Падение

Этот город ничуть не лучше предыдущего. Такая же разруха. И всё так же город оккупирован синей плесенью.

И ради чего она вообще шла сюда всё это время?

Почему ей вообще показалось, что пройти пешком больше тысячи километров – хорошая идея?

Начать бы все эти размышления с самого начала, но начала, как такого нет – она не помнит вообще ничего, ни того, что происходило с ней до того, как она очнулась в разрушенном городе, ни своего имени, ни своей внешности, ни своего возраста, даже примерного.

Впрочем, имя ей не нужно, всё равно, она ни с кем не общается, кроме внутреннего монолога. А для такого имя не нужно.

Но, она прекрасно помнила, как фехтовать.

В условиях локального апокалипсиса – умение нужное, несомненно.

Она встала, затушив костёр.

Куда ей идти? Искать выживших? Искать выход из города? Но для этого нужны выжившие, которые знают город и которых она вряд ли поймёт.

Какой бы из путей она бы не выбрала, первостепенное – найти надёжное укрытие, так как уже темнеет, и она неимоверно устала после изнурительного похода.

***

Ей снились сны. Много снов. Но ничего конкретного она не смогла запомнить, лишь расплывчатые образы, которые тут же испарились, как только она задумалась о них.

Только один врезался в память – мужчина в маске и очках. Кто он?

Она встала, подобрала ножны, повесила их на пояс.

Взгляд её пробежался по комнате, в которой она ночевала. Старая кровать, провонявшая сыростью и клопами, гнилая деревянная табуретка, проржавевший железный стол, шкаф, на дверце которого висело зеркало, покрывшееся толстым слоем пыли.

Она подошла к зеркалу и стёрла пыль. Оттуда на неё уставшим взглядом смотрела женщина среднего возраста с покрасневшими серыми глазами и грязным лицом.

Некогда красивые длинные пепельные волосы теперь были мочалкой жёлтого цвета, то тут, то там небольшие колтуны и мелкий мусор.

Выглядела она, мягко говоря, не очень.

А было ли у неё время ухаживать за собой?

Может, потом появится, когда она найдёт крупный город, где её хотя бы смогут понять.

Она вышла из комнаты и наткнулась на достаточно старый труп, который, что удивительно, не покрылся плесенью.

Смерть произошла от кровопотери, кто-то перерезал артерию на шее.

Осмотрев тело внимательнее, она обнаружила странный металлический пояс.

Посчитав, что он может ей пригодиться, не в бою, так в бартере, она сняла его с тела и очистила от слизи и плесени.

В сумку он не поместится, а потому она надела его.

Появилось странное чувство, невозможное описать. Поплыли круги в глазах, дышать стало тяжело, она попыталась снять пояс, но все попытки были тщетными. Пояс крепко впился в её талию и будто бы не хотел её отпускать.

Тело стало ватным, перестало слушаться.

И вот такой бесславный конец её пути?

Тогда для чего она старалась, шла эти проклятые тысячи километров, если можно было вспороть брюхо прямо там, на месте?

***

На плечо упала капля дождя. Совсем мелкая, он, возможно, даже не заметил.

За первой упала и вторая, в этот раз на макушку. Такое точно не заметить нельзя.

Но он не заметил и вторую каплю. И третью. И четвёртую.

Его не интересовал начинающийся дождь. Не интересовал мрак, окутывающий улицы города. Не интересовали мрачные люди, снующие туда-сюда. Не интересовали светящиеся и мерцающие жёлтым светом вывески с нарочито вытянутыми, гладкими буквами.

Всё, что не касалось его дела, его не интересовало.

А дело его простое, проще пареной репы – найти и убить.

Второе сердце нездорово ёкнуло, будто бы скоро произойдёт что-то нехорошее.

Ну и пусть. Пусть происходит. Не происходило ещё ничего такого, что не мог решить взмах меча.

Остановила полиция, так как он одет нетипично для этой местности и имеет при себе незарегистрированное холодное оружие? Взмах меча и у полиции нет никаких вопросов. Патрульные лежат на холодном мокром асфальте, корчась от боли и истекая кровью. Трёх минут вполне достаточно, чтобы мясо было не слишком мягким, но и не слишком жёстким.

Возможно, каннибализм — это ошибка, может, его не должно быть. Впрочем, разницы никакой, пока постоянный голод не мешает делу. Но вот когда начинает мешать, приходится его утолять горячей солёной кровью и сырым мясом.

Он прошёл мимо магазина, мельком заметив своё отражение. Остановился. Внимательнее посмотрел на себя.

Длинные каштановые волосы со светлыми прядками взяты в тугой хвост. Глаза закрывают чёрные очки. Людям незачем знать, какого они цвета. Нижнюю часть лица закрывает плотная тканевая полумаска чёрного цвета. Он снимает её только перед трапезой.

Полностью чёрная тактическая рубашка с высоким воротником, закрывающим всю шею. Чёрные полнопалые перчатки. Следствию необязательно знать, какие у него отпечатки пальцев.

Чёрные штаны со встроенными наколенниками. Выбор любого современного солдата.

Чёрные кожаные берцы со стальными носами. Рёбра противника ломаются куда проще. Хотя, выковыривать потом осколки костей из мяса не очень приятно.

Чёрный меч в карбоновых ножнах. Не длинный, но и не короткий, пользоваться им одной рукой вполне удобно. Конечно, эффективнее был бы какой-нибудь огнестрел, но у его начальства, видимо, фетиш на всё японское. А самураи, по распространённому стереотипу, воевали исключительно с мечом. Вот и он вынужден махать мечом, так как это и тише, и выглядит эффектнее, чем нажимать на спусковой крючок.

Ебанутое у него начальство.

Но, не плевать ли ему на фетиши своего начальства? Плевать. С высокой колокольни.

Его интересует только выполнение поставленной задачи любыми способами.

Он прекратил рассматривать своё отражение и зашёл за угол магазина.

До точки выполнения задания триста метров. На улице лучше не показываться – напугает жертву и тогда придётся довольствоваться жёстким мясом. А он этого не хочет.

Он, словно паук, забрался по практически гладкой стене на крышу здания, где осмотрелся.

Полицейских нет. Хорошо.

Обычным людям плевать на то, что кто-то шастает по крышам.

Расстояние между крышами двадцать метров.

Он отошёл на несколько шагов назад, проверил, насколько хорошо закреплены ножны, разбежался и прыгнул.

Кувырок, чтобы погасить излишнюю энергию.

Можно продолжать идти.

Двести тридцать метров до цели.

Он заприметил нужный силуэт, ускорился.

Ещё один прыжок.

Он оказался на здании с большой вывеской, обогнав жертву, которая неспешно шла, будто никуда не торопясь.

Притаившись под вывеской, он стал ждать, уже сняв ножны с пояса.

Пятьдесят метров.

Хлынул адреналин, сердца начали колотиться, разгоняя густую кровь.

Тридцать метров.

Рука неестественно подрагивает, так и норовя разжаться.

Десять метров.

Он приготовился для прыжка.

Пять… Четыре… Три… Два…

Прыжок.

Он повалил на асфальт свою жертву, быстро добил, подхватил тело и так же быстро скрылся, не дав понять зевакам, что только что произошло.

Забравшись повыше, чтобы никто не застал его врасплох, он снял маску и очки, раздел ещё тёплое тело и своим мечом разрезал живот своему ужину.

Вырвал небольшой кусок мяса, попробовал.

Идеальная кондиция. Идеальное сочетание кортизола, адреналина и норадреналина.

Если бы не привкус антидепрессантов и крепкого алкоголя, то это было бы на вкус как отборная свинина.

Печень этого алкаша лучше не трогать. Почки тоже.

Он вырвал ещё один кусок, закинул в рот, быстро пережевал, проглотил. Второй, третий, четвёртый.

Кишки смысла есть никакого – сардельку с говном извольте-с кушать сами.

Лёгкие больше похожи на грязную губку, такие трогать себе дороже.

Гладкое сердце, легко жуётся, артерии на вкус как варёные кальмары, внутри ещё пол-литра свежей, горячей крови.

Язык… Мягкий, нежный, практически тает во рту.

Голову можно обглодать, но мозги лучше не трогать – свой мозг нужен целым, а не дырявым, как губка.

Но у него же иммунитет ко всем мыслимым и немыслимым болячкам, разве нет?

Так-то оно так, но лучше не провоцировать и оставить мозги ужина в целости. Всё равно это чистый жир, абсолютно никакой на вкус.

Закончив трапезничать, он встал, вытер рот от крови, надел маску и очки, спрыгнул вниз.

Последняя цель в списке на уничтожение ликвидирована, тело цели изуродовано так, что никто не сможет опознать.

Теперь пора приступить ко второй части.

Найти и выкрасть.

У начальства есть только предыдущее место жительства, но они не уверены, осталось ли там хоть что-нибудь, что поможет ему найти цель.

Бюрократы хуевы.

Ладно, он разберётся. Будет трудно, но он разберётся. Ведь он, пусть и не первый, но единственный. Плевать, что прототип, плевать, что уничтожат, после выполнения задачи. Ему интересен процесс. Интересно обагрить руки в крови. Интересно изучить тело перед тем, как насладиться вкусом человечины.

А до интрижек начальства ему нет дела. Пусть они хоть друг друга перегрызут там, у себя в тёплом офисе.

Только, эта «Смотрительница»… Ведь так её назвало начальство?.. Выскочка она. Высокомерная, с наполеоновскими планами, которые очень быстро сомнутся в гармошку о стену реализма. К тому же, она обидчива, словно малое дитё.

С такими «силами», какие есть у неё, до добра её обидчивость не доведёт.

И тогда он, или другой он, придёт к ней. Но не за очередным поручением, а за её мясом и кровью. Потому что он подчиняется в первую очередь начальству, а не ей.

А ведь был же другой Агент. Задолго до него. Начальство вскользь упомянуло его, когда говорили о нём.

Говорили, очень хорошо себя показал. Но не без изъянов, которых, к счастью у него, у данного Агента, нет.

Ладно, хватит пустых мыслей. Сейчас надо добраться до того городишки, где есть информация по текущей цели. Сопротивления не должно быть, так как город давно заброшен из-за эпидемии.

***

Глубокий вдох.

Пояс всё ещё сжимал живот, но не так сильно, как раньше. Сидит как влитой, снять не получится. По крайней мере, без посторонней помощи не получится.

Медленно поднялась, отряхнулась от пыли.

А кого просить о помощи?

Именно, что некого.

Подобрала сумку, направилась на выход.

Картина в городе вообще никак не поменялась.

Она продолжила идти. Куда-то. Неизвестно, куда. Может, за пределы города. А может, искать свою смерть.

Прошла по мосту на другой берег.

На старых зданиях то тут, то там, обильно росла синяя плесень. Большие куски островками плавали в реке. Воду оттуда она пить не станет даже после кипячения.

Её внимание привлекло чёрное пятно на здании. Подошла ближе, разглядела человека, сидящего на воткнутом в стену мече, словно горгулья.

Увидев её, он спрыгнул вниз, не забыв выдрать из стены меч.

Почему-то ей показалось, что она знает его. Но откуда, если она видит его впервые? Вообще, она впервые видит людей в такой одежде.

Рассмотрев её, он выставил вперёд меч, что означало только одно. Он жаждет боя.

Что ж. Пусть её катаны проржавели и затупились, пусть она сильно устала и пусть этот чёртов пояс давит, стесняя движения, своего он получит.

Она вынула мечи из ножен и направила один на своего оппонента.

Вокруг неё начали собираться серые, красные и золотистые частицы, налипать на пояс, образовывая за спиной установку с главным калибром, но в несколько раз уменьшенную.

Противник удивлённо развёл руками, будто говоря: «какого чёрта, подруга, это не по правилам».

Плевать на правила. Он её не знает, она его не знает. К тому же, самураи пользовались огнестрельным оружием, когда оно попадало в их руки, и никакое бусидо не мешало.

Грохот выстрела. Шесть пушек, двенадцать стволов одновременно выплюнули килограммы свинца.

В воздух поднялось облако пыли, загораживающее обзор. Когда она рассеялась, таинственного противника уже не было, будто бы его низвело до атомов выстрелом.

Либо же он смог увернуться от двенадцати снарядов, одновременно летящих в него на большой скорости и куда-то сбежал.

Она посмотрела на реку, но ничего, кроме островков плесени, не нашла.

Что ж, одной проблемой меньше. Если он выжил и попытается снова дать ей бой, то поплатится.

А сейчас нужно искать выход из этого города, пока она не наткнулась на что-то более опасное.

***

А этой грязной суке, всё-таки, удалось удивить его.

Пусть идёт, считая, что убила его, низвела до самых атомов.

Вообще, он не должен был вступать в бой, так как она, эта оборванка, не является приоритетной целью и не мешала выполнять ему приоритетную задачу.

От начальства ему влетит, вне всякого сомнения. Но, не плевать ли, если он доставит цель раньше оговоренного срока? К тому же, сказать можно всё что угодно. Например, что эта конченная сама напала на него и он был вынужден отбиваться.

Но когда он доберётся до неё, а он доберётся, никаких сомнений быть не должно, он вспорет живот, когда она будет жива, затянет её кишки потуже вокруг её сальной шеи, вырвет её ещё бьющееся сердце и затолкает ей поглубже во вспоротую глотку.

А голод уже начинает сжимать желудок своей железной хваткой. К чёрту. Такой мусор пусть жрут собаки помойные. Ещё неизвестно, чем эта паскуда заражена и как быстро от этого она склеит ласты.

У этой суки есть какое-никакое, но преимущество. А у него, кроме длинного ножичка, нет ничего. Надо исправлять. Начальство же не рассердится, если он вдруг найдёт огнестрел и пачку патронов к нему?

К тому же, не просто так его учили стрелять.

А вообще, если хорошо подумать, для чего начальству нужна цель? Хаку-как-то-там-её. Вроде, живёт со своим муженьком-ёбырем, жизнь никому не портит. К тому же, зачем-то она обязательно нужна живой, а её смерть можно автоматически засчитывать как фееричный провал.

Либо начальство мыслит в том же направлении, что и он, а, следовательно, хочет заменить текущую «Смотрительницу», либо же, они там более отмороженные, чем он предполагал.

По итогам прошедшего дня, что он нашёл? Старую квартиру цели. Облазил каждый угол, осмотрел каждый тайник, но он не нашёл ничего, кроме стопки бесполезных бумаг о «Генезисе» и их «БеСчЕлОвЕчНыХ эКсКрЕмЕнТаХ», годящихся только для подтирания.

Ещё он выяснил, что квартиру покидали в спешке, большая часть вещей осталась на своих местах, некоторые вещи беспорядочно валяются на полу.

По идее, что-то должно быть на компьютере, ведь эти идиоты, живущие в 21 веке, ни дня без своих навороченных девайсов прожить не могут.

Видал он таких. Постоянно стремятся выложить новые фоточки с отпуска, или то, что они жрали на завтрак-обед-завтрак-обед-завтрак-обед-ужин, или другие фотографии, которые вызывают приступ испанского стыда у него, например, с детьми. С этими вечно орущими личинками людей, которых, с такого-то хрена, надо долгое время выхаживать, иначе, о Господи, вырастет хер-пойми-что, которое человеком даже трудно назвать. Интересно, а может ли он считаться человеком, или же он хер-пойми-что?

Естественно, второе. Он – творение конченных учёных, которым вообще нечего делать, кроме как создавать монстров Франкенштейна, выращенных и выученных в пробирке.

Но, какая трагедия, город уже несколько лет обесточен, компьютер запустить не удалось, а потому он изъял жёсткий диск и через разъём в своём затылке присоединил его к матрице-анализатору.

Изучив гигабайты бесполезной информации, он смог выудить хоть что-то примерно напоминающее адрес текущего проживания.

Остаётся найти записи с камер видеонаблюдения, выяснить, куда поехала машина с целью и соотнести имеющиеся данные, чтобы в дальнейшем выдвинуться туда, где эти двое проживают, чем он и занимался, пока не появилась эта ебанашка с орудийной системой на поясе.

Значит, какая пляска дальше предвидится: нужно, всё-таки, раздобыть записи с камер, сегодня же, потом по-быстрому кончить эту дуру и двигаться дальше.

***

Её интересовали бы вопросы из разряда «а как сюда-то добралась плесень?», если бы не усилившийся голод.

В сумке кроме окровавленных и наспех постиранных тряпок, заменяющих бинты, спичек, рваной и смятой, но сухой, бумаги, толстой резинки, вместо жгута и полупустого блистера с обезболивающим, ничего не было.

Ей придётся отклониться от первоначального маршрута и обыскать пару-тройку домов и магазинов на предмет наличия там незаражённой еды.

Как раз на её пути попался магазин… Магазин одежды…

Ладно, надо идти дальше, может, попадётся какой-нибудь продуктовый.

И всё же. Откуда она знает этого человека? Почему она помнит этот образ – круглые очки, маска и какое-то экзотическое снаряжение?

К чёрту. Этот образ остался в прошлом, которого нет. Нужно жить настоящим, не отягощая себя бессмысленными самокопаниями. Хватит. Нужно сконцентрироваться на поиске еды. Потом искать выход из этого проклятого города. Потом идти дальше, искать место, где её поймут.

А что если такого места не существует?

Что если эта плесень захватила абсолютно все города?

Что вообще она видела, пока шла сюда? Леса, поля, реки. Может, деревни, которые она обходила.

А стоило ли вообще их обходить? Может быть, её поняли бы? Может, показали бы дорогу? Почему она вообще посчитала, что на её пути не было ни одного места, где она бы смогла чувствовать себя лучше?

Она облокотилась на стеклянную витрину магазина. Медленно сползла.

Зачем тянуть, зачем хвататься за жизнь зубами, если можно закончить эти непрекращающиеся страдания?

Хватит! Стоп! Достаточно! Нужно собраться, продолжить идти!

Зачем? Зачем идти? А главное, куда? Куда идти?

Какого хрена она не сдохла там? Какого хрена она не сдохла по пути в эту дыру?

Слеза прокатилась по грязной щеке.

Отвратительно выглядишь. Хуже, чем кто-либо другой. Даже тот человек выглядел опрятнее, чем ты. А ему, вообще-то, плевать на себя.

Ничтожество.

В погоне за прошлым теряешь настоящее.

Понимаешь ты окружающих, но даже не пыталась. Существует множество способов общения. Но ты предпочла игнорировать их все. Просто воткни в своё пузо обе катаны и сдохни в муках, потому что такое ничтожество НЕ ДОСТОЙНО БЫСТРО УМЕРЕТЬ.

Она медленно встала, утёрла слёзы, подобрала сумку.

Пора прекращать все эти страдания и заняться более важными вещами.

Исследовано несколько магазинов, и, наконец, нужное найдено.

Несколько банок тушёнки.

Этикетка размокла и что-то разобрать уже нельзя, но следов ржавчины, вздутостей, или других повреждений не было.

На вкус она тоже была нормальной.

Закончила есть, встала, потушила костёр.

Пора идти дальше.

Или, может, устроить передышку? Она никуда не торопиться же.

Ага, и погрузиться в пучину самокопаний, от которых хочется сдохнуть.

Так что же в этом плохого? Вдруг ей удастся вспомнить о себе хоть что-нибудь?

Хера с два. Сколько попыток было? Сколько из них удачных? Ноль. Ни единой.

Давай, начни вспоминать, с чего всё началось, как и в прошлый раз, как и в позапрошлый, как и в позапозапрошлый.

***

Он сорвал кусок плесени со стены.

Надо сказать, на вкус эта синяя плесень вполне ничего. Есть можно.

Не мясо, но и он не в ресторане – ешь, что дают, либо голодай. А голодать не хочется. Голод застилает собой разум, заставляет действовать как животное.

Поэтому лучше жевать плесень со стены и запивать её водой из реки, чем носиться по городу как угорелый, в поисках свежего мяса.

Хотя, тухлое тоже подошло бы. Личинки насекомых вполне питательны. А ещё они прикольно хрустят.

Обшарив городское управление и найдя сервер с записями камер наблюдения, он решил сделать небольшой перерыв на обед, прежде чем приступит пересматривать все записи с камер наблюдения.

Нужно найти чёрный «Инфинити Эссэнс-42» с номерами «Р199ВО», естественно 47 регион.

Машинка дорогая. Видимо, муженёк цели очень долго и методично сосал своему начальству.

Он сорвал ещё один кусок, закинул в рот, пережевал, проглотил.

Муженёк в прошлом наёмник. Работал в какой-то там корпорации. Могут возникнуть трудности с захватом цели.

До сдачи задачи начальству два дня, из которых день уйдёт на изучение террабайтов записей с камер наблюдения. Чтобы добраться до нужного населённого пункта понадобится ещё какое-то время.

Ебанутые бюрократы. На бумаге он без проблем справится с задачей. А по факту что?

Либо это способ проверки, либо у них там массово потёк чердак.

Но его кураторша же нормальная женщина. Она должна понять, если он, вдруг, захватит цель чуть позже положенного срока.

Или он что-то перепутал. Такое невозможно, но вдруг?

Нет, ошибки быть не может. Сказано было чётко и ясно – после убийства основных целей, найти и захватить. Устранять всех, кто помешает, но цель не должна пострадать ни при каком раскладе.

Тогда его начальство действительно кучка маразматичных ебанатов.

Ещё один кусок отправился в рот.

Наверное, его должно заботить то, что эта плесень очень живуча. И что он вряд ли переварит споры.

Впрочем, пусть это заботит обычных людей.

Пора прекращать трапезничать и приниматься за работу, часики-то тикают, времени совсем не остаётся.

Первый жёсткий диск оказался нерабочим.

На втором ничего нужного.

На третьем, четвёртом, пятом, сто пятом тоже ничего интересного не оказалось.

А вот на двести сорок шестом он нашёл запись с интересующей его машиной.

И ехала она… По московской трассе.

Что ж, дальше должно быть проще.

По крайней мере, можно по пути найти сервера полиции и через них отследить перемещение цели.

Управился он быстрее, чем предполагал, поэтому нужно приступать к следующему этапу.

Найти текущее место проживание цели.

***

Она затоптала костёр, убрала лишние банки с тушёнкой в сумку, которую повесила на плечо.

Направилась к выходу из убежища.

Темнеет.

И плевать. Её уже тошнит от этого серо-синего города. Завтра тут её уже не должно быть.

Ускорила шаг, попутно погрузившись в мысли.

Он неспешно вышел из городского управления, хотя должен был торопиться. Уходящее время уже разминает руки, готовясь вцепиться ему в шею мёртвой хваткой и душить, душить, душить, пока сердце не перестанет биться, пока тело не обмякнет.

Ладно, на окраине города припаркована его машина, главное сейчас до этой самой окраины добраться. Желательно, до темноты.

По крышам, скорее всего, будет быстрее. Но, нельзя не учитывать каналы, мосты и прочее, где крыш нет.

На ту сволоту времени не остаётся. Да и плевать, сама сдохнет в муках.

Хотя… Насчёт нехватки времени на ту сволоту он, всё-таки, просчитался. Пара минут найдётся, к тому же, она прямо напротив него.

Она подняла голову, прекратив размышления.

Опять он. Всё никак не угомонится. Ладно. Придётся преподать ему урок.

Рывком достала катаны. Одной указала на него.

Орудийная установка совершила залп. Второй. Третий.

От него не должно остаться даже мокрого места.

Пыль рассеялась, от этого настырного человека не осталось ничего.

Но этот фокус она уже знает, второй раз не сработает.

И действительно, он был на стене, держался за воткнутый в стену меч.

Хочешь честного поединка, значит?

Выдрал меч из стены и спрыгнул вниз.

Теперь, когда закончился боезапас, он выбьет из этой дурочки всё дерьмо.

Две катаны… Какое безвкусие.

Он повесил ножны на пояс, взялся за меч обеими руками.

Из этой стычки только один уйдёт живым. И даже гадать не нужно, кто именно.

Она напала первой, но он легко заблокировал секущий удар.

Есть десятки способов, как убить её прямо сейчас, но он не будет этого делать. Пусть выдохнется и потеряет всякую надежду на победу.

Удар ногой по сухой кости. Отскок назад. Замах мечом, выпад вперёд с пронзающим ударом.

Который не достиг цели.

Она заблокировала его удар, увела его в сторону.

Просто. Блядь. ЗАБЛОКИРОВАЛА.

Ладно, сука, хочешь жести – будет тебе жесть.

Отразил очередной удар. Её повело.

Подсечка. Она упала, выронила обе катаны.

Ну что, доигралась, паскуда?

Он убрал меч в ножны, уже приготовился душить её, но…

- Прекратить. – Этот голос он знал прекрасно. Его кураторша. До сдачи задания ещё есть время, тогда почему она здесь?

Агент послушно встал.

- Два шага назад.

Женщина… Существо с кошачьими чертами лица, командующая человеком, любезно подала руку ей.

От помощи она не стала отказываться.

Встала, отряхнулась.

- Снимай пояс, и ты свободна. – Женщина говорила на понятном ей языке.

Послушно попыталась снять пояс, он поддался.

Она протянула его женщине.

- Отлично. Можешь идти. По этой дороге, нигде не сворачивая, идёшь до ближайшего населённого пункта, там тебе помогут.

Что ж. Не всё так плохо. К тому же, по словам этой женщины – идти недалеко.

Что насчёт человека – плевать ей на него.

Плевать на то, что он похож на кого-то из её прошлого. Прошлого нет, цепляться за крупицы воспоминаний – себе дороже. Нужно жить настоящим. Сейчас начинается её новая жизнь, к чему она шла всё это время.

Заходящее солнце озарило мёртвый город красными лучами.

Наконец-то у неё будет возможность привести себя в порядок. Снять провонявшую одежду, нормально помыться.

К ночи она уже была за пределами города.

Без проблем добралась до города, о котором говорилось. Там, действительно, нашлись люди, которые понимали её.

- Агент ноль-пятнадцать. Ты хорошо справился со своей задачей, если не учитывать некоторых недочётов, на которые, впрочем, можно закрыть глаза.

Хорошо. Даже очень. Он, всё-таки, не запорол задачу и сжатые сроки были, всё-таки, проверкой.

- Та информация, которую ты достал, несомненно, поможет в продвижении нашего дела. А теперь стой ровно. Нельзя повредить анализатор.

Начальница не торопилась расправиться с ним, будто бы растягивая удовольствие. Зарядила патрон в магазин. Вставила магазин. Дослала патрон в патронник. Сняла с предохранителя. Навела на голову.

Что? Подожди, ЧТО?! Вот так просто от него избавятся? Та, кого он считал Главной, с большой буквы?! Это не справедливо. НЕ СПРАВЕДЛИВО! Нет, подобной наглости он терпеть не будет. Должен. ОБЯЗАН. ОН ОБЯЗАН.

Но ведь у него нет собственной воли в этом вопросе. Или есть? Или же, всё-таки, не такая уж он и пешка, и у него есть собственная воля?

Нет, он не боится смерти. Но у него остались незаконченные дела, которые стоило бы закончить, в идеале. Странно, что Она против.

Меч легко рассёк пистолетную пулю надвое.

Рывок вперёд. Рывок назад.

Перед собой он видел помеху. Помеху, которую нужно уничтожить, потому что она не даёт ему выполнять поставленную перед ним задачу.

Рывок вперёд.

Меч легко прорезал строгий костюм. Легко добрался до нежной плоти. Легко рассёк артерию, из которой рекой хлынула ярко-красная кровь.

Любая помеха на пути к цели должна быть уничтожена. Это ему вбили в голову. И он обязан подчиняться этому правилу.

Всё закончилось.

Меч упал на землю, тихо звякнув.

Он упал на колени рядом.

Исполосованное тело его кураторши, его начальницы, его матери, ведь именно она дала ему жизнь, лежало рядом.

Пути назад уже нет. Вернётся – его убьют. В любом случае.

Значит, нужно двигаться вперёд. Только вперёд.

Он снял очки, маску.

Распустил волосы.

Нащупал бугорок на затылке – анализатор и одновременно контроллер. Херня, которая отправляла все данные на сервер, чтобы им было удобнее анализировать информацию, его мысли, может.

Сейчас эта херовина будет мешать.

Взял окровавленный меч в другую руку. Вырезал кусок кожи, под которой прятался анализатор. Выдрал его с корнем, отбросил.

Пути назад нет. Он пошёл против воли своего создателя. Нет ему прощения.

Начинается новая жизнь. Уже плевать на выполнение задачи. Теперь он сам по себе. Поддержки ждать не от кого.

Медленно встал. Убрал меч в ножны.

Пора убираться из этого проклятого города. Куда-нибудь, плевать, куда, но лишь бы подальше от этого проклятого места.