Paint it, bright orange/Залей всё ярким рыжим

Под I Aint No Joke в исполнении Erik B&Rakim на меня бросились сразу трое: заносчивый обормот, мускулистый урод и сволочь-модник в дорогом шмотье. Я был не слабее любого из них, но они работали (да-да, именно работали) в связке: уверенно, профессионально, без лишних движений. Упав, я покатился по покрытому трещинами древнему бетону; меня били ногами, но мне удалось встать, оперативно перехватить выбитый из рук чёрный скетчбук и перейти в оборону. Ещё несколько парней (один из них держал на левом плече включённый геттобластер-бумбокс) стояли в стороне и наблюдали, явно готовясь броситься на помощь по первому сигналу.

— Хватит! — раздался женский крик. — Довольно, сволочи!

Через некоторое время удары прекратились. Зашипел баллончик; меня перевернули вниз лицом и что-то нарисовали на спине… А затем — ушли, забрав рюкзак (но, Хвала Небесам, не скетчбук: в оный мои руки вцепились буквально мёртвой хваткой).

М-да… Совсем не так я представлял себе путь к славе. Впрочем, обо всём по порядку.

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 1: Блудный внук.

=========================

— …к другим новостям: сегодня в Белом Доме произошёл комический инцидент: Билл Клинтон сунул пальцы в электрическую розетку. На вопрос, почему он это сделал, президент ответил: «Дик Чейни сказал мне, что именно здесь лепреконы прячут своё золото». — бухтел в гостиной старый телевизор Philips Trendset голосом красавицы из местных новостей CNBC.

— Всё, что у тебя есть — дырявая субкультура. — говорила мне моя бабушка Селия, пока я собирал вещи. — Не страдай хернёй, а займись, наконец, полезным делом! Ты что, хочешь закончить, как твой отец, который ничего лучше тебя за всю жизнь сделать не сумел? Тоже мне, искусство: город поганить! Твои амбиции тебя до добра не доведут…

Сколько раз я это уже слышал… Задолбало! Хоть хит Never gonna give you up Рика Эстли на полную громкость включай: уши вянут от этого бесконечного ворчания.

— Колтрейн М. Кроули! Если ты сейчас уйдёшь, можешь не возвращаться! — захлопнув за собой входную дверь, натягиваю капюшон тёплого худи и направляюсь к лестнице.

В Нью-Йорке — середина февраля. Год — 1996. Покинув парадную одной из многоэтажек Нижнего Ист-Сайда, я иду расписывать вечерние улицы. С погодой очень повезло: поскольку в январе случилась метель, после которой началась притащившая с собой наводнение внесезонная оттепель, больше снега у нас пока не выпадало. Город в те времена был уже достаточно очищен, чтобы пытаться жить достойной жизнью, но всё ещё груб для получения удовольствия от оной; целые районы оставались грязными и «закрытыми» для всех, кто не хотел, чтобы их ограбили, а здания, рекламные щиты и коридоры системы метро, хоть уже и мылись не реже трёх раз в два дня, всё равно быстро покрывались слоем граффити (зато арендная плата оставалась относительно доступной, а признанный статус эпицентра мировой поп-культуры давал отдельный повод для гордости).

— Добрый вечер, мистер Логгинс! — встречаю возле дома отцепляющего жёлтый прицеп-генератор с фаркопа похожего на бегемота серого седана Oldsmobile Achieva 2.3SL 92 без колпаков соседа (из салона играет мягко звучащая мелодия песни Don't Speak в исполнении No Doubt). — Решили провести освещение?

— Здравствуй, Колтрейн. — жмёт он мне руку. — Нет, это всё — для других целей… Кстати, не советую сейчас выходить со двора: NYPD снова хватает всех подозрительных личностей и тащит в участок. Похоже, курс на улучшение жизни и наведение порядка взят действительно серьёзный, раз уже второй раз за текущую неделю подобный рейд устраивают. Я, кстати говоря, тоже решил приобщиться к общему делу: буду заполнять мозолящую глаза яму во дворе. — с трудом вытащил он из багажника старый отбойный молоток. — Вот, раздолбаю это недоразумение, а потом, убрав обломки, очищу, вымету остатки пыли и бухну туда мешок холодного асфальта… А что ты на меня так смотришь? Многие проблемы общественного порядка, с которыми сталкивается население, не могут быть решены запоздалыми действиями властей: именно тогда в дело вступают жители окрестных домов и местные инициативные группы. Кто, если не мы, облагородим родной квартал?

С со-основателем Общественного Сада имени Лиз Кристи (что на углу улиц Бауэри и Хьюстон) Дональдом Логгинсом я познакомился во время одного из межрайонных отключений электроэнергии (и будучи ещё в подростковом возрасте). Тогда все жители нашего дома, поняв, что у них не работают холодильники, собрались на крыше и устроили застолье из продуктов, которые не могли сохраниться до восстановления подачи электричества. Жарилось мясо, лилось пиво, а люди (сидя, кто на чём горазд) пели песню Руперта Холмса про Пина Коладу и активно болтали обо всём на свете, наблюдая за звёздами. Чёрт возьми, вы помните, когда кто-нибудь из вас в последний раз настолько хорошо видел звёзды на Манхэттене или своих соседей по парадной? Признаюсь честно: немного грустно, что для подобных встреч должны происходить столь экстраординарные события.

— Спасибо, мистер Логгинс! — помог я ему вытащить и положить в садовую тачку материал для ямочного ремонта. — Удачи в улучшении ландшафта.

— Береги себя, Колтрейн. — помахал мне на прощание Дональд. — Бабушке привет.

Согласно недавней статистике по стране, на просторах Нью-Йорка — самая высокая концентрация правоохранительных органов в США. Когда вы спуститесь до местного уровня, то узнаете, что наиболее серьезные насильственные преступления исторически были сосредоточены в Верхнем Манхэттене и Нижнем Ист-Сайде (впрочем, разного рода грабежи и всякие кражи со взломами являлись серьезной проблемой качества жизни во всех районах); если же копнуть ещё глубже, всплывут данные о недавнем повальном переобучении офицеров и объединении обычной и транспортной полиций, а также расширении полномочий районных участков под предлогом того, что «свой район они, конечно, знают лучше». К чему я это всё рассказываю? Закройте глаза и представьте, что ваш квартал аккуратно перекрывается со всех сторон, после чего на территорию организованной толпой врываются начитавшиеся по директиве вышестоящих офицеров исследований про разбитые окна вооружённые копы и начинают применять ко всем, кого встретят в процессе рейда, стратегию «Stop-and-Frisk» (останови и обыщи), причём всё это дело, как ни странно, уже санкционировано высшим полицейским начальством, которое завело привычку ездить по участкам для «обсуждения тактик по борьбе с преступностью и улучшения общего положения». «Принуждение и сдерживание», ага! Скорее, навязывание жёстких моральных стандартов поведения различным слоям населения. Именно с этим я столкнулся на практике, когда захотел покинуть квартал: под эгидой «нулевой терпимости» в соседнем дворе полицейские из Седьмого участка (именно к оному был прикреплён почти весь район Нижнего Ист-сайда) с крайней жестокостью (и применением собак) обыскивали группу молодых парней в раздутых оранжево-синих куртках. Было видно, что попавшиеся являлись граффитистами: на багажнике голубой с белыми полосками Ford Crown Victoria P71 93 лежала здоровая спортивная сумка, содержимое которой (то есть, баллончики с краской и что-то ещё) внимательно изучали двое офицеров.

— Вот так всегда: около улицы тебя не трогают, а на задворках — от души изобьют ногами, рогами и сапогами. — наблюдая, как нарушителей запихивают в автобус-автозак Blue Bird All American 94 с табличкой «MOBILE ARREST CENTER», я прокрался мимо сцены экзекуций, как вдруг заметил припаркованный неподалёку пустой универсал Chevrolet Caprice 1A2 94 и решил попытать удачу: проще говоря, оставить на борту свой тэг. Ох, не поздоровилось бы мне тогда, если бы вдруг это заметил офицер с немецкой овчаркой! Раз уж эти псины могут открыть двери зубами, забраться за руль, завести двигатель, включить спецсигналы и самостоятельно уехать к собственному участку, то что им стоит расправиться с темнокожим парнем двадцати пяти лет, который всего лишь пишет маркерами безобидные тэги?

Как бы то ни было, прибавив к надписям «7th Precinct|K-9 UNIT» предложение «DON'T SLEEP: EXPRESS TRANE COMING» и прилепив на стекло знаменитый на весь мир стикер I Love New York (их у меня было в достатке), я продолжил свой путь наружу. Чуть не попавшись на глаза водителю прибывшего к месту арестов под громко звучащую фоном Come and Get Your Love в исполнении Redbone фургона Chevrolet P30 Step-Van 87 (видимо, прикатило вызванное подкрепление или дополнительный автозак), я достал из рюкзака болторез и лихо перекусил ржавую цепь на воротах огороженного забором закутка электрической подстанции, дабы оттуда, приподняв крышку люка найденным рядом куском арматуры, спуститься в заброшенный сточный канал и перейти на соседнюю улицу.

Путешествие прошло без приключений (разве что, пришлось дать отпор рисующим под звучащую откуда-то сверху (опять кто-то устроил какой-нибудь мелкий районный сходняк-оттяжку) Pump It Up в исполнении Trouble Funk двум парням в похожих рыже-синих одеждах: наверное, им удалось вовремя сбежать). Выйдя на другом конце дренажного сооружения, я понял, что попал в заброшенный с середины семидесятых большой общественный бассейн, чьи кирпичные стены служили своеобразным «полотном» для любителей попрактиковаться или показать мастерство. Там отмечались все, от легенд до дешёвок; теперь пришло и моё время внести свой след в историю, забомбив там все оставшиеся свободные площади (к чему я как раз и приступил, пока не заметил, что мой свежий троу-ап закрашивает своим флопом какой-то толстяк в оверсайзнутом шмотье).

— Ты что это творишь, бомбовоз хренов? — подошёл к нему я. — От куриных крылышек совсем башку переклинило, да?

— А теперь попробуй повторить это ещё раз, причём мне в лицо. — обернулся тот.

— Да без проблем! Могу даже оставить эту фразу на твоём лбу, как напоминание.

— Быстро бегаешь или медстраховка дешёвая, шутник? — засучив рукава, двинул на меня дальний родственник республиканца Криса Кристи из Нью-Джерси.

Намять бока любителю пожрать не составило труда: сдавшись после пяти минут схватки, жирдяй предпочёл убраться восвояси, оставив мне свою краску. Перерисовав испорченный кусок, я продолжил активно «украшать» стены тэгами TRANE и TRN, пока не наткнулся на отделение «только для легенд», где заметил «художество» главаря относительно крупной группировки райтеров; оная, как я потом узнал, именовала себя «Воины Нью-Йорка». Своё название данная гоп-компания взяла в честь негласного фанатского прозвища крайнего правого полевого игрока Yankees бейсболиста Пола О’Нила, не забыв и про число с его формы (21).

— Извиняй, Г-Е-Й-Б… — расчехлив баллончик, быстро забабахал я свой уайлдстайл поверх его работы. — Твоё время в качестве легенды подошло к концу.

— Эй, вон та дешёвка, которая везде пишет TRANE! — раздался возглас сверху. Мгновенно меня окружили несколько крепких молодчиков и худенькая девица…

— Значит, TRANE? — произнесла она.

— Окей, умник: то, что ты засрал почти весь бассейн и перекрасил мой кусок, не делает тебя легендой. — выступил вперёд рыжий парень в фирменном джерси с номером 21. — Знаешь что, сынок? Сейчас мы тебя деклассируем; хватай его, ребята! Бросай вещи, отдавай материалы и рви скетчбук! Сейчас мы тебе покажем, где заканчивает всякий сброд!

Что было дальше, вы уже знаете («Can I kick it? Yes, you can!», как спели бы парни из A Tribe Called Quest). Немного повалявшись после неравного поединка, я с большим трудом поднялся на ноги… И сразу же лицом к лицу столкнулся с каким-то (судя по камуфляжу и жетонам) сержантом армии, что тщательно осматривал меня с головы до ног.

— Да, знатно они тебя отделали. — присвистнул он. — Этим местом заправляют Воины, поэтому лучше здесь не малевать; также советую держаться подальше от заброшенного Центра Культуры и Досуга: они используют его в качестве базы на острове Манхэттен. Сочувствую утратам вещей и рюкзака… Вот, возьми. — кинул он мне баллончик белой краски. — И не падай духом: всё только начинается. — сказав это, оперативно скрылся военнослужащий за забором бассейна.

— Твою мать! — осмотрел я свои шмотки. На животе и спине моего худи красовались два больших оранжевых креста: проще говоря, меня вычеркнули, забрав не только материалы, но и гордость. Впрочем, сдаваться было рано: при должном умении можно было проделать с ними всё то же самое и выйти из стычки отомщённым. При себе у меня остались скетчбук, парочка водостойких маркеров, блестящий фломастер, обувная крем-краска и заточенный скальпель для царапания стекла… Да, что-то мне сегодня совсем не везёт!

***

— …В районе Винегар-Хилл на территории северо-западного Бруклина произошёл комичный криминальный инцидент: мужчина, угнавший патрульный внедорожник Ford Bronco 92, по неосторожности врезался в женщину, что угнала фургон инкассаторов. Никто не пострадал; оба преступника задержаны и переданы в Восемьдесят Четвёртый полицейский участок для дальнейшего разбирательства. — вещал прикрученный к подставке под потолком телевизор Sony Trinitron всё тем же голосом красавицы-блондинки из местных новостей CNBC, когда еле держащийся на ногах я ввалился в круглосуточный хозяйственный магазинчик Goods Yard.

— Montana есть? — кашлянув, облокотился я на прилавок. — Автомобильная. Или Krylon, на худой конец: мне уже всё равно, что использовать.

— После 22:00 не торгуем. — опустив книгу с полной антологией картин Джорджии О’Кифф, посмотрела на меня молоденькая продавщица. — Ой, мама… — изумилась она (да и я, честно говоря, тоже: передо мной стояла та самая дамочка, что сопровождала Воинов в бассейне).

— Да ладно тебе. — начал разъезжаться по швам мой невозмутимый вид. — Пропусти пару банок мимо кассы: с тебя не убудет.

— Все вы, блин, художники, одинаковые: пропусти мимо кассы, а потом отчитывайся перед шефом за недостачу. — тяжело вздохнув, зевнула девушка. — Тебе что, мало наваляли?

— Нас убивают, но мы выживаем. И снова в атаку себя мы бросаем. — с пафосным лицом продекламировал я. — Твоим молодчикам так просто из игры меня вывести не получится.

— Я не поддерживаю их поступок. — открыла было рот мадам за прилавком. — Так что…

— Что здесь происходит? — появился на шум из подсобки лавки сильно напоминающий мексиканского актёра Хорхе Луке немолодой гражданин. — Dios mio! Кто эта несчастная жертва правосудия?

— А вы кто? — вырвалось у меня. — И не правосудия, а самосуда…

— Да, ты точно дешёвка. — усмехнулась девушка. — Это же Ли Киньонес, живая легенда Нижнего Ист-Сайда и владелец этой лавки!

— Ого! — достал я свой потрёпанный скетчбук. — Подпишете?

— Это подождёт. — проведя меня в заднее помещение и положив на какие-то ящики, полез за аптечкой легендарный граффитист. — Сейчас тебе надо немного отлежаться и рассказать, как всё было, а не рваться возвращать отобранную честь… Тина! Где у нас тут был кипяток?

— Чувствую себя, откровенно говоря, паршиво. — выпив чашку быстрорастворимого кофе и поведав о случившемся, выдал я. — Впрочем, что я один мог сделать против подкачанного мудака, заносчивого сукина сына и какого-то модника?

— Скажу тебе честно: мне они тоже не нравятся. — оглянувшись, включил стоящий рядом радиоприёмник (зазвучала Waterfalls в исполнении TLC) и подлил мне ещё горячего напитка Киньонес, а далее — просветил по поводу обидчиков (именно так я узнал информацию об их группировке, философии и ключевых членах: заносчивым парнем оказался глава идиотов, Гейб; мускулистым гражданином являлся его телохранитель Сплин, а модником был главный союзник всей этой кодлы, некто Дип). — Бесящиеся с жиру богатенькие детишки. Их давно пора проучить, а то совсем распоясались, сволочи: не признают авторитетов старой школы, подворовывают краску… Как-то раз в моё отсутствие сорок банок вынесли и всё отрицали, списав на кого-то из местных налётчиков. Их местная база — в квартале отсюда…

— Все думают, что граффити малюют исключительно чёрные или этнические меньшинства типа латиносов. — всплыл в моей голове распространённый стереотип. — У меня не осталось ничего, кроме пары маркеров, зашитой в подкладку заначки, а ещё…

— Об этом не беспокойся. — пообещал Ли. — У тебя имеется потенциал, так что можешь рассчитывать на мою помощь; по человеку сразу видно: интересуется — не интересуется, рисует — не рисует… Вдобавок, твоя одежда — в краске.

— Десять с лишним лет назад после просмотра фильма Turk 182 в мой мозг закралась идея сделать своё граффити. Данное занятие мне понравилось, вследствие чего я стал рисовать каждые выходные и уже не мог остановиться. — потянуло меня на откровенность. — Теперь мне хочется стать Легендой. Нет, мои творения не обязательно должны украшать галереи Парижа или Рима, но хорошо было бы оказаться увековеченным хоть где-нибудь: согласен даже на съезд с магистрали! «Coltrane Crowley Memorial Ramp»: звучит отлично, не так ли?

— Нарисовать причиндал на заборе может любой дурак, а вот для того, чтобы намутить что-то яркое, цветастое, оригинальное, да со смыслом, нужно иметь определённый опыт и чёткое понимание своего дела. — последовал совет. — Нельзя просто так рисовать кривые буквы, называя это стилем: сейчас, увы, не шестидесятые. Надо постепенно вырабатывать уникальность. Дай-ка сюда скетчбук… — получив оный, Киньонес взял фломастер и начал быстро рисовать, не прекращая свою речь. — Стрелки, оформление, техника, креатив… Если у тебя есть стиль, то о тебе начинают говорить! Искра, сердце, душа… А также заливка, контур и мелкие детали: именно на этом держится самое базовое искусство граффити. Нужна тонкая линия — подровняй основную цветом потемнее. Веди баллончик близко к стене; придавай объём! Также можно задействовать короткие штрихи с разными насадками. И ещё: видишь шедевр какой-нибудь легенды — срочно перерисовывай его к себе или фотографируй, если не успеваешь… Помни: твой скетчбук — твоя Библия. Эй, Тина! — убавив звук и сменив радиостанцию на KTU 103.5 FM (передавали The Rhythm Of The Night в исполнении Corona), зычно крикнул он в торговый зал. — Кончай читать, да экипируй парня по первому разряду.

Как оказалось, «первый разряд» включал в себя самый разнообразный инвентарь: итак, я получил перекидываемый через плечо кожаный патронташ с баллончиками Rust-Oleum и Montana (по сравнению с обычно используемыми мною Krylon и Red Devil эти краски были на голову выше), пачку стикеров HELLO, MY PAINT IS…, нож (такие обычно выдают парамедикам на скорых), зажигалку Zippo (судя по характеру fit and finish — подпольного производства), а также крюк-кошку с тросом, монтировку и новый болторез.

— Спасибо, Ли. — более-менее освоившись с полученным обмундированием, поблагодарил я своего внезапного благодетеля. — Не разочарую.

— Можешь звать меня Джорджем. — вернул масштабно подписанный (аж на целый разворот с небольшим) скетчбук легендарный граффитист. — Твори, герой.

КОНЕЦ 1 СЕРИИ.