Падение

Проходят первые секунды.

Сверху светит ослепительно яркое солнце.

Отвожу от него взгляд. Глаза будто выжгли, пытаюсь понять - где я. Вокруг все в тумане, с трудом различаю очертание своих пальцев. Моргаю и туман постепенно рассеивается.

Замечаю её. Словно само небо оторвало от себя кусочек. Яркие голубые глаза. А волосы будто от них отражается море. Самое синее из возможных. Это я понял потом. Сейчас же я просто увидел кого-то рядом с собой.

Она замечает меня. Косая челка. И темные-темные глаза. Об этом я тоже узнал потом. Намного - намного позже. Она посмотрела вниз и испугалась. Я это знал, потому что проделал то же самое.

Проходят первые секунды падения.

Не отрывая глаз друг от друга ждем встречи с землей.

Первые секунды совместного падения прошли. За ними прошли вторые и третьи. Возможно, даже несколько минут. Может часов.

Она несмело улыбнулась мне на мою улыбку. Бездна все глубже всасывала нас. Но дна ее мы ни как не могли увидеть. Или даже почувствовать всем своим телом. Но ждали его каждую секунду.

В ушах свистел ветер. И несмотря на ускорение свободного падения, он не ощущался все сильнее и сильнее. Просто ветер. Просто дует оттуда, куда мы летим. Наверное, мы уже набрали ту скорость при которой ускорение на нас уже не действует, так как сопротивление воздуха его уравновесило.

Приходит вечер. Становится темно, и я уже почти не различаю ее контуров. Я остаюсь один. Не хочу умирать один. Уж лучше уснуть и умереть во сне.

Открываю глаза. Солнце уже нагрело мое тело. А она смотрит на меня и улыбается. Красивая улыбка. Улыбаюсь в ответ. Губы ее начинают шевелиться. Но слышу я только шум ветра в ушах. Пробую ей сказать, что не слышу ее. И понимаю, что и свой голос я тоже уже не слышу. Наверное, именно это и сказала девушка. Возможно, я утратил способность слышать. А гул в ушах это всего лишь кровь, струящаяся по артериям и венам.

Первые дни мы проводили, смотря друг на друга. Потом появились какие-то простые жесты «привет» «как дела» «как спалось» «сладких снов». Сочиняли все новые и новые жесты, которые будут нам понятны. К концу месяца мы уже свободно общались на своем языке, и если бы кто-то нас увидел, подумал бы, что мы сошли с ума. Но тут были только мы.

Наши улыбки порою конвульсивно подергивались вместе со всем нашим телом. Я думаю, это был смех, но до конца не уверен. Может это был плач. Ведь мы уже почти умерли, осталось дождаться только дна. Но вопреки всему мы стали счастливы.

Каждую ночь. Как только уходило солнце с едва различимым силуэтом и я оставался один, просил бездну не заканчиваться дном. Ибо только она являлась нашим создателем.

Я научился просыпаться с первыми лучами солнца, чтобы видеть ее как можно дольше. К тому же дни пошли на убыль и их продолжительность стала совсем ничтожна. Я уже просыпался до рассвета, чтобы стараться ее разглядеть еще в темноте. Дни проходят один за другим. Увеличивая скорость.

Она рассказывает сон. О том, что внизу нас ждет вечное пламя. О дне, который наступит.

- Там внизу – показывает она – множество таких как мы. Они бьются в агонии. Слой за слоем. Они разбились, но не умерли. Они кричат, но голоса у них нет, лишь общий гул шипение, которое мы слышим в ушах. Они плавятся от жары, кожа медленно сходит с их тела. Но и это не останавливает их страданий. Сверху падают все новые и новые. И нет этому падению конца.

Я начинаю тянуть к ней свою руку.

Она смотрит на меня и прекращает говорить. Недоуменно смотрит на руку «что ты делаешь?»

«Не знаю. – пожимаю плечами и продолжаю – я это видел во сне. Нам суждено встретить дно, так почему бы нам не встретить его вместе? Поэтому и тяну руку.»

«Это глупо, мы и так вместе»

Она так и не потянулась мне на встречу в тот день. Началась ночь. Я хотел ей рассказать свой сон. О другой жизни. Где все живут не торопясь и делают что хотят. И все проблемы, что они ощущают лишь в их головах. Такие странные, и интересные. Они сидят за столом, и выбирают чем будут сегодня ужинать. Во сне я все понимаю, но, когда просыпаюсь, остаются только слова, значение которых потерялось. И с каждым сном я влюбляюсь в тот мир все больше и больше. Обязательно расскажу ей о нем.

Дни собирались в месяцы.

Ночи стали холоднее. К утру меня уже всего трясет, а спасительного теплого светила нигде не видно. И вот оно появилось, и в предрассветных лучах я увидел синевласую спутницу. Ее, тянущую ко мне руку. Я тяну руку в ответ. Еще совсем чуть-чуть всего несколько сантиметров.

Мы стали больше говорить о тепле, меньше о снах. Хотя мои сны о странном мире она всегда слушала с упоением. Ей нравилась мысль, что можно двигаться вбок. Но больше всего она поражалась тому, что можно никуда не двигаться. Что порою существа, о которых я ей рассказываю, лежат или сидят. А еще они живут в коробках неимоверных размеров. Что там их поднимает вверх специальное приспособление. Это и сейчас мне кажется дикостью, но, когда я во сне я живу по их правилам.

- Им тоже холодно?

- Бывает и холодно – и я рассказываю, что видел, как они греются, сочиняя какие-то одежды из чужой кожи. О том, как они пускают горячую жидкость по трубкам, чтобы в их коробках было тепло. Что по ночам они прижимаются друг к другу так как чужую кожу с себя снимают. О том, что их губы соприкасаются, от чего тепло и приятная дрожь проходит по всему телу. И я бы с удовольствием показал бы ей как они это делают, чтобы она тоже ощутила хотя бы часть моего сна, но надо дотянуться друг до друга. Мы тянем руки навстречу. Порою на это занятие у нас уходит пару часов в день.

Наступали ночи полного одиночества. Пару ночей было невозможно сомкнуть глаз. Зубы стучали от холода и все остальное тело совсем не слушалось.

Наступало утро, а светило совсем не грело.

Она мне сказала, что это верный признак того, что дно уже совсем рядом. Так было в ее сне. Солнце стало так далеко, что уже совсем не греет. И тьма с каждым днем все дольше и дольше. Скоро свет пропадет совсем, и мы встретим дно. К тому времени мы уже потеряем надежду на то, чтобы хоть чуть-чуть согреться. При падении наша кожа растрескается, и начнет пузыриться. Те, на кого мы упадем, будут стараться залезть повыше, заталкивая нас все глубже и глубже. И мы сами начнем хватиться за них чтобы было хоть немного воздуха. Первыми мы потеряем ногти и волосы, потом кожа. За кожей в борьбе мы потеряем пальцы. Наша кровь будет струиться не останавливаясь, все покрывая алыми лужами. В какой-то момент мы потеряем глаза. Они просто потекут по нашему лицу, но мы этого уже не увидим так как будем в тот момент глубоко под телами себе подобных.

Я начал судорожно тянуться к ней. Она ко мне. Казалось, мы разорвем пространство и прикоснемся друг к другу. Но оставалось еще пара миллиметров, и я уже чувствовал ее тепло. Тепло, которое невозможно описать. Оно начало греть сильнее, чем солнце. И светить внутри меня ярче, чем когда-либо давало нам это небесное светило.

Но ухватиться за ее руку я так и не смог.

Несколько дней мы провели, почти, не разговаривая, смотря друг на друга, и по лбу нашему скользили вверх слезы.

«Я расскажу тебе еще одну историю. Один сон. У них, у существ из сна, все ни как у нас. У них есть земля, это почти то же что и дно, но они по нему ходят. И дни у них сменяются днями, как у нас. И тоже становится холодно, вот прямо как сейчас, но после ужасного холода, сопровождаемого белыми хлопьями из небесных мешков для хлопьев, всегда становится тепло. Солнце снова начинает светить как раньше. И белые хлопья, что покрывают всю землю, поднимаются обратно в мешки. А потом на земле начинают расти цветы. Знаешь, что такое цветы? Это то, что растет из дна. Они яркие, есть как твои волосы. Есть таких оттенков, которые мы даже никогда тут не увидим. Существа их дарят друг другу, поздравляя с праздниками, или просто так, или потому что им кто-то понравился, как ты мне. Они скидывают с себя одежды и ныряют в воду, такую же соленую как наши с тобой слезы и такую же синюю как небо, такое далекое небо. Под обжигающим желтым солнцем они строят маленькие замки-причудливые фигуры из сыпучей земли, которая принимает любую форму. Они пьют несоленую воду, чтобы было не так жарко. Они встречают закаты, разделившись на парочки, как мы с тобой только вдвоем, но слегка соприкоснувшись руками. Потом эти парочки ходят смотреть на большое полотно, натянутое в большой коробке, где помещается очень много таких пар. А на полотне можно увидеть что угодно. От жуткого холода до испепеляющей жары. От убийства друг друга до соприкосновения губами. А потом цветы начинают вянуть. С больших существ, которые вкопаны в землю начинают ссыпаться их листва, предварительно приняв цвет солнца. А маленькие существа, что бегают по большим существам и возле них начинают собирать всякие побрякушки на зиму. И все начинают прятаться, и у кого есть надевают чужую кожу. И снова начинают сыпать хлопья из мешков для хлопьев с неба. И так снова и снова».

- Жалко, что мы не в твоем чудесном мире.

Она смеялась и плакала одновременно.

- Мне тоже.

Мы понимаем, что осталось совсем немного. И может это последний миг, когда мы видим друг друга. Порою она смотрит вниз, чтобы увидеть дно, усыпанное алыми телами. Я же надеюсь там увидеть цветы. Маленькие вспышки краски. Небо начинает снова темнеть. Я не хочу терять свою спутницу, и мы одновременно рванули навстречу друг другу. Рвали руками воздух. Тянулись изо всех сил. Ее тепло меня почти грело. Казалось, что еще чуть-чуть и я буду держать ее за руку.

И снова стало темно.

А потом появилось солнце. И все повторилось еще много-много раз. Стало теплее.

В один день она мне снова решила поведать свой сон. Она плакала. Хотела больше никогда не видеть таких снов. Я бы с удовольствием бы поменялся с ней.

- Тепло что мы ощущаем, это тепло дна. Я уже чувствую, как миллионы рук хватают меня и тащат в самый центр. Как огромное чудовище выдыхает клубы пламени и как миллионы ртов вдыхают его. Как легкие наполняются огнем. Агония заполняет все тело. Красные угли легких видны через прогоревшую ткань грудной клетки. Маленькие яркие искорки вспыхивали от каждого вздоха. Кислород приносил ужасные страдания. И чем ближе ты был к зверю, тем быстрее восстанавливалась твоя ткань. Кожа натягивалась на тело, глаза и зубы вновь оказывались на своих местах. И чем ближе ты был к зверю, тем больнее тебе было. И вот ты перестал бороться, и попал в лапы чудовища. Одна, вторая, третья, и вот уже пятнадцать когтистых лап разрывают тебя на части. Куски тела разлетаются в разные стороны, и сгорают, корчась в агонии. Я вижу твое тело. Которое безмолвно кричит от боли, в лапах этого зверя. Как ткани отрастают с жуткой скоростью, но лап у зверя несчётное число и все повторяется. Снова и снова.

Она плакала и просила забрать у нее эти сны.

Но дни начали быть длиннее, солнце светить все теплее и ярче. Похоже, в моих снах есть что-то из нашего мира. Мы радовались как дети. В нашу жизнь снова вернулся смех.

- Что тебе снится?

- Мне снятся странные обычаи. Девушка вся в белом, мужчина в черное, они дают друг другу клятвы и за этим всем наблюдает множество других существ они хлопают, танцуют. Потом пара целуются и все едят торт.

Мы тоже решили дать друг другу клятвы.

«Я буду с тобой, и даже дно не разлучит нас»

«Я буду с тобой и в жаре и холоде и в горе и радости»

Дни сменялись неделями, недели месяцами, месяца годами.

Ее лицо покрылось мимическими морщинами, говорящих о том, что она больше смеялась, чем грустила пока мы падаем. Синие волосы побелели, а яркие голубые глаза потеряли свой блеск.

Я рассказал какой ее увидел впервые. Что, когда рассеялся туман, я увидел кусочек неба, который решил путешествовать со мной. Яркие синие глаза и волосы будто в них отражается море. В тот момент я не знал таких слов, но ощущать их вполне мог.

Она мне рассказала, что увидела во мне землю, такую прочную и твердую, помогающую всегда «стоять на ногах» в этом шатком мире.

Мне снилось, что существ поживших достаточно долго засовывают в коробки и закапывают. Под слезы всех близких ему существ.

- Откуда мы взялись? – спросила она. - Кто мы? Я думаю, что, достигнув дна, мы снова начинаем падать. Снова и снова.

Мы уже давно потеряли надежду взяться за руки. С каждым холодом все меньше и меньше сил оставалось. И вот мы уже еле двигаемся. Рассказ наших снов порою занимает полдня. Вторую половину дня мы смотрим друг другу в глаза, и ждем окончания нашей счастливой жизни.

Конечно же мы достигли дна. Но до этого момента умерла она. Я проснулся, как обычно, ждал ее пробуждения. Но прошло несколько дней она так и не проснулась. Я с неделю еще рассказывал ей свои сны. Рассказывал про рай. Про то, что у существ Бог никого не оставит в пропасти. Она этого уже ничего не слышала. Но я все говорил и говорил. Порою срываясь на крик (сильные резкие жесты руками) и, почти ежедневно, засыпал в слезах. Потом силы начали покидать и меня.

Конечно же, мы достигли дна.