Паладин II

Глава 1

Тундра. Бескрайняя морозная пустыня, сплошь покрытая камнем и льдом. Местами ее серую палитру разбавляли сине-зеленые лишайники и мхи, и то если было лето и все вокруг не завалено снегом. А на линии горизонта временами встречались башни, их обломки и другие свидетельства попыток обжить эти земли. На этом разнообразие заканчивалось.

Такой помнил Тундру Лирэй. Паладин никогда не углублялся в ее безжалостные дали. Ограничив свое с ней знакомство небольшой территорией вокруг Башни Вторника, где провел десять лет в компании темных магов, и парой вылазок в заброшенные развалины, где вместе с товарищами он когда-то выслеживал братьев-ренегатов Солигоста и Фринроста.

За десять лет дружбы с некромантом Вторником Лирэй наслушался удивительных историй о том, что Тундра на самом деле кипит жизнью. В ней рождается и умирает множество людей, они проживают свои жизни в вечной грызне, войне и интригах, пытаясь увеличить свои шансы на продление этой самой жизни. Где-то там, у океана, выстроены величественные города некромантов, чье могущество велико настолько, что сравнимо с богами. А на востоке бесконечные лабиринты чернокнижников, что построили под землей целые империи, о которых королевство Селирест даже не подозревает.

Селирест вообще не особо интересовался Тундрой. И весьма напрасно. Процессы, которые происходили в ней, неминуемо сказывались на жизни королевства. И их последствия всякий раз становились сюрпризом, потому что никто не пытался вникнуть в тяготы жизни изгнанных колдунов. Весьма ограниченные данные разведки почти полностью опирались на информацию, купленную у контрабандистов.

Скупая на ресурсы Тундра морила своих обитателей голодом, холодом, а с некоторых пор еще и кислотными дождями. Но несмотря на все это темные маги, вышвырнутые с более благоприятных для жизни земель лично Сельей, не покорились судьбе и боролись за выживание как могли. Шло время, элементарные нужды удалось удовлетворить. А пока колдуны раскапывали стылые земли Тундры в поисках спасения от холода и подходящих грядок для съедобных грибов и лишайников, обнаружилось, что под толщей камня и льда скрывается несметное количество сокровищ, начиная с железа и мрамора и заканчивая драгоценными металлами и самоцветами.

Темные маги Тундры и контрабандисты Селиреста быстро нашли общий язык. Контрабандисты были жадны до золота и блестящих камешков, а колдунам требовалась провизия, кое-какие материалы и рабы. Последнее часто становилось поводом для разногласий в теневом сотрудничестве между Тундрой и Селирестом. Даже контрабандисты считали торговлю рабами преступлением, которому нет оправдания. Но находились бессовестные люди, которые оглашались пойти и на это ради звонкой монеты.

В Тундре же вообще не существовало такого понятия, как преступление или предательство. Никто не станет никого наказывать за деяние, которое уже совершено. Если ты не смог предотвратить что-либо, это исключительно твоя ошибка и твоя вина. Маги Тундры верили только в силу.

Лирэй хотел разведать все самостоятельно. Почерпнуть информацию из первоисточника, а не из чужих россказней. Его подтолкнуло к этому недавно пережитое вторжение темных магов. Несметные полчища нежити, химер, демонов и рабов устремились в Селирест с целью захвата территорий. К счастью, первая же атака дала темным магам понять, что несмотря на двести лет мира, Селирест все еще имел крепкие зубы и когти. На востоке атаку вообще удалось предотвратить, подкупив могущественных чернокнижников, проживающих рядом с границей и способных поберечь ее от вторжения. На западе фронт удалось отбить силами двух волшебников, одного лича и одного паладина, коим, собственно, являлся Лирэй.

Что это была за бойня! Лирэй никогда не принимал участия в столь масштабных сражениях, благо с ними был более опытный в вопросах войны Вторник, а главное – древний и невероятно могущественный лич Вингрис, который практически в одиночку разгромил всю наземную армаду противника, пока его друзья боролись с магами, что этой армией повелевали.

Но эта схватка оказалась сказкой на ночь по сравнению с тем, какой ад пришлось пережить центральному фронту, эпицентром которого стал город-форт Парахраст. Впрочем, об этом Лирэй не знал. Он покинул Селирест раньше, чем до него успели дойти невероятные новости о мясорубке в Парахрасте. Паладин оставил королевство с целью разведать ситуацию на севере континента.

Увидев, какую чудовищную армию способно выставить против Селиреста воинство темных магов Тундры, Лирэй счел необходимым ознакомиться с врагом поближе. Чтобы в следующий раз подготовиться к вторжению лучше не полагаться на снисхождение всяких личей, чьи старческие капризы могли перечеркнуть все чаянья беззащитных граждан.

Селиресту несказанно повезло, что какой-то древний паладин-клятвопреступник когда-то давным-давно сдружился с одиноким личем в каком-то богом забытом подземелье и смог убедить его помочь в войне. Так же как ему повезло иметь на своей стороне дипломатов с достаточно широкими взглядами, чтобы убедить вражеских чернокнижников защитить восточный фронт королевства. И повезло, что какой-то безвестный сын ремесленника, однажды вдохновившись от встречи с древним ренегатом, принял решение пойти добровольцем в монастырь ордена и спас центральный фронт от участи целиком утонуть в кислоте.

Удача или закономерное стечение обстоятельств? Трудно сказать. Лирэй придерживался мнения, что все-таки невероятная удача спасла королевство от полномасштабной затяжной войны, победа в которой была неоднозначной. Вечно полагаться на удачу было никак нельзя, так что паладин отправился на углубленную разведку, по итогам которой хотел предоставить Селиресту подробный отчет с рекомендациями по противостоянию Тундре.

Собирал Лирэя в Тундру Вторник. Лирэй хотел взять с собой своего верного коня, которого очень полюбил пока был ренегатом и не мог пользоваться магией Сельи, чтобы призвать волшебного скакуна. Но некромант запретил. Он заявил, что если Лирэй решится на это, то уже через месяц вернется в Башню Вторника в слезах и с мертвым конем в обнимку. Потому что кормить скакуна в Тундре нечем.

Чаще всего в Тундре использовали коней, поднятых из мертвых. Живые лошади были несказанной роскошью и скорее прихотью хвастунов и любителей животных, нежели прагматичным решением. Лирэй, конечно, мог бы использовать живого скакуна, но только при условии досконального знания местности и маршрутов, которые могли бы привести его к безопасным хабам, где можно подкормиться. Но пока он был новичком в вопросах выживания в Тундре, лучше ему было не брать на себя ответственность за чью-то еще жизнь кроме собственной. Так что любимого питомца пришлось оставить в Акрефе.

Вторник отпускал своего друга-паладина без сожалений, хоть и знал, что тот, вероятно, больше никогда не вернется. Он потерял в своей жизни множество друзей и приятелей, так что Лирэй являлся для него лишь одним из многих. Отправиться в Тундру было его сознательным и взвешенным решением, и Вторник нисколько не осуждал его.

Некромант и сам когда-то принял решение несмотря на все возможные риски добраться до Селиреста и попытаться обжиться если не в королевстве, то хотя бы на его границе. Здесь безопаснее и не было такого сурового дефицита ресурсов, как в средней полосе Тундры, где он родился. Так была основана Башня Вторника – место, которое он считал своим домом.

Вторник отметил на карте Лирэя места, через которые сам проходил, пока добирался до Селиреста, в основном руины, подземные притоны, брошенные путевые станции и просто примечательные ландшафтные образования. Это была новая карта, не та, которую дал Лирэю Вингрис, но паладин тщательно перенес с нее все важные пометки на свой образец. Вторник напоследок приготовил для него походной снеди на первое время, немного вяленого мяса, немного печенья.

Лирэй не забыл попрощаться и с Вингрисом. Он был безмерно благодарен личу за то, что тот спас его от безумия в самый темный час его жизни, и за неоценимую помощь в войне. Было бы очень грубо уйти, не обменявшись с древним некромантом парой ласковых слов пусть и по магической связи, а не лично. Вингрис отнесся к отъезду Лирэя более драматично, нежели Вторник. Лич и паладин долго спорили. Очевидно, Вингрис ценил их дружбу сильнее, чем хотел показать. Хоть он и отпустил его когда-то и на охоту за братьями-ренегатами, и на прогулку, в ходе которой Лирэй познакомился со Вторником, сейчас Вингрис был уверен, что Лирэй не понимает во что ввязывается.

Было странно наблюдать, как древний и могущественный маг закатывает истерику из-за того, что старый друг «бросает» его. Похоже с Фелисией у него не заладилось такой же теплой дружбы, как с Лирэем. И его собственнические чувства оказались ранены. Выразив свою ревность по отношению к богине, которой теперь служил Лирэй, Вингрис столкнулся с заявлением о том, что Лирэй делает это по личным мотивам и даже будь он по-прежнему ренегатом, то все равно отправился бы в этот поход.

Их разговор закончился на довольно скверной ноте. Последним, что сказал Вингрис, было: «Я помог тебе пережить войну не для того, чтобы ты сгнил в Тундре». Лирэй так же оскорбился тем, что Вингрис настолько не верит в его силы. Но лич, сам того не ведая, лишь раззадорил паладина, желавшего доказать, что он справится с этим испытанием.

Бесцельно мотаться по Тундре в надежде найти что-то интересное было бессмысленно. Так что путешествие Лирэя заключалось в спешных перебежках между разведанными местами. Он не брал с собой много пищи, потому что знал, где сможет пополнить припасы. Теперь главной его задачей являлось не сбиться с пути и не нарваться на опасных врагов. С виду пустая Тундра кишела охотниками на рабов, обычными разбойниками и каннибалами. Каннибализм в Тундре давно стал вещью столь же естественной, как обычное скотоводство. Суровые условия вынуждали местных жителей прибегать к любым способам выживания. Вековой священный рыцарь был в их голодных глазах либо рабом, либо обедом.

В Тундре существовала еще одна трудность, разбираться с которой Лирэю предстояло постоянно. Большинство ее обитателей не пользовались деньгами. В них не было никакого смысла в таких жестоких условиях. Исключением являлись жители крупных городов, о которых временами рассказывал Вторник, но до этих городов надо еще добраться. Уроженцы менее заселенных регионов Тундры в большинстве своем пользовались натуральным обменом. А Лирэю нечего предложить, кроме информации. Так что, собирая сведения о Тундре, он оказался вынужден продавать взамен кое-какие данные о Селиресте.

Лирэй не собирался предоставлять информацию, которая могла быть использована против королевства, да и темным магам она по большому счету не нужна. Последняя попытка повоевать отбила у них желание снова ввязываться в конфликты. Те, кто хотел войны, в большинстве своем оказались убиты, а выжившие беглецы поставили крест на своих притязаниях на королевские угодья.

Темных магов интересовали совсем другие вещи – как вообще люди живут там, в далеком счастливом краю, откуда их когда-то выгнала злобная богиня? Да, в Тундре Селья считалась воплощением зла, узурпатором, захватчицей, чудовищем, которое отняло будущее у всех тех, кто сейчас населял Тендру. Им было невдомек, что под властью темных магов весь континент жил в тех же жутких условиях, что сейчас царили в Тундре, и независимо от климата и богатства земель.

В Тундре с момента воцарения Сельи сменилось множество поколений. Те, кто видел ее пришествие в этот мир собственными глазами, являлись сверстниками Вингриса, и они скорее всего не нуждались в россказнях Лирэя, они и так знали, что творится в Селиресте, разве что их точка зрения касательно этого кардинально отличалась от взглядов жителей королевства. А вот молодые, не видавшие в своей жизни ничего кроме угрюмой Тундры, живо интересовались далеким райским краем.

Лирэй не просил у них многого. Интересная история взамен на припасы, которых хватало до следующего убежища. Темные маги проявляли любопытство по отношению к дружественному паладину. Если Лирэю и попадались те, кто хотя бы знал о Селье и паладинах, то их сведения сводились к тому, что это страшные непримиримые истребители магов. Причем в Тундре не было понятия «темный маг», были просто маги. Местные не понимали, каким образом Селирест определяет, кто темный маг, а кто нет. Им казалось, что служители Сельи истребляют просто всех выходцев из Тундры, а паладины с особым упорством охотятся именно на колдунов.

Первой пометкой, которую мысленно сделал Лирэй в своем будущем отчете, стало то, что в Тундре было вполне реально заняться проповедованием доктрины церкви. Почему королевство раньше этим не занималось? Вероятно, потому что считало всех жителей Тундры ужасными тварями, которые не знали ничего кроме жестокости, жадности и жажды власти. К сожалению, даже когда появлялся кто-то вроде Лирэя, готового оспаривать это представление о Тундре, его спешила заткнуть инквизиция, а мотивы этих ребят были Лирэю глубоко непонятны.

В целом путешествие Лирэя проходило довольно спокойно. Он успешно избегал стычек, легко шел на контакт с местными, отлично понимал их наречие и говорил на нем, чем был обязан своим друзьям из Башни Вторника, без особого труда переносил лишения, которым подвергала его Тундра. Даже зимой, когда все вокруг стал засыпать густой снег, а морозы стали такими, что даже с согревающим талисманом зуб на зуб не попадал, Лирэй мог продвигаться дальше по своему маршруту.

Вот только настрой местных стал куда агрессивнее. Он столкнулся с тем, что больше не мог выторговать еды в обмен на байки. Его с куда большим энтузиазмом пустили бы на мясо, но он являлся достаточно сильным бойцом, чтобы постоять за себя. Колдуны, у которых он обычно искал прибежища, как правило уступали ему в навыках и опыте. Ну а если он натыкался на противников посерьезнее, то просто сбегал настолько быстро, насколько позволял призванный грифон.

С едой начались проблемы. Пришлось изощряться, чтобы добиться хотя бы права быть выслушанным. Одна из множества попыток переговоров, наконец, закончилась удачно и Лирэю позволили войти в убежище, которое представляло собой скромное подземелье, в каких чаще всего и жили среднестатистические уроженцы Тундры. Кто умел с помощью магии копать промерзшую землю, тот копал, кто не умел, тот строил башни. Вот такие невпечатляющие архитектурные изыски.

Обитатели этого убежища недавно понесли серьезные потери во время налета соседей, так что перспектива принять в свои ряды могущественного бойца показалась им соблазнительной. И им было глубоко наплевать, кто он и откуда, лишь бы помог пережить следующую атаку. Лирэй обладал внушительным опытом в вопросах обороны от налетов темных магов, так как на пару с Вторником они отбили десятки таких рейдов.

Скромные запасы еды, которые колдуны оберегали в своей норе, распределялись строго по расписанию. Любое отклонение от этого графика сокращало их шансы пережить зиму, так что Лирэю выделили из общего запаса ничтожную часть. Паладин понял, что это будет очень долгая, холодная и тяжелая зима.

Лирэй невольно вспоминал братьев Солигоста и Фринроста, которые выживали глубоко в Тундре десятилетиями. Они пережили множество таких вот суровых зим. Лирэй видел некое соревнование в возможности принять этот вызов. Он с самой юности сравнивал себя с братьями, пытался равняться на них, тоже ударился в ренегаты, когда те предали Селью. И эта тень их вечного превосходства все еще преследовала его. Даже одолев братьев, он все равно чувствовал себя слабее каждого из них.

От этого было вдвойне приятно увидеть искреннее восхищение в глазах своих новых соратников, когда он в одиночку отбил первую попытку напасть на их зимовье. Они даже не успели занять позиции, как все уже закончилось. Наложив специфическую форму проклятья на собственный щит, Лирэй использовал его, как зеркало, которое впитывало или отражало некоторые заклинания. Одного противника он моментально убил рикошетом, второго растерзал его грифон, а третий просто сбежал, шокированный неожиданным противником, с каким ему раньше не доводилось иметь дело.

На просьбу научить таким приемчикам Лирэй не смог ответить ничего, кроме как предложить принять свет Сельи. Но темные маги просто не поняли его. Они сильно сомневались, что, явившись в Селирест и заявив, что готовы порвать со своим темным прошлым взамен на благословение богини, которая виделась им страшным монстром, они при этом не окажутся убиты на месте пограничной охраной королевства.

С тех пор общение пошло бодрее. Лирэй смог завоевать доверие и поближе познакомился с соседями по убежищу. Ему, конечно, не нравилось, что поверженных врагов они запасали во льдах, словно котлеты, но паладин не смел осуждать их. Он напомнил себе, что он здесь не для того, чтобы лезть со своим уставом в чужой монастырь, а чтобы разведать обстановку. Кроме того, он отдавал себе отчет в том, что в случае острой нужды ему тоже придется отбросить ханжество цивилизованного гражданина и есть то, на что расщедрилась Тундра, даже если это будет человечина.

Но пока у них имелись запасы более привлекательной пищи. Это было не печенье Вторника и не превосходное мясо из Храма Изобилия, но лучше, чем человеческие трупы. Их зимний рацион состоял из сушеных грибов и лишайников, из которых варили похлебку, из мхов, пригодных в качестве чая, и скромных запасов мяса, замороженного еще осенью. Маги уверяли Лирэя, что это не человечина. Правда это оказалась конина, и Лирэй из сентиментальных чувств к своему скакуну, оставшемуся в Селиресте, не смог заставить себя есть его, предпочтя временно удариться в вегетарианство.

Он неожиданно хорошо переносил голод, хотя маги Тундры считали, что жители Селиреста – избалованные изобилием неженки и не способны пережить столь суровую диету. На их расспросы Лирэй поведал о своих паладинских тяготах в Ронхеле, где послушники часто голодали, так как еду нужно было заслужить, выстояв в жестоких испытаниях. Сам того не желая, Лирэй в очередной раз подтвердил мнение темных магов о том, что Селья жестокая и страшная богиня, которая измывается над своими последователями. И вот уже его пытались обратить в свое мировоззрение выходцы из Тундры, заявляя, что ему следует раскрыть глаза и понять, что его просто используют, а он, такой наивный, не понимает, что служит тирану.

В дискуссиях по этому поводу они провели всю зиму. К ее окончанию темные маги благополучно доели все вражеские трупы, которые у них накопились. На вопрос о том, зачем они это делают, если у них и так достаточно пищи, Лирэю ответили хладнокровно и прагматично – в теплое время года их будет негде хранить, и они испортятся. Паладину пришлось смириться с тем, что такую бесчеловечность ему придется терпеть на протяжении всего своего странствия по Тундре. Знал куда шел, нечего теперь ныть.

Когда потеплело, он распрощался со своими временными соратниками, они исптывали глубокую благодарность за оказанную помощь и, очевидно, хотели, чтобы он остался с ними, но все понимали, что это невозможно. Их приоритеты слишком разнились. Это было просто интересное пересечение судеб, не более.

Паладин продолжил свое уверенное продвижение на север к побережью океана. Изредка он пересекался с другими путниками, такими же, как и он, дерзнувшими бросить вызов Тундре. Чаще всего Лирэя избегали. Образ паладин на севере Тундры мало кому был знаком, он являлся какой-то неведомой диковиной для местных, они не смели рисковать.

Чем ближе он подбирался к побережью, тем более густонаселенной становилась пустошь. Но чаще ему встречались уже не случайные прибежища отщепенцев или одинокие странники, а организованные отряды, хорошо укомплектованные и вооруженные до зубов. Занятые своими делами, они так же игнорировали Лирэя.

Из всех случайных встреч наиболее интересной стала встреча с огромной химерой, внешне напоминающей гигантскую сколопендру, покрытую прочным костяным панцирем. К ее брюху крепилось множество клеток с рабами разной наружности, возраста и состояния здоровья. Эти клетки были выполнены из человеческих костей, срощенных вместе, и покачивались в такт неторопливым шагам множества тонких изящных ног сколопендры. Зрелище ужасало своей немыслимой бесчеловечностью. У Лирэя застыла кровь в жилах, и он какое-то время в глубоком ступоре наблюдал за продвижением транспортной химеры куда-то на север.

Убедившись, что химера не агрессивна, Лирэй последовал за ней на почтительном расстоянии, его заинтересовало, куда она ползет. Охраняющие ее боевые маги уделили странному преследователю лишь скромную толику внимания. Лирэй понимал, что если ввяжется в конфликт, то сам окажется в клетке. Работорговцы были совсем не прочь пополнить свой ассортимент такой экзотикой – вековым паладином Сельи.

Так Лирэй нашел город, про который неоднократно говорил ему Вторник, но который он и сам не знал, где точно находится. Зубы. Так этот город назывался. К западу от обширной топи, на побережье океана, расположился один из самых известных городов некромантов. Его было видно издалека. Две огромные высокие белые башни возвышались над окружающей их пустошью – Западный Клык и Восточный Клык. Между ними протянулась вереница домиков помельче – Резцы. И Бивни – два изогнутых пирса, вдающихся далеко в океан и окруженные множеством кораблей и лодок, таких же белоснежных, как и все в этом городе.

Сколопендра неспешно ползла по направлению к городу. Лирэй наблюдал за тем, как химеру пропустили через огромные торговые ворота. Паладин долго не решался приблизиться. Он целый день смотрел за тем, каким образом пропускают внутрь и пришел к выводу, что стража ворот не настроена препятствовать гостям, кто бы это ни был. Поздним вечером Лирэй решился подойти к воротам и для начала хотя бы поговорить со стражей.

Рыцари костей. Лирэй слышал о них от Вторника. Рабами они не являлись. Это были воины, которые считались полноправными жителями города некромантов и просто работали здесь стражниками. С виду вполне себе цивилизованное общество. Если закрыть глаза на работорговлю и каннибализм.

Рыцарями костей их называли, потому что они носили броню из костей, служили Лорду Костей и жили в городе, целиком выращенном из костей. Лирэй смог лично убедиться в этом, когда подошел поближе. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что весь город представлял собой монолитный костяной вырост, который корректировался и обтачивался в соответствии с нуждами его жителей. Стена, окружающая город, все его постройки, башни, мостовые, цепи, двери, ворота и даже мебель – все было выращено из костей магией некромантии.

Лирэй вращал головой по сторонам и таращил глаза на эту страшную красоту, а стражи у ворот смотрели на него лишь с легкой настороженностью, они видели десятки таких удивленных туристов каждый день. Впрочем, Лирэй все-таки вызывал к себе повышенный интерес, так как с головы до ног был покрыт символами Сельи. Его доспехи, плащ, щит, все было в ее символике. Для этих рыцарей он выглядел, как ужасный прислужник божества-тирана, который решил по какой-то причине заглянуть в их тихую гавань.

Следующим, на что Лирэй обратил более пристальное внимание, стали, собственно, рыцари костей, с которыми паладину предстояло поговорить. Это были средних лет мужчины, вооруженные костяными боевыми молотами и облаченные в костяные латы. Это не были доспехи, сбитые из человеческих останков. Каждая деталь выращивалась специально под нужды некроманта-оружейника, который потом собирал все эти элементы в полный комплект.

Выбор костей в качестве материала для доспехов являлся не случайным и не имел ничего общего с символизмом. Все предельно прагматично, местным некромантам было проще раздобыть материал для изготовления костяного доспеха, нежели хорошую сталь, кости имели более высокую устойчивость к магии, нежели металл, ведь чаще всего противниками рыцарей в Тундре становились именно маги. Кроме того, кости менее подвержены перепадам температур, что являлось важным не только в бою, но и в непростых условиях Тундры.

Лирэй бегло проверил амуницию рыцарей на чары и обнаружил знакомый магический громоотвод. Таким же снабжались и доспехи паладинов. Волшебники-громовержцы являлись редкостью, так как были мало востребованы, зачастую маги использовали молнии лишь за неимением в своем репертуаре более эффективных заклинаний. Но порой стычки с ними у паладинов случались, и громоотвод спасал от мгновенной гибели.

Но изначально магический громоотвод предназначался для защиты от другой угрозы, а именно от молний естественного происхождения. Паладины временами летали на довольно больших высотах, в том числе в бури и грозы. Было бы обидно потерять какого-нибудь легендарного героя из-за каприза погоды.

В случае битвы с магом-громовержцем эти чары тоже работали, но природная молния била короткими ударами, а вот колдун мог сделать паладина целью электрической дуги надолго, от чего стальные доспехи постепенно раскалялись, как и оружие, которое тоже часто было снабжено магическим громоотводом. Вероятно, у рыцарей костей было меньше шансов запечься в собственных латах.

Привратники никак не отреагировали на то, что Лирэй оценивает их магическое оснащение, они видели, что ему просто любопытно, они с таким же сдержанным интересом осматривали необычного гостя.

– Приветствую! Я могу войти в город? – спросил Лирэй, набравшись решимости, чтобы поговорить со стражей.

– Назовись и огласи цель прибытия, – ответил привратник.

– Лирэй Давильнис Нершер, паладин Сельи. Никаких конкретных целей, просто любопытство.

– Я так понимаю, ты тут первый раз, – заметил рыцарь. – Просто хочу тебя предупредить, что Лорд Костей любит порядок, и, если в его городе ты будешь наводить шум, он не погнушается собственнолично содрать с тебя шкуру. Просто к сведенью, парень.

Лирэй усмехнулся, давно его не называли парнем. Стражники, конечно, не могли знать, что Лирэй старше их обоих вместе взятых. Паладин учтиво кивнул рыцарям, давая понять, что принял предупреждение к сведению, и прошел через ворота.

Рассматривая город некромантов, трудно было поверить, что это творение рук бесчеловечных монстров, которым неведомо ничто созидательное. От царящей в городе красоты захватывало дух. Все белым-бело, костяные поверхности мостовых, стен и крыш отполированными до блеска, все украшено витиеватой резьбой. В городе часто встречались гобелены и портьеры из белой шелковистой ткани, Лирэй припоминал, что такую маги Тундры частенько использовали для изготовления свитков и книг. Бумаги в Тундре не имелось, как и деревьев, из которой ее можно было бы сделать.

Заострив внимание на сюжетах, запечатленных в барельефах и расшитых гобеленах, Лирэй чаще всего встречал льстивые восхваления Лорда Костей – хозяина этого города. Его не трудно было узнать по костяному нимбу, с которым его чаще всего изображали. Это чем-то напомнило Лирэю Вингриса с его ореолом из костяных рук, уж не приятели ли они, двое этих древних некромантов?

Горожане неторопливо шагали по городу по одиночке или группами, везде царила тишина, похоже в Зубах было непринято шуметь и повышать голос. Среди прохожих совсем не встречались дети или беременные женщины. Не нашлось здесь и суетных рынков, и даже просто торговых лавок.

В башни Лирэя не пропустили. Как оказалось, в Клыки, западный или восточный, дозволялось войти только по особому приглашению. Его можно было получить от ремесленника, с которым посетителя могло связывать какое-то дело, либо же от представителя местных сливок общества, что проживали в роскошных апартаментах в Клыках. Эти башни были огромными и в диаметре, и в высоту, казалось, там могло бы поместиться все население города, включая рабов, но классовое расслоение ощущалось в Зубах буквально во всем, и Клыки предназначались только для высшего света.

Большинство услуг являлись недоступными, если твой статус был низок. Каким образом этот статус нарабатывался Лирэй не знал, но зная магов Тундры, мог предположить, что людей здесь судили исключительно по степени могущества. Не имело никого значения, кто твои предки и сколько у тебя денег, если какой-нибудь маг-недоучка мог убить тебя одним шальным заклинанием и забрать себе все, что ты имел.

Вторник смог бы найти себе место в этом городе, если бы захотел. Вряд ли его заселили бы в Клыках, но скромное жилище в Резцах он бы себе позволить смог. Именно Резцы были местом наибольшего скопления жителей, здесь размещались их дома. Эти дома срастались в сплошные архитектурные ансамбли, монотонно-одинаковые, сдержанно элегантные и безупречно ухоженные.

Лирэй дивился местным особенностям. Его никто не донимал расспросами, лишь с интересом поглядывали на странного чужестранца. Никто не спешил наброситься на него с осуждением из-за его религиозного выбора.

Люди, проживающие в Зубах уже довольно длительное время, отличались гардеробом. Шелка, выкрашенные в тусклые цвета, видимо, яркие краски являлись здесь моветоном, змеиная кожа так же предпочтительно белая либо черная, нередко встречалась декоративная чешуя из костей или металлов.

Гости же города были одеты кто во что горазд. Странники, наемники, головорезы, контрабандисты. Этот контингент околачивался в основном в Бивнях. Именно здесь располагались кабаки и магазины, в которых кому-то вроде Лирэя можно было хоть чем-то закупиться. Здесь Лирэй смог найти место для ночевки, расплатившись по своему обыкновению интересными историями.

Постояльцы проявляли к нему интерес, паладин же обещал ответить на любые вопросы в обмен на ужин, вполне равноценный обмен. В первый раз Лирэя угостили какие-то моряки – уроженцы Тундры, не маги, а обычные работяги, без пяти минут рабы. Им было страсть как интересно послушать, что творится на другом конце континента, куда они ни разу не плавали.

Проболтали до глубокой ночи и разошлись спать, моряки – на свой корабль, Лирэй – в свою комнату. Таверна, в которой он ночевал была частично костяной, частично каменной. За неимением дерева в качестве основного элемента конструкции выступали кости, из них делали остов и кровлю, камень же использовался для укрепления фундамента и отделки. Мебель и посуду тоже вырезали из костей, а постельное белье ткали из шелка. Спать, закутавшись в шелк, оказалось не очень комфортно, Лирэй привык ко льну и хлопку, но тут уж не до капризов, хоть не под открытым небом.

На утро паладин продолжил изучение города. Его заинтересовали корабли, но вчера он не успел прийти в порт до темноты и ничего не разглядел, а зажигать огонек Сельи он счел опрометчивым решением. Корабли некромантов изготавливались, конечно же, тоже из костей. Некоторые из них были грациозными, словно лебеди, украшенными резьбой и скульптурами, длинные и очень легкие на вид, они не имели парусов и передвигались за счет специфических весел, которые могли в любой момент изогнуться, подобно лапе насекомого и корабль начинал ползти вместо того, чтобы плыть. Так некроманты преодолевали льды, когда океан начинал замерзать. А корабли, которым не хватило места в порту, выползали на отмель, словно невиданные звери. Некоторые же корабли представляли собой громоздкие лайнеры, похожие на плавучие дома, более лаконичные в отделке и искрящиеся от защитных чар, похоже, это были боевые суда, у них не имелось весел и парусов, Лирэй предположил, что они снабжены каким-то магическим двигателем.

За порядком в Бивнях следили строже. Здесь присутствовало много стражников. Лирэю довелось стать свидетелем драки. Стража без разбору убила обоих ее участников. После этого паладину стало ясно, почему в Зубах царит такой порядок. Никто ни с кем не церемонился, жизнь имела катастрофически низкую ценность. Одно неверное движение, одно бестактное слово и ты – труп.

Среди невероятной красоты, царившей повсюду, то и дело проступали следы непомерной жестокости, изощренной, иррациональной, абсурдной. Самоутверждение здесь являлось чем-то вроде спорта. Вот только некроманты не спешили выбирать кого-то равного себе по силе. Все храбрились и бравировали, стремясь ни в коем случае не показать своей слабости, потому что слабость была фатальной.

Прислушиваясь к шепоткам местных разговоров, Лирэй сбился со счета сколько раз слышал, как в случае мелких ссор собеседники грозились сделать друг из друга мебель, живой гобелен или люстру. Паладин понял, что не горит желанием заходить к кому-то в гости. Он бы предпочел не видеть такого чудовищного убранства. Все эти заявления совсем не звучали как что-то преувеличенное, скорее, как нечто обыденное.

Но конфликты редко выходили за рамки тихой вежливой перепалки. Маги зубоскалили и упражнялись в замысловатых оскорблениях, но с виду это выглядело, как светская беседа. Все знали, что местная стража защищала не жителей города, а тишину и покой. Они убивали каждого, кто смел нарушить идиллию. И убивать быстро и тихо или же устраивать показательную болезненную казнь – решал исключительно стражник.

Лирэю было больно видеть многочисленных рабов, над которыми как только не измывались. Покорные и сломленные, зачастую они действительно изображали из себя мебель, подставляя свои спины господам вместо стула или выполняя роль мусорки. Чаще всего они одевались так же изыскано, как и их хозяева, но можно было заметить существенную разницу при более детальном рассмотрении. Наряды рабов часто причиняли боль своим носителям, звенья, цепочки, шнуры проходили у несчастных прямо под кожей, застежки, булавки и крючья впивались в мясо, а тела украшали шрамы, завораживающие своей причудливой красотой, но ужасающие той болью, через которую пришлось пройти носителю, чтобы щеголять ими. Часто Лирэю встречались рабы с зашитыми ртами или глазами, попадались и вовсе рабы без лиц лишь с дыхальцем посреди сплошного полотна кожи. В таких рабах даже не было смысла, они служили лишь показателем статуса, сопровождая своего жестокого хозяина жуткой безмолвной свитой.

Насмотревшись на подобные зрелища, Лирэй понял, почему Вторник не захотел жить в Зубах. Тот и сам являлся рабом очень долгое время, но в отличие от прочих выходцев из рабского сословия, не испытывал желания становиться господином, злорадство было не в его природе.

Лирэй устал за день созерцать жуть, творящуюся в Резцах, он вернулся в портовую таверну, где провел прошлую ночь. Он наблюдал за посетителями, прислушивался к разговорам и интересовался меню. В отличие от таверн и постоялых дворов Селиреста, где кормили тем, что приготовят хозяева, здесь имелся весьма впечатляющий ассортимент блюд, которые предлагались гостям, словно Лирэй попал в дорогой ресторан, и это при том, что большая часть населения Тундры голодала. Сбежать от ужасов злого города удалось недалеко. В порту было много работорговцев, которые активно предлагали свои товары, а в меню присутствовало множество блюд из человечины.

Стараясь не заострять внимание на блюдах, от названия которых тошнило, паладин предпочел попробовать местную морскую кухню. Темные маги не давали Селиресту возможности заниматься рыболовным промыслом в полярных областях океана, весь крайний север оккупировал флот Тундры, а от побережья континента до южного полюса было слишком далеко, чтобы рыбаки рисковали туда заплывать, так что многие виды рыб, которые обнаружились в меню, оказались для Лирэя в новинку. Немало он увидел и незнакомых водорослей, ракообразных и моллюсков.

Уроженцы Тундры ели буквально все, ничего съестного не пропадало напрасно. Некоторые продукты продавались не порциями, а морожеными блоками, например, рыбьи головы, ботва, очистки, разные потроха и прочие ошметки, которые в Селиресте было не принято есть, но в Тундре это называлось кормом для рабов. Так и написали прямо в меню.

Лирэй долго рассматривал шелковый свиток, на котором все это было расписано. Он так и не успел сделать свой выбор, как к нему подсел какой-то незнакомый маг. Очень уверенный в себе человек с виду молодой, да и по повадкам вроде не особо умудренный. Лирэй показался ему легкой добычей, так как он не знал, что среди паладинов Сельи бывают представители столь же древние, как и некоторые маги Тундры.

– Разреши заказать тебе последний ужин, – с таких слов маг начал их разговор.

Лирэй несколько секунд размышлял над ответом.

– Не разрешаю, – сказал он и снова уткнулся в меню.

Колдун в ответ тихо посмеялся.

– Понимаю, ты еще не освоился здесь и не осознаешь некоторые вещи. Я вызываю тебя на дуэль, – пояснил маг свою дерзость.

– Отказываюсь, – ответил Лирэй не меняя тона.

– Либо ты принимаешь мой вызов, либо я сейчас натравлю на тебя своего раба, и рыцари костей убьют вас обоих, не разбираясь, кто виноват.

«Ах вот, значит, как в Зубах дела делаются!» – поразился Лирэй. Он провел в городе всего два дня, а ему уже угрожают расправой безо всякой веской причины!

– А зачем? – позволил себе спросить Лирэй.

– Ты проиграешь, а я пощажу тебя и продам в рабство.

Лирэй поразился прямолинейности и самоуверенности мага. Ему было как-то даже забавно, что его собеседник совершенно не представлял себе, с кем имеет дело. Лирэй предположил, что колдун уже имел опыт стычек с паладинами, вероятно, с кем-то из молодняка, потому он не сомневался в своей победе.

Заприметив, что за их разговором наблюдает какой-то деловитый мужчина, Лирэй кивнул в его сторону.

– Кажется вы знакомы? – сказал он.

– Да, вот ему-то я тебя и продам, – заявил маг.

Лирэй начал понимать, что происходит. Какой-то работорговец попросил мага сразиться с паладином. За плату, разумеется. Работорговцу было выгодно заполучить паладина в свою клетку. Орден выкупал паладинов даже за очень большие суммы, не без помощи контрабанды, но это виделось меньшим злом по сравнению с перспективой бросить паладина гнить в клетке.

При этом сам работорговец ничем не рисковал. Если его боец проиграет, он просто найдет нового. Лирэй подумал о том, что, проворачивая эту схему несколько раз подряд, работорговец мог просто взять его измором, ведь кто знает, сколько таких цепных гладиаторов у него в запасе.

– А если я выиграю? – спросил Лирэй, уже проявляя больше заинтересованности.

– Можешь даже не рассчитывать на это, – бравировал маг.

То, как откровенно маг хорохорился, подтолкнуло Лирэя к мысли, что он вовсе не так хорош, как хочет показать, и выпендривается он скорее перед работорговцем, нежели перед Лирэем. Видимо он очень хотел наняться в гладиаторы. Паладин внимательно присмотрелся к работорговцу, пытаясь понять, насколько трезво тот оценивал свои шансы на победу, но тому похоже было все равно, кто победит, он просто наблюдал и веселился.

– И все-таки? Какие ставки? – настаивал Лирэй на ответе.

– Кто проиграет, тот и отправится в рабство, все просто, – ответил маг с таким видом, будто объяснял что-то несмышленому ребенку.

Лирэй позволил себе выдержать многозначительную паузу, давая магу последний шанс соскочить. Он уже увидел достаточно, чтобы понять – этот рисковый парень ему не соперник.

Маг так и не отказался от затеи, так что Лирэй принял вызов. Дело было даже не в том, что он испугался расправы от стражей города. Он хотел посмотреть, как эта процедура вообще происходит. Даже если он попадет в рабство, его выкупят, а домой он вернется с ценными сведениями, которые, возможно, спасут кому-то жизнь. Тут следовало не выдать ненароком, насколько неординарной персоной он являлся в ордене, а то заломят цену до небес, придется весь орден без штанов оставить, чтобы вытащить его из клетки.

Работорговец подозвал к себе ближайшего стражника и подал ему какой-то специфический знак рукой. Рыцарь костей потребовал обоих претендентов дать ему руки, что-то наколдовал, и на ладонях у мага и у паладина появились рисунки, изображавшие две кусающие друг друга змеи. Дуэльная метка. Страж счел нужным пояснить гостю города, что с этой меткой Лирэя не выпустят из Зубов. Паладин немного возмутился тому, что его не предупредили об этом заранее, но не счел нужным ругаться.

Увидев эту сцену, владелец таверны подошел к Лирэю и спросил про оплату. Они вдвоем хотели ближе к ночи посидеть и посудачить, взамен на что Лирэй и получал свой паек. Но теперь такой метод оплаты был под вопросом, ведь Лирэй мог просто не дожить. Вообще-то они никуда не спешили, паладин мог откладывать дуэль до тех пор, пока ему не потребуется покинуть город. Но он подозревал, что работорговец не собирался ждать долго и Лирэй не рискнул бы выматывать его терпение.

– Что ты там говорил про последний ужин? – намекнул он магу.

Паладин заметил, что тот слегка стушевался, увидев, как неожиданно уверено повел себя паладин. Но здесь было не принято показывать слабость, поэтому он до последнего играл свою роль и вальяжно высыпал на стол несколько монет местной валюты.

Было бы удобно, воспользовавшись моментом, поназаказывать всего и сразу, но Лирэю предстоял бой, и он ограничился кое-какими сладостями, просто чтобы не сражаться голодным. Кажется, именно в этот момент маг понял, что нарвался. Он отчетливо видел, что его противник был настроен на победу, и уверенность Лирэя выглядела совершенно настоящей, в отличие от напыщенности мага.

После ужина они оба отправились в дуэльный зал, работорговец держался чуть поодаль, все еще делая вид, что он тут вообще ни при чем. Дуэльный зал располагался под землей. Лирэй и не узнал бы даже о подземной части города, если бы не этот вызов. Сразу захотелось всюду сунуть свой нос, но пока не имелось возможности.

Внутреннее убранство дуэльного зала напоминало театр. Лирэй понял, что за их поединком будут наблюдать. Нижний уровень зала представлял собой очень просторную арену, отлично укрепленную защитными чарами, чтобы не пострадали зрители. А зрители сидели в ложах этажом выше. Кажется, пока все было тихо, это место использовалось, как обычный светский салон, ну а дуэли являлись приятным дополнением досуга.

На входе у Лирэя спросили дуэльную метку, без нее не пропустили бы. Теперь назад дороги не было, метка не позволял ему покинуть дуэльный зал, о чем он узнал только от стражника. Снова сюрпризы.

Здесь он таки встретился с теми ужасающими предметами мебели, в которые грозились превратить друг друга некроманты. Еще живые люди были превращены в химер, единственной задачей которых являлось стоять на месте или выполнять какую-то одну конкретную задачу. И так до конца жизни, конец которой мог никогда и не наступить. Местный садизм был в равной степени будничным и абсолютно диким.

Претендентам показали, как спуститься на арену, там в небольшой подсобке у Лирэя спросили, как его представить. Он не стал таиться и назвал свое полное имя. Когда его объявили, праздные зрители взбодрились, почуяв что-то интересное, и прильнули к перилам своих лож. Многие из них никогда не видели паладинов Сельи.

Противник поспешил немедленно начать обстрел боевыми заклинаниями. Лирэй и пары шагов не успел сделать. Маг вел очень агрессивную тактику боя, пытаясь как можно скорее все закончить. И это было правильно. Лирэй подыгрывал ему, пытаясь внушить, что до победы осталось совсем чуть-чуть, надо приложить еще лишь чуть больше сил. Но маг все наступал и наступал, а Лирэй все продолжал и продолжал обороняться. Из всех противников, с которыми могла бы свести судьба этого горемычного колдуна, ему достался самый неподходящий. Мало того, что Лирэй являлся экспертом в обороне, он еще и являлся экспертом в бою против магов. Без козыря в рукаве магу было совершенно не на что надеяться, и этого козыря у него не имелось.

А вот у Лирэя козырь был. За весь бой он ни разу не вызывал волшебного зверя. Он предполагал, что его оппонент знал, что паладины могут это делать, судя по тому, как он себя вел в поединке, он уже дрался с паладинами раньше. Но Лирэй смог убедить оппонента в том, что у него этой возможности по какой-то причине не было.

Когда выдохшийся маг использовал последние силы, чтобы обрушить на противника весь остаток своей мощи, зрители притихли и с затаенным дыханием наблюдали за тем, как постепенно развеивалась дымка от заклинаний. Лирэй не сдвинулся с места, увернувшись, отбив или поглотив абсолютно все. А потом он вызвал грифона.

Обреченный маг впал в ужас от осознания своего поражения. Он без сил осел на костяной пол и закрыл лицо руками. Лирэй был достаточно близко, чтобы услышать, как тот скулит и плачет. Но Лирэй никогда не испытывал сожалений, убивая кого-то подобного. Годы его слепой наивности остались далеко позади, и он не обманывал себя, видя горькие слезы пораженного врага. Этот выродок сдал бы его со всеми потрохами в рабство и сдал бы любого другого человека ради собственной выгоды. Но в этот раз он просто напал на неподходящую жертву.

Убить мага Лирэю, конечно, не дали, хотя тому и хотелось снести подонку голову. Рыцарь костей, присматривавший за ходом дуэли, вышел на арену, объявил победителя и заковал мага в антимагический ошейник после чего передал работорговцу. Документов не требовалось, вместо них был ошейник, на нем красовалось клеймо проигравшего дуэлянта.

На выходе стражник снял с Лирэя метку и сопроводил прочь из дуэльного зала. Лирэю предоставилась возможность осмотреться в подземелье Зубов. Но почти везде все было закрыто на замок, гостя никуда не пускали. Судя по шныряющим по белоснежным коридорам работягам, здесь располагались в основном производственные цеха и инфраструктура города.

Из любопытства решив спуститься настолько далеко вниз, насколько получится, Лирэй поразился тому, как глубоко в землю вгрызался город. Он мог сравнить эти катакомбы разве что с жилищем Вингриса. Но местные подземелья язык не поворачивался назвать запутанными, напротив, они были очень хорошо структурированными, а на стенах встречались довольно подробные карты этажей.

Окончательно выбившись из сил, Лирэй побрел обратно в таверну. Владелец был поражен тем, что его странный постоялец пережил дуэль. Он тут же усадил уставшего паладина за стол и расспросил, как все прошло. Этого оказалось достаточно, чтобы заслужить ночевку.