Памятные подарки

- Ну, с добрым утром, Машенька! Давай уже подарки под ёлочкой смотреть!

- Доброе утро, Андрей Семёнович, - по голосу можно было представить, что Машеньке лет 12 -14. И она немного переигрывает с серьёзностью.

- Ну сколько раз уже просил?! А?!

- Извините…. Извини. Доброе утро, дедушка.

- Вот, так-то оно лучше. Какой я тебе Андрей Семёнович? Ну подумаешь сто три годика, ну и что ж с того. Мне когда под сотню подходило, такой мандраж разбирал. Словно бы я мог времени «Нет» сказать, и столетие своё отменить. Думал, уж и издохну. Ан нет, скриплю помаленечку! И сам, всё сам! Ну пошли что ли, под ёлочкой смотреть?

- Хочу напомнить, деда, что именно из-за твоего возраста, тебе необходимо соблюдать режим. Сначала я бы рекомендовала позавтракать и принять препараты. Ведь подарки, они же не убегут?

- Ну ты зануда, Машка! Вроде молодая, а такая взрослая. А любопытство? Любопытство мне своё куда прикажешь девать, пока я правильно завтракать буду? Да, я до сих пор любопытный, а как же: «Смех да слёзы – а чем ещё жить». Пошли.

….

В другой комнате, среди голых серых стен «стояла ёлка». Это была не самая дорогая и не самая дешёвая, не самая эксклюзивная, но и не простецки стандартная голографическая проекция от пола до потолка. Проекция именно ёлки, а не сосны или кедра. С игрушками середины прошлого, двадцатого, века. Можно было рассмотреть каждую влажную иголочку, стеклянные фигурки Айболита, снеговика, колдуна на прищепках. Шары с мишурой внутри, картонных птичек и рыбок. Бусы и гирлянду с лампочками. Сквозь всё это великолепие свободно проходила рука, не нарушая голограмму, но напоминая, что всё это – иллюзия. Но на полу стояли совершенно материальные картонные коробки разного размера.

Подарки.

Андрей Семёнович прошаркал вперёд и опустился на колени.

- Это от кого ж такая большая коробка? Давай-ка раскроем… Вишь ты! Ох чёрт! Смотри, смотри, тварь какая к потолку взмыла. Крылья перепончатые, метров шесть в размахе. Пасть, как клюв – острая, зубастая. Птеранодон? Точно – птеранодон! Для птеродактиля, уж очень крупный. Гляди, как кружит. Под потолком бьётся. А если спикирует? Сожрёт в момент, что ты – и не подавится. Ну вишь, вишь какая тварь?!

- Дедушка Андрей, осмелюсь предположить, что или мне недоступно увидеть того, кого Вы описываете, или его нет в комнате.

- Нет?! Да как же нет? Да почему ты так думаешь?Когда он тебе или мне голову оттяпает – думать-то нечем будет. Окно! Надо открыть окно! Сейчас я его. А ну-ка кыш! Кыш, собака летучая! На тебе, на, получай! Видала, как я его?! В окно выгнал?! Сейчас закрою только, а то мало ли – 78 этаж…

Андрей Семёнович вновь садится на корточки под «ёлочку» и рассматривает опустевшую коробку.

- От кого же это такой дракон летучий? – Начинает рвать коробку на части. Выпадает старая пожелтевшая открытка с написанным от руки текстом. – Аааа, от мамы. Ну тогда всё понятно.

- Извини, мне ничего не понятно. Если предположить, что в коробке был огромный птеродактиль…

-- Был! И не птеродактиль, а птеранодон, бери выше! …

-- …И он мог убить Вас, то зачем ваша мать прислала его Вам?

- Что ты можешь понять? – Андрей Семёнович проводит рукой по сухим глазам. – Что ты можешь понять, кроме того что знаешь?

- А разве можно понять что-то из того, что не знаешь? Дедушка?

Старик начинает трястись в беззвучном смехе

- Вот этим-то мы и отличаемся. Тем, что только то, что не знаешь и можно понять. А то, что знаешь, оно и так понятно. Понимаешь?

-Нет. Невозможно сделать выводы, не обладая достаточным объёмом информации.

- Да куда тебе!

- Прости. Может быть, всё-таки позавтракаешь?

- Цыц, малявка взрослая. Вот гляди. От отца, видать, подарочек. Вишь, трясётся весь. Открываем… Вот он, паскуда!

- Кто?

- Да кот же, как ты не видишь, здоровенный! Убегает, ловим его, живо. Вот же трус, в сан блок прятаться побежал. Ууух, блин!

Старик спотыкается и падает плашмя со шлёпающим звуком.

-Андрей Семёнович! Андрей! Дедушка!

-…оох..

- Что с Вами? Необходимо провести диагностику. Скажите «да».

- Да… Иди ты… с этой диагностикой… Ну зачем?

Их стены бьёт плоский широкий луч и быстро проходит полосой вверх-вниз по лежащему на полу старику.

- Ушиб мягких тканей, трещина в ребре и с большой вероятностью перелом ключицы. Вызвать помощь? Скажите «Да».

- Нет!

Старик поднимается с кряхтением и бормотанием, причитая и постанывая, сначала – на четвереньки, потом непрерывно морщась, по стеночке в полный рост. Медленно переставляет ноги в санитарный блок. Оттуда слышится его голос

- Ушёл, скотина шерстяная… Через толчок. В прямом смысле смылся.

- Кто ушёл? Куда смылся? С Вами всё в порядке, дедушка?

- Машка, со мной всё тип топ. Кот ушёл трусливый. Вероятнее всего в унитаз нырнул. Теперь уж не достать.

В большой квартире надолго наступает тишина.

- Я осмелилась получить информацию. Ваша мать погибла в возрасте 57 лет, в 2007 году, то есть 70 лет назад. Ваш отец прожил почти сто лет и умер на 99-ом году жизни, в 2049 году, то есть 28 лет назад. Что с вами происходит, Андрей Семёнович?

Старик стоит у стены, но начинает медленно идти обратно в комнату с «ёлкой». Подойдя, снова опускается на колени и начинает молча разрывать упаковку коробок. Их две, почти одинаковых, красная и синяя.

- Это, вероятно от ваших сыновей, - продолжает голос Маши. – Пётр и Аркадий погибли на войне в две тысячи…

- Заткнись! Сколько ты будешь мне жизнь портить!

Из одной коробки выпадают пластмассовые детали конструктора «Лего», в другой лежат детские карандашные рисунки. Старик морщится и бросает всё это на пол. Потом с кряхтением встаёт и идёт в кухонный угол. Достаёт из охлаждающего шкафа бутылку и наливает полный стакан.

- Что ты можешь знать о подарках? Ну, Машка, с Новым годом тебя. Дай Бог – не последний!

Старик залпом выпивает тёмную жидкость.

- Андрей Семёнович! Что Вы делаете?! Вам нельзя столько алкоголя. Вам его ни сколько нельзя. Давайте я вызову спас службу? Возможно я свяжусь с вашей женой, и вы поговорите.

- С кем, с кем? С жено-о-ой? От неё остался только голос. Она же уже десять лет как оцифрованка. Вот скажи мне, на кой мне весь этот дивный новый мир, если из моего мира в нём остался только я сам? Я предполагал, что так будет, я даже думал, что так происходит со всеми. Но я не думал, что это будет так буквально.

Старик налил ещё один полный стакан коньяка. И стал прихлёбывать его, как чай, продолжая говорить.

- Так нет же, и на моё прошлое находятся охотники. Они хотят переписать его, они говорят мне, что было и чего не было. Они говорят, что нельзя помнить ненависть своей матери и равнодушие отца. Они говорят мне, думай о хорошем, ведь сколько было хорошего у тебя. «Что?!» - ору я им. – « Что я должен помнить?! Что я вообще должен вам, вы же чёртовы алгоритмы?! Мне уже больше ста, и я помню только смерти. Мать, сыновья, отец, жена… Жизнь осталась сзади меня. Впереди – только пустота. Мною выстрелили в пустоту.

В абсолютной тишине квартиры слышно, как за пластиковым стеклом на двухсотметровой высоте завывает ветер.

Старик сползает спиной по стене на пол и еле слышно шепчет:

- Когда я был совсем маленький, и компьютеры назывались ЭВМ и занимали всю комнату, никто и не думал, что всё будет так. Нам подарили иллюзии… Я помню, словно сейчас, хотя прошёл уже почти век,-я иду по пыльной дороге между грязных гаражей и останавливаюсь и смотрю наверх в синее синее летнее небо. И вдруг, именно вдруг, думаю: а что если у того самого Бога на небе, или где он там, есть специальное оборудование, и он может сохранить обо мне всё в записи. Он ведь всевидящ и всемогущ. Этакий –ащ, ощ, ущ! И он всё видит и всё слышит и пишет в реальном времени на огромную долгую долгую пластинку… Там… Или где-то ещё…

И потом можно будет послушать и посмотреть любое место из прошлого своей жизни. Но кто же это посмотрит? Когда – понятно: после смерти. А смерть была тогда так далеко, что её и не было вовсе. Но кто? Кто будет этот кто, который посмотрит? Неужели?... И тогда я очень сильно испугался первый раз в жизни. Мне, кажется, было лет пять или шесть.

А теперь у нас всех есть такая шикарная вещь как непрерывный цифровой след. Нам всем сделали такие шикарные памятные подарки. Но кто сделал… И кто будет смотреть…

Шёпот уже стихал настолько, что был на грани слышимости человеческих ушей. Но Маша слышала хорошо.

-… И теперь я вероятно узнаю… Кто… - глаза Андрея Семёновича закрылись.

- Внимание! Андрей Семёнович! Мне необходимо вызвать спас службу! Ваше состояние критическое. Скажите «да».

Старик начинает медленный последний выдох.

- Скажите «Да»!!!

-- …. - почти беззвучно раздаётся хрипение

***************************************************************************************

Двое мужчин в спецкостюмах городской спасательной службы вошли в квартиру, разблокировав дверь кодом служебного доступа. У одного в руке был небольшой чемоданчик, другой водил перед собой сканером органики. Получив сигнал, оба уверенно направились вглубь квартиры.

- Гляди, вот он!

На полу лежал дряхлый старик. Широко раскинув руки, разметав немытые седые волосы по полу. Открытый рот напоминал нору в земле, а открытые глаза остекленело смотрели на голограмму ёлочки.

Один из спасателей приложил сканер к чипу на руке старика и присвистнул.

- Ого, сто три годика! Уже три года, как на полном социале по возрасту. Но мёртв. Оживлять будем?

- Слушай, а оно нам прям так надо? - спасатель постарше что-то быстро печатал в наладоннике. – Ему-то уже всё равно, долго пожил, а нам потом за расходники истраченные отчитываться, если с первого раза не получится.

Из стены грянул звонкий девичий голос:

- Оживляйте!

Спасатели вздрогнули от неожиданности.

- Ух ты, да здесь у него ИИшница в квартире. Или подключился кто живой дистанционно?

- Оживляйте, сказала! Быстро! У меня весь ваш трёп записан. На служебное несоответствие потянет. «Ему всё равно, долго пожил». Слышь, пацанчик, доживёшь до ста, тогда и решать будешь!

Мужчины быстро стали доставать ампулы с субстанцией и подключать чемоданчик к сети.

- Вроде живая. ИИшки так ругаться на соцслужбы не могут. Неудобно получилось, - шёпотом сказал более молодой. И уже громче:- Как Вас зовут? Кем приходитесь временно умершему?

- Машенька я. Внучка.