Падающая звезда

Проклятая долина никогда не молчала.

По ночам из леса доносился вой — протяжный, голодный, безнадёжный. Скелеты бродили между высохшими деревьями, гоблины перекликались гортанными криками, а из болота, где жили ящеролюды, тянуло гнилью и чем-то древним, что не хотело умирать.

Но в этот вечер было тихо.

Слишком тихо.

Сет сидел на своей платформе для медитации, высоко в ветвях одного из трёх гигантских деревьев. Внизу, под защитой иллюзий и рун, лежал оазис — зелёный, живой, невозможный посреди мёртвой земли. Астра ухаживала за садом, её золотые волосы светились в лучах заката. Кордун и близняшки возились у поваленного дерева — того самого, четвёртого, что рухнуло во время первой встречи с Ку и Ка. Они строили беседку.

Даймонд читал в библиотеке.

Всё было как всегда.

Но Сет не мог избавиться от странного чувства. Духи молчали. Не просто молчали — они прятались. Съёжились где-то в уголках его сознания и не отзывались.

— Там кто-то есть, — прошептал он, открывая глаза.

Внизу, на границе иллюзии, из тёмного леса донёсся звук. Странный, нелепый, невозможный здесь.

Звон цепи.

И храп.

— Там кто-то есть, — повторил Сет громче.

Кордун выпрямился, хватаясь за молот. Ка уже достала гранату. Ку перехватила её руку, но сама напряглась, готовая к броску.

— Живой, — сказал Сет, прислушиваясь к себе. — Но... странный. Духи молчат. Они... боятся?

— Боятся? — Кордун нахмурился. — Духи? Сет, ты сам-то не спишь?

— Я подорву! — Ка вскинула гранату.

— Подожди. — Ку крепче сжала её запястье. — Даймонд.

Даймонд уже спускался по винтовой лестнице, книгу он оставил на столе — редкость для него. Серебристые волосы мерцали в сумерках, голубые глаза смотрели в сторону леса.

— Не стреляйте, — сказал он тихо. — Сначала посмотрим.

Все замерли, глядя туда, где иллюзия встречалась с реальностью.

Из темноты вышел он.

Маленький. Приземистый. Седая борода закрывала пол-лица, густая и неухоженная. В руке он сжимал тяжёлую цепь, а на конце цепи...

— Это гоблин, — выдохнула Астра.

Огромный мёртвый гоблин, в три раза больше своего "хозяина", волочился по земле, оставляя за ними глубокую борозду. Шея чудовища была туго обмотана цепью, глаза закатились, из пасти текла зелёная слизь.

Старичок остановился. Посмотрел на группу мутными, пьяными глазами. Потом перевёл взгляд на гоблина.

— А... — протянул он сипло. — Это вы убили моего коня?

Астра прижалась к Даймонду.

— Это гоблин, — прошептала она.

— Гоблин? — Старичок прищурился, всматриваясь. — А я думал — конь. — Он почесал бороду. — Ну, бывает.

Он отпустил цепь. Гоблин рухнул на землю с глухим стуком.

— Выпить есть?

Кордун, который всегда носил с собой флягу, машинально протянул её. Старичок взял, сделал долгий глоток, крякнул довольно.

— Хорошо идёт. А где я? И кто вы?

— Это наша база, — осторожно сказал Даймонд. — А ты как сюда попал?

— Не помню. — Старичок пожал плечами. — Вообще ничего не помню. Помню, что шёл куда-то. Потом этот... конь... напал. Я его цепью примотал. А дальше — темнота. Я вообще часто забываю.

Он огляделся. Взгляд его упал на поваленное дерево, вокруг которого стояли близняшки с инструментами.

— О, дерево. Упало. Хорошее дерево. Можно порезать что-нибудь. — Он полез в карман и вытащил маленький, но острый ножик для резьбы. — Вы не против, если я тут посижу?

Ка наклонилась к уху Ку.

— Он безумный, — прошептала она.

— Но цепь, — так же тихо ответила Ку. — Как он примотал гоблина? Тот в три раза больше него.

Астра вдруг отделилась от группы и сделала шаг вперёд.

— Дяденька, а вы не замёрзли? Хотите чаю?

Старичок посмотрел на неё. И впервые в его мутных глазах мелькнуло что-то... ясное. Почти осмысленное.

— У тебя глаза, — сказал он тихо. — Как солнце. И крылья... были? А, не помню. — Он потряс головой. — Чаю? Чаю хорошо. А выпить есть?

Кордун вздохнул и достал вторую флягу.

— Садись, дед. Рассказывай, кто ты.

Старичок послушно опустился на поваленное дерево, принял флягу и, не прекращая, начал вырезать из щепки какую-то фигурку.

— Коун, — сказал он. — Меня зовут Коун. Или нет? Кажется, Коун. А дальше... не помню. Давно живу. Очень давно. Но память — дырявая, как решето.

Он поднял на них глаза — мутные, добрые, бесконечно усталые.

— Вы не смотрите, что я пью. Я вообще-то полезный. Зверей могу успокоить. Любых. Даже тех, которых нет.

Сет, всё это время стоявший в стороне, сделал шаг вперёд. Стебли на его левой руке зашевелились, потянулись к старику... и вдруг резко отдёрнулись, спрятались глубоко в рукав.

Сет побелел.

— Даймонд, — позвал он шёпотом. — Духи... они не просто молчат. Они прячутся. Этот старик... он не человек.

Даймонд посмотрел на Коуна. Тот уже вырезал зайчика — маленького, смешного, с длинными ушами — и напевал какую-то древнюю мелодию. Мотив был странным, незнакомым, но почему-то от него веяло чем-то родным.

— Знаю, — тихо ответил Даймонд. — Но пока он не опасен. Пусть сидит.

Он помолчал, глядя, как Астра садится рядом с Коуном и протягивает ему кружку с чаем, как старик благодарно кивает, не прекращая вырезать.

— Тем более, — добавил Даймонд, — нам нужна защита от тварей в лесу.

Коун вдруг поднял голову и посмотрел прямо на него. На мгновение глаза его стали совершенно ясными — древними, мудрыми, бесконечно глубокими.

— Защита? — переспросил он. И улыбнулся. — Я им скажу, чтоб не трогали. Они послушают.

Он снова уставился в свою фигурку, и взгляд его снова стал мутным.

— Наверное.

В ту ночь нежить не подошла к границе иллюзии.

И ни в одну из следующих.

В Проклятой долине появился тот, кого боялись даже мёртвые.

Или тот, кто был им братом.

Так в доме на деревьях появился Коун. И никто тогда не знал, что этот пьяный старик с цепью и ножиком — ключ ко всему, что случится дальше. К тайне проклятых земель. К разлому под их домом. К войне, которая ждала своего часа тысячелетия.

Но это уже другая история.

А пока — просто вечер, просто чай, просто семья, которая становится больше.

Конец пролога.