Падальщик

В этот год лето в Эрмунде выдалось тягучим, как липовый мёд. Вересковый Лог, затерянный в складках изумрудных холмов, казался самым безопасным местом в мире. Пока короли в далекой столице спорили о границах, а маги в своих шпилях шептали над древними гримуарами, жизнь здесь подчинялась лишь солнцу и плугу.

— Смотри, Каэл, если прищуриться, кажется, что весь холм горит — отец, Томас, присел на корточки посреди цветущего поля.

Десятилетний Каэл зажмурился. Ветер колыхал бесконечные фиолетовые волны вереска, и над ними стоял гул сотен пчел. Запах был таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Отец положил свою тяжелую ладонь на плечо сына. От Томаса пахло честным трудом: хвоей, свежим потом и терпким табаком.

— Земля это единственное, что не умеет лгать — тихо сказал он. — Короли приходят и уходят, а вереск будет цвести и через сто лет. Помни об этом, парень. Скоро ты станешь достаточно сильным, чтобы держать плуг так же крепко, как я.

Каэл гордо выпятил грудь. Он хотел быть как отец, опорой дома, человеком, которого уважала вся деревня.

Вечер прошел в привычном домашнем уюте. Мать, Агнесс, хлопотала у очага. В маленьком доме было душно от аромата печеного хлеба и тушеной дичи. Теплый свет свечей плясал по стенам, отражаясь в медных котелках. Каэл сидел на лавке, вырезая из мягкой липы фигурку лошади. Это был идеальный вечер. Один из тех, что годами хранятся в памяти как сокровище.

— Пора спать, маленький пахарь, — улыбнулась Агнесс, взъерошив его волосы. Ее глаза, цвета весеннего неба, светились любовью. — Завтра праздник Жатвы. Будет много песен.

Она поцеловала его в лоб, и Каэл, зевнув, поплелся к своей кровати за печкой. Он заснул мгновенно, баюкаемый стрекотом сверчков за окном.

———————

Он проснулся не от шума, а от тишины.

Тишина была неестественной, ватной. Исчез стрекот сверчков. Не лаяли собаки. Даже ветер, казалось, перестал шелестеть листвой яблонь в саду. Воздух в комнате стал холодным и каким-то... тяжелым.

Каэл сел в постели, потирая глаза. Сквозь щели в ставнях пробивался странный, бледно-зеленоватый свет луны. Внезапно из комнаты родителей донесся резкий, сухой звук, словно лопнула толстая ветка.

— Томас? — голос матери был едва слышным шепотом, пропитанным чистым, неразбавленным ужасом.

Затем последовал удар. Такой силы, что весь дом содрогнулся, а с полки посыпалась посуда. Каэл замер, боясь даже вздохнуть. Из сеней донесся звук, который не мог издать ни один человек и ни один зверь: длинный, вибрирующий скрежет когтей по камню и низкое, клокочущее рычание.

Дверь в комнату Каэла распахнулась. Отец ворвался внутрь, он был босиком, в одной рубахе, но в руках сжимал свой верный лесорубный топор. Его лицо, обычно доброе и спокойное, сейчас напоминало маску из серого гранита.

— Ни слова — выдохнул он, хватая Каэла за плечи и буквально швыряя его к углу у печи, где в полу скрывался вход в маленький погреб для зимних запасов.

Томас сорвал крышку люка и опустил сына в темноту.

— Сиди тихо. Не выходи. Что бы ты ни услышал... Каэл, смотри на меня!

Мальчик поднял взгляд, полный слез. Томас на секунду прижал лоб к его лбу. Его руки дрожали.

— Я люблю тебя.

Крышка люка захлопнулась. Сверху навалили тяжелый дубовый сундук. Каэл остался в полной темноте, пахнущей сырой картошкой и плесенью.

А потом начался ад.

Сначала раздался звон разбитого стекла. Затем — тяжелые, влажные шлепки лап по полу. Дом наполнился вонью старой могилы и тухлого мяса. Каэл слышал, как отец закричал, нанося удар топором, слышал визг твари, похожий на скрежет металла по стеклу. Но тварей было много. Слишком много.

Он слышал, как ломаются доски пола под огромным весом. Слышал, как мать звала на помощь, пока ее крик не сменился жутким, хлюпающим звуком. Мальчик забился в самый дальний угол погреба, обхватив колени руками. Он не был героем. В нем не пробудилась великая сила. Он был просто десятилетним ребенком, который содрогался от рвотных позывов, слушая, как прямо над его головой нечто рвет на части всё, что он любил.

Твари не ушли сразу. Они пировали долго, методично, с чавканьем и хрустом костей. Каэл зажимал рот обеими руками, так что ногти вонзились в щеки. Он задыхался от запаха крови, который просачивался сквозь щели вместе с липкой темной жидкостью.

В ту ночь в погребе он перестал бояться звуков смерти. У него не осталось ничего, кроме одной мысли, бившейся в мозгу в такт пульсу

«Я убью их. Всех до единой. Каждую тварь, что дышит этим гнилым воздухом».

Когда через сутки наступила полная тишина, и он, собрав последние силы, вытолкнул сундук и выбрался наружу, солнца не было. Деревню накрыл серый туман. Каэл стоял посреди того, что когда-то было его домом, босой, перепачканный в крови. Он не плакал, просто смотрел на свои руки они больше не дрожали.

С земли он поднял отцовский топор. Лезвие было зазубрено, Каэл сжал его так крепко, что побелели костяшки. В его глазах не было слез — только ледяная, расчетливая пустота.

Пять лет спустя. Дорога к трактиру «Хромой василиск».

Каэл сидел у небольшого костра, скрытого в густом подлеске. На нем была поношенная кожаная куртка с наклепанными поверх железными пластинами. Лицо парня, когда-то круглое и веселое, теперь состояло из острых углов и шрамов.

На коленях у него лежал длинный, тяжелый меч, грубая полоса стали, которую он выменял у пьяного наемника три года назад. Каэл медленно проводил по лезвию точильным камнем.

Вжик-вжик.

Этот звук успокаивал его лучше любой колыбельной.

За эти пять лет он научился многому. Сначала он прибился к банде мародеров, выполняя самую грязную работу за корку хлеба. Там он понял, что люди могут быть хуже монстров. Позже он встретил старого наемника-инвалида, который за бутылку дешевого вина показал ему, как правильно держать меч и, что более важно, как пробудить свою Ауру.

——————

—Бойцу не нужна мана, парень, — ворчал старик, сплевывая густую слюну. — Мана это для неженок в шелках. Твоя сила в твоей крови. Сожми волю в кулак, заставь свое сердце качать силу прямо в мышцы. Это и есть Аура. Она не даст тебе пускать молнии, но она сделает тебя быстрее и крепче любого выродка из леса.

——————

Каэл закрыл глаза, вспоминая слова учителя. Он сосредоточился. Внутри него, где-то в районе солнечного сплетения, заворочался тяжелый, горячий ком. Парень заставил это тепло течь по плечам, вниз к ладоням.

Воздух вокруг его рук задрожал, как в жаркий полдень над дорогой. Меч в его руках на мгновение окутало едва заметное серое марево. Это была его Аура, дикая, неочищенная, рожденная не в академиях, а в бесконечных схватках за жизнь.

———————

Дождь со снегом превратил тракт в склизкое серое месиво. Каэл шел размеренным, волчьим шагом, не обращая внимания на ледяную воду, стекающую за шиворот. Пятнадцать лет возраст, когда сыновья дворян примеряют первые рыцарские шпоры, но Каэл повзрослел раньше.

На его левом плече покоился тяжелый кожаный мешок. Сквозь толстую, пропитанную дегтем кожу проступили темные пятна. Мешок мерно покачивался в такт шагам, и из него доносился глухой стук звук соударения черепов.

Там, внутри, лежали головы трех утопцев и одного молодого гуля, выслеженных в прибрежных зарослях. Для обычного человека этот груз был бы кошмаром, источником тошноты и дурных снов. Для Каэла это был просто товар. Честный обмен за пять дней в грязи и два новых шрама на предплечье.

Впереди показались огни трактира «Хромой василиск». Это было приземистое здание из черного камня, стоявшее на стыке дорог, ведущих к владениям трех разных принцесс. Идеальное место для тех, кто не хочет лишних вопросов.

Каэл толкнул тяжелую дубовую дверь. Гул голосов, запах пережаренного жира и дешевого табака ударили в лицо. Разговоры на мгновение стихли, наемники и торговцы обернулись, оценивая вошедшего. Увидев подростка с тяжелым мечом за спиной и окровавленной сумкой в руках, они быстро теряли интерес. В Эрмунде таких называли «падальщиками» — сироты войны, выбравшие ремесло убийц монстров.

Каэл подошел к стойке и с глухим, влажным звуком опустил сумку на забрызганные доски.

— Заказ старосты выполнен — голос парня прозвучал хрипло. — Четыре головы. Две мили к северу от брода теперь чисто.

Трактирщик, грузный мужчина с красным лицом, поморщился от запаха, исходившего от сумки. Он осторожно приоткрыл завязки, заглянул внутрь и тут же отвернулся, сплюнув на солому.

— Вижу, твари мелкие, но работа есть работа. Десять серебряных, как и договаривались.

Он высыпал монеты на стол. Каэл медленно, по одной, пересчитал их и убрал в поясной кошель. Ему нужно было золото на новую кольчугу и мазь для заживления ран, но пока серебро было его единственным союзником.

— Эй, парень! — раздался голос из затененного угла.

Там сидел человек в дорогом плаще с капюшоном. На пальце у него блеснул перстень с печаткой — свернувшаяся гадюка. Знак принцессы Морганы.

— Судя по сумке, ты не брезглив, и умеешь орудовать мечом.

Гонец Морганы кивнул на стул напротив себя.

— Садись, есть работа, за которую обычная стража не возьмется даже под страхом виселицы. В шахтах «Слеза вдовы» завелось нечто, что не просто жрет людей, а ломает их магию. Нам нужен кто-то, кто полагается на сталь и Ауру, а не на молитвы и заклинания.

Каэл сел, положив руки на стол. Его ладони были покрыты мозолями и старыми ожогами. Он вспомнил Старые шахты, они находились всего в дне пути от того места, где когда-то цвел вереск.

— Если это те шахты, о которых я думаю — Каэл прищурился, — цена будет в несколько раз выше чем за голову утопцев.

Гонец усмехнулся и выложил на стол кошель, который звякнул так тяжело, что в трактире снова стало тихо.

— Принцесса платит щедро тем, кто избавляет ее от проблем. Особенно если эти проблемы мешают ее алхимическим опытам.

Каэл посмотрел на золото, потом на свою пустую кожаную сумку. Месть требовала ресурсов. А сила в этом королевстве стоила очень дорого. Когда на стол перед Каэлом упал тугой кошель, разговоры вокруг разом стихли. Звук золота в таком месте всегда привлекает лишнее внимание.

Гонец поднялся и поправил плащ с эмблемой гадюки.

—Я жду у дверей. Лошади готовы, — бросил он и вышел, не оглядываясь.

Каэл сгреб монеты и убрал их во внутренний карман куртки. Он чувствовал на себе взгляды троих наемников за соседним столом. Это были люди из разбитых отрядов принца Дейрона, в помятых кирасах и со следами застарелого похмелья на лицах.

Один из них, рослый детина с перебитым носом, встал и загородил дорогу к выходу.

—Слышь, малец, — пробасил он, поправляя широкий пояс. — Больно много звона для такого щенка. Небось, вырезал у кого из кармана? В Эрмунде сейчас за такое вешают. Но мы можем договориться…. отдай половину как налог, и иди себе.

Каэл остановился.

—Уйди с дороги — коротко сказал он.

—Что? — наемник хохотнул, оглядываясь на дружков. — Он мне указывает! А ну, покажи, что у тебя в сумке. Может, там что-то поинтереснее тухлой рыбы?

Он потянулся к кожаному мешку на плече Каэла. Юноша не стал тратить время на разговоры. Как только рука наемника коснулась лямки, Каэл резко перехватил его кисть, вывернув ее вниз. Грязный прием, подсмотренный у ветеранов, сработал безотказно, детина охнул, теряя равновесие, и в этот момент Каэл с силой впечатал локоть ему в челюсть.

Наемник отлетел назад, сбивая собственную лавку.

Двое других вскочили. Один, помоложе, рванул из-за пояса нож, но Каэл не дал ему завершить замах. Охотник просто пнул тяжелый дубовый стол, толкая его на противника. Удар пришелся наемнику по коленям, и тот, взвыв, повалился в солому.

Третий, самый опытный, замер, положив ладонь на эфес меча. Он перевел взгляд с Каэла на своих стонущих товарищей, а затем на тяжелую сумку, из которой по-прежнему пахло смертью. Он оценил стойку парня — собранную, без лишних движений, и взгляд, в котором не было страха.

—Оставь, Ганс — буркнул он, убирая руку от меча. — Этот щенок не стоит выбитых зубов. Пусть катится.

Каэл не стал дожидаться повторного приглашения. Он поправил ремень на плече и спокойным шагом вышел на улицу.

Дождь продолжал хлестать по крыше. У коновязи стоял гонец, удерживая двух вороных лошадей. Он мельком глянул на Каэла, на его ровное дыхание и отсутствие ран.

—Живо ты — хмыкнул он, кивнув на седло. — Принцесса Моргана ждет. Нам нужно проехать сорок миль до рассвета.

Каэл закинул мешок с головами за спину и вскочил в седло. Конь занервничал, почуяв запах мертвечины, но парень уверенно сжал поводья.

—Едем — бросил он.

Двое всадников выехали со двора и растворились в темноте тракта, направляясь к замку одной из самых опасных женщин королевства.

———————

Дождь сменился ледяным туманом, который пополз из низин, окутывая тракт. Лошади шли шагом, тяжело поводя боками. Каэл чувствовал, как влага пропитывает одежду, но не обращал на это внимания, его чувства были сосредоточены на лесе вокруг.

—Скоро граница владений Элеоноры — негромко произнес гонец, кутаясь в плащ. — Придержи язык и спрячь свой кошель подальше. Ее «белые плащи» ищут не золото, они ищут грехи. А в их понимании грех это всё, что не пахнет ладаном.

Через милю туман впереди начал розоветь. Ветер донес запах, который Каэл узнал бы из тысячи... гарь. Но это не был запах дров в камине.

За поворотом дороги открылась поляна. У старого путевого столба стоял отряд из восьми всадников в белоснежных накидках поверх кольчуг. В центре поляны догорал высокий костер. На нем не было дров только тела, наваленные друг на друга.

—Стоять! — один из инквизиторов, рослый мужчина с вышитым на груди золотым солнцем, преградил им путь копьем. — Кто такие? Куда путь держите в час молитвы?

Гонец Морганы медленно поднял руку, демонстрируя перстень со змеей.

—Слуги короны. Едем по делу Ее Высочества принцессы Морганы. У нас есть подорожная, скрепленная печатью казначейства.

Инквизитор брезгливо взглянул на перстень, а затем перевел взгляд на Каэла. Он долго смотрел на тяжелый меч за спиной парня и на кожаную сумку, с которой все еще капала темная сукровица.

—Охотник? — сплюнул рыцарь. — Принцесса Моргана окружает себя падальщиками и отравителями. Говорят, она ищет спасения в склянках с ядом, когда нужно искать его в покаянии. Что в сумке, парень?

Каэл молчал. Он смотрел на костер. Из кучи обгнлавших тел торчала маленькая рука детская, не больше той, что была у него в ночь гибели Верескового Лога. Эти люди не были монстрами. Они были крестьянами.

—Трофеи — коротко бросил Каэл, не отводя взгляда от огня. — Головы гулей.

—Гули едят плоть — торжественно произнес инквизитор, поглаживая эфес меча. — Но ересь ест душу. Мы очистили эту деревню от скверны. Они приютили бродячего мага, который черпал ману из запретных источников. Теперь они чисты.

Он подошел ближе к Каэлу, всматриваясь в его лицо.

—У тебя тяжелый взгляд, охотник. В нем нет смирения. Может, нам стоит проверить и твою кровь? Говорят, те, кто долго охотится на чудовищ, сами начинают обрастать чешуей.

Гонец напрягся, его рука незаметно скользнула к кинжалу под плащом. Атмосфера накалилась. Солдаты в белых плащах начали окружать всадников, сжимая древки копий.

Каэл медленно перевел взгляд на инквизитора. Внутри него снова заворочалось то самое чувство — холодное, расчетливое. Он не собирался использовать силу, но его рука сама легла на рукоять меча.

—Моя кровь чиста — спокойно сказал Каэл. — Я убиваю тех, кто жрет ваших прихожан. Если хочешь проверить можешь попытаться. Но тогда завтра в этих лесах станет на одного охотника меньше, а гулей на десяток больше. Решай сам, что для тебя важнее. твое золото на груди или жизни тех, кто еще остался в живых.

Рыцарь прищурился. На мгновение показалось, что он отдаст приказ атаковать, но гонец Морганы вовремя добавил

—Принцесса Элеонора и принцесса Моргана пока еще сестры, рыцарь. Не стоит превращать дорожный досмотр в объявление войны.

Инквизитор медленно отвел меч.

—Проезжайте. Но помни, охотник огонь принцессы Элеоноры видит во тьме. Мы еще встретимся на дорогах Эрмунда.

Когда они отъехали на достаточное расстояние, гонец облегченно выдохнул.

—Ты безумец, жамишь человеку, за которым стоит пять тысяч фанатиков.

—Он пахнет не молитвами — ответил Каэл, глядя вперед на дорогу. — Он пахнет кровью. Такой же, как у тех тварей в моем мешке. Просто у него накидка чище.

—————

Дорога к цитадели Морганы, известной как Змеиный Пик, заняла еще сутки. Замок, вырубленный прямо в скале, не был похож на величественные дворцы столицы. Он был мрачным, окутанным зеленоватым туманом алхимических испарений и защищенным не только камнем, но и страхом местных жителей.

Гонец провел Каэла через боковые ворота, минуя основные казармы. Здесь не было сияющих доспехов инквизиторов. Стража Морганы носила темную кожу и легкие кольчуги, обработанные особым составом, чтобы сталь не ржавела от кислотных паров.

—Жди здесь. И не трогай ничего. Особенно склянки — бросил гонец, оставляя Каэла в просторном зале, заставленном столами с ретортами, весами и пучками высушенных трав.

Каэл не стал садиться. Он стоял посреди лаборатории, по привычке положив руку на рукоять меча. От запаха уксуса, серы и каких-то приторных цветов у него закружилась голова.

—Запах смерти в твоей сумке гораздо приятнее того, что я варю здесь, не так ли? — раздался тихий, бархатный голос.

Из тени высоких шкафов вышла женщина. На ней не было пышного платья. Принцесса Моргана носила строгий камзол из черного бархата, перехваченный серебряным поясом, на котором висело множество склянок. Она была молода, но в ее глазах, цвета мутной желчи, светился ум, который видел людей насквозь.

Она подошла к Каэлу почти вплотную. Охотник даже не шелохнулся.

—Ты не склонил голову — заметила она, приподняв бровь. — Обычно люди либо падают на колени перед моей кровью, либо дрожат от страха перед моими ядами.

—Моя голова нужна мне на плечах, чтобы убивать монстров — ответил Каэл. — Если я ее склоню, я могу пропустить удар.

Моргана тонко улыбнулась.

—Резонно. Мой гонец сказал, что ты неплохо машешь кулаками и не боишься «белых плащей» моей сестры. Мне нужен именно такой человек. Тот, чье сердце не трепещет перед врагами, и чье тело привыкло к боли.

Она подошла к одному из столов и взяла небольшую склянку с черной, густой жидкостью.

—Шахты «Слеза вдовы» это не просто логово монстров. Там залегает руда, которая впитывает в себя магическую энергию. Мой брат Валериан считает, что это «дар небес» для его магов. Моя сестра Элеонора думает, что это «проклятие». А я знаю, что это ресурс. Но недавно там появилось нечто… Оно убило моих алхимиков и два десятка гвардейцев. Те, кто выжил, рассказывают о «бледной смерти», которая движется быстрее взгляда.

Моргана пристально посмотрела на Каэла.

—Мои яды на нее не действуют. Магия магов Валериана там просто гаснет, поглощаемая рудой. Мне нужна грубая сталь и воля.

Она протянула ему склянку.

—Это «Слеза змеи». Если выпьешь это перед боем, твоя кровь станет ядом для любого, кто решит тебя укусить. Но это больно. Очень больно. Твоя Аура… если она у тебя есть… может помочь тебе пережить действие состава.

Каэл взял холодное стекло.

—Зачем вам это, принцесса? Шахты можно просто завалить камнями.

Моргана медленно сократила дистанцию. Теперь она стояла так близко, что Каэл чувствовал тепло её тела, и её взгляд сверху вниз был не властным, а завлекающим, обещающим нечто, о чём мальчишка-сирота, выросший в грязи и наемничьих лагерях, не смел и помыслить.

—Завалить шахты? — Её голос стал ниже, приобретя грудные, бархатные нотки. — Нет, падальщик. В их глубинах сокрыто то, что позволит мне возвыситься над моими напыщенными братьями и безумной сестрой.

Она протянула руку и медленно, почти невесомо, провела тыльной стороной ладони по его подбородку, спускаясь к шее. Каэл почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись. В его мире прикосновения означали либо удар, либо попытку вытащить кошелек. Это же было другим.

—Принеси мне голову того, кто захватил шахты — прошептала она, склонившись к самому его уху, так что прядь её волос коснулась его щеки. — И я не просто засыплю тебя золотом.

Моргана чуть отстранилась, глядя ему прямо в глаза с той самой дерзкой, двусмысленной ухмылкой, которая заставляла её гвардейцев терять голову.

—Я награжу тебя так, как принцессы награждают своих самых верных… и самых близких фаворитов. Ты ведь уже не ребенок, Каэл. Я вижу это по твоим плечам. По твоему взгляду. Ты заслужил право узнать, каков на вкус триумф в спальне королевы, а не только в пыли дорог.

Её ладонь на мгновение задержалась на его груди, прямо над сердцем, которое, вопреки его воле, начало биться чуть быстрее.

—Докажи мне, что ты настоящий мужчина, а не просто везучий бродяга с мечом. И тогда, когда ты вернешься, этот замок станет твоим домом. А я… я стану твоей самой сладкой наградой.

Она мягко толкнула его в грудь, разрывая контакт, и указала на дверь, за которой ждала неизвестность шахт.

—Иди. И не заставляй свою принцессу ждать слишком долго.

——————

Дорога к «Слезе вдовы» пролегала через корявые скалы, где ветер завывал в расщелинах, как сотня плакальщиц. Каэл ехал молча, сжимая поводья онемевшими от холода пальцами. В голове всё еще звучал шепот Морганы и стоял запах её духов, так нелепо сочетавшийся с запахом гнилых голов в его сумке.

Гонец по имени Рикард, тот самый, что привез его в замок, держался чуть впереди. Он был опытным слугой, из тех, кто видит многое, но говорит мало. Однако тишина гор, кажется, развязала ему язык.

Они остановились на ночлег в неглубокой пещере, подальше от ветра. Когда костер из сухого кустарника весело затрещал, Рикард взглянул на Каэла. Парень сидел, уставившись в огонь, и машинально проверял остроту своего тяжелого меча.

—Ты выглядишь так, будто тебе пообещали корону, парень, — хмыкнул Рикард, разламывая черствую лепешку. — Или что-то потяжелее золота.

Каэл не поднял головы.

—Она пообещала награду…. личную.

Гонец замер с куском хлеба во рту, а затем издал короткий, сухой смешок, больше похожий на кашель.

—Личную, значит? Наша принцесса Моргана мастер подбирать ключи к замкам. К кому-то заходит через жадность, к кому-то через страх. А к таким, как ты…

Он замолчал, подбрасывая веток в огонь.

—Слушай мой совет, охотник. Принцесса Моргана не зря зовется «Королевой Ядов». И яд это не только то, что в её склянках. Её слова, её обещания, её… благосклонность. Это всё дурман. Она умеет заставить тебя чувствовать себя единственным мужчиной в мире, ради которого она готова на всё. Но для неё люди это ингредиенты. Она смешивает их, взбалтывает, а когда реакция заканчивается и на дне остается лишь осадок, она просто выплескивает его в канаву.

Каэл взглянул на него сквозь дым.

—Ты хочешь сказать, она лжет?

—Я хочу сказать, что многие до тебя уходили в такие походы с той же искрой в глазах — Рикард стал серьезным. — И никто из них не вернулся в её спальню. В лучшем случае их имена пополняли её архивы. В худшем, их кости сейчас белеют в таких же шахтах, куда мы едем. Она знает, что в пятнадцать лет кровь кипит сильнее, чем разум. Не дай этому жару ослепить тебя там, внизу. «Бледная смерть» не будет смотреть на то, чей поцелуй у тебя на губах. Не пойми неправильно, не то что бы я был против планов принцессы, просто ты мне пришелся по душе.

Каэл промолчал, но его рука непроизвольно коснулась того места на шее, где мгновение назад были пальцы принцессы. Слова Рикарда упали на благодатную почву Каэл привык не доверять никому.

—Мне нужны не её поцелуи— наконец глухо произнес Каэл, убирая точильный камень. — Мне нужны ресурсы. Золото, снаряжение…. Если она решит меня кинуть я возьму своё сам.

—Острые зубы — кивнул гонец, укладываясь на попону. — Это хорошо, главное, не дай ей их вырвать до того, как дело будет сделано. Спи, охотник. Завтра мы будем у входа в «Слезу вдовы». Там тебе понадобится вся твоя злость, а не грезы о шелковых простынях.

Каэл закрыл глаза, но рука его всё равно сжимала рукоять меча. В ту ночь ему не снились монстры. Ему снились медь, яд и глаза цвета мутной желчи.

——————

Утро встретило их пронизывающим ветром и видом на провал, который местные называли «Слезой вдовы». Это не была обычная шахта. Вход в нее располагался в глубоком ущелье, и казалось, что сама гора разверзлась, выставив наружу острые, как зубы, скалы.

Воздух здесь был иным. Он вибрировал, отзываясь низким гулом в самых костях. Чем ближе они подходили к зеву пещеры, тем отчетливее Каэл видел странные прожилки в камнях — бледно-голубая руда светилась изнутри, пульсируя в такт какому-то невидимому сердцу.

Рикард остановил лошадь в сотне шагов от входа. Дальше животные идти отказывались: они хрипели, пятились и рыли копытами мерзлую землю.

—Дальше я не пойду — Рикард сплюнул, глядя на темный проем. — Приказ принцессы был доставить тебя сюда. Моя работа закончена. Твоя только начинается.

Каэл спрыгнул на землю. Под ногами хрустело не только битое стекло камней, но и обломки снаряжения. Возле самого входа лежали остатки лагеря гвардейцев. Палатки были разорваны в клочья, а на камнях запеклись пятна чего-то темного, почти черного. Что бы здесь ни произошло, это не было сражением это была бойня.

—Эй, охотник! — крикнул Рикард, когда Каэл уже подошел к самой черте тени. — Если выживешь и вернешься в замок… не забудь то, что я тебе говорил у костра. Моргана умеет разжигать аппетит, но редко дает насытиться.

Каэл не обернулся. Он лишь поправил ремни тяжелого меча за спиной и проверил, легко ли выходит клинок из ножен. Шелковые простыни принцессы сейчас казались чем-то далеким и нереальным. Настоящей была только холодная сталь в руках и вонь падали, тянувшаяся из глубины шахт.

Он сделал первый шаг в темноту.

Сразу за входом дневной свет начал гаснуть, поглощаемый странным сиянием руды. Стены туннеля были испещрены следами когтей — глубокими бороздами, пробившими даже гранит. Здесь было удивительно тихо. Не было капающей воды, не было писка летучих мышей. Только этот монотонный, сводящий с ума гул камня.

Пройдя около пятидесяти шагов, Каэл наткнулся на первого мертвеца. Это был рыцарь в полном доспехе. Странно, но его сталь была нетронута ни одного удара мечом. Но когда Каэл перевернул тело сапогом, он увидел, что нагрудник был просто вдавлен внутрь, словно по нему ударили огромным молотом. А под шлемом не было лица. Только каша из костей и выжженная плоть.

В глубине туннеля что-то зашуршало. Звук был сухим, как треск сучьев.

Каэл замер. Он почувствовал, как воздух вокруг него стал плотным, а волоски на руках встали дыбом. Это не был гуль. Гули суетливы и шумны. То, что ждало его впереди, двигалось с грацией хищника, который знает, что ему нечего бояться.

Он потянулся к склянке «Слезы змеи», которую дала ему Моргана, но пока не стал ее открывать. Он хотел увидеть врага своими глазами.

Из-за поворота, освещенного пульсирующей рудой, медленно выплыла фигура. Она была длинной, неестественно бледной и почти прозрачной. Существо напоминало человека, но его конечности были слишком длинными, а вместо лица была гладкая, безглазая поверхность, изрезанная светящимися магическими венами.

—Бледная смерть… — прошептал Каэл.

Тварь замерла, повернув голову в его сторону. В тот же миг гул в шахте усилился, переходя в свист. Существо не побежало оно просто исчезло в одной точке и возникло в десяти шагах ближе. Оно телепортировалось на короткие дистанции, используя магию самой шахты.

Каэл понял, обычная сталь здесь будет бессильна, если он не успеет среагировать. Его ладонь сжалась на рукояти.

Он перестал чувствовать вес собственного тела. Вены пульсировали в такт мерцанию руды на стенах, а мир вокруг стал до жути четким. Он видел каждую трещину на гладкой маске твари, слышал, как внутри нее циркулирует магическая энергия, похожая на свист ветра.

Каэл не стал тянуться к склянке. Он не доверял ядам Морганы так же сильно, как не доверял её обещаниям. Его единственным союзником сейчас была сталь, проверенная в сотнях стычек.

Тварь дернулась. Вспышка и она исчезла.

Каэл не вертел головой, пытаясь её найти. Он закрыл глаза на долю секунды, полагаясь на слух и то необъяснимое чувство опасности, которое спасало его в Вересковом Логе. Справа! Сухой треск воздуха выдал перемещение монстра.

Охотник крутанулся на месте, выхватывая меч. Тяжелое лезвие описало дугу, встретившись с чем-то твердым, как гранит. Раздался противный скрежет. Бледная тварь возникла из пустоты, блокируя удар своими длинными, костяными когтями. Она была холодная, как лед, и от неё не пахло живым существом.

—Быстрая сука… — процедил Каэл сквозь зубы.

Монстр издал звук, похожий на скрежет ломающегося льда, и нанес ответный удар. Когти распороли воздух в дюйме от горла парня. Каэл откатился назад, чувствуя, как магическое поле шахты давит на виски. Тварь снова исчезла.

Теперь она атаковала сериями. Прыжок, удар, исчезновение. Каэл крутился волчком, отбивая атаки, которые сыпались со всех сторон. Его меч высекал искры из когтей существа, но он понимал, что проигрывает в скорости. Каждое «мерцание» твари обманывало его чувства. В какой-то момент когти монстра всё же достали его по плечу полоснуло огнем, кожаная куртка лопнула, и теплая кровь брызнула на камни.

Каэл тяжело задышал. Он чувствовал, как силы уходят. Рефлексов обычного человека, даже закаленного в боях, было мало против существа, которое перемещалось между складками пространства.

—Ладно, принцесса — прохрипел он, отступая к стене шахты. — Посмотрим, чего стоит твоё варево.

Он выхватил склянку и зубами выдернул пробку. В нос ударил резкий, одуряющий запах змеиного мускуса и паленой меди. Каэл одним глотком осушил «Слезу змеи».

Эффект был мгновенным и чудовищным.

Сначала показалось, что он проглотил раскаленный уголь. Его внутренности скрутило спазмом, а по венам словно потек жидкий огонь. Каэл упал на одно колено, выронив меч. Его зрачки расширились, заполняя собой всю радужку, а вены на шее и висках вздулись, став иссиня-черными.

Тварь, почуяв его слабость, возникла прямо перед ним, занося когти для последнего удара.

Но в этот миг яд Морганы вошел в резонанс с его скрытой силой. Каэл почувствовал, как жар в его крови вырывается наружу. Его Аура, которая раньше была лишь слабым маревом, теперь вспыхнула жестким, серым светом, окутывая всё его тело пульсирующим коконом.

Боль превратилась в ярость.

Тварь ударила, но её когти не вошли в плоть, они врезались в плотную ауру, как в стену из закаленной стали. Каэл поднял голову. Его взгляд был лишен всего человеческого. Он схватил монстра за тонкое предплечье. Его рука, усиленная эликсиром и аурой, сжала кость так, что послышался отчетливый треск.

Мерцающая тварь попыталась исчезнуть, но Каэл не разжал пальцев.

—Теперь… — Каэл оскалился, и из его рта потянулся легкий дымок. — Мы поиграем по моим правилам.

Монстр снова попытался исчезнуть, но Аура Каэла, подстегнутая ядом, буквально вцепилась в пространство вокруг них. Тварь дернулась, но осталась на месте, издав звук, похожий на скрежет ржавой пилы.

Каэл рванул руку на себя. Раздался оглушительный хруст бледное предплечье монстра лопнуло, из него брызнула прозрачная, фосфоресцирующая жидкость. Юноша не чувствовал ни отвращения, ни усталости. Только холодный, механический восторг.

Он ударил. Кулак, окутанный серой дымкой, пробил грудную клетку существа насквозь. Тварь забилась, её конечности забарабанили по камням, пытаясь достать Каэла, но он просто не замечал ударов. Он повалил «бледную смерть» на пол шахты и начал методично, удар за ударом, вколачивать её в гранит.

С каждым движением Аура парня становилась всё ярче, выжигая кислород в туннеле. Последним ударом он буквально раздавил безглазую голову существа о выступ светящейся руды.

В туннеле повисла тишина, нарушаемая только шипением испаряющейся крови монстра.

Каэл поднялся. Его трясло. Серый свет вокруг него начал мерцать и гаснуть, как догорающая свеча. В тот же миг действие «Слезы змеи» закончилось. Расплата пришла мгновенно.

Жар в жилах сменился ледяным холодом. Сердце, которое только что готово было выпрыгнуть из груди, теперь едва билось. Каэл попытался сделать вдох, но легкие словно наполнились битым стеклом. Он потянулся к мечу, но пальцы его не послушались.

Стены шахты поплыли. Пульсирующая руда превратилась в размытые пятна света. Каэл рухнул на колени рядом с изуродованным телом монстра.

—Тварь… — прошептал он, не то в адрес убитого чудовища, не то в адрес принцессы.

Тьма нахлынула внезапно. Каэл упал лицом на холодные камни, потеряв сознание прямо в сердце «Слезы вдовы». Он победил, но шахта была глубокой, а до выхода оставались сотни ярдов тишины и затаившейся в тенях магии.

Он пришел в себя от того, что кто-то грубо перевернул его на спину. В лицо ударил свет факела.

—Живой, надо же, — раздался знакомый голос Рикарда. — Я думал, выносить придется только куски куртки.

Гонец выглядел встревоженным. Рядом с ним стояли двое солдат в черной коже, которые опасливо озирались на остатки монстра.

—Ты хоть понимаешь, что ты сделал, парень? — Рикард поднял голову твари за обрубок шеи. — Моргана будет в восторге… если ты не сдохнешь по дороге к замку.

Каэл попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Его тело было похоже на пустую оболочку.

—Молчи. Тебя сейчас алхимики по кускам собирать будут, — Рикард махнул солдатам. — Грузите его. Живо. Если он умрет, принцесса из нас самих эликсиры варить начнет.

——————

Пробуждение было тяжелым. Каэлу казалось, что его тело пропустили через камнедробилку, а затем облили расплавленным свинцом. Горло пересохло, а в висках молотом стучала остаточная боль от эликсира.

Когда он наконец смог приоткрыть веки, то увидел не сырой потолок шахты и не грязные доски трактира. Над ним был высокий свод, расписанный золотыми созвездиями на фоне глубокой лазури. Воздух пах не гарью, а благовониями, медом и чем-то острым, медицинским.

—Тише, Охотник. Не делай резких движений, — голос Морганы прозвучал совсем рядом.

Каэл повернул голову. Принцесса сидела в кресле у его постели. На ней был домашний халат из тяжелого шелка, подпоясанный серебряным шнуром, а волосы, обычно собранные в тугую прическу, рассыпались по плечам. В свете камина её глаза казались не желчными, а янтарными.

Он попытался приподняться, но простыни невероятно мягкие, шелковые скользнули по его телу, и он понял, что полностью обнажен под одеялом. Его раны были аккуратно зашиты и смазаны мазью, которая приятно холодила кожу.

—Мой меч… — хрипло выдавил он.

—В сохранности, как и твоя голова, — Моргана наклонилась к нему, протягивая кубок с водой. — Мои люди нашли тебя рядом с тем месивом, в которое ты превратил моего «гостя» в шахтах. Знаешь, Каэл, ты превзошел все мои ожидания.

Она помогла ему напиться, придерживая его голову теплой ладонью. Когда кубок опустел, Моргана не отстранилась. Её пальцы медленно очертили линию его челюсти, останавливаясь у нижней губы.

—Ты выполнил свою часть сделки — прошептала она, и её взгляд стал обволакивающим. — Шахты снова мои. Мои братья в ярости, а я получила то, что хотела. Теперь наступило время моей части уговора.

Она поднялась, и шелк её халата мягко зашуршал. Медленным, тягучим движением она развязала серебряный пояс. Халат соскользнул с её плеч, открывая взору Каэла изящные изгибы тела, едва прикрытые тончайшей сорочкой. В полумраке комнаты, освещенной лишь пламенем камина, она казалась не опасной правительницей, а искушением в чистом виде.

—Я обещала тебе награду, которой не достойны короли, — Моргана присела на край постели, и Каэл почувствовал её вес и жар. — Ты прошел через ад ради меня. Теперь позволь мне показать тебе, ради чего стоит возвращаться с того света.

Каэл смотрел на неё снизу вверх, но в его глазах не было того обожания, на которое она рассчитывала. Моргана медленно поднялась с края кровати, позволяя халату соскользнуть ещё ниже. Она с нескрываемым, почти научным интересом рассматривала его тело.

Для неё он был совершенным образцом. Мускулистый, жилистый, закаленный годами лишений. Кожа Каэла представляла собой карту его жизни, рваные шрамы от когтей, белесые полосы от мечей и старые ожоги, оставшиеся еще с той ночи, когда его дом превратился в пепел. На фоне изысканного шелка простыней он выглядел как грубо вытесанный из скалы истукан. Моргана уже предвкушала, каково будет подчинить себе эту дикую, первобытную силу, как она «испробует» этого охотника, ставшего внезапно столь ценным приобретением.

Она протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но в этот момент произошло то, чего принцесса никак не ожидала.

Каэл, чье тело еще несколько часов назад было почти безжизненным, вдруг напрягся. С резким, болезненным вдохом он откинул шелковое одеяло и, преодолевая сопротивление онемевших мышц, сел на кровати.

Моргана замерла, её рука зависла в воздухе. Удивление на её лице сменилось мимолетным замешательством — она привыкла, что мужчины теряют волю в её присутствии, особенно когда они так слабы.

—Тебе не стоит вставать— голос принцессы стал чуть прохладнее. — Твои раны только начали затягиваться. Моя награда поможет тебе забыть о боли гораздо лучше, чем покой.

Каэл медленно поднял на неё взгляд. В его серых глазах не было ни страсти, ни тепла. Только сухой, холодный расчет человека, который привык платить за всё кровью и не брать лишнего. Он встал на ноги, пошатнулся, но удержал равновесие, игнорируя дрожь в коленях.

—Мне не нужна твоя постель, принцесса, — его голос прозвучал хрипло, как скрежет камня о камень. — Я выполнил заказ, твои шахты чисты.

Моргана выпрямилась, медленно запахнула халат и скрестила руки на груди, сузив глаза. Её ухмылка стала острой, как бритва.

—Вот как? Ты отказываешься от того, о чем мечтает половина королевства?

—Мечты не убивают монстров — отрезал Каэл. Он нашел свою одежду, сваленную на сундуке, и начал одеваться, превозмогая вспышки боли в зашитых ранах. — Мне нужно золото. Полная сумма, о которой мы договорились. И мне нужно лучшее снаряжение, которое есть в твоем арсенале, кольчуга, запас эликсиров и провиант.

Он затянул пояс и обернулся к ней, уже полностью собранный, несмотря на бледность лица.

—Оставь свои ласки тем, кто ищет тепла. Я ищу только способ выжить в следующец битве с тварями.

Моргана несколько секунд смотрела на него в упор, а затем разразилась коротким, резким смехом. В этом смехе не было обиды только новое, еще более глубокое любопытство.

—Ты действительно другой, охотник. Большинство мужчин рабы своих желаний. Ты же… ты раб своей цели. Что ж, будет по-твоему.

Она подошла к столу и бросила на него тяжелый кожаный кошель, который звякнул так, что сомнений в его содержимом не осталось.

—Золото здесь. Зайди в арсенал к Рикарду, я дам распоряжение. Получишь всё, что сможешь унести. Но помни, Каэл… ты отказался от принцессы сегодня. В следующий раз цена правды, которую ты ищешь, может оказаться выше, чем всё золото этого замка.

Каэл подхватил кошель, не проронив ни слова, и направился к дверям.

——————

Арсенал Змеиного Пика располагался в самом низу цитадели, где запах оружейного масла и раскаленного горна вытеснял приторные ароматы алхимии. Рикард уже ждал его, привалившись к стойке с тяжелыми арбалетами. Увидев Каэла, он присвистнул.

—Ты либо самый стойкий ублюдок в Эрмунде, либо самый глупый — проворчал гонец, оглядывая бледного, но твердо стоящего на ногах парня. — Отказать принцессе… Знаешь, я слышал, как она швырнула кувшин в стену, когда ты вышел. Она не привыкла, что её «награду» меняют на кусок железа.

Каэл проигнорировал колкость. Он прошел вдоль рядов стоек, придирчиво осматривая снаряжение. Ему нужна была не парадная броня, а то, что спасет жизнь в грязи и тесноте.

—Мне нужна кольчуга двойного плетения, легкая, чтобы не стесняла движений. И заточи мой меч — шахта сделала его тупым, как кухонный нож.

Рикард кивнул подмастерьям и жестом позвал Каэла вглубь арсенала, к запертой решетчатой двери.

—Принцесса велела дать тебе всё, что попросишь. Видимо, твой отказ раззадорил её аппетит. Она хочет, чтобы ты выжил, хотя бы для того, чтобы она могла попробовать еще раз.

Он отпер замок и достал из обитого кожей ящика странный предмет. Это были наручи из темного, матового металла, покрытые едва заметной гравировкой, напоминающей переплетение вен. В отличие от обычного железа, этот металл казался теплым на ощупь.

—Гномья работа — тихо сказал Рикард. — Найдено в тех же шахтах тридцать лет назад. Этот металл называется «живая сталь». Он реагирует на внутреннюю силу носителя.

Он протянул наручи Каэлу.

—Надень. Эти штуки работают как клапаны. Они будут впитывать излишки твоей энергии и стабилизировать её. Ты сможешь использовать свою силу дольше и без риска, что твои вены лопнут. Это стоит целого состояния, охотник.

Каэл застегнул ремни на предплечьях. Как только металл коснулся кожи, он почувствовал странное облегчение. Гул в ушах, преследовавший его после боя в шахте, утих. Он сжал кулак — наручи едва заметно отозвались тусклым серым свечением, мягко распределяя давление по руке.

—Теперь ты не просто парень с мечом, — Рикард протянул ему заточенный клинок.

Каэл принял меч. Вес оружия теперь казался ему естественным продолжением руки. Благодаря наручам он больше не чувствовал той пугающей слабости после использования внутренней силы. Это была не магия в привычном понимании, это был инструмент, позволяющий его собственной ярости течь правильно.

Он набросил на плечи новый плащ из плотной, пропитанной жиром ткани, который надежно скрывал и кольчугу, и блеск новых наручей. Каэл не хотел выглядеть как элитный наемник; в его ремесле лучше оставаться незаметным до самого момента удара.

— Золото у тебя, снаряжение тоже — Рикард скрестил руки на груди, наблюдая, как Каэл проверяет подсумки с едой и запасными оселками. — Ты получил от этой крепости всё, что можно было взять силой или хитростью. Мой совет, уходи сейчас, пока солнце не встало. Принцесса Моргана не любит проигрывать, а твой отказ... он всё ещё бродит в её жилах как несварение.

Каэл молча закинул мешок за спину. Он не чувствовал благодарности, только холодное удовлетворение от того, что теперь он лучше готов к тому, что ждет его впереди.

— Куда теперь? — спросил гонец, провожая его к выходу из арсенала. — Вернешься к трактирам и головам утопцев?

Каэл остановился у массивных ворот, ведущих во внутренний двор. Ветер донес запах хвои и мокрого камня.

— Нет — коротко бросил он. — Утопцы это для тех, кому нужно просто набить желудок. Теперь я буду охотиться на тех, кто прячется в лесах поглубже.

Он вышел в предутренние сумерки. Во дворе его ждал вороной конь, уже оседланный и готовый к долгому переходу. Каэл вскочил в седло, чувствуя, как под новой кольчугой перекатываются мышцы.

Конь застоялся и ударил копытом, высекая искру из брусчатки. Каэл развернул его к воротам Змеиного Пика. Впереди лежали земли, охваченные войной, и леса, в которых затаилось то, что когда-то разрушило его жизнь.