Паладин из будущего

«Выпуск 117 Имперской подготовительной школы» — гласили надписи на стенах актового зала.

В шипящих динамиках играла торжественная музыка, алые ленты свисали с потолка, подобно воздушным змеям. Выпускники, верные имперским традициям, выстроились в ровные линии, отдельная линия на каждый класс. Одетые с иголочки, с цветастыми лентами, перекинутыми через плечо, они с трудом сдерживали улыбки и довольный блеск в глазах.

Выпускной! Первый шаг на пути взросления каждого жителя Империи! Именно после этой церемонии люди выбирали свое будущее. Кто с головой окунется в семейный бизнес, кто попробует начать что-то своё, а кто… и дальше продолжит служить на благо Империи.

Страны, названия которой уже не было на современных картах и чьё существование осталось лишь в воспоминаниях седых стариков. Института, которому очень многие следовали лишь по инерции. Это всегда меня поражало.

Империя распалась, но всё равно продолжала жить в сердцах ее жителей.

«Какая, однако, ирония», — подумал я, смотря на нашего директора. Старый, обрюзгший мужчина, едва стоящий на ногах. Втянув живот, он выступал с речью, чьей единственной целью было разжечь в сердцах собравшихся любовь к общему дому. К Империи, от которой даже названия не осталось.

Говоря проще, директор призывал нас следовать за призраком. За миражом.

«А кто тогда я сам, если не осколок тех времен, что ещё толком не наступили? Такой же призрак, но не прошлого, а будущего», — на моих губах промелькнула улыбка.

Всё это — выпускной, речь директора, реакция, а точнее ее полное отсутствие у выпускников и сухие, механические хлопки — я уже видел. Не только видел, но и пережил. Много лет назад. Я уже и забыл насколько блеклой была речь директора, насколько скучным было само по себе мероприятие. В памяти лишь отложилась последовавшая в тот же вечер пьянка и вечеринка с моими, на тот момент, «друзьями навеки». Смешно. Большую часть из них я толком и не увижу до самой своей смерти.

До момента гибели всего нашего мира…

— А теперь на сцену с напутствующей речью выйдет наш лучший выпускник! Господин Икаров, прошу к трибуне!

С удивлением я услышал свою фамилию. Неужели я и в прошлый раз толкал речь перед однокашниками? Я был совершенно не готов, никаких заготовок при себе у меня не осталось. Возможно, к первому своему выпускному я нещадно готовился, заучивал речь, стоя перед зеркалом, волновался, плохо спал. Но сейчас? Сейчас я не ощущал даже тени волнения.

Неторопливым шагом я поднялся к трибуне, окинул равнодушным взглядом несколько сотен учащихся. И… ничего. Не было ни нервозности, ни учащенного сердцебиения, ни влажных от пота ладоней.

Всё вокруг меня казалось таким крошечным, незначительным. Я стоял на трибуне, видел лица подростков, а перед глазами мелькали совсем другие образы. Там я тоже стоял в фокусе объективов. Вот только зрителей и слушателей было не пару сотен, а несколько миллионов. Я не участвовал в детском утреннике — я отправлял солдат на убой. На верную смерть. Туда, откуда им не суждено было вернуться.

И люди слушали. Они шли в Изнанку без сожалений и без страха. Потому что знали… что я обязательно пойду вслед за ними. Так и случилось.

Я нырнул в Изнанку. И не вернулся. Но вместо того, чтобы погрузиться в забытье, провалиться в бездну или отправиться на тот свет — я вернулся в свой мир. В своё прошлое. Или это и есть посмертие? Суждено ли мне пережить все свои воспоминания? Прожить свою жизнь заново, наблюдая за тем, как всё вокруг рассыпается подобно песчаному замку? Я не мог найти ответа уже несколько дней. И это не давало мне покоя.

Меж тем аудитория содрогнулась от рева аплодисментов.

— Отличная речь, господин Икаров! Аж за душу берет! — захлопал в ладоши директор, улыбаясь от уха до уха, — Хотя чего это я? Что и следовало ожидать от сына нашего Министра!

Всё ещё погруженный в свои мысли, я будто бы действовал на автопилоте. Вышел на сцену, толкнул пафосную речь, покивал на гром аплодисментов и пожал руку подскочившему мужчине. Сколько раз я так делал в прошлом — не перечесть.

— Раз уж вы уже на сцене — не поделитесь своими планами на будущее, господин Икаров? — не дал мне сойти с трибуны директор, — Уверен, такой невероятный талант, как вы, продолжите дело своего отца? Будете и дальше служить нашей благословенной Империи?

Что-то шевельнулось в моей груди. Нечто тупое, покрытое ржавчиной, гарью и вмятинами. Моя гордость. Когда-то давно я верил, что сделанный мною выбор — исключительно мой. Что это то, чего я желал на самом деле. Служить Империи. Продолжить дело отца. Перенять наследие семьи.

Ничто из этого больше не имело значения. Не для меня, знавшего что нас всех ждёт. Не для человека, видевшего суть Изнанки и существ, ее населяющих. Теперь я знал это так четко, как никогда прежде. И я не мог более молчать.

— Нет, — мой голос был холоден, как сталь. Каждое слово сродни удару молота по наковальне, — Я не пойду по стопам своего отца. Не встану и на путь Министра. Я выберу свой собственный путь.

Тишина в актовом зале стояла оглушающая. Выпускники смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Они не верили в то, что я только что произнес. В их представлении всего парой предложений я выбросил золотую ложку, которую мне уже должны были любезно вручить родители.

Это как если бы работник завода пришел к начальнику и отказался от годовой премии! Как если бы чиновник по собственному желанию признался во всех своих взятках и превышениях полномочий! Не бывает такого! Это даже звучало, как полный абсурд!

Но я это сделал. Взял и нарушил ход истории, который я помнил. Сущая мелочь, но для меня этого было достаточно. Мир не треснул. Люди вокруг не рассыпались прахом. Изнанка не явила себя, доказывая тем самым, что я в какой-то иллюзии.

Это был не сон. Не сказка, но и не кошмар. Это была реальность. Тот же мир, что я помнил.

И мир, который я уже успел потерять. Но то было в прошлый раз. А что будет в этот? Я сжал кулаки, так как уже знал ответ.

В этот раз всё будет иначе. Потому что я Артур Икаров.

Первый и последний паладин из будущего.

***

Я шел по роскошным улицам мегаполиса. Девушки улыбались мне. Они видели мою элитную школьную форму, ленту выпускника, и больше их ничего и не волновало. Витрины магазинов манили своими огнями, обещая мыслимые и немыслимые удовольствия.

Я шел, скользя по ним невидящим взором. В своей памяти я видел здесь одни лишь руины, пожары и трупы. Вон, слева стоял небольшой особняк, на первом этаже которого разместилась семейная пекарня. Уютное заведение. А я помнил опорный пункт, «Дом с двенадцатой улицы», место, которое держалось несколько месяцев, отражая одну вражескую атаку за другой.

Сейчас же мостовая была полна счастливых выпускников, горожан, музыкантов и артистов. Но пройдёт несколько десятилетий и все эти люди будут мертвы. А те, кто останется в живых им позавидуют. Они станут пищей для демонов. Тварей прорвавшихся с Изнанки.

Я боролся с ними. Сначала как Первый Консул планетарного содружества, когда все нации забыли о распрях, объединившись перед внешней угрозой. Затем как Император, когда все люди превратились в солдат, чтобы выжить.

Мы проиграли. Я спохватился слишком поздно. Мне не хватало ресурсов, времени и знаний. Я был политиком, управленцем и организатором, но не солдатом. Пришлось слушать глупые советы напыщенных князей и генералов, потом учиться на ходу. Не успел.

Я погиб в последнем походе в Изнанку, и неожиданно оказался здесь.

В своем прошлом. В своем теле, в тот самый день, когда сделал самый главный выбор в жизни. В возрасте 17 лет.

Вернувшись домой, я вновь перебирал конверты, лежащие на столе в моей комнате. В век победившего чаронета, приглашения в самые престижные ВУЗы по прежнему присылали на бумаге. Каждое такое письмо было сложнейшим артефактом, исключающим как подделку, так и возможность прочитать содержимое чужим глазам. Наверху лежал конверт Империума. Крупнейшей магической академии. Хотя держава теперь официально считалась Конфедерацией Свободных Княжеств, Академия не стесняясь заявляла о том, что только она и блюдет имперские традиции. Там обучали наследников великих родов, а также магов-советников. Будущих министров и канцлеров. Тех кто будет стоять за княжескими престолами, поддерживая их власть.

Мой прежний выбор. Ошибка. Десятилетия потраченные зря. Теперь я это знал, как никто другой.

Из-под стопки приглашений я вытащил неприметный конверт, который пропустил в прошлый раз. Строгий герб, чеканный шрифт без всяких украшений.

Воронцовка.

Воронцовская военная Академия. Мы считали её пережитком прошлого, прибежищем тупых солдафонов и неудачников. Сборищем дураков, чтящих прошлое превыше настоящего и будущего. Пилоты Паладинов, огромных человекоподобных боевых машин, чей век уже давно прошел. Зачем сидеть в громоздкой железяке, когда магия шагнула так далеко вперёд? О каких отрядах Паладинов может идти речь, если одного мага-советника достаточно, чтобы уничтожить небольшой город? Какой в них вообще может быть смысл?

Паладины — не более чем пережиток прошлого. Осколок мертвой Империи. Ржавый клинок, которому самое место на полке в качестве реликта минувшей эпохи. Так мы думали. И мы все ошиблись.

Маги-советники не справились с нашествием демонов. Не спасла их и дипломатия с глобализацией. Одно Княжество падало вслед за другим. И никто не мог с этим ничего поделать. Ни у кого не было достаточно сил, знаний, опыта, чтобы выстоять. Лишь Паладины сумели. Только они. Только их корпуса из стали. Только их пилоты, чтящие давно минувшие порядки.

Империя не умерла. Она продолжила жить в сердцах ее жителей. В корпусах ее могучих Паладинов. И в этот раз я помогу им выстоять чуть дольше. Сохранить чуть больше жизней. Выиграть чуть больше времени. Потому как это мой долг. Долг последнего Паладина.

Не раздумывая, я развернул конверт и приложил родовой перстень к печати на документе, подтверждая согласие.

Моя судьба свернула на новый путь. И когда придут твари, я буду готов.

***

Дверь распахнулась за моей спиной. В мою комнату ворвался отец. Суровый, высокий, широкоплечий, с острыми тёмно-синими глазами. Сейчас в них плескалась ярость. Необузданная, ничем не прикрытая.

Помню, как в детстве у меня пробегал табун мурашек от каждого его взгляда. Да и до самого выпускного, я нет-нет, но вздрагивал, стоило нам встретиться глазами.

Сейчас же… я не ощутил ничего. Опять. Лишь ледяное спокойствие в своей груди. Мужчина подошёл, посмотрел на меня сверху вниз и влепил такую затрещину, что я рухнул на пол. Я не уклонялся. Не пытался защититься. Не предпринимал ничего.

— Чёртово отродье! — взревел мужчина, нависая надо мной, — Решил пойти «своим путем»?! Выбросить годы подготовки и столько вложенных ресурсов! Я отбил десятки порогов, чтобы ты получил лучшее место! Приложил столько усилий, чтобы тебя назначили, в моё министерство сразу после выпуска! А что ты? Что ты сделал?! Выбросил мои труды в помойку, решив наплевать на наше наследие! На свой долг! На свою судьбу!

Я ничего не отвечал. Лишь смотрел на бушующего отца. Я понимал его ярость, его разочарование. Но менять своего решения я не планировал. Потому что в противном случае нас всех бы ждал незавидный финал. И отца с матерью в том числе.

Вот, кстати, и она появилась в дверях. В пышном платье, с бледным лицом, хрупкая и красивая. Она осторожно подошла к отцу, взяла его за руку, попыталась успокоить. И это сработало. Лишь отчасти. Как минимум, второго удара мне не нанесли.

— Ну же, Леша, не стоит пороть горячку, быть может, Артур не так выразился. Дай ему все объяснить, — мягко попросила она отца, с мольбой посмотрев на меня.

Моё сердце дрогнуло. Любовь в глазах матери, ее печаль, искренняя забота — всё это терзало мою душу подобно тупому кинжалу. Я так по этому скучал. Скучал по ней, по отцу. Но своими действиями я причинял им невыносимую боль. Потому что в ином случае — их ждала мучительная гибель.

— Ты же станешь Министром после меня, сын? — прямо спросил меня отец, — Продолжишь дело семьи? Прошу, скажи, что я в самом деле ошибся. Что это не более чем недоразумение.

— Это так, — сухо ответил я. Отец расслабил плечи, мама тихо выдохнула. Но я продолжил.

— Я в самом деле не пойду в Министры. Я уже принял приглашение Воронцовки. Я пойду в паладины.

Отец взревел. Схватил лампу на моем письменном столе и кинул ее в стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков.

— Видеть тебя больше не хочу в моем доме! В роду, в принципе! — выплюнул отец, прожигая меня своими синими глазами, — Не видать тебе ресурсов рода Икаровых! Пока не признаешь своей ошибки! Пока не придёшь просить у меня прощения! Пошел прочь! Глаза б мои тебя больше не видели!

Я смиренно поклонился.

— Отец, мама, — почтительно поклонился я, — Будьте здоровы в моё отсутствие.

И с высоко поднятой головой я вышел прочь. С самого начала я знал к чему все придет. Какую цену мне придется заплатить. И я был к этому готов. Потому как Изнанка ждать не станет. Не стану и я. Мне уже удалось сделать свой первый шаг. Я выбрал Воронцовку. Осталось в нее лишь поступить. Плевое дело! Так я думал…

***

Алексей и Рита Икаровы смотрели вслед своему старшему сыну. Их наследнику, их первому долгожданному ребенку. Они не узнавали его. Это был он и в то же время нет. На место их скромного и тихого мальчика пришел кто-то другой. Кто-то более властный, уверенный в себе, могущественный. Это ощутил патриарх рода Икаровых, только войдя в комнату.

Он не раз и не два видел этот холодный, расчетливый, пугающий до мурашек взгляд. Но было это в самых высоких кабинетах! В среде, где человеческая жизнь была не более чем числом, сухой строчкой на листах бумаги. Откуда нечто такое могло появиться у его сына? У отпрыска, которого, как Алексей недавно думал, он знал, как облупленного. Эта неизвестность пробудила в нем ярость. Страх. За себя, за жену, за их детей…

Алексей понимал, что наломал дров, но что же теперь оставалось? Слова были произнесены. Слова были услышаны.

— Ты в этом уверен? — сжала его ладонь супруга, — Изгнание из рода? Ты же лишил его всех ресурсов! Всего, что у него есть! Это то же самое, что выбросить на улицу!

— Ты сама его слышала, — прорычал Алексей, — Мальчик хочет достичь всего сам. Флаг ему в руки! Раз он отказывается от будущего, что я ему подготовил, то пусть будет так! Пусть увидит реальный мир! Пускай поймет, что значит быть одному, без поддержки рода. Поймет как он устроен. И тогда… тогда он сам вернётся.Вот увидишь!