть предположение, что отомстила она давно, а сейчас ищет нового суженного, которого утащит на дно, и будут они любить друг друга целую вечность…

Алёна посмотрела на парней и поняла, что возымела успех – Денис с Геной со страхом переглядывались. Володя остался непоколебим.

– Да-а, Денис, теперь тебе нужно купаться осторожнее, – усмехнулась она.

Но Денис шутки не оценил и промолчал.

– Володь, а если бы она пришла за тобой как за суженным, ты бы пошёл за ней?

Тот оживился, приобнял её и ответил:

– Ну и вопрос. Конечно, да!

Алёна стукнула его локтем в бок.

– Ой, да ладно, ладно. Конечно тебя. А если серьёзно, то это бред. Просто она, скорее всего, зацепилась за ветки, когда её пацаны нашли, а когда они ушли, отцепилась и поплыла дальше.

– Но её же не нашли даже те, кто на лодках далеко вперёд уплыл.

– Значит, заплыла в какой-нибудь брод, где её всякая живность склевала за всё это время.

– Убеждай себя и дальше, – хихикнул Гена. – Вот увидишь, она сегодня приплывёт и заберёт тебя.

– Ну уж точно не тебя. Она тебя такого жирного не утащит.

Улыбка слезла с лица Гены.

– Не, это озеро уже занято, – сказал Денис. – Здесь уже живёт чудище…

– Ага, и оно сидит напротив тебя.

– Володя, прекрати! Ты перебрал.

– Ладно, малыш, ладно.

– Пойдёмте спать, а? У меня уже глаза слипаются, – тихо сказал Гена.

– Согласен, – поддержал Денис.

* * *

Денис и Гена расположились в палатке первого, а влюблённая парочка – в палатке Володи.

Денис лёг на спальник и совсем скоро уснул. Каждый его вдох сопровождал раздражающий храп. Гена закутался в мешок и начал потихоньку погружаться в сон. Именно в это время голову заполняют различные мысли: от пустяковых до завораживающих, – а порой и серьёзный думы о будущем.

Повезло Володьке, такую девчонку подцепил! Точно он подметил: она горяча. За один ножки в неё можно влюбиться. Мне такое точно не светит. Кто такого жирного урода полюбит? Естественно, никто. Только родители будут меня любить. Хотя папа не будет: не такого сына он хотел, точно не такого. Ему нужен такой, который будет ровняться на него, будет «настоящим мужиком»… Ну ничего. В будущем я обязательно похудею и напомню ему обо всём…

Побольше бы таких вечеров. Сидишь в компании друзей у огня, греешься, болтаешь…

Надо учить, учить всякое, что пригодится в медучилище. Так, иммунитет –это невосприимчивость организма к инфекционным и…

Она рассказала про неё. Блин, да я чуть в штаны не наложил от одного её имени! Не выдался ли? У Дениса было такое лицо, будто он увидел в огне рожу! Володька молодец, сдержался, хотя по его взгляду было всё понятно. А почему я эту «легенду» раньше не слышал? Недавно придумали?..

Денис, судя по шуршанию, сменил положение и затих. Гена понадеялся, что теперь-то уснёт в тишине, но храп возобновился и усилился.

Он приподнялся и ударил того в бедро.

– М-м?

– Хорош храпеть! Достал уже.

– Угу. – Перевернулся на спину. – Как прикажет ваше величество.

– Приказываю. А теперь спи и не мешай мне. А не то не снискать тебе головы.

– Господи, помилуй! – усмехнулся Денис и зевнул.

– Ни в коем случае!

– Боже, мне конец… А эти там опять «шпили-вили»?

Гена прислушался и не услышал ничего, кроме природных звуков.

– Нет, вроде. А что, хочешь присоединиться?

– Иди в свой жирный зад!

Гена улыбнулся и прикрылся спальником. Пытался уснуть с тишиной в голове, не подпуская мыслей, но не получилось.

Конечно, тебе хочется. Такой опыт для вас троих... О чём я думаю?! Кошмар!

Ты не хочешь об этом говорить, потому что мысли о том, что Алёнка не с тобой, стыдят тебя. Знаю я, что испытываешь ты к Алёнке не только дружеские чувства. Это, наверное, знает и она, и Володька, и вообще все остальные. Слишком уж это читается в твоём поведении, как бы хорошо ты это ни скрывал...

Знаю ли я Жукову? Странный вопрос…

Я ни в чём не виноват. Меня тошнило, а Володька не хотел останавливаться, вот и получилось, что…

Денис захрапел громче прежнего. Как будто специально, гад!

Гена приподнялся. Появилось дикое желание выкинуть этого засранца из палатки и не впускать до самого утра; пусть помёрзнет, зато потом будет спать на животе. Но порыв быстро прошёл, и он решил выйти сам – чувствовал, что при любом раскладе долго не сможет уснуть. Только выбрался из спальника, как по телу побежали мурашки – воздух заметно остудился. А какого снаружи? Достал из бокового кармана рюкзака телефон и посмотрел время.

00:38

Убрал телефон обратно и пополз к выходу. Как только открыл, внутрь ворвался ещё более холодный воздух. Ну и холодина!

Выбрался, закрыл палатку и расслышал тихие стоны. Нужно было быть слабым на ум, чтобы не понять, чьи они, откуда доносятся и какое занятие сопровождают, поэтому Гена решил не смотреть в сторону палатки Володи.

Возможно, я так им мешаю, ха-ха!

Отошёл к озеру, ступил на песок, уже остывший. Отражение луны плясало на водной глади. Можно было разглядеть, как на середине озера плавают утки. Пара их сородичей пролетела над головой, звонко крякая, и приводнилась к ним. Пощупал ногой воду – пока что тёплая, можно даже искупнуться, только это не прельщало. Усталость валила с ног, но ложиться здесь не было желания. Отошёл к костру, присел на место, где до того сидели Володя и Алёна. Угли тлели, от них исходило слабое тепло.

Немного посижу здесь, подумал он, а потом пойду обратно в палатку.

Чуть нагрел ладони, потёр ими плечи, шею и ноги и поднял лицо к небу. Взгляд сам по себе прыгал с одной звезды на другую. Повсюду играла музыка природы: стрекотали кузнечики, крякали утки, вода наплывала на берег, но думать они нисколько не мешали.

Большая Медведица. Ха, интересно, почему медведицу сравнили с ковшом? Вот Орион понятно, почему назвали в честь охотника – очень похоже на человека. Так, а где Малая Медведица? Как там её находить? От конечной точки хвоста или ручки ковша вверх шесть звёзд?..

Голова начала понемногу опускаться.

«Жирдяй», «Большая голова», «Пельмень», «Большезадый». Как только меня не называли эти говнюки. Да, я жирный, да, у меня не хватает воли сбросить хотя бы килограмм веса. Но они ведь не знают, что кроется за слоем жира. А Денис знает…

Подбородок лёг на грудь.

Легенда… легенда…

Это была идея Володьки. Денис предлагал другое, и мне пришлось выбирать. И я выбрал. Но это всё ради нашего блага! И если бы не она, мы бы этого не сделали!

Я не виноват… не виноват… Она сама… сама…

Послышалось, будто из воды что-то всплыло. Гена услышал это, но не обратил внимания; он почти уснул. Одна мысль кружилась в голове:

Не виноват… Не виноват… Не виноват…

Внезапно звуки природы и громовое скандирование мысли прервало пение – сладкий женский голосок полностью выбросил из Гены сонливость: «Ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-лэ-ла-ла-ла». Он вскинул голову и посмотрел в сторону озера.

В воде по пояс стояла девушка в белом сарафане с густыми русыми волосами, что спадали на плечи и закрывали вырез груди, выделяющейся из-под одеяния. Изумрудные глаза ярко блистали в темноте. Венок из красных, синих и фиолетовых цветов украшал голову. Кожа чересчур уж бледна, но это только украшало девушку.

Какое очарование! Гена не мог отвести взгляда от сияющих глаз. Открыл рот, но не смог выдавить и звука. Сердце учащённо застучало, грудь распирал жар.

Он понял, что с одного взгляда влюбился в эту красавицу.

Но теперь другая мысль крутилась в голове, отнюдь не позитивная.

Я её знаю… Я её знаю…

Действительно, очертания лица были знакомыми, но Гена никак не мог вспомнить, кто она такая.

Девушка перешла на слова:

В море ветер, в море бури,

В море воют ураганы,

В синем море тонут лодки

И большие корабли.

Корабли на дно уходят

С якорями, с парусами,

На морской песок роняя

Золотые сундуки.

Золотые сундуки.

Гена покачивался под песню, наслаждаясь сладким голоском. На лице растянулась мечтательная улыбка, глаза не упускали из вида прекрасную девушку. Последние строчки промычал с ней, так как помнил эту песню – их класс пел её на каком-то мероприятии.

Красавица спела ещё один куплет и перешла на мелодию, улыбаясь подобно Мэрилин Монро (даже ещё обворожительнее), и поманила его пальчиком.

Она зовёт меня! Боже, хоть бы это не было сном!

Гена поднялся, сбросил футболку, не заметив, что та упала на угли, и уже собирался стянуть шорты, но почувствовал, как в них что-то упирается. Он не мог этого увидеть из-за живота, но прекрасно осознавал, что это его «хозяйство» от одного вида красавицы приготовилось к действию.

Он чувствовал, как заливается краской; если эта девушка – мираж или сон, его грязное воображение на следующее же утро испошлит воспоминание о ней. Стыд стал ещё омерзительнее, когда она опустила туда взгляд и усмехнулась, что придало уму трезвости. Гена оглянулся на палатки, осмысливая варианты, кто она, откуда появилась и почему себя так странно ведёт.

Нужно разбудить ребят, они должны её увидеть…

Он передумал, когда обернулся и заглянул ей в глаза, и направился к ней. Как только подошёл к водной границе, девушка отплыла; движения плавные, почти бесшумные. Ступил в воду – отплыла вновь; зашёл по колено – ещё дальше; по пояс – пустилась вплавь.

Лодка! – мигом подумал Гена и вышел из озера. Проходя мимо палатки Володи, отметил, что характерные звуки «шпили-вили» прервались.

Неужели и я испытаю, что это такое!

Открыл багажник. Лодка с насосом лежала вплотную к сиденью. Путь к ней преграждали две оставшиеся упаковки пива. Ту, что со стеклянными бутылками, пододвинул к краю, подобрал валявшуюся в углу отвёртку, проделал дыру, вытащил бутылку, открыл и сделал пару глотков – это так, чтобы поднабраться сил и снять напряжение; до этого момента он и не замечал, как сильно дрожали рук.

Тут прямо над автомобилем громко крякнула утка. От неожиданности Гена подпрыгнул,­ ударившись о крышу затылком, и рывком развернулся – показалось, что это вскричал Володя. Бутылка выскользнула и упала в траву. Он заметил это, но не придал значения – значение имело то, что его сейчас будет бить Володя…

Но Володи не было; ночь всё так же спокойна.

Гена медленно выдохнул и приложил руку к груди, под которой бешено колотилось сердце. Отдышавшись, вернулся к делу: отодвинул вторую упаковку и вытащил лодку с насосом.

Свистящие звуки при накачивании разносились по округе – достаточно громкие, чтобы разбудить трезвых, но не пьяных, как успокаивал себя Гена, хотя до конца боялся, что сейчас откроется одна из палаток и прозвучит вопрос: «Что это за шум?»; их пение не разбудило, так что стоит ли вообще переживать?

Закончив, немного отдышался, подобрал лодку и направился к озеру. Между палаток проходил на цыпочках; из Володиной доносилось сопение Алёны и похрапывание Володи, из Денисовой – всё тот же раздражающий храп.

Красавица наблюдала за ним, легко держась на поверхности. Когда он приблизился, поманила пальчиком. Так и хотелось броситься к ней; возбуждение с новой силой прокатывалось по телу. Опустил лодку на воду и только в этот момент понял, что совсем забыл про вёсла; любовь, что ли, ударила в голову? Он в спешке пошёл обратно.

Вёсла лежали прямо за лодкой. А он и не обратил на них внимания…

Достал одно и задумался, брать ли второе. Конечно, брать! – у него сил не хватит работать одним. Взяв, устремился к озеру, предвкушая, что его ждёт чудесная ночь, может даже лучшая в его жизни.

Девушка держалась на носу лодки, опустив голову на руки, и с любовью смотрела на Гену, который при приближении шёл всё медленнее. Он почти узнал её, ответ уже вырисовывался на уме, главное лучше всмотреться…

– Догони меня, дружок, – пропела она и отплыла.

Гена сел в лодку, на секунду испугавшись, что та под его весом потонет, закрепил вёсла и, сев к носу спиной, погрёб. Она весело хихикнула и поплыла вперёд.

Как бы усердно он ни грёб, старательно увеличивая скорость, расстояние между ними не сокращалось. Кажется, даже наоборот, увеличивалось – в то время, как он был метрах в ста от берега, их разделяло примерно столько же. Она что, олимпийская чемпионка по плаванью? Через десяток метров сил не осталось, и Гена сдался: бросил вёсла, выругался и закрыл лицо руками. В этот момент создалось ощущение, будто что-то ушло из головы, что-то наподобие тумана, мешающего здраво размышлять. Он задумался.

Она ведёт себя странно. Вместо того чтобы выйти на разговор, устроила гонки. Зачем? Да и кто она вообще такая? Почему мне кажется, что я её знаю?

Размышления прервал всплеск; лодка накренилась вправо. Гена убрал руки – девушка облокотилась о борт. Когда посмотрел в глаза, туман вернулся. Он бросил всякие размышления и пересел на середину лодки, поближе к возлюбленной.

Она приложила ладошку к его щеке и стала приподниматься, поднося личико. Она хочет его поцеловать! Да, это случиться!

– Любимая…

И в момент, когда губы почти соприкоснулись, Гена её узнал. Ужас охватил его с головы до ног, но он осмелился назвать её по имени…

Зрачки девушки запылали алым. Она обнажила зубы, прежде белоснежные и ровные, теперь акульи, невероятно острые на вид, и страшно заверещала. Гена не успел что-либо предпринять, только подумал о немедленном побеге, как тварь вцепилась в щеку и одним махом разодрала её в клочья. Он вскричал, откинулся на другой борт и, когда та попыталась залезть за ним, тяня руки с длинными когтями, выкинул ногу и сбросил её, попав пяткой в лоб; поднялся на колени, взял весло и с разворота ударил по голове, когда та поднялась обратно. Тварь скрылась под водой.

Он сел на прежнее место и начал интенсивно грести к берегу, озираясь по сторонам, готовясь к защите с любой стороны; дикий страх глушил боль, выброс адреналина придал сил, каких у него раньше никогда не было.

Примерно на половине пути отчётливо прозвучало, как рвётся резина, и лодка начала тонуть.

– Тварь!

Она тут же атаковала – выпрыгнула, подобно касатка, с правой стороны, вытягивая руки. Гена выставил весло, и оно уткнулось в шею; её голова откинулась, она перевернулась в воздухе и пролетела мимо вместе с веслом. Лодка ушла под воду; Гена поплыл что осталось сил, надеясь, что удар сможет задержать её на какое-то время. В голове творился полнейший хаос.

ЭТО ОНА!.. ОНА МСТИТ!.. Я НЕ ВИНОВАТ!.. ЧУДОВИЩЕ!.. ОНА МСТИТ!.. Я НЕ ВИНОВАТ!.. БОЖЕ, БОЖЕ, БОЖЕ!.. Я НЕ ВИНОВАТ!.. ЭТО ВОЛОДЯ!.. РАДИ НАШЕГО БЛАГА!..

Послышался безумный вопль, приглушённый толщей воды. Гена застонал от страха:

– Отстань! Отстань! Я не виноват! Я не хотел!

Почти вскричал:

– Помогите! – но только выдал «По…», как в икру впились когти, и тварь утянула его; крик превратился в пузыри воздуха.

Он, не открывая глаз, начал лягаться второй ногой в надежде отбить руки, вывихнуть их или сломать. И, в принципе, получил, что хотел, – они отстали, но прихватили с собой часть плоти. Гена закричал, безмолвно, так как лёгкие были пусты, и погрёб вверх.

Всплыв, жадно хватанул воздух и направился к берегу, до которого оставалось совсем чуть-чуть! Нога без части мышцы висела перпендикулярно поверхности. Достаточно отдышавшись, он крикнул:

– На помощь! По!.. – но не успел закончить, как десять когтей вонзилось в горло. Недосказанные буквы превратились в хрипы. Тварь потащила его на дно.

В последние секунды жизни Гена Симонов открыл глаза и увидел ухмыляющееся лицо монстра.

* * *

В ту ночь Денис видел два сна. Первый был о ней. Все события того ужасного дня повторялись, но в этот раз он твёрдо стоял на своей точке зрения и не позволял Володе совершить уже совершённое наяву. Спор продолжался до тех пор, пока сквозь сон он не услышал звук, смутно похожий на крик.

Первым, что почувствовал при пробуждении, был холод, затем пот, покрывавший всё тело, и гулко бьющееся сердце. Неохотно приподнялся, прислушался. Звук не повторился. Осмотрелся – Гены в палатке не было. Подполз на коленях к выходу, выглянул. Никого; стояла тишина, нарушаемая только стрекотанием кузнечиков. Отошёл отлить, наверное, подумал Денис и вернулся на прежнее место, на этот раз укутавшись в спальник. Уснул почти мгновенно.

Второй сон выдался без видений.

Проснувшись вновь – на этот раз точно утром: слышались весёлые щебетания, – Денис пошевелился и тут же покрылся мурашками от проникшего в мешок холода. С трудом сел, потёр шею, плечи и грудь; горло сухое и нет слюней, чтобы его хоть как-то смочить. Разлепил веки, медленным движением головы осмотрелся. Гены нет. Это не вызвало каких-либо подозрений; он со спокойной душой и не совсем трезвой головой пополз к выходу.

Лагерь пустовал. Выбрался и отошёл в лес справить нужду­.

Влага в воздухе липла к коже, сырая трава щекотала лодыжки, комары кружили вокруг, выискивая моменты незаметно присосаться. Денис быстро – насколько был способен – возвращался, но приостановился, когда заметил движение: кто-то выбрался из палатки Володи. Ну, как «кто-то» – Алёна, что было понятно сразу. Она подошла к кострищу и потянулась к небу. Денис встал за дерево, засмотревшись на её блестящие на свету волосы, соблазнительные бёдра и аккуратненькие ноги, и горестно вздохнул.

Они учились в одном классе – правда, Алёна перевелась в их школу только на восьмом учебном году. Денис в первый же день, при первом же знакомстве полюбил её всей душой; при одном воспоминании о ней сердце учащало биение, и его охватывало такой сильный трепет, что так и побуждал к действию. Он всего раз в жизни испытывал подобное.

Целый месяц он не мог выкинуть её из головы: следил за успехами, просматривал фотографии во всех социальных сетях, представляя себя её второй половинкой, пытался как-то привлечь внимание. Но никаких решительных действий не предпринимал, за что ужасно стыдился. Всё потому, что боялся. На то время они шапочно были знакомы, и он не знал, примет ли она предложение встречаться, и боялся отказа или, хуже того, насмешки. Постоянно ломал голову, как поступить и поступить правильно, но годные, довольно дельные идеи отметал после недолгих размышлений. Боялся.

Потом в деревню на отдых приехал Володя, который очаровал её при первой же встрече. После этого Денис начал презирать себя, посчитал ничтожеством, недостойным любви, и целыми днями только и проклинал за бездействие. Самобичевание кончилось только через пару недель, когда он принял поражение и себя такого-растакого.

Денис встряхнулся от холодка, пробежавшего по телу, и понял, что уже с минуту-две следит, как Алёна прошлась по песку, поводила ножкой по воде и сейчас идёт обратно – как только его до сих пор не заметила? Опустил глаза. Нужно думать трезво: Алёна – девушка Володи, пора прекращать следить за ней, как какой-то маньяк-насильник; пора представлять будущее с ней порознь. Вокруг столько симпатичных девчонок… Но каждый раз мерзкий внутренний голос шептал: ты подожди, не торопись. Подождать чего? Пока Володя не попадёт под колёса автомобиля? И сколько ещё ждать? Год? Пять лет? Всю жизнь?

Он прихлопнул нескольких комаров, успевших заполнить брюха, и решил, что пора выходить, пока их орава не высосало его всего. Алёна с заведёнными за голову руками повернулась на звук его шагов и улыбнулась.

– Доброе утро!

– Доброе, – зевнул Денис. Лифчика на ней не было, грудь слабо просвечивалось сквозь белую футболку. Он прикусил язык и старался не опускать взгляд ниже цепочки на шее. Цепочка была с подвеской в виде знака бесконечности. Володя подарил на день рождения – Денис при этом присутствовал и запомнил, как тот сказал: «Для того, чтобы помнила меня». – Не знаешь, сколько времени?

– Кажется, третий час.

Денис присвистнул.

– Как я, в принципе, и думал. После таких вечеров я раньше и не просыпаюсь.

– А я уже час, наверное, не сплю. А Володя, наверное, до вечера проваляется.

– Навряд ли, мы не настолько вчера перебрали.

– Ну, не знаю. А Гена тоже ещё спит?

– Его нет. Я и хотел у тебя спросить, не видела ли ты его?

– Нет. И не слышала.

– Ясно. – Посмотрел на озеро. – Куда ж он пропал?

– Найдётся, – заверила Алёна. – Куда он денется? Не пойдёт же до деревни пешком.

– Ну, зная Генку, могу сказать, что он ещё и не такое может вытворить.

Алёна хихикнула. Денис тоже не сдержал смешка.

Повисло молчание. Денис сделал пару шагов в сторону озера, разминаясь на ходу и раздумывая, чем бы молчание прервать. Что такого сказать, чтобы продолжить разговор. Когда рядом Володя, слова сами налезают на ум, а вот с ней наедине он и лишнее слово боится сказать, чтобы не выглядеть глупо. Молчание слишком затянулось, он выдал первое, что пришло в голову:

– Как дела?

Алёна посмотрела на него и застенчиво улыбнулась.

– Нормально. Голова чуть-чуть болит, но в остальном всё отлично. А у тебя?

– Да знаешь… без пива как-то трудновато.

Алёна хихикнула.

– Может, пока никто не проснулся, выпьем бутылочку?

– Я ещё после вчерашнего не отошла.

– После этого и дело пойдёт быстрее.

– Не, я, пожалуй, откажусь.

– А я схожу.

Денис направился к «Дастеру». Стоило отвернуться, как стало легче. Но не полностью – Алёна наверняка смотрела ему в спину.

Подойдя, заглянул внутрь – были надежды, что Генка не выдержал его храпа и перешёл спать сюда. Но и там того не оказалось. Тревога защекотала грудь. Куда он мог подеваться? – размышлял, машинально открывая багажник и беря стеклянную бутылку.

Он начал придумывать, что сказать Алёне, с чего начать разговор, но перестал, когда увидел, как её обнимает Володя. Проснулся всё-таки. Стало грустно, но и отчасти легко – когда тот рядом, Денис не старается как-то извернуться перед Алёной.

– Ты где Генку потерял? – усмехнулся Володя, когда он подошёл.

– А я откуда знаю? Я думал, что он ушёл в машину из-за моего храпа, но его там нет.

– А он не лунатит, ты не знаешь? – спросила Алёна.

Денис покачал головой:

– Он такого не упоминал.

– Может, он ушёл куда-то во сне и сам не знает, где находится…

– Да придёт он, что вы переживаете, – высказал Володя и отобрал бутылку. Выпил два глотка, после чего громко рыгнул.

– Фу-у-у! Почему я встречаюсь со свиньёй?

– Кто бы говорил.

Алёна стукнула его по плечу.

– Извини, извини. Выпей лучше.

Она взяла бутылку, глотнула. Прикрыла рот ладошкой.

– У нас, леди, манеры есть, не то, что у вас, мужиков.

– Не надо наговаривать! Мы тоже хорошо воспитаны!

– Если обзывательсва ты считаешь воспитанием…

– Всё-всё, я молчу.

Бутылка перешла к Денису. Он также сделал два глотка. Подступающие газы задавил, не дав подняться к глотке.

– Бери пример с Дениса. Он ведёт себя прилично.

– Он просто перед тобой выпендривается.

– Ну да, конечно.

– Всё, хватит всей этой фигни о приличиях, – наконец вставил слово Денис. – Давайте уже поедим.

Алёна убрала ткань, которой вчера накрыла еду на тарелках, и раскрыла контейнеры. Они расселись по тем местам, где сидели вчера, и принялись есть. Вскоре Денис ушёл за новой бутылкой, но вернулся с обеими упаковками, которые поставил в воду – стоило это сделать ещё вчера.

Гена всё не появлялся.

Когда они набили желудки, Алёна разложила остатки по контейнерам, а объедки сложила в один пакет. Володя в это время наблюдал за ней, бегая взглядом по ножкам и бёдрам и потягивая пиво. В другой ситуации Денис возмущался бы про себя, но в данный момент мысли занимал Гена. Куда, мать его дери, он пропал?! Неужели в самом деле во сне убрёл в самую глушь. Тогда почему не кричит о помощи? До сих пор спит? А может, вообще в деревню утопал. Какая-то чертовщина…

– Денис!

Денис встрепенулся и взглянул на Володю. Алёна ушла.

– Уснул, что ли?

– Почему?

– Я тебя уже третий раз зову.

– Да? Прости, задумался.

– О Генке, что ли?

– Ага. Не нравится мне, что его до сих пор нет. Куда он подевался?

– Может, его убили?

Это предположение ужаснуло Дениса. Он ведь над этим не задумывался. Воображение разыгралось, найдя пищу для размышлений: «Вдруг, пока мы спали кто-то выкрал Генку. Хотя с его габаритами это трудно сделать. Значит, он мог сам выйти из-за моего храпа или отлить. Его схватил какой-то маньяк-отшельник, оглушил, оттащил подальше в лес и убил…»

«Прекрати, псих!» – одёрнул он себя.

– Нет, такого точно быть не может.

– А может, его выкрала Катя?

Денис без тени веселья взглянул на него.

В этот момент из палатки выбралась Алёна – в одном нижнем белье. Денис невольно округлил глаза: в таком обличии ему не доводилось её видеть, – и только убедился в том, что она идеальна! Пришлось приложить немало усилий, чтобы отвернуться, но образ полуобнажённой Алёны стоял перед глазами.

Она подошла к Володе.

– Пойдём, позагораем.

– Подожди. Денис!

Денис выругался: придётся повернуться. Сначала быстро окинул взглядом Алёну – как же прекрасна! – потом посмотрел на Володю.

– Что я хотел сказать: может, надуем лодку да на рыбалку, а?

– А Гена?

– Сам виноват, всё себе обломал.

– Мне кажется, лучше его подождать. Он обидится.

– А тебя это так заботит?

Денис не нашёл, что ответить. Ему было важно, чтобы Гена не чувствовал себя отчуждённым от них, и собирался это высказать. Но вопрос Володя задал таким тоном, будто подразумевал совсем другой. На помощь пришла Алёна:

– Володь, ну правда: я тоже за него беспокоюсь. Может, он попал где-то в капкан или ногу сломал.

– Ну раз беспокоишься, то иди в лес, поищи его. Денис тебе поможет.

– Володь!

– Хорошая идея, – проговорил Денис и поднялся. – Пойду, посмотрю.

– Денис, я ж угораю!

– И что? В каждой шутке есть доля правды. Пойду, развеюсь.

Володя пару секунд помолчал и всё же согласился:

– Как хочешь. Лодку потом накачаем.

Денис отошёл на несколько шагов, когда Алёна предложила вновь:

– Пойдём загорать!

– Ну пойдём.

Обернулся – они под ручку шли к озеру. Володя его не интересовал – он смотрел на спину Алёны. Такая прямая, изящная. Опустился взгляд – про то и говорить ничего не стоит! Они легли на песок, но уже через секунду Володя приподнялся и навис над ней. Денис сплюнул – от отвращения к себе и зависти к Володе, – развернулся и зашёл на лесную территорию.

* * *

Шёл не спеша. Вчерашнее пиршество, дополненное сегодняшним завтраком (или же обедом), тяжёлым грузом лежало в желудке.

Чирикали птицы, стрекотали кузнечики. Деревья тихонько поскрипывали, ветерок шуршал в кронах. Гадкие липкие паутины, натянутые между травинками и стволами молодых сосен, росших близко друг к другу, липли к ногам, рукам, лицу, иногда с паучками, и приходилось отвлекаться от размышлений и убирать их.

А думал Денис об Алёне (мысли о психе-убийце, маньяке-отшельнике, который расправился с Геной и бросил его тело где-то неподалёку, давно высмеял). Её образ в нижнем белье не уходил из головы (да и будем честны: кому захотелось бы его прогонять?). Как же хотелось дотронуться до неё, прижаться, поцеловать…

Ох, Алёна, Алёна, почему ты не со мной? – подумал Денис и тут же нашёл ответ: потому что я хренов трус! Что я сделал, чтобы не задавать таких вопросов? Ничего! Только смотрел на неё да слюни пускал. Ещё пытался всякими тупыми способами привлечь внимание, хотел, чтобы она сделала первый шаг к знакомству. А нужно было просто подойти и заговорить! И вот итог бездействия – Алёна влюблена в другого!

Денис стыдился. Да, это правда, ему не хватило смелости заговорить первым.

Но ведь раньше всё было иначе.

Он вспомнил девчонку, с которой у него было что-то похожее на отношения. Звали её Лизой Макаренко. В начале нового учебного года, седьмого для Дениса, все вернулись в школу, как и обычно, загорелые и подросшие. Не стали исключением он и Лиза. Он отмечал, какой она стала красавицей, как вытянулась и похорошела, но на протяжении двух четвертей, до самого Нового года, упускал её из виду, хотя они, казалось бы, постоянно пересекались в коридоре. Мысли тогда не занимали девчонки и всякие с ними отношения – он жил в своё удовольствие: играл в компьютерные игры, с приятелями в войнушки, строил с ними «базы», где хранились их деревянные автоматы, и занимался много чем похожим, что приносил огромное удовольствие.

Переломный момент произошёл в новогоднюю ночь. Он с родителями, знатно подвыпившими, возвращался домой от бабушки с дедушкой – они всегда встречали Новый год вместе. И по дороге пересеклись с родителями Лизы. Завязался разговор, состоящий в основном из взаимных поздравлений и пожеланий всяческих благ, по итогу которого Макаренко пригласили их к себе. Родители были не против, в отличие от Дениса, который за день устал и очень хотел спать, но его никто и слушать не стал. Оставалось только подчиниться.

Пока взрослые за общим столом вовсю праздновали и старались переговорить друг друга, Дениса отправили к Лизе, которая не спала и копалась в социальных сетях. Они поздоровались, Денис объяснился, что здесь делает, сел на стул и тоже решил поискать что-нибудь интересное в интернете. Но не нашёл, что было удивительно. А сидеть просто так, осматривать комнату или пялиться в одну точку было невыносимо. Пришла идея поговорить с Лизой. Он спокойно, без всякого смущения и боязни, задал самый простой вопрос: «Как дела?». Лиза ответила. Слово за слово, завязался разговор на самые разные темы. Дениса обрадовало, насколько она приятный собеседник; общение доставило одно удовольствие. Да и разглядывая её лицо и фигуру отметил, что она ещё привлекательнее, чем казалось раньше. Он как будто заново узнал её, что, по существу, было не далеко от правды.

Это положило некое начало. К утру они распрощались. Наконец оказавшись дома, Денис упал на кровать и быстро заснул. Мысли перед сном были о Лизе.

На протяжении каникул он не думал о ней, но, когда началась учёба, и они встретились в школе, не мог не думать. Если раньше он только посматривал в сторону понравившейся девчонки и не более, то тут всё иначе – не хотелось оставаться в стороне, хотелось постоянно быть рядом. Неужели это любовь? Видимо, именно так, раз при одном её виде или даже при одной мысли сердце учащало ритм. Недели две, до конца января, он думал над тем, стоит ли предлагать встречаться. В итоге пришёл к выводу, что стоит хотя бы попробовать.

Лиза согласилась. По её словам, она сама, кажется, влюбилась.

Встречались они до июня. Этот период жизни был один из самых необычных. Конец отношений положила Лиза.

Нет, она не переехала куда-то далеко по причине перевода отца или матери по работе. Нет, родители не запретили ей встречаться с Денисом. Нет, она не влюбилась в другого парня, и нет, к ней не вернулся парень из армии.

Лиза утонула. Она пошла купаться с подругами и в один момент, по словам тех, её будто что-то утянуло по воду. Река в тот год была мутная после недавнего наводнения, поэтому разглядеть что-либо было сложно. Она только раз вынырнула, но ничего не успела сказать, как снова ушла под воду. Подруги пытались ей помочь, но не нашли её. В прямом смысле: они обшарили всё русло в радиусе десяти метров, но не нашли. Оказалось её тело под мостом, а это почти в километре от того места.

Денис вспомнил, как горевал, как горевали её родители и друзья. Но это кончилось через пару недель, по крайней мере, у Дениса, за что он до сих пор чувствует вину…

И как бы ему ни хотелось этого вспоминать, но была ещё одна девчонка, с которой он отношений не заводил, да и не собирался, но не вспомнить о ней на такую тему было нельзя.

Катя Жукова.

Та самая Катя.

Вся школа знала, что она была тайно влюблена в трёх парней, одним из которых был Денис. Это особо заметно было на совмещённых уроках физкультуры – как рассказывали одноклассники, Катя не отрывала от него взгляда и, когда он делал упражнения, в которых напрягаются мышцы (например, подтягивания), тихо вздыхала, а иногда облизывала губы; Лиза как-то упоминала о её однозначном взгляде в его сторону. Денису не хотелось верить их словам, но он и сам порой это замечал.

В один из майских дней, за неделю до конца учебного года, он встретился с ней на дороге. Она, как всегда, шла в одиночестве, смотря под ноги. Денис бросил приветствие и зашагал быстрее, но нехотя остановился, когда она его окликнула. Встала перед ним и сразу, без всяких вступлений, рассказала о чувствах, которые, как оказалось, брали начало с начальных классов, с того момента, когда она впервые его увидела. Говорила быстро, иногда неразборчиво, но Денис понял каждое слово. Когда закончила, осмотрелся. Если бы кто-то из его приятелей увидел их, смешков и подкалываний он бы не избежал. Никого не увидев, посмотрел в маленькие под толстыми линзами очков глаза и сказал:

– Послушай, я тронут, что есть такие люди, которые имеет ко мне подобные чувства. Понимаю, ты хочешь услышать, что это взаимно или что-то подобное, но нет. Я люблю Лизу, ты сама должна это знать. И не хочу прозвучать резко, но тебя я не люблю, и твоя жизнь меня не интересует. Прости.

По её щекам потекли слёзы. Она закрыла лицо руками, развернулась и пошла в обратный путь.

Денис вздохнул и пошёл в школу, куда Катя не приходила все последние учебные дни.

Он задумался: не послужил ли его ответ причиной, по которой она ушла из дома? Возможно. «Но есть и вторая версия… Её бросил парень», – как сказала Алёна. Не наплела ли Юля это ради большего внимания к себе? Хотя, Катя вполне могла позвонить ей, и если бы внятно выговорила «Денис», не видал бы он с той минуты покоя.

Взглянул на часы. Прошёл минимум час прогулки. Незаметно, конечно, время пролетает за размышлениями и воспоминаниями. А так и не нашлось никакого намёка на присутствие Гены. Где же он? Неужели и в правду утопал в деревню? А может, уже вернулся? Стоит возвращаться, а не то и его посчитают без вести пропавшим; к тому же голова начинала болеть, отчего клонило в сон.

Через десять минут вышел в лагерь. Из палатки Володи раздавались приглушённые – наверное, рукой – звуки «шпили-вили». До вечера дотерпеть не можете, что ли? – подумал он. Совсем стыд потеряли…

«А что, хочешь присоединиться?» – вспомнились слова Гены, отчего кольнуло на душе.

Заглянул в свою – никого. Значит, Гена всё же ушёл в деревню – Денис больше не допускал мысли, что могло случиться что-то страшное. Залез, лёг на спальник.

Тут встала дилемма – либо возвращаться сегодня же, либо остаться и продолжить отдых. С одной стороны, как он и говорил, не хотелось бросать Гену, но с другой и Володя прав – какой бес укусил его уйти? Может, Володя что-то умалчивает, и между ними что-то случилось, пока он спал?

Столько вопросов; только приедет домой, сразу же с ним свяжется.

Закрыл глаза и через пару минут уже спал.

* * *

Снилось ли что-то – не важно. То, что случилось после, имело большее значение.

Дениса разбудил крик.

Он в испуге вздрогнул и рывком сел. Кричал Володя. Подполз к выходу и выглянул, готовясь к худшему.

Володя бил ногой в колесо, сотрясал воздух кулаками и выкрикивал что-то неразборчивое. Денису это не понравилось; было чувство, что ничего хорошего из этого не выйдет. Выбрался, потянулся – мышцы сильно затекли. Посмотрел на время.

20:21.

– Мразь! – произнёс, наконец, что-то понятное Володя.

Алёна сидела у кострища и наблюдала за ним. Нижнее бельё скрывала та же белая футболка и шортики. Денис подошёл к ней.

– Чего он так взвёлся?

– Он хотел накачать лодку, чтобы завтра сразу же отправиться на рыбалку. Но лодки и вёсел нет.

– И он, как я понимаю, думает на Гену.

– Угу.

Денис покивал и подошёл к Володе. Тот стоял, опёршись о капот. Положил руку на плечо.

– Лодки нет?

– Нет, – прошипел Володя. Он дышал мерно и глубоко.

– И ты думаешь, что это Гена…

– Да! Он спёр лодку и свалил, пока мы спали! Только увижу, убью на месте!

– Полегче. Откуда тебе знать, что это он?

– Ну а кто ещё?! – Володя всплеснул руками и развернулся. Вид у него был страшный, опасный. Денис ещё не видел его в таком состоянии. И не хотел больше видеть. – Нас здесь только четверо, а его не было весь день с самого утра. И где же он? Почему ушёл? Да потому что лодка моя ему приглянулась, решил спереть втихушку, пока все спят!

– Ты его столько лет уже знаешь, и такое о нём думаешь? – возмутился Денис – хотя на деле подумал, что это хоть какая-то логическая причина его исчезновения.

– А что ты предлагаешь мне думать? Что могло случиться, что нет лодки и его? Что он поплавать решил и утонул вместе с ней? Тогда на дне ему и место, лодку только жалко!

– Херню-то не неси! Для тебя лодка ценнее его жизни?!

Подскочила Алёна.

– Володь, правда, успокойся.

– Отстань! – Володя оттолкнул её. – Эту лодку мне мама с батей подарили. Она тридцать косарей стоит! Они ради этого на саженцах неделю горбатились! А я этого урода жалеть должен? Ну нет, только в том случае, если он встанет передо мной и докажет, что у лодки ноги выросли и она сама убежала!

– Да мы даже не знаем, где он! Вдруг с ним всё-таки что-то случилось?

– А что ты так о нём заботишься? Вы что, того… – Володя потёр указательные пальцы друг об друга.

Жест был чисто машинальным: Денис с силой ударил его по рукам. Даже Володя выглядел удивлённым. Ну теперь точно беды не миновать! Но Денис слишком разгорелся, чтобы вести ситуацию к разрешению.

– Ты палку не перегинай! Гена мне друг…

– Друг, да? Вспомни, как ты с ним познакомился. Ты с ним только из-за жалости, как и все остальные!

– Володя, прекрати! – Алёна встала перед ним. – Вдруг с Геной правда что-то случилось? А может это ты по пьяни лунатиком стал и сделал что-то с лодкой?

– Ты сама знаешь, что со мной такого не бывает.

– А кто тебя знает? Я сегодня ночью спала и не видела этого.

– А чего это ты начала его защищать?

– Потому что ты говоришь про него всякие гадости, хотя ничем не лучше!

Володя с такой скоростью влепил ей пощёчину, что ни она, ни Денис не успели ничего сделать. Раздался звонкий хлопок; Алёна не удержалась на ногах и упала. Щека в миг покраснела.

Такого Денис стерпеть точно не мог – он толкнул Володю.

– Ты чего творишь?!

– Тоже хочешь получить?

Они кинулись друг на друга.

Это была самая серьёзная драка, в которой Денис участвовал. В прошлых случаях не было чувства, что её исход решит что-то значительное. Но это не придало духа: Володя бил точнее, уворачивался ловчее и защищался успешнее; Денису же пару раз удалось достать до лица и раз ногой по торсу.

Последним ударом стал точный хук, который пошатнул его и ввёл в ступор. Володя резким толчком его уронил и начал с остервенением пинать. Денис катался по земле, не в силах подняться.

– Володя, хватит! – кричала сквозь слёзы Алёна, колотя того по спине. – Хватит! Оставь его!

Володя с разворота хлопнул ладонью по той же щеке. Алёна упала на колени, закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Он отошёл на пару шагов, метая ненавидящий взгляд между ней и Денисом.

– Чтоб я тебя больше не видел, понял?

Денис медленно поднялся. Каждая часть тела пульсировала болью. Прошипел:

– Пошёл ты, – развернулся и двинулся по тропинке вдоль озера, держась за бок и прихрамывая.

…Когда бывший друг скрылся из виду, Володя сел перед кострищем; Алёна осталась на том же месте, всё не унимаясь плакать.

– Хватит реветь! Лучше спирта налей.

– Мы же… мы же её ещё вчера выпили…

– Я тебе про пиво говорю, дура! Неси давай!

* * *

Денис шагал по тропинке, что вела к хорошему рыбацкому месту. Ему было плевать, куда идти, главное подальше от Володи; он не хотел оставлять Алёну с ним, но понимал, что сейчас не способен её защищать и попытками отстоять причинит только вред.

Место представляло из себя вытоптанную в высокой траве полянку с лавчонкой, любезно оставленной одним из рыбаков, и рогаткообразной веткой, воткнутой у самой воды. Денис опустился около неё на колени, взглянул на отражение. Губы разбиты, из ранки в скуле и помятого носа течёт кровь, вокруг глаза начал образовываться синяк. Да, с такой физиономией все девчонки точно твои, подумал он, набрал в пригоршню воды и осторожно ополоснул лицо. Поднялся, присел на лавочку.

«Вспомни, как ты с ним познакомился. Ты с ним только из-за жалости…»

Он прав, подумал Денис. Мне было жаль Гену.

Случилось это около шести лет назад, когда он учился в пятом классе. В тот день учёба не задалась – получил тройку по математике и русскому, а на физкультуре чуть не подрался с одноклассником; отличное настроение, что было с утра, улетучилось. Он шёл с учёбы, глядя под ноги и приготавливаясь к речи мамы о «зависимости от компьютера», которая закончится как обычно: «Чтобы в течение недели исправил оценки, иначе будешь сидеть дома без своих гаджетов».

Чтобы добраться до дома (или наоборот, в школу), предстояло пересечь железную дорогу, что разделяла деревню на две равные части. От пешеходного перехода Денис мог идти двумя путями: по улице или вдоль путей, где через некоторое расстояние нужно сойти на пустырь, пройти сквозь него до переулка, а потом по той же улице недалеко и до дома. Так как настроение было хуже некуда, желания общаться с кем-нибудь, кто мог на ней повстречаться, не было совершенно, поэтому Денис решил пойти по пустырю.

Прошёл вдоль путей. Ещё у спуска увидел группу пацанов, что стояли кругом. Денис выругался – встречи не избежал, но и обратно идти глупо.

Они что-то кричали. Подойдя поближе, Денис различил слова:

– Задай ему!

– Будешь знать, жирдяй!

– Бей его, бей!

– Плакса, плакса!

Подошёл вплотную и поднялся на цыпочки, тем самым заглянув в образованную «арену». Один пацан лежал; его лицо было перемазано грязью, из носа и губы текла кровь. Второй стоял над ним, поставил ногу на грудь. Стоявшим оказался Влад Лаврентьев (по вселенскому совпадению, тот самый одноклассник, спор с которым чуть ли не дорос до драки на уроке физкультуры). Денис выругался и похлопал по плечу стоящего перед ним. Им оказался Юрка, его сосед.

– Что здесь происходит?

– Владик учит жизни жирдяя!

Местная шпана очень хорошо знала Влада, знала и боялась – скажи хоть слово, что будет тому не по нраву, получишь в нос, по зубам, в печёнку или между ног. Не боялись его разве что старшие – с ними он был на короткой ноге, что, правда, не спасало от стычек, причиной которых становился задиристый язык Лаврентьева, но тогда на его защиту вставал старший брат. Остальные же старались с ним сдружиться, хотя бы ради того, чтобы не иметь с ним разногласий.

Но только Денис и некоторые из его приятелей прекрасно осознавали, как Лаврентьев получил такую популярность – жертвами в основном становились уступающие ему по силе. Они-то после стычки и разглашали всем о его крутости. С равными тот не вздорил и, судя по поведению, старался заминать конфликты ещё до их начала.

Оба терпеть друг друга не могли. Стычки, такие как в тот день в спортзале, случались нечасто, так как в остальное время от уроков, на которых приходилось усмирять пыл, они старались не пересекаться и при случайных встречах не говорить ни слова. Но стычки ничего серьёзного не представляли: они только перекидывались едкими словечками, что редко переходило до роспуска рук. Но не сегодня – пора пошатнуть тот пьедестал, что возвели пострадавшие от его рук; и чувствовал Денис, что кулаки чистыми не останутся.

Он скинул портфель, протиснулся сквозь кольцо зрителей. Громкость голосов уменьшилась, когда он вышел в «арену», и наступила тишина, когда оттолкнул Лаврентьева. Тот оступился и упал на спину, громко охнув, – никто из пацанов не попытался его удержать, – но тут же поднялся и ненавистно вытаращился на Дениса, точно так же как спустя шесть лет будет смотреть Володя Кравченко. Денис присел возле «жирдяя». Тот открыл глаза, в которых отчётливо виделись надежда и мольба о помощи.

– Ты как?

Парнишка не успел и рот открыть, как заговорил Лаврентьев:

– Ты чё, охренел, рыжик?!

Денис метнул в него взгляд – это прозвище, «рыжик», его раздражало, от него тянуло плеваться.

– Да это ты тут палку перегинаешь. – Он встал. – Он младше тебя года на два!

– И чё? Он меня обозвал…

– После того, как ты назвал его жирдяем? Или плаксой? Или как вы его ещё называете? – обратился к парням. Некоторые застыдились – опускали головы или глаза, когда Денис смотрел на них, – другие, видимо, поддерживали происходящее, раз с вызовом встречались взглядом.

Лаврентьев начал сопеть и сжимать-разжимать кулаки.

– Не твоё дело, рыжик! Иди куда шёл, пока…

– Пока что? Брата старшего не позвал? Ты же только можешь поднимать руку на тех, кто младше и слабее, а как только появляется противник по размеру, так сразу же хвост поджимаешь!

– Я тебе сейчас в морду дам!

– Попробуй.

Лаврентьев издал звук, похожий на кряк утки, и кинулся с явным намерением ударить с ноги в живот – после этого дерущийся с ним загибается, и ему остаётся только избить того в своё изощрённое удовольствие. Но Денис хорошо знал это: так Лаврентьев начинает любую драку, – посему отступил на шаг, схватил ногу, рывком потянул на себя и вскинул локоть на уровень лица – вспомнил, как делался такой выпад в каком-то фильме. Наверное, с Ван Даммом. Получилось так, что Лаврентьев проскользил к нему, и локоть пришёлся прямо по носу. Тот накрыл его ладонью и отошёл обратно; парни одномоментно охнули и замолчали. Слышались лишь всхлипы «жирдяя», отползшего в сторону, и хлюпающее дыхание Лаврентьева. Он отнял руку – кровь запачкала ладонь и тонкой струйкой побежала к подбородку, – встал в стойку и начал ходить вправо-влево. Денис не сдвинулся с места.

– Ты уже всё или ещё что-то придумаешь?

Тот сплюнул ему под ноги. Денис, чувствуя, что ситуация под контролем, позволил себе усмехнуться и поманить его пальцем.

Лаврентьев нанёс широкий удар, полностью вытянутой рукой. Денис нырнул под него и, оказавшись за спиной, толкнул всем корпусом и пнул по ногам, тем самым уронив Лаврентьева; встал коленом на спину, схватил локоть и начал заламывать. Тот вскричал, замахал другой рукой, забрыкал. Значительная часть толпы в этот момент разбежалась, «арена» распалась. Он заводил руку всё выше, Лаврентьев кричал всё громче. Денис остановился, понимая, что дальше не избежать вывиха, и держал в таком положении, пока тот не зарыдал в голос и в панике не заверещал:

– Отпусти! Сломаешь! Отпусти, отпусти-и-и!

По щекам покатились слёзы. Денису этого было достаточно – «Что, раньше не получал ничего серьёзнее хлопка по руке?» – и он отступил на шаг и оглядел оставшихся. Все с удивлением переводили взгляд с него на Лаврентьева.

– Идите отсюда! Здесь больше не на что смотреть.

Все последовали совету и разошлись, постоянно оглядываясь. Лаврентьев поднялся на колени и схватился за плечо. Поднял заплаканное, грязное лицо и уставился на него взглядом, полным лютой ненависти.

– Тебе хана! – с натугой прошипел он, после чего встал, собрал здоровой рукой вещи и поковылял прочь.

Денис смотрел вслед, пока тот не скрылся в переулке, потом подошёл к парнишке, который до сих пор не встал.

– Как ты?

– Плохо.

Достал из рюкзака салфетки и подал ему. Тот дрожащими руками вытер лицо.

– Напомни, как тебя зовут?

– Гена Симонов.

– Хорошо, Гена, из-за чего это всё началось?

– Он и ещё несколько его пацанов выцепили меня здесь, начали смеяться, что я жирный, гомик и всё такое, а я возьми да ляпни, что он на гомика похож больше, смазливый такой, точно один из этих. Вот и поплатился.

– М-да, язык иногда стоит держать за зубами. Но теперь всё хорошо.

– Ага, конечно. По-любому они меня выловят по пути домой и дадут добавки.

– Тогда давай я тебя провожу.

Гена уставился на него.

– Зачем?

– Прослежу, чтобы всё хорошо было.

– Ну, не знаю… Как это поймут другие?..

– А что тут такого? Просто друзья не хотят расходиться после занятий.

После слова «друзья» лицо Гены стало недоверчивым, но глаза заблистали.

– А разве мы друзья?

– Ну, поговорим, а там поймём. Давай помогу.

Они вместе собрали вещи Гены и отправились в путь.

– Вот только мама разволнуется, что я весь в синяках.

– Ничего страшного. – Денис похлопал его по плечу. – Скажи, что защищал девчонку от толпы хулиганов. Мамам такие рассказы нравятся…

Денис прихлопнул комара, который прокусил кожу на шее.

Прямо-таки сцена из дешёвого подросткового фильма, усмехнулся он. Воспоминания вызывали улыбку.

Он довёл Гену практически до дома – остановился в сотне метров и ждал, пока его новый друг не зайдёт за ворота. Вначале он не верил, что они найдут общий язык, посчитав Симонова одним из тех зануд, которые встречаются в каждой школе: несущих всякий непонятный бред, считающих учёбу главным занятием жизни и дни напролёт проводящих за компьютером или умными книжками. Но ничего подобного в Гене не было. После того дня они сдружились.

(Также после драки Денис заработал некоторый авторитет среди школьников. Лаврентьева бояться не перестали, но он больше не считался какой-то величиной среди школьников.)

Володя появился позже – через три года он впервые приехал в деревню на лето; дом, в котором раньше жила бабушка Володи, стал для семьи Кравченко дачей. Встретившись вечером на волейболе (деревенская молодёжь каждое лето проводила вечера с мячом), они заобщались и закрепили приятельские отношения за несколько следующих похожих вечеров. Вскоре познакомил с Геной. Они вроде бы сдружились, но Денис ощущал между ними какое-то напряжение, достигшее сегодня пика.

Да, Денису было жалко Гену, но жалость (и презрение к Лаврентьеву) только заставила его встать на защиту, а после и проводить до дома, тогда как продолжить общение он решил по собственной инициативе.

Выкуси, урод, ничего ты о нас не знаешь!

Эти мысли приободрили Дениса.

Посмотрел на часы. Прошло около двадцати минут. Пора возвращаться в лагерь, но что делать с Володей? Как спасти из его лап Алёну?

В этот миг послышался её крик.

Только попробуй ударить её, урод! – думал Денис, мчась туда, совершенно забыв про боль в боку и груди.

* * *

Володя потягивал тёплое пиво. Гадость, мерзость. За то время, что стояло в воде, оно совсем не остыло; стоило ещё вчера вечером поставить. Но выбора лучше не было. Алёна кружила вокруг, залечивая раны – хотя что там лечить, разве Денис мог причинить серьёзный вред? Конечно, нет. Плакать перестала, только часто шмыгала, что очень раздражало.

– Хватит шмыгать! Задолбала уже.

Алёна сглотнула и прошептала:

– Извини, пожалуйста.

Володя пробубнил ругательство и припал к горлышку. Алёна смочила ватку перекисью водорода и приложила к ранке на скуле. От несильного, но неприятного жжения он дёрнулся и рефлекторно отбил её руку.

– Отстань от меня! – рявкнул, отчего Алёна вся сжалась. – Само заживёт. Уйди с глаз.

Она повторила:

– Прости, пожалуйста, – и отошла.

Подошла к «дастеру» и спиной прижалась к капоту. Посмотрела на него и тут же опустила голову. Даже с такого расстояния он видел, как её плечи слегка дрожали.

Нашла из-за чего реветь. Нашла, кого защищать. Дура. Со сколькими водился, ни одна не была такой наивной и тупой. И чего я только с ней до сих пор?

Окинул её взглядом, хотя это было лишним – он прекрасно осознавал, что причина этому – её отменная фигура.

Нет в ней ничего особенного. Таких в городе уйма. Давно нашёл бы другую, не было б сраных проблем.

Сделал глоток, поморщился.

Так и сделаю. Приеду в деревню, и пусть все они летят к чертям собачьим. В печёнках уже сидят. А она пусть идёт к своему Денису, к этому уроду, к этому!..

Стоило только того вспомнить, как эмоции, практически улёгшиеся, набрали силу. Володя попытался успокоиться, мерно и глубоко дыша, но не получилось – потому что он не хотел успокаиваться. Он хотел выпустить пар и без разницы, каким способом, но стояла сраная заглушка, которая не давала это сделать. И заглушка эта – Денис. От одной только мысли о нём всё внутри вскипало, руки так и норовили набить ему морду. Пусть только здесь покажется, подумал Володя, я тут же дам им волю.

Был ещё один действенный способ успокоиться – устроить «шпили-вили», как любила называть перепих эта пара голубков. Затолкать Алёну в палатку или в «Дастер», если вздумает, сука, сопротивляться, и провести сеанс успокоения. Он чувствовал, что только это может помочь, тут он выпустит весь пар. Решил, что да, так он и сделает; напоследок, чтоб помнила…

– Володя?

Володя вздрогнул и выронил бутылку; та упала в кострище. Подобрал её – пива вытекло немного – и обернулся. Алёна заметно вздрогнула – увидела, какой гнев проецируют его глаза.

Спросил сдержанно:

– Что надо?

– Тебе нужно помириться с Денисом.

Начал вскипать.

– И почему же?

– Потому что он… друг хороший. Это неправильно, что вы подрались.

Держался из последних сил.

– Пошла вон отсюда.

– Володь…

Взорвался:

– Пошла вон! Чтоб глаза мои тебя, сука, не видели!

Алёна поморщилась. По щекам вновь покатились слёзы. Она кивнула и прошептала:

– Хорошо, Володь.

Она двинулась к тропинке, по которой ушёл Денис, но, видимо, сообразила, что этим только спровоцирует Володю, а он готов был метнуть бутылку, поэтому ушла в лес по другой, той, что вела в противоположную сторону.

Володя следил за ней, пока она не скрылась, ни разу не обернувшись. Глотнул пива, поморщился от скверного тёплого вкуса и почувствовал пепел на губах и зубах. Это его окончательно доконало: он с размаху отбросил бутылку. Выругался, опустил голову на руки.

Уроды. Полезли защищать этого жиртреста, с которым, видите ли, дружат. Пошли они все нахер. Пора двигать отсюда. Пусть делают что хотят и возвращаются как хотят. И только попадитесь мне потом на глаза – порву на месте…

В этот момент зашумела вода. Володя поднял голову, посмотрел на озеро.

И увидел её.

* * *

Как только Алёна скрылась за деревьями, слёзы пошли с новой силой. Десять минут, пока пыталась помочь Володе залечить раны, она всеми силами сдерживала их, терпела ненависть к себе, слушала потоки нескончаемой брани в сторону Дениса и Гены. Теперь силы её покинули – она прислонилась к дереву и опустилась на землю.

Так вот он какой на самом деле!

Она никак не ожидала от Володи такого. Он показывал вид милого парня, сдержанного, умеющего контролировать эмоции и подбирать слова, парня, который не лезет в драку при первой возможности.

Но в том-то и дело – показывал вид….

Неужели он меня всё это время обманывал? Или это меня ослепила любовь?

Алёна прекрасно понимала, что верны оба утверждения. С самого начала, с перевода в местную школу, она искала себе потенциальную пару. Даже думала познакомиться с Денисом. Как бы тот ни хотел делать свои нелепые попытки привлечь к себе внимание скрытно, она их замечала, да и не только – все, с кем она это обсуждала. Они не злили – наоборот, умиляли. Алёна уже думала избавить его от страданий и самой сделать первый шаг, как вдруг появился Володя. Один его вид влюблял, а веявшие самоуверенность и стойкость возбуждали. Она ещё в первые минуты знакомства нарисовала такие яркие и чёткие картины совместного будущего, что посчитала, что они станут идеальной парой; Денис остался на задворках мыслей – мыслей о Володе. Как ей показалось, она тоже зацепила его с первого взгляда, и не прошло и недели, как это подтвердилось – тот предложил встречаться. Алёна сразу ответила согласием, считая, что с ним будет счастлива.

Так и было – до сегодняшнего дня.

Всё это было ложью, с самого начала. И я не видела этого. Или не хотела видеть. Дура. Дура!

Алёна вытерла глаза подолом футболки.

Всё, с ним кончено. Не хочу больше его знать. Боже, какой же я была дурой! Вернусь в деревню и пошлю его на все четыре стороны. Больше слова от меня не услышит!

Поднялась, сняла с шеи цепочку, провела пальцем по знаку бесконечности. «Для того, чтобы помнила меня». Воспоминание, как Володя преподнёс эту красоту, и другие, пришедшие за ним, казавшиеся счастливыми, вызвали ещё большую боль. Алёна всхлипнула и принялась тянуть в разные стороны. Если рвать с прошлым, отношения с Володей, то нужно избавляться от всего, что с ним связано.

Цепочка не порвалась – сил не хватило. Алёна с визгом её отбросила; та приземлилась на повороте тропинки. Подобрала с-под ног камень, подошла и ударила. Та ушла в землю. Может, вмятины и остались, но еле видимые. Достала, повторила – и так несколько раз, каждый следующий с большей силой. Бесполезно. Отбросила камень, вытащила и в остервенении попыталась снова порвать. На этот раз получилось: одно звено разломалось. Но что это дало? Алёна хотела избавиться от неё насовсем, чтобы земля не носила это поганое украшение.

– Сука такая! Что с тобой сделать?

Осмотрелась и увидела проблески меж деревьев. Озеро. Точно! Пусть пропадёт в его водах, унесётся по течению или уйдёт на дно. Виднелось также вытоптанное место, видимо, место для рыбалки.

Она поднялась и пошла туда.

Через несколько шагов уловила запах тухлятины, и чем дальше, тем отчётливее и сильнее он становился. Алёне это не нравилось, но намерение не отменяло.

В тот момент, когда от сильного запаха тухлого мяса закружилась голова, и Алёну замутило, она вышла на рыбацкое место и взвизгнула от увиденного – к молодым соснам было прислонено почерневшее человеческое тело, в котором она узнала Гену. Щека разорвана в кожные ленты, раскрывая полость рта, где возились насекомые; горло разодрано, от ноги оторван большой кусок плоти; помутневшие глаза смотрели на озеро.

Алёна не отнимала рук от лица. Неужели маньяк всё-таки есть?!

На короткий миг затрещали кусты. Алёна завизжала и устремилась назад. Бешеный страх вернул ушедшие силы, но в то же время мешал, путая ноги, из-за чего на половине пути она споткнулась и упала на колени; в ту же секунду всё, что она съела за сутки, вышло наружу. Отёрла рот, оглянулась – никого, – встала и продолжила побег.

– Володя! Денис!

Наконец выбежала в лагерь. Уже хотела сказать – нет, завопить во весь голос! – о Гене, если волнение и страх не запутают речь, но возле кострища, палаток и «дастера» никого не было. Её охватила паника, в голову полезли сумасшедшие мысли. Самая яркая и страшная – это Володя так жестоко убил Гену и теперь, пока её не было, ушёл за Денисом, после чего явится за ней… Но послышался всплеск, и Алёна повернулась к озеру.

В воде по пояс стояла девушка красивой наружности. Её глаза пылали зелёным; взглянув в них, Алёна почувствовала что-то странное, отвратительный зуд в затылке. Она держала руки на шее Володи, стоящего напротив, и что-то шептала на ухо. Потом поцеловала в щеку и отстранилась. Володя энергично закивал, вышел из воды и пошёл в направлении «дастера». Он безумным фанатичным взглядом смотрел вперёд, в то же время глаза блестели от счастья; он ощупывал щеку, уголки губ чуть ли не прикасались к ушам.

Алёна подбежала к нему, встала на пути.

– Володя, кто она? Куда ты идёшь?

Выражение его лица изменилось: улыбка чуть спала, в глазах что-то промелькнуло. Рот приоткрылся, но тут же захлопнулся; азартный взгляд вернулся. Он оттолкнул её и пошёл дальше.

Её изумлению не было предела. Стояла она не перед Володей. Незнакомка с ним что-то сделала. Алёна посмотрела на неё, встретилась взглядом. Та ухмыльнулась и, будто в насмешку, запела; глаза заблистали жестокостью. Вернулся зуд, от которого засосало под ложечкой. Она задавила тошноту и побежала за Володей.

* * *

Его любовь сказала, чтобы он вывел из строя «дастер». Тогда его ждёт щедрая награда, и он знал какая – её прекрасные, завораживающие глаза цвета изумруда подсказали. Она поцелует его, может даже позволит большее. Ох, как он на это надеялся! Где-то там, в прошлом, осталась Алёна, которая даже вровень не стоит с его любовью. Хотя он ещё испытывал к ней какие-то чувства, но они были настолько слабы, что просто глушились.

Он знает множество способов испортить автомобиль – сам несколько раз так проделывал недоброжелательным личностям. Первое, что сделал: отвинтил крышку маслозаливной горловины и всыпал песок, испортив тем самым масло. Потом открыл бензобак и проделал то же самое.

* * *

Алёна поняла замысел незнакомки: испортить автомобиль, – вспомнив, как когда-то Володя чинил при ней «волгу» и говорил: «Машину можно много чем испортить. Самый известный способ – это, конечно, проколоть шины сбоку, а также можно засыпать в бензобак песка. Тогда машина точно не поедет».

– Володя, прекрати! – говорила, когда Володя набирал песок. – Что ты делаешь?!

Она пыталась оттащить его руки от бензобака, но не смогла.

* * *

Засыпав песок, он обернулся. Его любовь смотрит. Смотрит и улыбается. Улыбается она, улыбается и он. Он делает всё правильно. Осталось последнее, и она примет его, прижмёт к себе, и они сольются в поцелуе. Как же он ждал! Сердце бешено билось, как только он представлял её, сидящую на нём. Подошёл к скатерти с едой и подобрал нож. Алёна мельтешила перед ним, пыталась остановить. Но ничто и никто не остановит Кравченко на пути к своей любви! Подошёл к «дастеру», присел возле колеса и принялся резать резину.

* * *

«Самый надёжный способ задержать водителя – это разрезать боковые стороны шин. Знаешь почему? Потому, что такие повреждения нельзя надёжно заплатать. Тогда придётся либо менять колесо, либо очень долго ремонтировать повреждённое. Запомни, малыш, может понадобиться», – говорил Володя. Алёна ничего не могла придумать, да и уже было поздно – воздух со свистом выбрался из колеса. Он перебрался к заднему. Алёна кружила вокруг, не в силах уговорить его остановиться, пока не оступилась о стеклянную бутылку. Тут же пришла идея, осуществление которой автомобиль не починит, но, может быть, вернёт прежнего Володю. Она подобрала её, встала над ним, когда он вспарывал уже третье колесо, подняла руки на уровень головы и рывком опустила.

* * *

Волна резкой боли прокатилась по голове. Володя выронил нож и схватился за затылок, который адски горел. Голову наполнил туман, мысли перемешались:

АХ ТЫ, СУКА!.. Кто эта девка?.. УБЬЮ, СУКУ!.. Я её знаю?.. ДЛЯ НЕЁ ВСЁ, А ОНА ВОТ ТАК!.. Лицо знакомое…СУКА!.. Я её знаю, но кто она?.. ГРЁБАНАЯ СУКА!

Постепенно туман рассеивался, боль ослабевала. Теперь только одна мысль крутилась в голове:

Убью!

С трудом поднялся – силы куда-то пропали, голову тянуло к земле, но как только он увидел Алёну с бутылкой в руке, энергия переполнила его.

– Тварь! – вскричал он и нанёс широкий удар, но та увернулась, и кулак врезался в окошко автомобиля. Стекло не разбилось; кисть пронзила боль, кожа на костяшках порвалась. Он взревел.

* * *

Рука Алёны невольно разжалась, бутылка выпала. Её охватил дикий ужас. Мало того, что она не вырубила Володю, так только сильнее разозлила. И теперь вряд ли что-то исправит. Она обежала обезумевшего Володю, и хотела бежать по дорожке за Денисом, но…

* * *

Володя подобрал бутылку и кинул ей вслед. Попал точно по щиколотке. Алёна, вскричав, упала и ухватилась за ногу. Он, пошатываясь, приблизился и успел схватить её за подол футболки, когда она попыталась отскочить. Потянул на себя – ткань затрещала, но выдержала, – и Алёна попала прямо в руки.

* * *

– Володя, что ты делаешь?!

Володя, казалось, ничего не слышал. Он повалил её на землю, сел сверху и ударил. Она заверещала, начала колотить по груди, животу и бокам, лягаться, попадая коленями по спине. Он повторил, потом ещё, и ещё – получая от этого необычное удовольствие. Алёна задыхалась и откашливалась от крови, попадавшей в глотку из разбитых губ и прикусанного языка. Володя, наконец, остановился, и она, отхаркнувшись, свободно вдохнула, но потом сжал горло. Алёна схватилась за его запястья, но не могла убрать удушающих рук, что стискивали всё сильнее.

Это конец, на удивление спокойно подумала она.

* * *

При приближении к лагерю, начав к тому моменту прихрамывать от жжения в боку, Денис всё явственнее слышал женское пение. Мысли постепенно меняли направление: те, что были о ребятах, о каждом с разной степенью тревоги, оттеснило желание найти певицу. И, вбежав в лагерь, он не думал больше ни о чём, кроме как о ней.

Но первое, что увидел, было то, как Володя душил Алёну, что на секунду опустошило голову.

Денис сорвался с места и на полном ходу врезался в Володю, что тот не успел и головы поднять. Сбил его, навис и начал наносить удары, вкладывая все силы, которые моментально вернулись при виде избитой Алёны, настолько быстрые, что Володя не успевал среагировать на предыдущий, как прилетал новый. Болей в теле будто и не было. Денис бил и бил, никуда точно не целясь, отчего кулаки приземлялись и на лицо, и на руки, и в грудь, и пару раз, при промахах, в землю – пока не устал. Дыша как разъярённый бык, ждал малейшего движения, но Володя не подавал признаков сознания. Тогда Денис поднял лицо к небу и задышал размереннее, успокаивая сердцебиение.

И тут вновь услышал пение – певица была за спиной. Обернулся – девушка невероятной красоты тянула к нему руки, смотря как-то безумно, с глазами навыкат; губы двигались, повторяя одно, что он сумел различить на расстоянии, – иди ко мне, иди ко мне, иди ко мне… Несмотря на такой странный, в чём-то даже пугающий вид, возникло неудержимое желание пойти к ней и признаться в чувствах, которые возникли за долю секунды…

– Денис. – Голос Алёны. – Денис…

Повернулся в его сторону. Вожделение пропало, когда он увидел Алёну. Боже, как же Володя её изувечил!

– Не поддавайся… Не поддавайся ей.

Вернулся к незнакомке; «Иди ко мне», – всё повторяла она. Ни пение, ни сияние глаз более не манили его… благодаря чему он смог узнать её.

* * *

Володя приоткрыл глаз.

Вернулся, урод, спас суку. Теперь всё понятно: они спали за моей спиной. Да, точно! Поэтому она заступалась за него. Убью обоих!..

Ласковое пение остепенило его.

Нет. Я сделал всё, что надо. Моя любовь ждёт меня.

* * *

Он хотел встать и подойти, чтобы выяснить, как такое вообще возможно – она не могла спастись! – как Володя ударил его в скулу. Он соскочил и отполз, машинально закрыв ладонью половину лица. Тот встал, бросил короткий презрительный взгляд, отбросил бутылку и направился к ней.

Денис хотел подползти к бутылке, догнать его и оглушить, но на плечо легла рука.

– Не надо, – прохрипела Алёна.

* * *

Любовь моя, я иду.

Его переполняло возбуждение. Она ждала его сейчас, а он ждал её всю жизнь – жизнь в чувстве, что он достоин лучшей, чем Королёва и все, кто был до неё. Каждая представляла из себя лишь проходной вариант, средство удовлетворения, не более; ни к одной он не испытывал сильных чувств, поэтому отношения не продолжались дольше двух месяцев. Разве что с Королёвой затянулись, но и им пришёл конец. С ней и предателем он разберётся потом – сначала должно пройти воссоединение с его настоящей любовью, которую он так ждал.

Зашёл в воду. Его любовь протягивала руки. Он вложил в них свои. Кожа такая нежная, гладкая, но очень холодная. Какой на ощупь и вкус поцелуй?

Встал вплотную, лицом к лицу. И только тогда узнал её.

О Боже!..

Но его это нисколько не взволновало. Между ней и той, которую он помнит, огромная разница.

Его любовь прошептала:

– Наконец, ты здесь, – и начала подносить лицо.

Володя закрыл глаза и стал ждать слияния губ. Но получил совсем не то.

* * *

Денис и Алёна подобрались поближе.

Володя почти коснулся губ незнакомки, как та резко вывернула голову и впилась зубами в его шею. Потекла густая алая кровь; из груди Володи вырвался сдавленный стон.

Алёна вскричала и закрыла лицо руками. Денис не произнёс ни звука.

Незнакомка вцепилась в плечи – он видел, как когти удлинялись, впиваясь в плоть – и погрузилась в озеро, утаскивая с собой Володю.

Они пару секунд сидели в тишине, ожидая дальнейших событий. Ничего не происходило, только пузыри лопались на поверхности. Алёна закрыла здоровый глаз и заплакала – теперь точно зная, кто убил бедного Гену.

Денис обнял её. Она вся дрожала, рыдала:

– Она вгрызлась в горло, как какой-то вампир. Её когти… такие большие… такие длинные…

Вдруг неподалёку что-то выпрыгнуло из воды и приземлилось на песок.

– Это Володя!

Они подбежали и упали на колени рядом. Володя держался за горло; меж пальцев сочилась кровь. Всё тело истерзано глубокими порезами; из плеч вырвана часть плоти. Денис приподнял голову.

– Держись, Володя.

– О Господи, – прошептала Алёна и закрыла рот.

– Кто она? – спросил Денис, и без того зная, кем являлась незнакомка, но хотел получить доказательство.

– Это… Это К… Катя… Ж… Ж…

Буква «Ж» растянулась в последнем выдохе.

Алёна глянула на Дениса. Бледностью лица он не отличался от Володи.

* * *

Денис и Алёна, прихватившая с собой только мастерку, которую накинула на плечи, пошли пешком в деревню. Путь в двадцать километров, по их мнению, они могли преодолеть до утра.

Денис некоторое время колебался:

– Без Гены никуда мы не пойдём. Возможно, она забрала и его, но надежда ещё есть…

– Он мёртв, – покачала головой Алёна. – Я своими глазами видела. Хочешь проверить? Его тело там, по этой тропинке.

Денис взглянул туда, куда она указывала, прекрасно осознавая, что врать она не станет – не в этой ситуации. Воспоминания ураганом пронеслись в голове. Все те весёлые часы, что они провели вместе, казались такими далёкими. Даже тот факт, что не далее, чем сутки назад, он видел Гену, разговаривал с ним, представлялся нереальным. «Иди в свой жирный зад!» – последнее, что он ему сказал – пусть в шутку, но стало стыдно за слова. Денис поднял лицо к небу и позволил жгучим слезам выйти наружу.

Значит, я следующий.

– Нет, нет, – сказал он. – Я тебе верю. Пошли отсюда.

Алёна натянула мастерку, и они покинули лагерь.

Тело Володи осталось лежать на берегу.

Труп Гены продолжали поедать насекомые недалеко от лагеря.

Автомобиль, палатки и остальные вещи остались на тех же местах.

* * *

Первое время молчали. Денис смотрел только вперёд или под ноги – оглядываться было страшно. Иногда поглядывал на Алёну – она брела с поникшей головой, обхватив грудь руками; слёзы прекратились, оставив под глазами разводы грязи. Но, несмотря на ситуацию, он не мог ни думать о том, что произошедшее не сказалось на её красоте.

Скоро дорога повернула налево, следуя дальше вдоль реки. Он глянул на воду и подумал: «Не наблюдает ли Катя сейчас за нами?».

– Это был не Володя, – неожиданно сказала Алёна. Денис невольно подпрыгнул, на секунду испугавшись.

– Я знаю. Она… Катя… его загипнотизировала. Я чувствовал то же самое. Её пение… оно… как бы сказать… завораживало. Хотелось поскорее найти ту, кто так чудесно поёт. Потом её глаза… их сияние… Но потом гипноз вовсе спал.

– Спал? Почему? Володю она подчинила полностью.

– Я не знаю. Может, он не действует на тех, кто уже искренне любит кого-то. Я так думаю, потому что он спал, когда я услышал тебя.

Алёна встретилась с ним взглядом. Она не верила – или не хотела верить, – что было видно, поэтому Денис выдержал его, чтобы показать, что сказал правду. Она отвернулась.

– На меня гипноз не действовал. Но я не про это. Володя никогда не был таким жестоким… при мне. Таких резких слов я никогда от него не слышала.

– Нет, это был он настоящий. Я давно предчувствовал, что за джентльменом, каким он себя показывал, скрывается моральный урод. Когда он разговаривал с людьми, которые его искренне раздражали или не вызывали доверия, его глаза отражали… холод, что ли. Такое же выражение было, когда он общался с Геной. Я ведь видел это, но игнорировал. Вот тебе и расплата за это.

Алёна усмехнулась:

– Слишком большая расплата. Он чуть меня не убил. Буквально с цепи сорвался, когда я попыталась его оглушить. Спасибо тебе, что спас меня.

– Если бы я позволил задушить тебя, я бы себя возненавидел. Думаю, на моём месте каждый пос…

Она за плечи развернула его и соединила губы в поцелуе. На секунду Денис замешкался, собираясь её оттолкнуть, но потом обхватил руками и прижал к себе. Все страхи, все опасения, страдание и боль потери пропали, растворились в памяти, как будто ничего не происходило. В ту секунду остались только они.

Они улеглись на траву, и любовь опьянила их.

…Через минут двадцать они, прижавшись и согревая друг друга, глядели в небо. Вся одежда, кроме нижнего белья, была под Алёной; Денис растянулся на траве. Звёзды сияли холодным светом. Ему подумалось, что они напоминают глаза Кати, от чего по телу побежала дрожь, а кожу покрыли мурашки.

Алёна погладила его по предплечью. Тепло ладони успокаивало.

– Думаешь о ней?

Он кивнул. Как же Катя изменилась! Прыщи исчезли подчистую и, как он думал, если внимательнее рассмотреть лицо, не найдётся ни одной впадинки; сутулость пропала, теперь она стояла ровно, выпячивая грудь и ягодицы, которые увеличились раз в пять. Будь она обычной девушкой, имела бы не малый успех среди парней… и, конечно, завистливые взгляды и перешёптывания остальных девушек.

– Ты знаешь, что с ней случилось, – скорее утвердила, нежели спросила Алёна.

– Да.

– Я ещё при рассказе легенды заметила, как вы испугались, переглядывались так зашуганно.

– Правда? Хреновый из меня разведчик.

– Расскажи.

Денис облизнул губы. Рассказать, как они убили её? Они ведь целый год хранили эту историю в строжайшем секрете, ни словом не обмолвились за всё время; Денис и мыслей о ней не допускал. Интересно, восстала бы Катя из мёртвых, не вспомни они о ней?

– Ладно. Всё равно смысла молчать уже нет.

Глубоко вдохнул, прочищая мысли и проникая в область «Не открывать», и выдохнул, осознавая, что остался единственным, кто может всё рассказать.

* * *

В тот роковой день стояла дичайшая жара. Термометр в тени показывал сорок по Цельсию. Все металлические поверхности нагрелись настолько, что на них можно было спокойно готовить яичницу. Обычно Гена, Денис и Володя ездили на озеро ближе к июлю, где-то числа двадцатого, но аномальная жара сократила сроки, и они поехали за неделю до привычного срока.

В «волге» стояла духота; кондиционер не помогал совершенно, а в открытое окно влетал только разгорячённый воздух.

– Чёрт, я сейчас расплавлюсь, – жаловался Гена, расположившийся на заднем сиденье. Пот ручьями стекал по их телам, но по нему лились реки.

– Не сахарный, не растаешь, – съязвил Володя.

Денис провёл пальцами по шее – под ногтями собралась грязь. Вновь открыл бутылку с тёплым, от того и мерзким, пивом и выпил глоток. Солнечный луч проходил через коричневое стекло бутылки и зайчиком запрыгал по крыше.

– Терпите, ещё около километра.

Дорога плавно повернула направо.

– Слушай, Володька, давай остановимся, – упрашивал Гена. – Что-то меня укачивает.

– Терпи, скоро доедем. – Володя глотнул из бутылки, поморщился. – Фу, гадость. Ненавижу тёплое пиво. А это прям кипяток!

Гена застонал:

– Чёрт, хочется выпить, но станет только хуже!

– Может, правда, остановимся? – предложил Денис. – Ты посмотри, какой он бледный. Пока будет блевать, воды наберём, холодненькой, освежимся.

Володя потёр подбородок.

– Ну, хорошо. От воды я не…

Тут послышался булькающий звук, и Гена изверг всё, что съел перед поездкой. Он пытался удержать блевоту руками, но, так как вышло слишком много, опустил их, вываливая всё на пол.

Денис с Володей обернулись.

– Гена, мать твою!

– Чёрт! – воскликнул Володя.

Денис повернулся обратно и успел заметить только то, как какой-то человек, похоже, девушка, ушёл под капот. Автомобиль два раза подпрыгнул на левой стороне: сначала спереди, потом сзади, – прежде чем Володя, выронив бутылку, резко повернул руль вправо и нажал на тормоз. Пиво выплеснулось на коробку передач.

Несмотря на лютую жару, по коже Дениса пробежал холодок и пошли мурашки.

– Что это было? – спросил Гена, оттирая рот.

– Твою ж… – начал Володя и вылез.

Денис последовал за ним.

На земле лицом к небу лежала девушка.

– …ма-а-ать!

Денис медленно приблизился.

– Это Катя Жукова.

– Та, которая сбежала?

– Да. – Опустился на колено, приложил палец к шее. – Она жива!

– Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

– О Господи, – промолвил Гена, вылезший за ними, согнулся пополам и снова сблевал.

Катя захрипела, приподняла веки. Взгляд блуждал по сторонам, пока не остановился на Денисе. Она задышала быстрее, приподняла руку и схватилась за его футболку.

– Нам нужно отвезти её обратно в деревню.

Володя поднял его рывком за шиворот.

– Ты что, в тюрьму хочешь?!

– Конечно, нет! Мы просто всё объясним и…

– Да мы выпивали! В крови найдут алкоголь и нас посадят!

– И что же ты предлагаешь? Оставить её вот так?

Володя отпустил его и начал ходить взад-вперёд, ероша руками волосы. Гена стоял на коленях над вонючей кучкой и вытаращившись смотрел на Катю. Из её груди выходили стоны с хрипом; несколько прыщей сочились кровью; пара зубов отсутствовала. Денис грыз кожу вокруг ногтей.

Она приоткрыла глаза. Удивительно, какие они зелёные, не к месту подумалось ему. С ненавистью посмотрела на него, отчего он почувствовал укол совести и ответственности, и захрипела, видимо, силясь что-то сказать. Одна часть сознания скандировала: «Надо её где-нибудь спрятать: закопать, закрыть кустами или ещё что-нибудь, главное – скрыть подальше, как будто мы её и не видели вовсе!», – в то время как вторая, разумная, говорила первой заткнуться и понести справедливое наказание.

Денис присел, приподнял её голову. Катя поморщилась.

– Всё будет хорошо, – проговорил, хотя сам не верил этому. – Мы что-нибудь придумаем.

– Так, короче, от неё нужно избавиться, – заключил Володя.

– Что?!

– Выкинем её в воду! Отнесёт течением подальше отсюда.

– Мы не можем так поступить! – Денис опустил её голову и поднялся.

– По-другому никак!

– Нет, нужно отвезти её в деревню! Возможно, она останется инвалидом, а мы отсидим в тюрьме, но зато она останется жива, а наша совесть будет чиста!

– Да какая нахер совесть! – Володя тряханул его за плечи. – Не неси херню!

– Отпусти меня! – Денис вырвался, невольно сделал шаг назад и случайно стукнул Катю пяткой в плечо, отчего она застонала. Опустился на колени. – Ты хоть сам понимаешь, что предлагаешь?!

– Денис, – подал голос Гена. – Мне кажется, что Володька прав.

Денис с вызовом посмотрел на него, отчего тот опустил глаза.

– Да вы оба рехнулись!

– Это ради нашего блага, – пробормотал Гена под нос.

– Блага! Я…

От резкого удара в скулу он завалился на зад и ошарашенно посмотрел на Володю, который присел на корточки перед ним.

– Я из-за тебя в тюрьму не сяду. Никто из нас не сядет. Свои амбиции и упёртость будешь показывать в другой ситуации, но не в этой. Здесь либо она, либо мы. Другого выхода не остаётся, как ни ищи.

Денис хотел сказать что-то про жизнь, мол, её так же важна, как и их, но одёрнул себя: если их всё-таки посадят в тюрьму, жизни придёт конец. Пусть с Катей всё будет прекрасно и никаких серьёзный последствий она не понесёт, с ними так гладко не выйдет. Этот случай наложит чёрное пятно на их биографии, что будет преследовать все следующие года, и которое навряд ли им получится оттереть.

Он отёр губы, встал. Катя не отрывала от него взгляда.

– Чёрт, видимо, действительно, по-другому никак…

– Бери её за ноги.

– …но участвовать в этом я не собираюсь.

– Да и иди лесом! Генка, бери её за ноги!

Они потащили её к обрыву. Катя стонала при малейших движениях и никак не выпускала из виду Дениса.

– Гореть нам всем в аду за это! – проговорил он и отвернулся, буквально чувствуя, как её взгляд прожигает спину. Сердце разрывалось от стонов, дыхание замерло при звуке удара о воду. Пришлось приложить усилия, чтобы заставить лёгкие начать качать кислород.

– Всё, течение её понесло, – сказал Володя.

– Нет тела, нет дела, – неуверенно проговорил Гена.

Денис закусил губу, чтобы не послать их.

* * *

– Практически весь тот день мы молчали, – заканчивал он рассказ, – обменялись лишь парой слов. Купание не принесло никакого удовольствия, даже наоборот, отвращение. Плавали только для того, чтобы помыться и охладиться. Тем же вечером собрались и вернулись домой. На следующее утро вся деревня стояла на ушах. Вот и вся история.

– И теперь она мстит.

– Да, похоже на то. И я на очереди.

– Только через мой труп.

– Ну нет, я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. Уж пусть лучше она меня на дно утащит, но ты будешь в безопасности.

– Не говори так! Мы оба выберемся… и будем жить счастливо.

– Хотелось бы верить.

– А где это произошло? Ну, столкновение.

Денис огляделся, приподняв голову, вздохнул и нехотя ответил:

– Здесь. На этом самом месте.

Алёна промолчала.

– Она стала русалкой. Интересно, как? – Она переместила ладонь на грудь.

– У неё ж не было рыбьего хвоста…

– Это придумал Запад. Наши предки представляли русалок именно такими, как Катя… Как думаешь, мы в безопасности?

– Думаю, да. Во-первых, пока мы дрались с Володей, она всё время находилась в воде, то есть, суша для неё, наверное, всё равно что для рыбы. Во-вторых, ни ты, ни я невосприимчивы её гипнозу. Наверное, это связано с тем, что ты – девушка, а я – люблю тебя.

– Звучит убедительно. Тогда можно я посплю на тебе?

И, не дожидаясь ответа, прижалась крепче и положила голову ему на грудь. Денис и не думал возражать. Смотря на звёзды, подумал: «Адское пламя по-любому пожирает души Гены и Володьки». Содрогнувшись, закрыл глаза и медленно погрузился в сон.

* * *

Проснулся от того, что почувствовал, что ноги подняты, а спина трётся о землю. Следом за этим ощутил нежное обжатие щиколоток. Разлепил глаза – солнце наполовину вышло из-за горизонта. Приподнял голову, и в горле застрял крик ужаса – Катя с горящими алым огнём глазами тащила его к обрыву, злобно улыбаясь.

Она спрыгнула, и прежде, чем пуститься в полёт за ней, Денис перевернулся на живот и вцепился в землю как можно крепче. Алёна спала. Его пальцы вырывали землю, оставляя неглубокие борозды, пока он не сорвался.

Денис успел набрать немного воздуха прежде, чем его окутала холодная вода. Задержавшись на мгновение, она помчалась в неизвестном направлении, утягивая его за собой.

Необычное ощущение вызывало такое стремительное плавание – вода неприятно скользила по коже, пробиралась под закрытые веки и больно била в нос.

Через непродолжительное время она остановилась, и Денис в неё врезался – успев отметить, какая она мягкая. Она расположила его перед собой и приложила по три пальца с каждой стороны горла. В шею вонзились короткие коготки, которые рывков прорезали кожу. Шесть горячих линий образовывали нетерпимое жжение, что только сильнее сгущало туман в голове.

Через пару мгновений боль ушла, и в лёгкие поступил кислород. Денис чисто инстинктивно несколько раз пытался вдохнуть носом, но лишь захлёбывал воду. После второго вдоха до него дошло: Русалка каким-то неведомым образом образовала на шее жабры. Он мысленно взаимодействовал с ними, и получилось вдохнуть.

Но почему? Почему она меня не убила, как Гену с Володей? Почему не дала задохнуться?

Она начала опускаться прямо вертикально. Денис полагал – нет, был уверен, – что они погружаются к самой глубине озера, откуда он без жабр не выплыл бы.

Вскоре она резко остановилась. Сохранив скорость, Денис по инерции пронёсся мимо и спиной ударился о дно. Удар получился болезненным; если бы не сопротивление воды, он мог сломать позвоночник. По ощущениям, приземлился на доски. Осторожно поднялся и наконец открыл глаза – прямо напротив дверь. Осмотрелся – находился он в обычном деревянном доме. Как тот оказался на дне озера? Повернулся спиной к двери и оказался прямо перед Катей. Она сидела на стуле, спинка которого упиралась в стол. Встретившись взглядом, улыбнулась:

– Привет, Дениска.

Денис хотел развернуться, вышибить дверь и уплыть прочь, но не успел и сдвинуться с места, как та начала стремительно кружить вокруг и опутывать его какой-то верёвкой, от туловища к ногам. Он не успел и глазом моргнуть, как был туго связан, и в попытках высвободиться только натёр до жжения кожу.

– Не пытайся вырваться, Дениска. Эти верёвки очень прочные. Сама сплела.

– Отпусти меня! Сними их!

– Не-а. Не сниму, пока не исправишься.

– Что тебе от меня надо?

– Я уже сказала: я хочу, чтобы ты исправился.

– В каком это смысле?

– Не придуривайся, Дениска. Ты прекрасно знаешь.

– Да не знаю я ничего! – Вновь попытался высвободиться, что вызвало у той смех.

– Хватит, Дениска, не пытайся. Ты их не снимешь без моей помощи.

Тихо выругался. Катя подплыла, приложила руки к щекам.

– Теперь ты только мой.

Тряханул головой.

– Убери руки!

– Ну-ну, не надо так грубо. Ты всё-таки в гостях. Пока что. Почему ты такой напряжённый? Хочешь что-то спросить?

– Да: как ты смогла зайти на сушу? Как? Всё время, пока я дрался с Володей, ты стояла в воде. А тут затащила в реку с земли.

– Всё просто, Дениска. С сегодняшней полуночи, как только началось восьмое июня, началась Троицкая неделя или Зелёные святки. В это время я могу выходить на землю и веселиться в лесу.

– Вот так совпадение.

– Но всего на один день. Даже не пытайся что-то расспрашивать и подобном, я точно не отвечу. Всё это сложно. Жабры тебе, например, сделала чисто инстинктивно. Я подумала, что тебе надо как-то дать дышать, и решение просто появилось в голове.

– Как это вообще всё может быть? Русалка?..

– Да, я Русалка. Рыбьего хвоста нет, да оно и к лучшему!

– Но как ты ей стала?

Катя хихикнула.

– Русалками становятся те девушки, которые утонули в Зелёные святки или которые при жизни были некрещёнными. И ещё… из-за неразделённой любви. Понимаешь, о чём я?

Денис промолчал.

– Последние года два человеческая жизнь меня тяготила: любовь мамы с папой совсем ко мне остыла, в школе не уважали, даже учителя ни во что не ставили; о друзьях и речи нет. И любовь меня отвергла. – Она с упрёком посмотрела на него. Он выдержал взгляд. – Прочитав в какой-то книжке о русалках, я подумала: «А ведь это идеальная жизнь, лучше не придумаешь!». Из всего, что я перечислила, у меня были все три критерия. Всё должно было получиться, но меня постоянно одёргивало здравомыслие обычного человека и напоминало, что это выдумки, не более. Но я не прекращала верить. Я долго об этом раздумывала, но сомнений не осталось, когда мама на меня накричала просто из-за того, что я не сделал уборку, как она просила, и я сбежала из дома. Ты и представить не сможешь, насколько я была счастлива. Целую ночь шла к озеру – думала, это место более подойдёт для перерождения. За это время, правда, успела много раз усомниться в решении. Когда дошла, упала без сил, а на утро переубедилась, что затея глупая, и пошла обратно. И тут вы. Я сначала спряталась, хотела, чтобы вы проехали, но в последний момент меня вытолкнула мысль: «Я больше не вернусь домой». И я выпрыгнула под машину. Думала, вы остановитесь, но нет – проехали прямо по мне. Знаешь, как это больно? И врагу бы такого не пожелала. Если только не злейшему, например, Володьке с Генкой.

– Но я?..

– Мне стало абсолютно плевать, что со мною будет, я хотела умереть, но, когда я увидела тебя, меня охватила такая бешеная ярость. Серьёзно, если бы не травмы, я бы встала и набила тебе лицо да так, что ты сам себя в зеркале не узнал. Не веришь? Зря. Сложно описать, что я тогда испытала. Но когда ты стал отговаривать их не топить меня, ярость сменилась любовью. Я вновь полюбила тебя. Когда меня скидывали в реку, я была благодарна вам – вы сделали то, на что я никогда бы не решилась. Задохнулась, а потом перевоплотилась. И очень довольна новым телом. Ну скажи, разве оно не идеально?

Катя покрутилась, водя руками по фигуре.

Денис промолчал, осмысливая сказанное. В что за сказку превратилась его жизнь?

– Ну что ты молчишь, я же вижу, что нравится. Нечего стесняться, признайся.

– Нормальное, – нехотя ответил он. – Я хочу услышать другое.

– Что же?

– В чём твоя логика? Ты убиваешь Володю и Гену, но меня оставляешь в живых. Хотя мы трое приняли решение утопить тебя.

Катя хихикнула:

– Не лги сам себе. Не ты принял то решение, а Володька. Он и так бы сделал это. Просто оглушил бы тебя и всё, никаких преград.

– А Гена? Он в чём виноват? Он ведь тоже не принимал этого решения.

– О-о-о, нет. Я его знаю с первого класса. Он сделает всё, чтобы его жирная задница не пострадала. Поверь, он подумал об этом самым первым, просто ждал, пока предложит кто-то из вас.

– Чушь! Гена не такой!

– Думай, как хочешь. Это уже не важно. Ты единственный, кто хотел меня спасти. И тем более я тебя люблю.

Она приложила руки к его щекам и приникла к губам. Денис не стал сопротивляться, да и не мог. Как бы Катя ни старалась сделать его страстным, наслаждения он не чувствовал, влечения не испытывал. Она отстранилась, удовлетворённая. Денис провёл губами вправо-влево, сплюнул и с вызовом посмотрел на неё. Катя на секунду изменилась в лице, разозлилась, но тут же улыбнулась, а скорее натянула улыбку – глаза выказывали раздражение.

– Не любишь. Но это я в тебе и исправлю.

Прижалась и прошептала:

– Ты ведь хочешь их потрогать? – Поводила пальчиком по грудям, немного приподняла сарафан. – И её тоже. – Развернулась и прижалась задницей к промежности.

Как бы ни был Денис настроен на игнорирование соблазнов, организм был иного мнения – когда она заводила задницей, в штанах кое-что зашевелилось. Он обозлился на себя и в то же время застыдился.

– Все вы хотите девчонок с такими формами, как у меня. А потом уже и любовь появляется.

– Ты действительно так думаешь?

Катя развернулась. В глазах появилась надежда.

– Конечно!

– Нет, это не так. Я как не любил тебя, так и не люблю. Ты думаешь, что достаточно иметь такие формы, чтобы влюбить в себя? Да я, как и другие парни, скорее пересплю с тобой и забуду, чем обременю себя отношениями с такой, как ты! Любовь не основывается на одном сексе. Это чувство просто так не возникает, только через время, когда партнёры узнают друг друга. Разве к тебе может возникнуть любовь, зная, что ты убила двоих?

Она нахмурилась.

– Ты меня полюбишь.

– Сомневаюсь. Я люблю другого человека.

– Правда? Но ты же влюбился в Алёнку, когда я избавилась от Макаренко.

Денис обомлел. Она правда это сказала?

– Ты… ты…

– Что? Думаешь, я шучу?

– Мразь! Как ты могла?!

– Успокойся. Всё будет хорошо. Сейчас я избавлюсь от той шалавы, что ещё сутки назад лежала под другим мужиком. Тебе она не нужна.

– Не смей её трогай!

– Всё будет хорошо. Я вернусь, и мы будем вместе!

– Катя!

Дверь открылась, она выскочила наружу.

– Стой! – закричал вслед Денис.

* * *

Он будет мой. С третьего класса я люблю, и любовь не проходит уже… восемь лет?.. да, восемь лет!.. Вся эта невзаимность временная. Стоит только оголиться перед ним, как он тут же исправится, а после бурной ночки (да, она вся будет бурной, я ни на секунду не остановлюсь ублажать нас обоих) появится и любовь. Только нужно избавиться от этой сучки, этой проститутки, чтобы он больше не думал о ней. Только я буду его любимой, и никто больше. Я убью каждую, кто хоть как-то косо посмотрит на Дениску. Он мой! Он только мой!

* * *

Алёна проснулась в хорошем расположении духа. Эта ночь была чудесной. Впервые за (сколько? полгода? год?) продолжительное время она почувствовала настоящую, неподдельную любовь. Уже давно было ясно, что некогда тёплые чувства Володи к ней остывали, и спал он с ней лишь для собственного удовлетворения. Она уже начала забывать, каково ощущать ответную теплоту. А вчера Денис об этом напомнил, буквально переполнив этим теплом. За долгое время она действительно проснулась довольной и счастливой.

Вся горечь и боль остались во вчерашнем дне. Ей было жаль лишь Гену – хорошим он был человеком, уж точно не заслужил такой участи. По Володе больше не горевала – если он всё время обманывал и всю жизнь был таким, каким показал себя вчера, то не хотела больше о нём вспоминать, – но и для него смерть очень жестокая.

Алёна провела рукой по земле – Дениса рядом не было. Наверное, сидит неподалёку и наблюдает за мной, подумалось ей. Настроение поднималось с каждой секундой, но остановило рост, когда пришла мысль: «А что мы будем говорить людям о Володе и Гене? Как оправдаемся?». Можно, конечно, списать на то, что Володя был очень ревнивым и убил Гену из-за того, что тот не так посмотрел на Алёну, а Денис защищался. Но как объяснить ужасные увечья?

Подумаем по дороге. С Денисом вместе мы точно что-нибудь придумаем.

Открыла глаза – небо голубое и безоблачное, солнце только недавно вышло из-за горизонта. Села и, потягиваясь, осмотрелась – Денис не наблюдался, только его футболка лежала около руки.

Страх начал щекотать нервы. Пробил холодок, не тот, что витал в воздухе.

Она забрала его! Забрала и убила, как Гену с Володей.

Нет, только не Денис!.. Как она смогла его приманить? Мы же были в безопасности, она не могла этого никак сделать. Но это значит… Нет, я отказываюсь в это верить! Я не хочу думать об этом!

…значит, что он добровольно пошёл к ней.

Нет, невозможно! Невозможно! Он любит меня, я люблю его!.. А если он ушёл в деревню без меня? Да это же очень глупо!Он не мог просто так уйти!

Она натянула футболку с шортики. Подобрала его футболку. Почувствовала, как к глазам подбираются слёзы, уткнулась в неё, ещё сохранившую запах Дениса, и разрыдалась в голос.

– Дени-и-ис.

Что послышалось. Она затихла и прислушалась – будто куски земли падают в воду. Будто кто-то карабкается по берегу…

Это она! – чуть ли не вскричала Алёна. Тут же пришла мысль, которая не позволила ей сорваться с места и помчаться по дороге: «А вдруг это Денис? Что, если он боролся с ней в реке, и, победив или проиграв, ползёт за помощью». Она замерла на месте и стала ждать.

Хрупкая женская ручка появилась из-за края обрыва и уцепилась за землю, а за ней и вторая.

Это она!

Когда показались изумрудные глаза, Алёна, почувствовав тот же мерзкий зуд в затылке, начала медленно отползать. Крик уже почти вырвался из груди, как рука наткнулась на палку, похожую на дубинку, с парой сучков.

В одно мгновение ужас как рукой сняло и вскипел гнев.

Я отомщу! Я убью её за Дениса! За Гену! За Володю!

Русалка забралась на берег. Выпрямилась, поправила ободранный сарафан у груди – Алёна отметила её размер и почувствовала лёгкий, слабо ощутимый укол зависти. Посмотрев на дубинку, улыбнулась и покачала головой.

Пришла одна идея, рискованная, но, если всё пройдёт как надо, она может остаться в живых. Она переложила дубинку в одну руку и сделала шажок.

* * *

Какая же ты глупая, думала Катя. Так и знала, что мой взгляд действует на всех!

– Подойди ко мне, красавица, – пропела она. – Подойди, моя хорошая!

Иди ко мне, иди прямо к своей смерти!

* * *

Алёна медленно подходила; кисть начала ныть от постоянного напряжения. Русалка протянула руки. Вкладывать в них свои она не собиралась – верная смерть: подтянет к себе и перегрызёт глотку, как бешеная собака. Остановилась в паре сантиметров от них.

* * *

Катя опустила руки.

Ладно, разум в тебе пока сохранился.

– Подойди, красавица. – Она раскинула руки. – Подойди и обними меня!

* * *

От очередного блеска чуть не стошнило. Подошла ещё на шаг, схватилась за дубинку второй рукой, выкрикнула:

– Получи, тварь! – и нанесла удар справа-налево.

Русалка повернулась в сторону летящей дубинки, но не успела защититься, и та угодила точно в нос. Чуть-чуть оставалось до того, чтобы свалиться, но она отскочила от обрыва. Губы разбились, из носа брызнула кровь, сучки разорвали бледную кожу на скуле и щеке, куча ссадин и царапин – Алёна была довольна результатом.

– Я убью тебя, сука! – Капли крови вылетели изо рта.

Алёна собиралась нанести новый удар, которым думала точно скинуть её в реку – встав боком, повести дубинку по широкой дуге, – но та нырнула под неё. Она еле успела встать к ней лицом и закрыться дубинкой, как Русалка, вытянув руки с длиннющими когтями, впилась в дерево и повалила её на землю. Пока та пыталась их выдрать, Алёна несколько раз пнула в живот; каждый удар сопровождался тяжёлым выдохом. Русалка – вопя от боли и ярости – отступила назад, поднимая тем самым Алёну, и тогда когти, наконец, освободились, но, видимо, она не успела этого осознать, и Алёна два раза ударила в живот, ощущая, как сучки вбивались в плоть.

* * *

Невозможно! – кипела от дичайшей ярости Катя. Как она может меня побеждать?!

Она согнулась, хватаясь за живот, и впервые за русалочью жизнь ощутила страх – страх перед смертью.

Я не умру от какой-то суки!

Она бросилась вперёд, теперь мало походя на человека…

* * *

…и пролетела мимо, но тут же развернулась, беспорядочно размахивая руками. Алёна отступила на два шага, но, выждав момент, когда та замедлиться, подскочила и ударила в грудь – отчасти из зависти. Русалка отступила к краю обрыва, и тут ей удалось схватить дубину, когда Алёна собиралась её столкнуть, вырвать и отбросить.

Оставшись безоружной, Алёна вскричала:

– Отправляйся в ад! – и пнула в живот.

Русалка отклонилась, но махнула рукой и вонзилась когтями в ногу. Алёна закричала и, пока та не придумала чего-нибудь ещё, рывком поджала её. Когти прошли по голени, разрезая плоть, разрывая пятку, и Русалка полетела в реку. Алёна упала на землю; горячая кровь изливалась из глубоких порезов. Она безнадёжно пыталась её остановить, но, когда услышала вопль, поползла по дороге, понимая, что до дома не доберётся.

* * *

Катя упала в реку; холодная вода обожгла раны. Всплыла на поверхность и завопила от боли и раздражения, но по большей части от позора – обычная девка умудрилась уделать Русалку! Пусть эта девка и умрёт от потери крови, но Катя останется жить – и жить очень долго, – этот позор будет преследовать её.

И пусть. Главное – Денис теперь её. И теперь она единственная, кого он будет любить.

Катя поплыла домой.

* * *

Верёвки действительно были очень прочными. Кожа чуть ниже локтей стёрлась до крови от того, что Денис крутился и елозил, пытаясь выбраться. Он ругался, очень громко, но не мог придумать, как спастись. Всё сильнее становилось желание бросить сопротивление и подчиниться судьбе.

Когда жжение от трения перешло в нестерпимую боль, он остановился и сел на стул. Нет, он не сдался – решил дать рукам отдохнуть, а себе успокоиться; паника только усугубляла положение. Стал осматривать дом, который, скорее всего, вскоре станет его новым жильём.

Маленький деревенский дом. Слева, изголовьем к столу, стояла кровать на одного человека (Катя подвинется, и в её мягких объятиях буду спать как младенец). Справа находился прислонённый к стене шкаф с пустующими полочками (Но скоро мы заставим их фотографиями нашей счастливой совместной жизни). В углу слева от двери печь, огонь в которой, видимо, не горел уже целый век (Вряд ли здесь, на дне, будет мучить холод). Потолок изрешечён, можно увидеть прохудившуюся крышу (Дождь доставлять неудобств её будет). А над дверью дыра, через которую, видимо, Катя закинула его (Наверное, главный вход).

Он поднялся, начав мысль: «Если так подумать, звучит неплохо. Лишь бы Катя оставила Алёну в покое...». Развернулся… и обомлел от собственной бестолковости. Прямо напротив, над столом, всё это время было окно. Стекло отсутствовало только в верхнем правом отделе рамы. План сформировался за секунду. Тщательнее осмотрев обстановку дома, пригодным к делу отметил лишь стул.

Денис забрался на стол, сел, просунул ступни в проём между спинкой и сиденьем. Подтянул, большим и указательным пальцами ухватился за спинку и начал рывками разворачиваться. Ножки поместились во все четыре отдела. Немного отодвинулся и ударил в сиденье.

Стёкла разбились. Денис поднялся, скинул стул, забрался в оконный проём. Острый край осколка, что остался в раме, касался предплечья. Втиснулся дальше – заострённые концы впились в плечо, – и край расположился в нужном месте: между рукой и туловищем. Денис начал раскачиваться взад-вперёд, игнорируя острую боль.

Один круг, второй, третий и четвёртый - он освободился.

Отбросив ошмётки, размял руки и подёргал раму. Стоит крепко, но сломаться должна. Ногами бить опасно – стекло порежет ступни. Поднял стул, просунул ножки в отделы для стёкол и ударил. Хватило этого – стул вылетел наружу.

Послышался странный звук, смутно напоминающий шум водопада. Когда он приблизился, достиг пика громкости, через крышу влетела Катя. Она неуверенно поднялась и, увидев Дениса, замерла, округлив глаза. Денис поразился её внешнему виду: лицо изуродовано шрамами, царапинами, нос сломан; сарафан разодран, под грудью – дыра, через которую выглядывал бледный животик, пробитый в трёх местах. Из ран сочилась бурая кровь. Уголки разбитых губ подрагивали.

Алёна наверняка мертва… Скорбь отяжелила грудь, но малый шанс, что она спаслась, дала отпор, сумела сбежать, он не хотел отпускать.

Катя оскалилась и оглушающе завопила.

Денис проскочил наружу и поплыл к поверхности, но успел достичь только гребня крыши, как вопль прекратился, и Катя, стремительно выскочив из хижины, за секунду догнала его. Теперь, смотря в адские глазницы, он чувствовал неподдельный ужас.

– Почему ты от меня убегаешь?! Я же люблю тебя!

– А я нет! Как ты не можешь понять! Отпусти меня!

– Отпустить?.. Хочешь на землю?! Хочешь прожить короткую жизнь человека?! Хочешь каждый вечер драть ту шалаву?! Хочешь избавиться от меня?!

– Да, – прохрипел Денис, глядя прямо глаза.

Она изменилась в лице; нижняя челюсть начала подрагивать, зрачки вновь стали зелёными. Поняла, наконец. Но жалость не дала насладиться этим.

Он не знал, что делать, как вдруг она схватила его за шею, и в области жабр возник сильный жар, словно прислонили раскалённую сковороду.

– Тогда плыви! – заговорила сквозь зубы. – Если выживешь, не смей возвращайся сюда. Иначе я убью тебя!

Она пару секунд мешкалась, потом прижалась к губам и, отстранившись, воскликнула:

– Твоя жизнь меня не интересует!

Оттолкнула его и устремилась в хижину.

Денис посмотрел вслед и тут же почувствовал, что не может вдохнуть. Прикоснулся к шее – на месте жабр остались рубцы. И, помимо этого, давление, давившее на уши до острой рези. Запаниковав, поспешил наверх.

С каждым гребком силы кончались. От недостатка воздуха в лёгких нарастала боль.

Нельзя сдаваться. На земле жизнь… На земле нет обезумевшей Кати-русалки… На земле Алёна… Она может быть жива... Нет, она жива!..

Денис отчаянно грёб, а над поверхностью, казалось, опускалась ночь.