Падающая Звезда с Глазом Дьявола

Воздух вырвался из лëгких хриплым звуком. Боль прокатилась по телу. Протянув руку я ощутил холодную шершавость асфальта. А потом потоком хлынули воспоминания. Как идиот выехал на встречку. Столкновение, как меня выбросило через лобовое стекло на дорогу, а дальше боль. Открыв глаза, я попытался поднялся, тело отозвалось ноющей тяжестью в каждой мышце.

И тут длинная прядь фиолетовых волос упала мне на лицо, закрывая обзор. Я машинально откинул еë и замер. Рука была слишком изящной. Пальцы длинные, с острыми ногтями, покрытые чëрным лаком. На запястье красовался странный кожаный браслет с шипами.

Сердце заколотилось, отдавая глухим стуком в ушах. Я схватился за грудь. Под пальцами оказалась не привычная ткань офисной рубашки, а что-то кожаное и обтягивающие. И… отсутствие привычной плоскости.

— Что? — В ушах раздался хриплый женский голос. Мой голос?

Паника, холодная тошнотворная затопила, сжимая горло. Вскочив на ноги, я пошатнулся. Центр тяжести был совсем другим, чуждым. Я огляделся ища что-то знакомое, машина. Её нет. Москвы нет, дороги нет. Гандона вылетевшего на встречу нет! Японская вывеска, запах подворотни — блядь!

А потом взгляд упал на витрину запертого магазина. В грязном потрескавшимся стекле на меня смотрела девушка.

Я уставился на худую девушку с мертвенно-бледной кожей. Её чёрные волосы с фиолетовыми прядями выглядели так, будто их погрызла моль. Лицо искажал грубый, вызывающий макияж. Короткая кожаная куртка и шорты казались костюмом для клуба, а не нормальной одеждой. Но больше всего сводило с ума то, что один её глаз был прикрыт повязкой — и это единственное хоть как-то объясняло, почему я не вижу половину мира.

Я отпрянул от витрины и отражение повторило моë движение. Я поднëс дрожащую руку к лицу, к губам, к коже, которые были не моими. Взгляд встретился с единственным карим глазом в который смотрел с бездонным ужасом.

« Сон, кошмар, ЛСД, что угодно», я зажмурился и снова открыл глаза. Но всё было реально. Резкий запах гниющего мусора, холодок вечернего воздуха, липкий пот на спине.

Мои ноги сами понесли меня прочь из подворотни, но разум не выдержал и отключился.

***

Ледяной осенний дождь отбивал дробный Токийский ритм по крышам, облегчая боль от долгой тренировки Кэнъичи. Сирахама едва переставлял ноги — все его тело ныло от изнеможения. Он мечтал лишь о том, чтобы добраться до дома и рухнуть на свою желанную футон-постель.

Мысли были тягучими и мутным как дождевая вода. Он почти не смотрел под ноги, и поэтому его нога ударилась во что-то мягкое и бесформенное лежащие на пути.

«опять мешки с тряпьëм выбросили» — промелькнула в голове привычная мысль.

Но сознание шептало что что-то было не так. Слишком объëмно, слишком не похожее на мешок с мусором.

Он замер и медленно, с нехорошим предчувствием опустил взгляд.

В луже под его ногами лежала девушка.

Еë тело было неестественно скрючено. Чёрные растрëпаные волосы слиплись от грязи и дождя. Одежда — короткая кожаная куртка и шорты. Но самое страшное был еë глаз. Он смотрел в дождливое небо, не мигая, не реагируя на падающие в него капли дождя. В этом взгляде не было ничего — ни страха, ни боли, ни сознания. Лишь пустота, потухшая, как холодный пепел.

У Кэнъичи перехватило дыхание. Вся усталость моментально улетучилась, сменная леденящим ужасом.

-Э. Девушка — его голос прозвучал устало и неуверенно.

Ответом ему был шум дождя. Она даже не шевельнулась.

Он опустился на колени в ледяную лужу, не чувствуя холода. Его руки затряслись. Он боялся мëртвых. А еще больше он боялся, что она при смерти.

Он судорожно и неловко приложил пальцы к еë шее, как читал в одной из своих самоучителей, пытаясь нащупать пульс. Кожа была бледной и ледяной.

И тогда он почувствовал его. Слабый, редкий, но отчëтлевый стук под его пальцами. Она жива!

— Держитесь! — вымолвил он, сам не зная, слышит она его или нет — Сейчас я вам помогу!

Он сгрëб еë на руки. Она оказалась на удивление лëгкой. Еë голова беспомощно откинулась и он увидел странную повязку закрывающую один еë глаз. Его собственные мышцы кричали от протеста под этим дополнительным весом, но он стиснув зубы, побежал по направлению к додзё. К единственному месту, где могли помочь.

Дождь хлестал ему в лицо, слепил глаза. Девушка на его руках не издавала ни звука, еë безжизненное тело болталось в такт его бегу. Он бежал пересиливая себя, бормоча ободряющие слова, то ли ей, то ли самому себе.

Влетев на территорию Рюдзампакту задыхаясь, он закричал что было сил: Помогите кто-нибудь!

Его крик…

…его крик, полный настоящего, неподдельного ужаса, пронзил вечернюю тишину и повис в сыром воздухе, разносясь эхом.

Первой на звук отозвалась Миу. Она появилась в дверях как призрак, её золотистые волосы трепал ветер. Увидев Кэнъичи с окровавленной, безжизненной ношей на руках, её глаза расширились от шока.

-Кэнъичи! Что случилось?!

— Она… она… — он не мог выговорить, его зубы стучали от холода и адреналина.

На шум вышел и Акисама. Он не бежал. Он вышел медленно, с метлой в руках, будто собирался подмести и этот крик тоже. Его старые, пронзительные глаза сузились, скользнув по фигуре Кэнъичи, а затем пристально, как буравчики, уставились на девушку в его руках.

— Положи её, щенок, — его голос был хриплым и не допускающим возражений. — И отойди.

Кэнъичи, послушный как всегда, аккуратно опустил тело на деревянные ступени крыльца. Акисама сделал шаг вперёд. Он не наклонился, чтобы проверить пульс. Он просто стоял и смотрел. Воздух вокруг него казался густым и напряжённым. -Гм… — он проскрипел после паузы. — Интересно. Откуда у такой куклы такая… грязная энергия?

Из тени за его спиной появилась Сигурэ. Она двигалась бесшумно, её взгляд был холодным и аналитическим, как у хирурга. Она обошла тело, не выражая ни жалости, ни страха.

-Шрамы, — констатировала она. — Свежие царапины от асфальта. Старые, зажившие шрамы от порезов… и вот этот, — она едва заметным движением пальца указала на линию на ребре, скрытую под курткой, — это след от очень острого клинка. Профессиональная работа. Её не роняли. С ней воевали.

В этот момент девушка на ступенях пошевелилась. Её единственный открытый глаз медленно, мучительно сфокусировался на склонившихся над ней незнакомых лицах. В нём не было понимания. Лишь дикий, животный ужас, глубокая, первобытная паника загнанного зверя. Она резко дернулась, пытаясь отползти, и её плечо с силой ткнулось в ногу Кэнъичи. Тот аж пискнул от неожиданности.

— Тихо, тихо, — неожиданно мягко пробормотал Акисама, но не сделал ни шага ближе. — Не бойся. Твои драки на сегодня окончены.

— Она ничего не понимает, — сказала Сигурэ, наблюдая, как девушка пытается сфокусировать взгляд. — Смотрит, но не видит. Шок. Сотрясение. Или… — она не договорила, но её взгляд встретился с взглядом Акисамы. Они оба понимали, что «или» может быть куда хуже.

— Кэнъичи, — Акисама не отводил глаз от девушки. — Принеси ей воды и чистое полотенце. И найди сухое одеяло.

-Д-да! — тот ринулся выполнять приказ, радуясь, что может чем-то помочь.

— А мы, — старик повернулся к Сигурэ, — пока что оставим её здесь. Под нашим наблюдением. И под замком. Пока не поймём, что за диковинную куклу ты принёс нам в дом, щенок, — он бросил взгляд на Кэнъичи, уже бегущего к двери, — она представляет куда большую опасность, чем те хулиганы, с которыми ты обычно дерешься.

Сигурэ молча кивнула, её руки уже привычным жестом потянулись к скрытым складкам одежды, проверяя наличие оружия. Её глаза говорили сами за себя: эта девушка была не пострадавшей. Она была угрозой, которую нужно изучить, обезвредить и только потом, возможно, жалеть.

А на ступенях, под холодным осенним дождём, тело Джури Хан снова обмякло, погружаясь в беспамятство, в единственное убежище от кошмара новой реальности. Но цена этому была полная беспомощность и взгляды мастеров, видевших в ней не человека, а загадку, обёрнутую в кожу и полную нестабильной, смертоносной силы.

***

Мне снился кошмар. Я мчался по ночному Токио, но это был не мой город. Неоновые вывески плавились и стекали вниз кровавыми потоками, а в отражениях города был не я, а высокая девушка с чёрно-фиолетовыми волосами. Это было тело Джури Хан. За мной гнались перекошенные лица из моего прошлого — коллеги с офисными планшетами, друзья с пустыми глазами. Они кричали что-то, их руки тянулись, чтобы затащить меня обратно. И самым жутким был мой собственный голос, который твердил: «Ты умер. Ты мёртв. Вернись в свой гроб».

Страх сдавил горло так сильно, что в кошмаре я просто перестал дышать. Сознание щёлкнуло и отрубилось.

Я проснулся. Резко, с судорожным вздохом, как будто вынырнул из ледяной воды. Глубокой ночью. Полная тишина, нарушаемая только бешеным стуком моего сердца где-то в висках. Я лежал… нет, я лежала на спине.

И первое, что я ощутил — это мягкое, чуть шершавое одеяло, которое обволакивало моё голое тело. Оно было легким, но его прикосновение казалось невероятно ярким, тактильным взрывом для моих нервов. Каждая ниточка ощущалась отдельно. Я замер, боясь пошевелиться. Это странное, непривычное чувство — ткани на коже, которой раньше не было. Даже как-то неприлично, подумал я и тут же поймал себя на этой мысли, чувствуя жар на щеках.

Это точно не моя комната. И не больница. Я медленно повел головой, скрипя позвонками на манер робота. В темноте угадывались контуры простого, почти пустого помещения. Слабый свет луны пробивался через окно с бумажными сёдзи.

Где я?

И тут воспоминания хлынули тяжёлым, горячим потоком, обжигая изнутри.

Вспышка фар. Скрежет металла. Неестественный поворот мира. Холодный асфальт под щекой. Боль. А потом… та самая улица. Фонарь. И Сирахама. Миу с её огромными, полными тревоги глазами. И Акисама — тот самый старик с метлой, чей взгляд будто просверлил меня насквозь, увидев всё, что я так пытался скрыть.

Обрывки фраз на ломаном английском. Тёплые руки, что помогли дойти. Чужая комната. Чужая постель.

Я тихо, на выдохе, прошептал, и снова содрогнулся от своего нового, чужого голоса: -Я попал…

Эти два слова повисли в тишине, густые и тяжёлые. Это был не вопрос. Это был приговор. Констатация чудовищного, невероятного, но единственного факта.

Я был здесь. В теле Джури Хан. В мире Сильнейшего ученика Кэнъичи. И обратной дороги нет.

Сознание щёлкнуло и отрубилось.

Я проснулся, а кошмар не желал заканчивается. Я чувствовал леденящий ужас. Тьма за окном была густой. Тени от веток казались когтистыми руками. Моё сердце колотилось. Мои пальцы вжались в тонкий матрас, судорожный хриплый, женский крик сорвался с моих губ.

— «УААА! ВРАГ! НАПАДЕНИЕ!» — оглушительный рёв снаружи, и дверь с грохотом распахнулась. На пороге — гигантская фигура. Монстр из моих кошмаров.

Контроль тела отключился. Сработали рефлексы.

Моя нога — не моя, а её нога — взметнулась из клубка постельного белья. Простыня плотно обхватила стопу, добавляя мощи и резкости удару, направленному в горло нападавшего.

Апачай инстинктивно подставил предплечье. Удар пришёлся с оглушительным хлопком, заставив его отшатнуться. Но это была не просто физическая сила. На месте удара по его руке пробежала странная, колючая, «грязная» энергия. Она жгла и прожигала.

Ярость на его лице сменилась диким восторгом. -«ООООО! ДИКИЙ ЗВЕРЁК!» — проревел он. — «ПОКАЖИ СВОИ КОГТИ!»

На шум сбежались все. Я вернув контроль над телом, и не понимая что за рефлексы заставили меня провести этот удар, забился в угол. Тело всё сжалось как пружина. Соски на груди были напряжены, простыни бесформенной массой окружали ноги. Я была загнанной дичью.

Но Кэнъичи всё видел. Он рывком встал между мной и Апачаем, широко раскинув руки. -Стойте! — его голос дрожал, но звучал твёрдо. — Она же просто испугалась! Посмотрите на неё!

Он обернулся ко мне. Его взгляд упал на моё нагое тело — на розовые соски, на простыню которая запуталась в ногах — но в его глазах не было желания. Только понимание.

— Всё в порядке, — выдохнул он. — Всё хорошо.

Апачай фыркнул. Сигурэ медленно убрала сюрикен. Акисама наблюдал, склонив голову набок.

Я, всё ещё не способный вымолвить слово, смотрел на спину Кэнъичи. Дрожь понемногу стихала. А потом меня оставили одного.