Падший принц

— Давай, Джоффри! — кричал Роберт, подбадривая своего первенца. Королю вторили придворные и мелкие лорды, прибывшие в столицу по своим делам. — Давай, вот так! Вдарь ему как следует! Размажь его по земле!

Серсея с презрением покосилась на мужа, размахивающего рогом с вином, после чего все ее внимание вновь сосредоточилось на арене, где в этот миг сражался ее сын. Джоффри откинул с лица длинные светлые волосы, перехватил поудобней молот и кинулся на врага, который был старше него лет на двадцать. Его противник, несмотря на разницу в возрасте, чувствовал себя измотанным, в то время как наследный принц, которому еще не было и четырнадцати, был свеж и полон сил. Лишь капли пота на его лбу говорили о том, что Баратеон сделан отнюдь не из железа и так же может устать.

— Вы гораздо сильнее, чем выглядите, мой принц, — произнес гвардеец королевы, уходя от удара.

— Свет дает мне силы, — ответил Джоффри, обратным взмахом молота повалив воина наземь. — И я победил.

Признав свое поражение, гвардеец отбросил меч в сторону, чем вызвал всеобщий восторг зрителей. Довольный победой принц гордо вскинул молот над головой, его зеленые глаза торжествующе блестели, но улыбка так и не коснулась губ. Юный Баратеон крайне редко улыбался, и некоторые слуги даже подшучивали, что настоящим отцом принца был вовсе не король Роберт, а его вечно угрюмый брат Станнис, лорд Драконьего Камня.

— Отлично, мой мальчик! — довольный Роберт вышел на арену и хлопнул сына по плечу. — Ты сражаешься, как настоящий Баратеон!

— Спасибо, отец, — Джоффри почтительно кивнул.

— Три победы подряд! — продолжал ликовать король. — Это нужно отпраздновать!

— Вряд ли маме понравится, если я начну пить вино, — заметил принц.

— Пф, можно подумать, мы будем ее спрашивать, — Роберт лишь отмахнулся. — Ты мой сын, и сегодня мы с тобой выпьем как следует, дабы отпраздновать твои будущие победы. И никто во всем мире, включая твою мать, не посмеет нам помешать!

— Тогда я сперва приведу себя в порядок, — ответил Джоффри, — а то от меня несет, словно от тягловых волов.

— Привыкай, — Роберт отпил из рога, внезапно став более серьезным. — Именно вонь, кровь и грязь сопровождают воинов повсюду, а вовсе не празднества и бесконечные увеселения, как любят распевать идиоты-менестрели. Эти болваны не видели ни одной битвы, а потому вечно сочиняют какую-то чушь.

— Я запомню, отец, — кивнул принц, после чего обернулся к подошедшему Клигану. — Пойдем, Пёс. Расскажешь мне, что думаешь о сегодняшнем бое.

— Как скажете, — сухо ответил Клиган, чей голос больше походил на звук пилы, входящей в дерево.

Джоффри отдал тренировочный молот подбежавшему слуге и направился в свои покои, изредка коротко кивая кому-нибудь из встречающихся у него на пути лордов. Пес преданно следовал за ним, глядя по сторонам жутким взглядом, от которого особо впечатлительные слуги шарахались в стороны. Просто на всякий случай.

— Ну, что скажешь? — спросил принц, когда они достигли его покоев. Слуги, замершие словно статуи, уже подготовили для наследника ванну и чистую одежду. Не испытывая перед ними никаких комплексов, Джоффри быстро разделся и залез в воду, смывая пот.

— Это не противники, а свора идиотов, — фыркнул Клиган, привычно разглядывая убранство покоев: столы, как и всегда, были завалены книгами и свитками; на деревянной подставке покоилась лютня, на которой Баратеон-младший иногда наигрывал мелодии. — Покрасьте лягушек полосками, но от этого тиграми они не станут.

— Полагаешь, что им не место в гвардии Ланнистеров? — спросил Джоффри, орудуя щеткой с длинной ручкой. Подозвав слугу с большим кувшином, он велел ему добавить горячей воды.

— Их место среди золотарей, — усмехнулся Клиган. — Грести дерьмо самое то для них.

Джоффри ничего не ответил на это заявление, лишь прикрыл глаза и развалился в ванне. Пес так же замолчал. Каждый придворный во дворце знал, что в подобные моменты принца не следует трогать и беспокоить по пустякам. Если ему что-нибудь понадобится, то он сам скажет. Несмотря на то, что внешне Джоффри ничуть не походил на своего венценосного отца, характер у него был довольно крутой, под стать настоящему Баратеону. Он совершенно не терпел подле себя глупых и медлительных слуг, требуя от них беспрекословного подчинения. Нерасторопные и бестолковые здесь надолго не задерживались.

Насколько сам Клиган мог судить, примерно до пяти лет наследный принц рос избалованным мальчишкой, бесконечным капризам которого потакала его мать. Он постоянно чего-то требовал, капризничал и безмерно всех раздражал своим нытьем, словно бы даже наслаждаясь этим. Роберт наплевательски относился к воспитанию своего первенца, очевидно, полностью в нем разочаровавшись, а потому всем вниманием сына безраздельно пользовалась королева Серсея. Никто в Вестеросе не сомневался, что когда мальчик вырастет, то все окружающие будут выть в голос от его поступков и отвратительного характера.

Все вдруг изменилось, когда Джоффри исполнилось пять лет.

Юный принц удивил всех без исключения, когда прямо в разгар торжественного ужина, устроенного в честь его именин, громко попросил короля показать ему молот, которым Баратеон сразил Рейгара Таргариена в битве на Трезубце. Клиган, присутствующий в зале в качестве телохранителя принца, до сих пор помнил то изумление, что проступило на лицах короля и королевы. Не меньше их был удивлен и десница короля, Джон Аррен, который так и замер с вилкой у рта. Все остальные лорды, присутствующие на ужине, принялись живо обсуждать новую блажь Джоффри.

Роберт, запивший свое удивление арборским вином, явно обрадовался интересу сына и, не слушая недовольные возражения Серсеи, повел Джоффри прямиком в оружейную. Пес, снедаемый любопытством, потащился за ними следом. Там, на отдельной подставке, покоился огромный шипастый боевой молот, настолько тяжелый, что лишь немногие смогли бы его поднять, в то время, как сам Роберт некогда орудовал им одной рукой. Все эти сложности ничуть не помешали Джоффри схватиться за длинную рукоять и попытаться поднять грозное оружие. Мальчик кряхтел от натуги, обливался потом, но не мог даже сдвинуть молот с места, однако принц и не думал сдаваться, проявляя необычное для него упрямство. Глядя на эти тщетные усилия, Роберт громко рассмеялся, впервые радуясь поведению сына. Но следующие слова Джоффри и вовсе привели короля в восторг.

— Научи меня им сражаться, — произнес принц и в тот же миг оказался на руках отца.

— Вот это слова настоящего Баратеона! — воскликнул король. — Давно пора, мой мальчик!

С того самого дня, игнорируя все вопли королевы Серсеи, принц ежедневно тренировался орудовать тренировочным молотом, при этом не забывая о мечах и копьях. С чудовищной скоростью, поражающей всех нанятых учителей, юный Баратеон впитывал в себя новую информацию: приемы, что показывали ему наставники, давались ему с небывалой легкостью, в связи с чем учителя не уставали нахваливать Джоффри перед королем, чем лишь давали Роберту больше поводов гордиться первенцем. Раньше у него не было для этого никаких причин.

А потом случился самый громкий скандал, какой только слышал Красный замок. Грянуло восстание Грейджоев, Роберт Баратеон немедленно собрал войско и собрался уже было отправляться на войну, когда Джоффри вызвался поехать с ним. Король одновременно и опешил, и обрадовался такому решению, Серсея же пришла в нескрываемый ужас. Венценосные супруги ругались весь день и всю ночь, безо всяких стеснений оскорбляли друг друга так, что у солдат, слышавших все это, сохли уши, после чего Серсея и вовсе принялась швырять в Баратеона все, что только попадалось ей под руку. В таком гневе королеву еще никто и никогда не видел, зато Роберт, судя по всему, был очень доволен происходящим. Что его так радовало, никто не мог понять, но в конце концов король согласился с тем, что пятилетнему мальчику на войне все же не место. Джоффри был расстроен, но взамен потребовал, чтобы ему разрешили упражняться с тупым мечом.

Вновь были крики и ругань, но в этот раз уже Роберт, что называется, уперся рогом. Раз его сын не сможет поехать на войну, то пусть получит хоть что-то взамен. Правда, стоило ему только с войском покинуть столицу, как Серсея и вовсе запретила все тренировки и попыталась сделать Джоффри внушение.

— Тебе еще рано сражаться, — строго произнесла королева, глядя в зеленые глаза сына. — Оставь войну головорезам и тем безумцам, что постоянно рвутся в бой. Тебе надлежит править Вестеросом, а для этого нужны иные таланты, в первую очередь — это умение думать.

— Если так, то мне нужны учителя и книги, — неожиданно ответил принц, который выглядел слишком серьезным для своего возраста. — Причем немедленно.

Подобное упрямство принца для окружающих было уже не в новинку, вот только причина в этот раз была несколько необычная.

— Джоффри, не следует так спешить, — Серсея сменила тон на более ласковый, решив, что ее сын так себя ведет из-за строгости матери. — У тебя еще много времени, чтобы усвоить все, что нужно для управления государством.

— Тренироваться мне нельзя, учиться рано, — подытожил Джоффри. — Прекрасно, и что мне делать? Биться головой о стену от скуки?

— Тебе придется дать мальчику либо одно, либо другое, дорогая сестрица.

Серсея поджала губы. Меньше всего она желала слушать советы от младшего брата, который неспешно потягивал вино из бокала, рядом с ним стоял почти пустой кувшин. Посетивший столицу с коротким визитом, Тирион Ланнистер, прозванный Бесом, с усмешкой смотрел на скривившуюся сестру.

— Мальчик тянется к знаниям, — продолжил карлик. — Это похвально для будущего государя, и если говорить начистоту, то его обучением уже давно следовало заняться. И не сверкай так глазами, ты и сама знаешь, что это правда.

— А я считаю, что время терпит, — парировала Серсея. — У ребенка должно быть детство. Разговор окончен.

Разговор действительно был окончен, но ровно до того момента, пока в столицу с победой не вернулся король. Юный Джоффри от всего сердца поздравил отца и прибывших с ним лордов с победой, после чего просто и незатейливо нажаловался на мать, чем поверг ее в шок. Подобного поступка она никак от него не ожидала и сперва даже решила, что принца на этот подбил его уродливый дядя.

— У моей жены есть поразительное качество, — процедил Роберт, выслушав жалобы сына. — Она умеет испортить даже самый радостный день. С этой минуты, сын, ты можешь заниматься сколько угодно, любым оружием, каким пожелаешь. И никто, НИКТО, — особо выделил король, метнув убийственный взгляд на Серсею, — не имеет права тебе запретить. Всем ясно?!

— А еще мне нужны наставники, что помогут мне научиться в будущем править страной, а то мне и это запретили, — заявил Джоффри. Тирион Ланнистер громко рассмеялся, коротко хмыкнул Пес, Цареубийца удивленно вскинул брови, а Серсея стала бледная, словно Смерть.

— Уже завтра у тебя будут учителя, — заверил сына Роберт, после чего обратился к лордам Вестероса. — К сожалению, я поддался на уговоры своей жены и не взял Джоффри с собой, полагая, что мальчику на войне не место. Теперь я вижу, что куда большей ошибкой было оставить его во дворце, в заботливых руках его матери!

Ренли Баратеон громко рассмеялся, а вот Тайвин Ланнистер нахмурился. Сложно было сказать, что в большей степени не понравилось лорду Утеса Кастерли — едкие слова короля или же поведение дочери. Слова Роберта были практически ничем не прикрытым оскорблением, которое Серсея стерпеть не могла. Вскочив со своего места, она метнула на короля полный ненависти взгляд и немедленно удалилась в свои покои.

— Семеро мне свидетели, — пробормотал Тирион, — этот мальчик уже сейчас умнее большинства присутствующих. Что же будет, когда он вырастет?

Прошли годы, мальчик вырос, тратя все свое время либо на тренировки, либо на занятия с присланными к нему учителями. Джоффри по уши зарылся в книги и свитки, которые касались всего, что было необходимо будущему королю. Клигану не нужно было видеть названия книг, чтобы знать, чему они были посвящены. Многие из них касались темы религий, что были распространены как в Вестеросе, так и в Эссосе, но что в этом было интересного, Пес не понимал. Принц по-прежнему отдыхал в ванне, слуги молчали. Каждый был погружен в собственные мысли.

***

Сколько времени прошло с той поры, когда Артас Менетил чувствовал подобную свободу? Казалось, что прошли тысячи лет с той поры, когда он отправился в Нортренд и нашел среди тамошних льдов проклятый меч. Был ли он свободным с той поры? Ему казалось, что да. Понадобилось умереть, чтобы понять, сколькими цепями на самом деле он был опутан. И лишь в тот миг, когда Фростморн разбился на осколки, падший принц в полной мере ощутил оковы, что так долго сковывали его душу. Лишь со смертью Артаса они наконец-то пали, позволив духу Менетила отправиться в Землю Теней.

Что он оставил после себя? Почти наверняка ничего хорошего. Кто знает, что стало с Азеротом, когда Плеть осталась без своего короля. Быть может, мертвые уничтожили все королевства Альянса. А может, сама Плеть давно уже истреблена. В любом случае, Артасу было уже все равно. Все, что его интересовало по прибытии в Землю Теней, так это где здесь находится выход. Торчать вечность в этом мрачном, кошмарном месте у него не было ни малейшего желания. Особенно сильным данное желание стало после того, как в царство мертвых заявился дух Вариана Ринна, короля Штормграда, прославившегося своей воинственностью и далеко не самым лучшим характером. Слушать его бесконечные обвинения у Менетила не было ни малейшего желания.

Побег удался лишь тогда, когда что-то произошло в материальном мире. Нечто невероятное случилось там, в мире живых, отчего даже мир мертвых сотрясся до самых мрачных своих глубин. Невероятно мощная сила всколыхнула Землю Теней, образовались прорехи в самой ткани реальности, и Артас без колебаний сбежал через одну из них, чтобы по итогу оказаться в Запредельной Пустоте. Его дух, влекомый неведомой силой, мчался вперед, не имея возможности остановиться, пока его не затянуло в неведомый мир, в который Артас вошел с первым криком новорожденного принца Джоффри.

И вот он здесь, вновь является наследным принцем, даже его внешность похожа на предыдущую, разве что имя другое, но то не беда. Самое главное, что он снова был жив: сердце гоняло кровь по его венам, воздух наполнял легкие, а холод, что так долго сковывал его душу, наконец-то отступил. Лишь воспоминания о содеянном продолжали напоминать принцу, кто он есть на самом деле.

Правда, была еще одна странность, что смущала Артаса в его новой жизни: пусть и еле уловимое, но все-таки знакомое дыхание Смерти, что приносили с собой ветра с далекого Севера. Он не знал, что являлось его источником, но чувствовал, что рано или поздно правда вскроется и она ему совершенно не понравится.