П.И.Р.

ИНТЕРЛЮДИЯ 1.

Тишина. Абсолютная, неотвратимая и безусловная тишина. Тишина, которая приводит в восторг, давит на уши и, в итоге, сводит с ума. Но тишина в данном месте - это еще не показатель того, что здесь и сейчас ничего не происходит. Здесь и сейчас происходило. В абсолютном безмолвии, в абсолютной пугающей черноте вселенной, плыл странный объект. Это не был астероид или комета. И, наверное, его можно было бы назвать космическим кораблем, если бы ни его странная форма, а вернее, отсутствие таковой. Объект периодически изменялся. Происходило это крайне редко, когда на его пути или, возможно, в пределах видимости встречались другие объекты: астероиды, кометы, планеты и прочее. Тогда, плывущий неизвестно откуда и неизвестно куда, объект начинал вибрировать, его поверхность становилась бугристой и переливчатой, на какое-то мгновение объект сжимался, а после резкого разжатия он продолжал свой путь по бесконечным просторам Вселеной в другом виде. Чаще всего это был брат-близнец попавшегося по пути астероида, который оказался на пути объекта. Странствие объекта не было бесцельным. Иногда он заплывал в систему какой либо звезды и на некоторое время зависал в этой системе. Объект поочередно принимал форму всех планет системы, спутников этих планет. Если, на встреченых в системе планетах, была какая-то форма жизни, то Объект зависал над этой планетой, принимал форму, заинтересовавшей его планеты, а через некоторое время от Объекта к планете опускался светящийся белым сиянием луч. Иногда, такая сцепка обитаемой планеты и Объекта была продолжительной, а, иногда, мгновенной. Как бы там ни было, Объект снова и снова продолжал свои странствия, от одной звездной системы к другой, из галактики в галактику, исчезая в одном месте и неожиданно появляясь в другом.

ГЛАВА 1. ПРИСКАЗКА

Красная луна зловеще плыла в черном небе над черными же силуэтами деревьев, стоявших на высоком угоре тихой речки. Луна была огромная и кроваво красная. Сперва над деревьяи показался лишь ее край, но чем выше она поднималась, тем больше напоминала огромную злую морду, где темные силуэты верхушек деревьев, закрыв собой, так сказать, нижнюю часть лунного диска, нарисовали на нем жуткий оскал.

Накрапывал мелкий дождик, где-то далеко, в противоположной от луны стороне, были видны всполохи, уходящей прочь, грозы.

Люди, сидевшие на берегу реки вокруг, весело потрескивающего, костерка не обращали внимания ни на наводящую жуть луну, ни на затихающую в дали грозу, ни на слякоть, нудно моросящего, дождика. От костерка, то и дело, слышались взрывы хохота. Когда хохот смолкал, и отдельные реплики, по поводу причины его, затихали, то можно было услышать, как кто-то, стараясь придать своему голосу побольше таинственности, произносил: "Это чтооо!? Это разве страаашная история? Вот яаа сейчас расскажу такооое, что вы еще дооолго вздрагивать будете..." Опять раздавались постепенно затихающие смешки, а голосок продолжал: "В одном черном причёооорном гооороде, на чёоорной причерной плооощади, среди чёоорных причерных дереевьев, стоял чёооорный причёоорный дом..." Подростки, а это были именно подростки - парнишки лет четырнадцати-пятнадцати - снова начинали хихикать, рассказчик притворно обижался, отказываясь продолжать страшилку, его хором уговаривали, замолкали, и страшная, никого не пугающая история, продолжалась до нового взрыва хохота.

В конце концов забава пацанам надоела, и они стали о чем-то шушукатся и перепираться. И вот, один, из сидящих у костра, поднялся и направился к одинокой сгорбленной фигурке на берегу. Луна уже полностью встала из-за леса и, довольно прилично, освещала песчанный берег и почти все, что на нем находилось. Теперь можно было увидеть и две палатки, стоящие недалеко от костра, и рогатульки, воткнутые в песок, рядом с водой.

А еще можно было довольно прилично рассмотреть того, к кому направлялся, судя по всему, посланец от костра. Сидящий, почти у самой воды, человек не был подростком, напротив, это был седой старик в теплой цегейковой шапке-ушанке, у которой уши были подвернуты так, что одно ухо болталось в свободном полете, а второе, стояло кверху, создавая впечатление, что старик всегда начеку. Шапка на старике была надета по молодежному, лихо, и было непонятно, как она держится на голове. Тельняшка, поверх которой накинута стеганная телогрейка, черные штаны да сапоги-болотники, вот и весь незамысловатый наряд старика. Парнишка, подошедший к старику, шмыгнул носом и произнес: "Деда, пойдем чай пить, мы ждем тебя ждем..." Старик отвлекся от созерцания неподвижного поплавка на поверхности, отражающей луну, воды и улыбнулся: "Рыбы-то натягали, чаевщики!? Скоро и ночь пройдет... Вечерний-то клев весь у костра просидели! Чего ржали-то, как кони?" Парнишка улыбнулся и шмыгнул носом: "Так мы эта, страшные истории рассказывали - чья страшнее. Никто, деда, не знает! Один ржач! Может ты раскажешь? Уж ты-то точно знаешь! А рыбу? Ну что мы, из-за рыбы что-ли? Мамка и так уж орет, что чистить надоело, каждый день таскаю... Ну что, деда, расскажешь?" "Ну, а пошто не рассказать-то, коли рыбачить вам не досуг! Я себе на ушицу наловил, мне твоя мамка-то не указ! - стрик поднялся, поправил шапку, подумал о чем-то, почесывая седую бороденку да глядя на неподвижный поплавок, ну и, махнув рукой, зашагал следом за посланцем к костру.

У костра сидели четверо парнишек. Тот, что ходил за стариком был пятым, по виду, вроде, самый маленький. Старик подошел, осмотрел пацанов и усмехнулся себе в усы, обустроено все с умом: костерок весело трещит, рядом запасенные полешки дров; над костром, на толстой деревянной перекладине, лежащей на двух воткнутых в землю березовых роготулях, висит большой закопченный котелок с чаем из душницы, листьев смородины да белоголовника. Парни засуетились. Было видно, что не первый раз уж все вместе тут ночки коротают: быстро нашлась березовая чурочка, на которую один из парнишек подложил суконные верхонки, понятно, чтоб деду сидеть помягче было; другой пацанишка схватил, висящую на одной из роготулек, жестянную кружку, с привязанной к ней длинной ручкой, и зачерпнул из котелка душистый горячий напиток: "Вот, деда, чай!" - протараторил он, наливая его в большую фарфоровую кружку с отбитой ручкой. Кружка фарфоровая была в единственном экземпляре, и выступала здесь, вероятние всего, в качестве проявления уважения, потому как все остальные пили чай, из потемневших от крепкого напитка и времени, эмалированных кружек. Как бы там ни было, старичок, кряхтя, устроился у костра, отхлебнул чайку из кружки, и только потом негромко заговорил: "Значица хотите вы сегодня стршилку послушать!?" "Да! Хотим! Расскажи, деда!" - наперебой утвердительно закивали подростки. Старик помолчал чуть, осмотрел всех, кто вокруг костра сидел, да и произнес: "Я ведь выдумывать-то не мастер! Я могу-то только то, что взаправду было рассказать. Не забоитеся потом! Может смешну каку историю расскажу лучше?" "Неее, деда! - загундосили пацаны, - Чего мы! Девчонки что-ли!? Или малышня какая? Не забоимся, расказывай!" Парни распрямились, чтобы казаться больше и представительнее. "Ну что же, - завозился старик на своей чурочке, вытягивая ноги и устраиваясь поудобнее, - Слушайте тогда! Для начала скажу вам присказку, кто от нее испужается - пущай сразу на боковую отправляется! Потом уж нельзя будет!" Старик, приподняв седую лохматую бровь, одним глазом осмотрел юнцов. А те, ощутив внезапный озноб, уже поеживались: то ли от предвкушения порции ужаса, из предстоящего рассказа,то ли от холода, повеявшего неожиданно, со стороны реки. Старик удовлетворенно крякнул, потом закрыл глаза и вдруг хрипло загундосил:

"В ночь луны кровавой - бесы

Открывают в ад завесу!

Ведьмы, колдуны встают -

Спать спокойно не дают!"

Старик ненадолго замолчал и снова глянул на ребят: не найдется ли желающих на боковую? Парнишки не шевелились, только, незаметно как-то, придвинулись к друг дружке поближе. "Чего им на рыбалку сегодня приспичило? - подумал старик, - Им бы с девками на лавочке обжиматься, а они с ночевой на рыбалку... Да еще и со страшилками этими привязались! Ей, богу, как малышня! Ну ничего, попугаю малость!" Парнишки дружно вздрогнули, когда в смотрящих на них глазах старика, вдруг полыхнуло желтым, отраженное от костра, пламя. А старик, нагоняя жути, гнусаво продолжил бубнить свою присказку:

"Вспомним стааарое, былое!

Вспомним страаашное, плохое!

Прошлое разворошим -

Призраков растормошим!

Пууусть придут и не остаавят -

Ужас нам собою яааавят!

Тот, кто станет озираааться,

Чьи глазааа начнут слипаааться,

Уши, кто, заткнеоот руками,

Кто умоется слезаааами -

Тот покоя не найдет!

Страх свой доооолго не уймет!

Лишь тогооо не тронет страх,

Кто, держааа себя в руках,

Слууушать будет до конца,

Не бояааась из тьмы гонца!

Кооооль боишся спать иди -

Призрака приход не жди!"

У костра никто не шелохнулся и не произнес ни слова, а старик начал неторопливый рассказ...

"Давно это было, мне про то мой дед рассказывал, вот теперь и я вам поведаю давнюю жуткую историю про проклятия Каторжного озера, да про призраков кровавой луны там обитающих...