Память пепла

Сквозь тонированное забрало шлема я оглядывал унылый пейзаж: серые каменистые пустоши до горизонта, с редкими вкраплениями чахлых деревьев.

Ховербайк мерно жужжал двигателями, отметка Эшли на мониторе приближалась. Спустя буквально минуту я смог ее разглядеть. Подлетел ближе, спрыгнул, взметнув столб пыли. Заставил зависнуть транспорт в паре десятков сантиметров над землей, а сам не спеша двинулся к напарнице. Янтарно-огненное местное Солнце — звезда HIP 56948 слепило, пришлось активировать встроенный в шлем светофильтр и увеличить охлаждение костюма.

— Цель на два часа, одна отметка, — раздался в шлеме голос напарницы, — вижу одиночную постройку.

Я молча активировал маскировку. Мда, сложно назвать жилищем эту халупу из грубо обтёсанного камня язык не поворачивается. Ни намека на окна, вместо двери — грязная циновка.

Эшли рывком откинула её и шагнула в полумрак. Дикарь сидел в углу у очага и обгладывал какую-то кость. Он даже не успел потянуться за копьём как выстрел соратницы прожёг в нём дыру размером с кулак.

— Ты там уснул? Чего застыл? — напарница грубо пихнула меня локтем в бок, — Давай, ищи что ценное и жжём эту лачугу.

— Да, чёт задумался. Этих дикарей убивать, всё равно что на животных охотиться. Вымотался походу, вроде и работа не пыльная и платят хорошо, а всё равно надоело аборигенов кромсать. Никогда не думала, что есть силы выше нас? Вот так придут и нас с тобой прихлопнут!

— Мне платят не за философствование, а за устранение опасной угрозы. Если эти дикари будут вооружены хоть палками — они опасны для поселенцев. Вот и всё.

— Конечно, ты права, — я отвёл глаза, — Работа есть работа. Ты что делаешь?

Девушка перестала обшаривать полуголый труп аборигена и уставилась на меня.

— Мертвый не значит бесполезный. Живым — жить, мертвым — гнить. Может, найду, что интересное Толстяку Джо сбагрить. Мне тоже надо на что-то кушать, на что-то пить. Стандартные пайки пусть салаги жуют.

— А говоришь на философию не тянет. Занимательное если чего есть, то мне сменяй, для коллекции. Пузан тебя обманет, а я твой напарник как-никак. Оружие какое у него?

— Лук да стрелы, нож, все из плохонького металла. Ожерелий нет. У меня есть ещё как минимум один покупатель, — не найдя ничего полезного, как я и предполагал, Эшли зло сплюнула под ноги.

— Как минимум один это один, — возразил я подруге. Но мою реплику она проигнорировала, и я продолжил, — Думаю на этой планете еще много таких бродяг, надо успеть всех до высадки оприходовать или загнать поглубже, чтобы они потом поселенцам не вредили. С Корпуса на неделе обещали транспорт прислать.

— Давно пора. А смену они не обещали?

— Нет. Планету чистим своими силами. Ладно, чего ты киснешь. Все лучше их мочить, чем для медиков живых отлавливать. Закончила?

— Помог бы лучше, стоишь стену подпираешь!

— Я обстановку контролирую, чтоб на тебя кто с тылу не накинулся, больно ты аппетитная.

— Пошёл ты! Твою мать, костюм снова барахлит: фильтр стал запахи пропускать, а смердит тут знатно.

— Все-таки зря мы аборигенов уничтожаем, Эш.

— Да? А мне плевать. Не нам об этом думать. Таковы Заветы Первопроходцев и установки Корпуса. Да и платят хорошо.

— Но Заветы возникли на первых этапах Эры Заселения. Тогда, говорят было, много бунтов и недружественных рас. С тех пор многое изменилось. Мы стали сильнее.

— Значит, чтоб нам оставаться такими, надо валить всех. Относись к этому как к прополке сорняков.

— Давно ты сама-то сорняки полола? — Не удержался я от усмешки.

— А ты зря смеешься, я знаешь, люблю по старинке покопаться в земле. Что-то вырастить и съесть, может даже, ферму заведу. Опротивело эти суррогаты в рейдах хлебать.

Дружеский треп не мешал обшаривать хибару. Обстановка в ней была весьма бедной. Деревянный стол, стул, на полу вонючая шкура неизвестного зверя, в которой копошились неведомые паразиты, очаг с парой тлеющих угольков да связки шкур на стене. Наверно тот, кого подстрелила Эшли, был местным охотником, а это его промысловая станция. Или как там это называется? Читал когда-то, а сейчас из головы вылетело.

— Вот представь, не стали мы бы всех уничтожать. Какое-разнообразие бы нас ждало. А ты не думала, что придет кто-то сильнее нас и поступит с нами также?

— Достал! Опять за своё. Не будет такого. А на разнообразие я и в Первом Галактическом Зоопарке гляну. Говорят, одного самца и самку каждого вида туда везут. Этим Корпус Ловцов занимается. Сейчас вот с этой операции премиальные выдадут, и слетаю в отпуске глянуть.

— И мне голограмму пришли потом.

— Заметано. А сам чем займешься?

— Пока не решил. На Рокси-8 слетаю, может.

— Там же одни драки, пьянки, разврат и азартные игры.

— Согласен, сплошные минусы. Ладно, заканчиваем здесь. Запаливай.

Эшли активировала взрывчатку и мы отошли на безопасное расстояние.

— Эшли! Шлем надень! — окрикнул я напарницу.

— Голова взопрела! Все лицо мокрое!

— А система очистки? Пот не смерть — можно и ладонью стереть!

— Да всё окончательно разладилось. Ты чем слушал? Сказала же — фильтры полетели, а сейчас и терморегуляция загнулась. Надо на Базу валить. Отправь отчет и готовься мой флаер на буксир брать.

— Что с ним?

— Без понятия. К техникам волочь надо. Пусть они разбираются.

Громыхнуло, и на месте лачуги остался лишь небольшой кратер и груда камней.

— Сектор А-14Э чист, — доложил я на Базу.

— Принято. Возвращайтесь — ответил безликий диспетчер.

Присобачил на сцепку флаер Эшли, подсадил ее на ховербайк и, мы направились в расположение отряда.

Да, не так я себе все представлял в учебке. Читая сводки, я мечтал поскорее отправиться в бой. Мне было безразлично, кто станет противником. Солдат не выбирает свою сторону. Я был создан для войны, а тренировки в мирное время представляли собой лишь ее жалкое подобие. У всех членов Корпуса Зачистки натура прирожденных убийц. Мы готовы пустить кровь в любую секунду, днем и ночью. Наша дикая суть, беззаветное неистовство кровожадного зверя, защищающего своих детей, — вот истинное оружие. Мы оберегаем сами себя. Друг друга. Свой вид. Корпус. Нет ничего достойнее этого братства убийц. Так нам завещали Предки. А оружие, даже самое убойное, — лишь инструмент для концентрации наших чувств. Нашей несгибаемой воли к победе. Нашего духа. Сейчас же я вижу, что все не совсем так. Не о таком враге я мечтал.

Напарница всю дорогу молчала, позволяя мне лениво размышлять. Осталась позади пустошь, наш маршрут лежал вдоль скалистого кряжа, у дальнего отрога которого была наша база.

Послышался свист рассекаемого воздуха. Я не успел среагировать, как Эшли взмахнула руками и громыхнулась на землю. Благо высота была небольшой. Правую сторону комбинезона пятнала кровь. В левой руке она уже держала свой плазмган.

— Туземцы! — крикнула она так, словно получила подарок. — Кажется, я вижу одного!

Проследив за ее взглядом, я заметил как, между скал, около которых мы сейчас пролетали, карабкается невысокая лохматая фигурка. За спиной висел колчан со стрелами. Вскинул штатную лучевую винтовку, поймал аборигена в прицел. Выстрел. Труп.

— Эшли, ты ранена!

— Вот гадство, — пробормотала она, — летим на базу, и дай спрей, обработаю от заразы и яда.

Рана оказалась пустяковой, стрела прошла по касательной, и будь костюм Эшли исправен, то вообще не причинила бы ей вреда. Но и так под воздействием спрея повреждение практически моментально затянулось.

— «…Ничто не проникает в тело так легко и не застревает в нем так глубоко, как стрела. Поскольку она летит с большой силой и узка. Чаще всего она должна извлекаться со стороны, противоположной той, откуда прошла в тело, главным образом потому, что зачастую окружена жалами которые ранят еще больше, если вынимать ее обратным путем. После того, как путь для извлечения стрелы открыт, мясо должно быть раздвинуто железным инструментом, сделанным наподобие Y, и когда острие стало видно, его нужно проталкивать вперед древком стрелы…

— Руфус, заткнись! Ментальная закладка?

— Да, чёт иногда к месту и ни к месту срабатывают.

— Бывает.

База находилась в тени невысоких скал. Рядом пробегала средних размеров речушка. На вершине был оборудован наблюдательный пост. По периметру защитные турели, сигнальные системы. Ангар для транспорта, склад, штаб, казарма, столовая. Вот и все. Таких мелких баз имелось сотни.

— Надоело мне все-таки всё это, — прервал я затянувшееся молчание, толкая флаер Эшли в ремонтный отсек. После того как защита просканировала нас и позволила войти.

— Руфус, ты задолбал ныть сегодня. Представь, что ты уборщик и просто очищаешь комнату или палубу звездолета. Только она большая. Размером с планету.

— Эй, ребята, говорят командор, должен прилететь и раздать награды! — подскочил к нам зеленый салага в новеньком спецкостюме. Корпус никогда, даже в самых трудных полевых условиях, не забывает поощрять своих бойцов. Это часть его традиций. Традиции — крепкий цемент, что спаивает нас воедино, превращая в прочный монолит. Наша основа. Наши традиции возведены в ранг нерушимого закона — продолжал тараторить этот надоеда выдержками из Устава — друзья зовут меня Найджел! — закончил он свою тираду.

— Пусть зовут, — сочла нужным ответить Эшли.

— Отвали, парень, не до тебя, — проигнорировав его вытянутую для приветствия руку и толкнув плечом, я прошел в казарму.

— Руфус, — окликнула меня Эшли, — сделай два одолжения!

— Какие?

— Держись по ветру и помойся! — и засмеявшись своей тупой шутке, начала втолковывать техникам, что им нужно сделать с флаером и защитным костюмом, не стесняясь сняв его при них и оставшись в одном полевом комбинезоне, туго обтягивающем фигуру. Надо обязательно снова попытаться узнать было ли у нас что после той попойки или нет?

Идя мимо медблока, краем глаза заметил, как врачи распластали одного из местных, как рыбу на разделочной доске, и о чем-то оживленно спорили. В казарме кто-то болтал, кто-то резался в карты. Другая компания спорила об алгоритме планетарной атаки.

— В Уставе сказано, первая волна — выявление и дестабилизация, вторая — подавление, третья — решающий удар, — вклинился я в разговор.

— Руфус, ты в каждой бочке затычка, молча пройти не можешь? Устав хоть читал?

­– Конечно, читал. Не сам, разумеется.

— Пошёл ты!

Перекидываясь ничего не значащими фразами, я добрёл до своей койки. Скинул экипировку в шкафчик и решил немного поваляться. До вечерней поверки оставалось еще около часа. Не заметил, как задремал. Разбудили меня голоса.

— Где мы, нежные и слабовольные, и где они, люди из стали и огня? Они верили только в себя, в силу рук, быстроту мысли, в свои умения и навыки. А у нас всё на технику завязано, ни вздохнуть ни пёрнуть без неё не можем.

Не успел глянуть, кто это говорил, как объявили сбор на плацу для вечерней переклички. К чему все эти поверки? Словно командир по встроенным чипам не может отследить, кто где находится и в каком состоянии. Или прав тот новобранец, что мы сильны своими традициями? В них наша сила?

Мой отряд уже построился. Я занял свое место рядом с Эшли в шеренге.

— Эй, Руфус, — окликнула она меня спустя мгновение.

— Чего тебе?

— Девчонки болтали, что в Ассамблее новую концепцию обсуждают и внедрить хотят.

— Это какую же?

— Кто на нас не похож, тех по старинке. А кто как мы, тех до животного почти состояния откатывать и наставников давать. Утвердить им, что есть Благо и что есть Порок! Может, запишемся с тобой? Не все же своей шкурой рисковать? Мне это тоже надоело. Там и для барыша возможностей больше, и так…

— Да мы для них как Боги будем!

— Ну, боги не боги, а на сверхсуществ потянем!

— Что?! Ты думаешь, что и нас когда-то вот так откатили и потом дали наставников?!

— Возможно удачный эксперимент решили повторить. Кто знает?

— Да, плевать. Даже если так. Узнала где записываться?

— Вот ты тупой. Говорю же, пока только проект обсуждают. Пока примут, то да сё, времени пройдет немало. Может вот начальство прилетит, подробней расскажет. Сам знаешь в нашу глухомань слухи долго добираются.

— Держи руку на пульсе, а меня в курсе. Надо успеть. Наверняка ещё отбор жесткий будет.

— Это уж точно, и Болтун хватит перебивать, ты же про два не услышал.

— А что там два?

Эшли пребольно пихнула меня локтем в бок:

— Два, мой нетерпеливый товарищ, это то, что те кто нас низверг тысячелетия назад в состояние первобытных племен, мог сгинуть, а мог…

— А мог… и? Что молчишь, чего они там могли! — я не выдержал.

— Слушай, я реально не врубаюсь, когда ты серьёзен, а когда шутишь. А мог развиться до немыслимых высот и следить за нами.

— Ага истина где-то рядом.

За трёпом вечерняя поверка пролетела незаметно. Дезертиров и нарушений не было и нас быстро распустили по казармам. Спать не хотелось и я направился в блок, что заменял нам бар. Нужно было обмозговать заманчивое предложение Эшли.

— Эй, мудила, дай мне пива!

Шурша колёсиками, подкатил робот-бармен и наполнил с пеной кружку, да так что через край полилось. Совсем ремонтники за обслугой не следят, скоро всё развалится к ебеням собачьим.

Я заказал то, что подешевле из закуски. Уселся за почти пустой стол и съел поздний ужин. Это была плоская рыба чуть больше ладони, испеченная на палочке и поданная на куске хлеба. На вкус недурно.

Двое людей, которые сидели напротив за тем же столом, видя, что я намерен затеять разговор, моментально закончили есть и без слов ушли. Я же ел в одиночестве. Иногда хорошо иметь славу брехливого человека, никто лишний раз не связывается, и можно побыть в тишине. Хотя и минусов хватает, чего уж там.

Но побыть в одиночестве и спокойствие мне не дали.

— Присяду? — ко мне подсел Найджел или как там звали давешнего недотёпу.

— Напомни как там тебя звать, салага? И нет, не присядешь. Кругом полно свободных мест.

— Найджел.

Надо же я запомнил, парень начал разворачиваться чтобы уйти, и я, видя его грустный поникший вид, махнул рукой на свободный стул. А сам прихлебнул пива.

— Я в строю позади вас с Эшли стоял и слышал, о чём вы говорили, так вот там можно будет прописывать существам законы.

— Это и ежу понятно, если ты, конечно, знаешь, что это за дикий зверь такой. И подслушивать не хорошо, за такое в приличном обществе морду бьют.

— Да знаю, видел я в Первом Галактическом Зоопарке и в книгах читал. Знаете что это такое?

— Я не понял? Ты меня подколоть решил?

— Нет, что ты! Я не намерено, просто вы не производите впечатление начитанного человека…

— Простите, видя мой взгляд стушевался парень, но я лишь снисходительно ухмыльнулся и он продолжил, — так вот, папа мне старинные, ещё бумажные книги дарил на день рожденье. И в одной было сказано, что …

— Слушай, я устал, вали уж, потом расскажешь. Что ты вообще ко мне припёрся? В друзья набиваешься? Поболтать не с кем?

Мальчишка, стиснув зубы, подхватил свою кружку с ягодным морсом и чеканным шагом вышел из бара. Мда, как такой нежный рохля смог до выпуска дотянуть. И батя у него видать чудак редкостный, дарил пацану шляпу всякую. Хотя, весьма дорогую. Очень дорогую. И в зоопарке бывал, а перелёт и вход туда не дёшев. Надо перед ним извиниться и скентоваться. Пригодится. Мало ли с задумкой Эшли не выгорит, надо тёплое местечко готовить. А то рано или поздно придётся на покой уходить и не хотелось бы на ветеранское пособие прозябать.

Решено, возьму его под свое крылышко и Эшли намекну, надеюсь парню ведома благодарность, а если нет, то объясню малому как устроен мир взрослых.

Прогудел сигнал к отбою. В зале выключили свет, и допив остатки пива, выскочил в казарму. К третьему сигналу я уже спал беспробудным сном праведника.

После подъема, зарядки и доведения секторов для патрулирования я нашел Найджела и принёс ему извинения. Сделал это максимально искренне. Парень расчувствовался и полез обниматься от переизбытка чувств. Я ограничился похлопыванием его по плечу и отправился в ремонтный блок, проверить как там дело с ховербайком.

— О Руфус, ты тут? — не успел и парой слов перекинуться с ремонтниками, как вошла Эшли, — я из штаба. И знаешь что?

— Что?

— К нам правда прибудет командор.