Падший Рыцарь

Пролог: Кровь орла и рыси Часть 1. Штурм

Они проломили ворота с третьего тарана.

Дуб и железо не выдержали ярости полутора сотен человек, что перли на стены замка Белой Рыси уже третий час. Бэйлард Фалэнфлай, Первый Орел своего дома, стоял в центре этой волны и чувствовал, как чужая кровь пропитывает его кольчугу, делая её тяжелее с каждым вздохом.

Он был высок — под два локтя с лишним, — с широкими плечами и руками, которые могли гнуть подковы. Тёмные, тронутые первой сединой волосы слиплись от пота и чужой крови. Глаза — зелёные, как весенняя трава северных холмов, откуда его род ушёл поколение назад, — горели холодной решимостью. Сейчас в них не было ничего, кроме стали.

— Вперёд! — ревел он, взмахивая мечом. — Во имя Орла!

Вокруг него кипела мясорубка.

Люди дома Фалэнфлай — в зелёных плащах с вышитым орлиным глазом на груди — рубились с королевскими гвардейцами в белых рысьих накидках. К ним присоединились союзники: медведи Гримберов с их тяжёлыми двуручниками, лисы Вексли с короткими клинками и хитрыми глазами, волки Стормгардов — наёмники с севера, которым было плевать, за кого драться, лишь бы платили.

Рядом с отцом рубился старший сын. Ромель Фалэнфлай.

Двадцати пяти лет от роду, он был точной копией отца в молодости — такие же широкие плечи, такой же тяжёлый взгляд, только волосы светлее, материнские. Ромель не улыбался никогда. Даже в детстве, говорят, улыбнулся всего три раза: когда получил первый меч, когда убил первого оленя и когда отец сказал, что гордится им.

Сейчас он улыбался в четвёртый раз.

Меч Ромеля описал дугу, и голова молодого гвардейца покатилась по каменным плитам, оставляя тёмный след.

— Отец! — крикнул он, перекрывая шум битвы. — Они отступают к тронному залу!

Бэйлард кивнул, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Она оставила кровавый развод.

— Добейте раненых здесь и за мной. Мы должны взять их, пока не укрепились!

Он рванул вперёд, и войска хлынули следом. Кровь лилась рекой. Кто-то кричал, кто-то молился, кто-то уже хрипел, зажимая кишки, вываливающиеся из распоротого живота. Запах железа, дерьма и смерти висел в воздухе плотной пеленой.

В какой-то момент Бэйлард понял, что задыхается.

Не от усталости — от количества тел. Они лежали везде. На ступенях, у стен, в дверных проёмах. Свои и чужие перемешались так, что уже нельзя было разобрать, где орёл, а где рысь. Кровь хлюпала под сапогами, как болотная жижа.

— Слишком много, — выдохнул кто-то сзади.

Бэйлард обернулся. Это был молодой парень из дома Вексли, совсем зелёный, с испуганными глазами.

— Заткнись, — рявкнул Ромель, проходя мимо. — Или я тебе сам глотку перережу.

Но Бэйлард-старший вдруг почувствовал то же самое. Давление в висках, туман в глазах. Он моргнул, и на мгновение ему показалось, что стены замка качнулись.

— Отец? — Ромель положил руку ему на плечо. — Ты в порядке?

— Да, — соврал Бэйлард. — Просто... воздух спёртый.

Он сделал шаг вперёд и провалился в темноту.

Часть 2. Лес

Солнце пробивалось сквозь листву редкими золотыми лучами.

Бэйлард Фалэнфлай — Второй, младший сын того самого человека, что сейчас рубился в тронном зале, — шёл по лесной тропе и чувствовал, как тепло разливается по спине. Он любил это время года. Лето в Гринлете было мягким, особенно здесь, недалеко от столицы.

Ему только что исполнилось восемнадцать. Отец говорил, что в этом возрасте уже пора становиться мужчиной, и вот он здесь — телохранитель и верный друг принца Лиана Виндрогона, того самого, кого в народе прозвали Ангелом Сострадания.

Бэйлард-младший был совсем не похож на отца. Тонкий, гибкий, с тёмными волнистыми волосами до плеч и зелёными глазами, в которых ещё теплился юношеский задор. Лёгкая небритость придавала ему чуть более взрослый вид, чем он заслуживал. Он носил простой кожаный доспех без герба — принц не любил пафоса, — и меч на поясе, который ему подарил сам Лиан в день посвящения.

Принц шёл впереди.

Лиан Виндрогон. Второй сын короля Террена. Серебряные волосы струились по плечам, переливаясь на солнце, как расплавленный металл. Говорили, он унаследовал их от матери, королевы Элары, и эта редкость делала его ещё более необычным в глазах народа. Лицо его было красиво той особенной красотой, которая не принадлежит этому миру — словно сошедший с витража святой. Голубые глаза смотрели на мир с мягкостью, которая иногда бесила его старшего брата Корвина.

— Ты слышал, Бэйлард? — спросил принц, не оборачиваясь. — Вчера я помиловал трёх воров. Старший советник сказал, что это глупость.

— А что скажете вы, ваше высочество? — улыбнулся Бэйлард. Они были друзьями. Настоящими. Не теми друзьями, которые кланяются и целуют кольцо, а теми, с кем можно молчать в лесу и не чувствовать неловкости.

— Я скажу, что если у человека нет хлеба, он украдёт. А если его повесить, хлеба у него всё равно не появится. Значит, надо дать ему работу, а не верёвку.

— Вы слишком добры, — сказал Бэйлард. — Вас за это не любят при дворе.

— Знаю, — вздохнул Лиан. — Корвин говорит, что доброта — это слабость. Но я видел, как отец казнил людей. Их лица... они мне снятся. Я не хочу, чтобы моим детям снились такие сны.

Они вышли на поляну.

И тут же замерли.

Из леса, бесшумно, как тени, выступили лучники. Десять человек. Луки натянуты, стрелы смотрят прямо в грудь.

— Не двигаться, — тихо сказал Бэйлард, инстинктивно заслоняя принца собой.

Но из-за деревьев вышли ещё. Мечники. Ещё десять. Они окружили поляну плотным кольцом.

А потом Бэйлард увидел гербы на их щитах.

Орёл.

Глаз орла, смотрящий прямо в душу.

— Нет, — выдохнул он.

Это были люди его отца. Дома Фалэнфлай.

— Ваше высочество, — сказал старший из нападавших, седой ветеран с нашивками десятника. — Нам приказано доставить вас живым.

— Кем приказано? — голос Лиана дрогнул, но он держался. Ангел Сострадания не привык прятаться за спины.

— Это не важно, — десятник сплюнул. — А ты, парень, — он посмотрел на Бэйларда, — отойди. Ты свой. Твой отец...

— Мой отец здесь ни при чём, — перебил Бэйлард, и рука его легла на рукоять меча. — Я присягал ему, — он кивнул на Лиана. — И я не предаю клятв.

Десятник покачал головой.

— Дурак. Жаль.

— Стреляйте, — вдруг громко и чисто сказал принц Лиан. Он расправил плечи, серебряные волосы блеснули на солнце. — Если вы убьёте меня здесь, в этом лесу, Бог добра всё равно увидит. А вы будете гореть в аду за то, что подняли руку на помазанника.

Никто не выстрелил.

Секунда. Две.

А потом десятник вздохнул и кивнул кому-то за спиной Бэйларда.

Бэйлард обернулся слишком поздно. Тяжёлый кулак в железной перчатке впечатался ему в висок, и мир поплыл. Он упал на колени, пытаясь удержаться в сознании, пытаясь достать меч, пытаясь...

Он увидел, как двое схватили Лиана. Как принц не сопротивляется — только смотрит прямо перед собой, на Бэйларда, и в этих голубых глазах нет страха. Только печаль.

— Прости, друг, — прошептал Лиан.

И тогда один из мечников шагнул вперёд. Лезвие блеснуло на солнце. Короткое, точное движение.

Кровь хлынула фонтаном, заливая белую рубашку принца, его серебряные волосы, зелёную траву под ногами.

Бэйлард закричал.

Удар. Темнота.

Часть 3. Тронный зал

Бэйлард-старший ворвался в главный зал замка Белой Рыси, как ураган.

Королевская семья стояла у трона. Король Террен Виндрогон — впереди, с мечом в руках. Это был мужчина под пятьдесят, с сединой в чёрных волосах и жёсткой складкой у губ. Он правил Лэтбардом тридцать лет и не собирался отдавать трон без боя. Белая рысь на его плаще была залита кровью, но в глазах горел тот же огонь, что и в молодости, когда он завоевал этот замок.

Рядом с ним — королева Элара. Серебряные волосы, которые она передала Лиану, сейчас были небрежно собраны в узел. Лицо бледное, но спокойное. Она сжимала руки в замок и смотрела на входящих с холодным достоинством.

За ними — дети.

Корвин. Старший. Наследник. Двадцати восьми лет, с чёрными, как смоль, волосами и тяжёлым взглядом отца. В нём не было мягкости Лиана — одна только сталь. Он уже держал меч, готовый умереть, но не сдаться.

Киран. Шестнадцать лет. Второй после Лиана. Высокий для своих лет, но ещё по-юношески угловатый. В руках он сжимал кинжал — единственное, что успел схватить, — и смотрел на входящих с ужасом, который пытался скрыть за злостью.

Мика. Ему только двенадцать. Маленький, с круглыми от страха глазами. Он стоял, вцепившись в юбку матери, и дрожал.

И Сирилла. Семилетняя девочка с такими же серебряными волосами, как у матери и брата. Она спрятала лицо в складках платья королевы и тихо плакала.

Там же, чуть поодаль, стоял Дрейкен. Десять лет. Самый младший из мальчиков. Он не плакал. Он смотрел на входящих рыцарей с такой ненавистью, какой не должно быть в глазах ребёнка.

Бэйлард-старший шагнул вперёд, и его голос прогремел под сводами зала:

— Король Террен Виндрогон! Именем дома Фалэнфлай и всех свободных домов Гринлета, я обвиняю тебя в тирании и попрании древних законов! Твой род должен пасть!

Он медленно обвёл взглядом каждого.

— Корвин Виндрогон. Смерть.
— Киран Виндрогон. Смерть.
— Мика Виндрогон. Смерть.

При каждом имени Ромель, стоящий за спиной отца, одобрительно кивал.

— Элара Виндрогон. Смерть.
— Дрейкен Виндрогон. Смерть.
— Сирилла Виндрогон...

Он запнулся. Девочка подняла голову и посмотрела на него заплаканными глазами.

— ...Смерть.

Королева Элара сделала неуловимое движение. Её рука легла на плечо Сириллы, а другой рукой она подтолкнула Дрейкена. Оба ребёнка, словно по команде, скользнули за трон, в маленькую дверцу, которую никто из нападающих не заметил. Королева осталась.

— Ты ответишь за это, — тихо сказала она. — Не перед людьми. Перед Богом.

— Бог смотрит в другую сторону, женщина, — усмехнулся Ромель.

Король Террен шагнул вперёд.

— Хватит слов, — прорычал он. — Выходи, Бэйлард. Ты хотел мою голову? Возьми.

И они сошлись.

Террен бился как загнанный волк — яростно, отчаянно, но Бэйлард был моложе, быстрее и, главное, его вела ненависть, копившаяся годами. Мечи звенели, высекая искры. Корвин рванулся было на помощь отцу, но Ромель перехватил его, и они закружились в своём танце смерти.

Киран попытался защитить брата. Он кинулся на Ромеля с кинжалом, но Ромель даже не повернулся — просто отбросил мальчишку ударом щита, как надоедливую муху. Киран упал, ударившись головой о каменный пол, и затих.

А потом Бэйлард достал Террена.

Удар пришёлся под меч, в незащищённое горло. Король захрипел, выронил клинок и осел на пол, зажимая рану руками. Кровь хлестала между пальцев, заливая белый мех рыси на его плаще.

— Отец! — закричал Корвин, но Ромель не дал ему двинуться.

Бэйлард подошёл к умирающему королю и наклонился.

— Ты знал, что это случится, — тихо сказал он. — Ты должен был знать.

Террен попытался что-то сказать, но из горла вырвалось только бульканье. Через минуту он затих.

Киран был уже мёртв. Удар головой о камень оказался смертельным.

Ромель, тяжело дыша, отступил от Корвина. Наследник стоял на коленях, сжимая руками живот, из которого торчал обломок меча Ромеля. Кровь текла чёрной рекой, заливая плиты. Корвин смотрел перед собой и видел всё: мёртвого отца, мёртвого брата, королеву, стоящую у трона с каменным лицом.

— Это... не конец, — прохрипел он. — Вы... все... сдохнете...

— Заткнись, — Ромель пнул его, и Корвин завалился на бок, но не потерял сознание. Он смотрел. Смотрел и запоминал.

И тут двери распахнулись.

Вошёл Лорд Родерик Гримбер.

Глава дома Медведя. Огромный, как его гербовый зверь, с густой рыжей бородой и маленькими, глубоко посаженными глазами. Он нёс на плаще свежие пятна крови, но сам был цел.

— Славная битва, Бэйлард, — прогудел он. — Славная.

Бэйлард повернулся к нему, вытирая меч.

— Где остальные? Вексли? Стормгарды?

— А, — Родерик улыбнулся. — Это интересный вопрос.

Он подошёл ближе. Ромель нахмурился, но не двинулся с места.

— Видишь ли, Бэйлард... Король Террен был не самым плохим правителем. Жёстким, да. Но он давал нам землю, защиту, доходы. А ты что дашь?

Бэйлард замер.

— Что ты несёшь?

— Я несу то, что должен был нести давно, — Родерик кивнул кому-то за спиной Бэйларда. — Верность.

Лезвие вошло между лопаток.

Бэйлард-старший не закричал. Он только выдохнул — удивлённо, обиженно, как ребёнок, которого ударили ни за что. Он попытался обернуться, но ноги подкосились, и он рухнул на пол, рядом с телом короля, которого только что убил.

Из тени за его спиной вышел человек в плаще Гримберов. Он вытер кинжал и спрятал его в ножны.

— Что? — Ромель дёрнулся, но тут же десяток мечников Медведя окружили его.

— Тихо, тихо, — Родерик поднял руку. — Ты мне живой нужен, парень. Ты сильный, здоровый. За тебя на невольничьем рынке хорошо заплатят. А сестра твоя... — он улыбнулся ещё шире. — Где, кстати, сестра? И мелкий?

— Спрятались, — прохрипел Корвин с пола. Он всё ещё был в сознании, хотя лицо его посерело от потери крови. — Мать спрятала.

— Ах, умная женщина, — Родерик посмотрел на королеву Элару. — Но ничего. Мы найдём. А пока... — он подошёл к Корвину и присел на корточки. — Ты жив, мальчик? Чудо. Лекарей сюда! Живо! Наш король выживет!

Корвин смотрел на него с такой ненавистью, что, казалось, сам воздух вокруг них должен был закипеть.

— Ты... предатель...

— Я спаситель, — поправил Родерик. — Я спас ваш род, щенок. Без меня эти орлы вырезали бы вас всех. А так... — он кивнул на труп Бэйларда. — Мятеж подавлен. Фалэнфлаи пали. Их союзники... ну, Вексли уже перебили друг друга, а Стормгарды сбежали, как только запахло жареным. Так что ты теперь мой должник.

— Я убью тебя, — прошептал Корвин.

— Обязательно, — кивнул Родерик. — Когда поправишься. А пока... — он встал и громко объявил: — Всё войско Орлов и других предателей пало, мой король! Слава новому правителю!

Те, кто остался в зале, заорали. Кто-то искренне, кто-то просто боялся молчать.

Корвина унесли лекари. Элару увели под стражей.

А Ромелю надели цепь на шею.

— Продадим подороже, — довольно сказал Родерик. — Говорят, на востоке любят таких здоровяков. А сестру его... — он задумался. — Эй, кто-нибудь! Найдите девчонку Фалэнфлай! Ту, мелкую! И Дрейкена этого! Принц сказал, их мать спрятала? Так найдите! Девчонку сбережём. Пригодится. Может, когда Дрейкен подрастёт, она ему хорошей женой станет. Кровь врага в доме Виндрогонов — это красиво. Поэтично.

Эпилог пролога. Грязь

Повозка остановилась у обочины.

Бэйларда-младшего выкинули, как мешок с картошкой — просто выпихнули ногой, и он рухнул лицом в грязь. Колесо проехало в двух дюймах от головы, обдав его вонючей жижей с ног до головы.

— Счастливого пути, — крикнул сверху стражник в плаще Белой Рыси. — Запомни: если вернёшься в Лэтбард — повесим. Если назовёшь себя рыцарем — повесим. Если кто-то узнает, что ты сын своего отца... ну, ты понял.

Повозка тронулась.

Бэйлард лежал в грязи и смотрел, как уезжает его прошлое.

Солнце садилось. Было холодно. Где-то вдалеке каркали вороны.

Он попытался встать и не смог. Тело не слушалось. Или не хотело.

— Лиан, — прошептал он в грязь. — Прости.

Восемнадцать лет. Вся жизнь впереди.

И ни одной причины, чтобы прожить её.