Память человечества

Егор неторопливо брел по набережной. Колкий ветер, крики встревоженных чаек, не могли отвлечь его от мрачных мыслей: там, у Маяка, его не станет, он это отчетливо понимал. И эти мысли, что роились сейчас в его голове, возможно, были последними мыслями, которые принадлежали только ему. И были рождены им, его памятью.

Прозрачное утро на побережье. Смеющаяся Мита и Солнце, купающееся в ее волосах. Чайки тоже кричали, но только не так тревожно. И ветер не бил, он гладил по щекам.

— Ты меня никогда не забудешь? — смеялась Мита.

И Егор кивал, завороженно наблюдая за ней.

Это был самый счастливый день. Единственный день в его жизни, когда он не боялся. Единственный, когда точно знал, что любим.

Маяк показался из-за деревьев, как напоминание о приближающемся конце. Егор замедлил шаг, остановился, не в силах оторвать взгляд от кроваво-красной крыши, черных провалов окон. Темная туча, набежавшая из-за горизонта, скатилась со склона, обрушилась настырно-липким дождем. Егор подставил потокам лицо, прикрыл глаза, ощущая, как вода проникает за воротник, как рубашка прилипает к телу, как холод пробирается под ребра.

Уже все равно.

Маяк ожил и посмотрел на него подслеповато-желтым глазом, будто намекая, что времени не осталось.

— Уже иду, — прошептал Егор и двинулся к калитке.

Там, на темном прогнившем крыльце, его уже поджидали. Черный силуэт неподвижно темнел на фоне выбеленной стены. Заметив приближающегося путника, силуэт качнулся. Из-под плотной накидки показалась тонкая мертвенно-бледная рука и поманила к себе. Егор послушно толкнул калитку и ступил на гравийную дорожку.

Ветер стих.

Даже крикливые чайки заткнулись.

В полной, гробовой тишине Егор пересек лужайку и остановился у крыльца. Темный силуэт продолжал покачиваться, наблюдая за ним. Казалось, он не хотел пропускать гостя. Но все-таки, повинуясь каким-то одному ему известным законам, отступил. За ним оказалась металлическая дверь.

— Я должен войти? — уточнил Егор.

Не дожидаясь ответа — тень, поджидавшая его, говорить все равно не умела — он ступил на нижнюю ступеньку и взошел на крыльцо. Дверь отъехала в сторону.

Внутри ни лучика света, ни блика, лишь густая пустота.

Конечно, пустотой она не была, Егор знал это. И в подтверждение его мыслям, стоило ему переступить порог, как помещение Маяка осветилось. Больнично-белый свет, жесткий и сухой, лился с потолка, отражался на хромированных поручнях и уплывал куда-то вверх, к маявшемуся в потьмах желтому фонарю.

— Лаборатория памяти приветствует тебя, — отозвался Маяк неживым голосом.

Егор вздохнул, снял мокрый плащ и пристроил его на вешалку. Присев на край белоснежного стула, снял ботинки. Он знал, куда идти, но механический голос не умолкал, комментируя каждое его движение:

— Прошу сменить внешнее одеяние и заменить его на гиперсенсорный костюм.

На тумбе у входа лежала упаковка с комбинезоном. Егор вздохнул, но подчинился. Сняв деловой костюм, аккуратно пристроил его на вешалку рядом с плащом. Вскрыв пакет, надел на себя белый хлопковый комбинезон, тот мгновенно ожил, загудел, приклеившись к телу подобно второй коже. Егор пригладив волосы и направился к затянутому матовым стеклом аквариуму. У ворот стерильной зоны задержался.

— Прошу деактивировать приборную панель, — голос торопил и заставлял злиться. Егор сам удивился, обнаружив разрастающееся в груди раздражение. С сомнением оглянулся на дверь — сбежать? Если он чувствует злость, если ему дороги воспоминания о Мите, то, может быть, эксперимент завершен? Может быть, ему уже не надо отдавать свои воспоминания?

— Прошу деактивировать приборную панель, — механический голос, будто догадавшись о мыслях гостя, заговорил строже.

— Да, сейчас, — прошептал Егор.

Если он рванется к выходу, то что или кто его остановит? Тень, что осталась за порогом? Или двери просто заблокируются и его выведут из игры принудительно? Это вероятнее. И тогда ему не оставят даже тех воспоминаний, что он пытается сохранить. Побег бессмысленнен.

Егор положил ладонь на пусковое табло — створки распахнулись, пропуская его внутрь стерильно-белой зоны квантового зеркала. Серебристая панель посреди приторно-чистого круга. Стоит Егору оказаться перед зеркалом, как оно сомкнется за его спиной, отразит его мысли и поглотит их, чтобы обработать и присоединить к воспоминаниями прежних копий. Только после этого коллективная цифровая память сотен биороботов модели «Егор» будет преобразована и выдана для новой записи.

Работа длится более сотни лет.

Задача — восстановить утерянное искусственным интеллектом человечество.

— Егор семь тысяч двести тридцать один, операция завершена. — Механический голос равнодушно констатировал полученные данные. —Подождите, идет обработка. Обработка займет шесть минут семнадцать секунд. По окончании обработки ожидайте загрузку.

Егор бессмысленно смотрел в свое отражение: светлые волосы, небесно-голубые глаза, идеально гладкая кожа. В памяти бесформенным сгустком шевелился образ. Смеющаяся девушка на фоне оранжево-красного заката. Солнце играет в ее волосах, ветер треплет подол тонкого летнего платья.

— Ты меня никогда не забудешь? Точно-точно? Даже тогда, когда ни тебя, ни меня не станет?

— Не забуду, я буду приходить сюда в каждой своей жизни и смотреть на такой же закат, такой же океан. И ждать тебя.

— Глупенький! Я не приду… Никто не придет, все покинули Землю и летят сейчас где-то рядом с Юпитером, осваивать новые горизонты. — В ее голосе послышалась грусть. Она посмотрела на небо и тихо добавила: — Иногда мне кажется, что я зря осталась. Из-за меня остался ты. Но кто-то ведь должен хранить память о человечестве. Когда оно поймет, что совершило чудовищную ошибку, погубив и оставив свой дом, люди захотят вернуться. И узнают, что от их дома остались не головешки.

Егор наблюдал за собственным отражением. Он вспоминал. Вспоминал то, что Мита просила не забывать: про жизнь без сна, про серию антропоморфных роботов, которые должны были продолжить их дело тогда, когда ни Миты, ни его не останется в живых. Про память, которую ему так заботливо вложили в голову, но не успели запустить… Далекий голос пробирался в созннание:

— Мое имя Егор Афанасьев. Я ученый-генетик, хранитель коллекции биологических видов, — прошептал он. — И я должен сохранить их для будущих поколений…

«Ведь там, среди миллионов прозрачных капсул — ДНК той, что меня любила».

— Обработка данных завершена.

Егор поднял вверх руку:

— Не надо. Необходимости в загрузке памяти нет. Я все вспомнил… Маяк, активировать сигнал внешнему поселению. Пусть знают, что на Земле их ждут.