Памятник

Андрей Терехов.

Памятник.

Я стою, задрав голову, и смотрю на самолёт, который, кажется, вот-вот сорвётся со своего постамента и взлетит в небо. Снизу он кажется не очень большим, и я поражаюсь, как такая машина могла наводить ужас на немецких захватчиков. Я смотрю, и гордый истребитель как будто начинает оживать. Я уже слышу гудение двигателей…

***

Владимир резко заложил крутой вираж, тем самым избежав пулемётной очереди, и сам нажал на гашетку. Огромный чёрный «мессершмитт» вспыхнул огненным клубком и с воем полетел вниз.

-- Ещё один! – радостно вскричал Владимир.

-- Прекрасно, Володя, -- послышался в наушниках голос командира эскадрильи. – Какой это по счёту?

-- Третий, товарищ капитан.

-- Продолжай в том же духе.

Небо над Орлом потемнело от стальных машин. Было 12 июля 1943 года – наступление советских войск на Орёл. Битва развернулась и в воздухе и на земле. Группы штурмовиков по 10-12 самолётов под прикрытием истребителей непрерывно находились на полем боя, подавляя огневые точки противника, уничтожая технику и живую силу врага.

-- Руслан, -- окликнул Володя своего друга и ведомого, -- как настроение?

-- Отлично, а у тебя?

-- Тоже нормально. Скольких ты уже вниз отправил?

-- Двоих.

-- А я троих.

-- Слушай, а эти французы из «Нормандии» крепкие ребята. Я сам видел, как двое из них расправились с четырьмя фашистами.

-- Да это, конечно, класс… Сзади.

Володя развернул самолёт, открывая огонь по идущему на них противнику. Руслан мгновенно направил машину вниз, так же разворачиваясь и начиная стрелять. Под двойным огнём фашист разлетелся на куски. А из двух самолётов донеслось дружное «Ура!».

-- Вот так, не зевай, -- рассмеялся было Володя, но смех застрял у него в горле.

Из-за облаков вдруг хищным стервятником вывалился «юнкерс». Раздалось отрывистое стаккато выстрелов, а затем взрыв. Словно во сне смотрел Володя, как искорёженные останки самолёта и его друга падают вниз.

Ярость овладела им. Кровавый туман застлал глаза. Взревел на форсаже мотор и истребитель ринулся навстречу «юнкерсу». Володя словно слился с машиной в единое целое. Крутанулся в невероятном вираже, пропуская мимо поток пуль, и сам открыл огонь. Брызнула осколками кабина фашистского самолёта, и «юнкерс», кувыркаясь, полетел вниз.

Даже не взглянув на падающий самолёт, Володя с яростью берсерка направил свою машину в самую гущу воздушной битвы. Врезавшись в ряды сражающихся, он нажал на гашетку…

***

Их восемь – нас двое.

Расклад перед боем не наш, но мы будем играть.

Серёжа, держись! Нам не светит с тобою,

Но козыри надо ровнять.

Я вздрогнул, словно вырванный из сна и поразился как странно песня Высоцкого совпала с моими мыслями. Издалека донеслось:

… Им даже не надо крестов на могилы,

Сойдут и на крыльях кресты.

Я снова взглянул вверх и в памяти моей всплыли другие строки:

В небесах мы летали одних,

Мы теряли друзей боевых,

Ну а тем, кому выпало жить,

Надо помнить о них и дружить.

Рвётся в небо боевая машина, напоминая о грозных днях 43-го года.

1993г.