Падение тьмы

Давным-давно, когда их Измерение ещё не было завершено, родилось пару богов. Бог тьмы Орив и богиня света Ияра. С виду как и остальные божества, ничего примечательного. Любовь между богами возможна. Она была и есть, в этом Измерении она нормализована ещё с первых дней, но было одно но — никто не связывал друг друга истинной любовью, связующей не просто сердца высших существ здесь, а сами души их. Этого больше опасались, нежели презирали, ибо никто не знал, что получится в таком союзе. Не знали, пока эти двое не показали всем, и реакция остальных сделала то, о чём будут сожалеть все.

Двести тридцатый год до становления Измерения Законченным. Ориву и Ияре по сто пятьдесят лет, тридцать из которых они уже являются парой. Молодые, полные жизни и огня, они в очередной раз лежали друг с другом на пляже у бескрайнего океана. Звёзды и луна сегодня светили особенно ярко. Глубоководные рыбы в такой день всегда выплывали на поверхность и пели что-то невероятно прекрасное, что-то убаюкивающее, как детская мелодия в младенчестве. И сегодня не было исключением. Ветер был лёгким, ласкающим, словно объятия матери.

— Ияр… мне так нравятся такое наше времяпровождение. — говорил он и гладил богиню по волосам, которая головой легла на его грудь, из её горла вырывался тихий, но звук, похожий на мурлыканье. — Мы словно и не являемся никем, мы просто мы, а не божества, которые за что-то должны, кому-то должны, и вся прочая чепуха.

— Мне тоже, любимый. Я бы с тобой уснула тут вечным сном, и послала бы всех.

Ответила девушка засыпающим голосом, закрывая уже глаза.

— Ай-ай, для богини света ты довольна груба. Не стыдно, дорогая?

Спросил с улыбкой бог, не переставая гладить её.

Ияра резко встала и направив ладонь на его лицо создала не сильно яркий луч света на пару секунд, а после хихикнула и с тихим, уставшим за день, но милым и добрым голосом ответила:

— Ну у нас и пару богинь любви что-то не очень соответствуют своему положению, так что не возникай, а то накажу похуже.

Орив, немного посмеявшись, встал и обнял свою любовь, укусив ту за щёку. Такая сцена у них не впервые, и им обоим нравилось подкалывать друг друга.

— Мне только по душе твои наказания, но хорошо, не буду.

— Вот и молодец, как всегда, ведь ты мой любимый.

Бог только немного засмущался и отвёл взгляд на море, ничего более не сказав. За ним повторила и богиня света.

Теперь они слышали только сердцебиение друг друга, шум прибоя и ветра, концерт рыб. Оба божества наслаждались этим моментом не впервые, но сейчас у них впервые что-то стало двигаться. Не в теле, а в душе. Однако пока они не замечали этого, ибо начинали засыпать. Вот только Орив был намерен изменить сегодняшние их отношения раз и навсегда.

— Милая, я уже несколько дней думал об этом и я… Я… Я кое-что хочу предложить.

Эти слова мгновенно оживили богиню, убрав приход сна. Особенно удивило, что возлюбленный встал на одно колено, взял обе её ладони в свои. Она чувствовала лёгкую дрожь, видела как слегка он покраснел.

— Мы с тобой уже долго, несмотря на то, что так молоды, и я полностью уверен в наших чувствах. Поэтому… давай укрепим и на весь наш мир божеств объявим, что мы вечно, и после вечности будем вместе. Создадим свою семью, свой мир. Ты хочешь этого, Ияра?

В это же мгновение, как только Овир договорил вопрос, глаза богини расширились от удивления и нахлынувших чувств. Не раздумывая она упала на колени и крепко обняла бога, прижавшись к нему.

— Да! Конечно хочу, ты даже… нет, хех, представляешь. Мы оба рады. Я рада что ты сказал, предложил, спросил, а ты тому, что я согласна. Спасибо.

— И тебе спасибо, люблю тебя.

Как вдруг, они почувствовали нечто странное, непонятное — перетекание и связывание их душ, будто они заново рождались, но уже связанные чем-то тёплым и приятным.

Это был первый раз, когда произошла настоящая любовь у божеств в этом Измерении. Но никто не захотел такого же, ведь кто бы желал, будучи всесильной сущностью, становится ещё слабее? Может быть, и выбрал бы кто-то, но не здесь. Их души сплелись, потому они могли управлять ещё и тем, чем не могли — Орив мог управлять светом, а Ияра тьмой. Вот только в плане энергии оба стали значительно слабее. Быстрее уставали, медленнее могли развиваться в своей стези, ещё медленнее в новой, дарованной их же любовью.

Их оскорбляли, высмеивали, унижали. Однако их любовь к друг другу не ослабла, даже скорее окрепла и стала сильнее. Но богиню смогли ранить, сломать, заставить упасть духом. Она больше ни к чему не стремилась, ни в чём не развивалась. Орив же наоборот, стал больше стараться стать сильнее, чтобы защитить её и доказать совету первых богов, что им можно доверить создание мира.

И всё же, несмотря на всё, эти двое всё равно были вместе почти постоянно, всегда поддерживали друг друга, никогда не бросали друг друга. До тех пор, пока Ияра не сдалась окончательно, после того как совет в очередной раз отказал им.

Она вела своего любимого к тому самому месту, где они связались в тот судьбоносный день. Шли они молча. Богиня вела его за собой, держа его ладонь в своей, а тот просто следовал, надеясь что она не задумала ничего плохого, хоть и видел, что в её взгляде нет даже капли света.

Когда божества пришли на место. Ияра отпустила его и стала шагать океану.

— Тренируйся ты хоть до кровавой рвоты, тебе не стать сильнее. Потому что не можешь, и виновата в этом я. Надо было догадаться, почувствовать что происходит, но нет.

— Ладно, ладно! Милая, остановись, ты не виновата.

Орив начал догадываться, что она хочет сделать. Он начал идти за ней, но та шла дальше.

— А уйти отсюда не сможем, потому что не сможем создать мир без разрешения совета, а если сделаем без разрешения — убьют сразу. Они не хотят принимать нас, так что и смысла жить нам нет. Поэтому…

Богиня остановилась, повернулась к нему лицом и протянула ему сжатый кулак. Бог остановился и, с удивлённым, встревоженным взглядом, устремлённым на возлюбленную, протянул к кулаку свою ладонь, на которую она положила золотой браслет из бусинок, каждая из которых являлась сжатым солнечным лучом.

— Я заберу с собой всё, что ограничивает тебя, но а ты пообещай, что убьёшь всё здесь. Вообще всё, любимый. Я всегда любила тебя, и после конца своего существования несмотря на всё продолжу.

Она произнесла последние пару предложений с улыбкой на лице, тёплым взглядом, направленным на него, и тихо сказав: «Прости…», упала в океан, не спочувствовал возможность пользоваться магией тьмы так, как никто другой, как сильно старается вырваться наружу его гнев, но он плюнул. Сейчас важнее была любовь.

Раньше она так шутила, ибо он никогда не мог научиться плавать, и всегда всплывала. Потому Орив стоял и, одев браслет на руку, ждал. Час. Два. День. Месяц. Слёзы текли, медленно, но без перерыва. А Ияра так и не появилась. Тогда он дал волю негативу внутри себя.

Он закрыл глаза, вспоминая как стать кошмаром воплоти. Тьма. Нет, скорее жидкость, состоящая из одной тьмы, стала выходить наружу из него, поглощая его. Она выходила из ноздрей, ушей, рта. Щупальцами выходила просто из тела, создавая дыры, и после сразу обволакивая тело. Но бог тьмы не издавал и звука, хоть было и невыносимо больно. Он чувствовал как становился буквально жидкостью, с формой его тела. Всё внутри него тоже превращалось в жидкость, но он терпел, отдаваясь негативным эмоциям.

«Так вот, что скрывает в себе тьма…? Я думал, это просто темнота, но… впрочем, плевать. Не зря я учился и остальному, хоть и считал это бредом.»

Несмотря на всё, его сознание на удивление становилось пустым, будто все осознанные чувства он уже выплакал, и осталась только любовь к своей богине. Но он хотел выполнить её просьбу. Плевать кого убьёт, хоть младенца.

«Раз весь наш мир отказался нас принять, то я откажу ему в продолжении их жизней»

Когда его тело полностью стало жидкостью, Орив пошёл к остальным богам. Оставляя на своём пути чёрную жидкость и распространяя её от сея во все стороны, поглощая всё живое на своём пути, становясь сильнее и мощнее.

Когда же он дошёл до первого поселения с божествами, он тут же устроил резню. Жидкость стала покрывать небеса, землю, строения. Она оживляла кошмар каждого в реальность. Сам же бог тьмы не отставал — он медленно резал и разрывал каждое божество, ломал каждого. От всего этого хаоса его разум, ранее опустошённый, наполнялся гневом, презрением, удовольствием. И чем дальше, тем больше и сильнее с ним это происходило. Но главные его мысли были всё ещё о Ияре. Ему бы хотелось сейчас быть с ней, но нужно сначала выполнить её предсмертную просьбу.

Так было до пятого или шестого поселения. Там оказались двое божеств: один с магией природы, другая с магией света. Через долгую, кровавую схватку им удалось заточить его в одном дереве, ценой своей жизни. Они поделили древо на две части: одна с чёрными яблоками, а вторая с золотыми. Первые были созданы из Орива, вторые из богини света этого поселения, а само древо — из бога природы. Но только первый сумел выжить, хоть и с разделённой на яблоки силой. С тех пор он ждал подходящего существа, который точно съест его плоды и тогда он захватит власть над ним, после сразу осуществив желаемое.