Память по подписке

— Вы меня слышите? Секундочку. Вот так лучше. Ещё раз попробуем. Вы меня слышите?

Голос доносился сквозь белые облака тумана. Он плавно рассеивался, на его место приходил яркий свет. Он слепил левый глаз, затем правый, растворялся. Голос сопровождал свет, но не исчезал. Наоборот, становился ещё чётче. Да, теперь он мог слышать и видеть.

Лицо мужчины — гладко выбритое, короткая стрижка. На вид ему лет сорок. Ухоженный.

Как только лицо незнакомца прояснилось, оно тут же расплылось в улыбке.

— С вами всё в порядке, вы пришли в себя.

— Где я? — голос вырывался из лёгких с трудом. Что-то мешало говорить. Он ощущал трубку, проходившую через нос прямо по горлу.

— Вы в больнице, — ответил мужчина. Рядом с ним появилась женщина лет тридцати в белом обтягивающем халате и чепчике. На её лице минимум озабоченности — она просто делала своё дело.

— Я в больнице? — пришлось уточнить, поскольку он не помнил совершенно ничего. Даже не мог ухватиться за воспоминания, чтобы понять произошедшее: перед мысленным взором не было ни одного фрагмента из прошлого. Просто чистый лист.

— Да, вы в центральной областной больнице, — продолжал мужчина. — Поступили к нам неделю назад после аварии на станции.

— Аварии? Какой аварии?

— Вы не помните, что произошло?

— Нет.

Медсестра сделала пометку.

— На станции, где вы работали, произошёл взрыв. Вы получили серьёзную черепно-мозговую травму и были доставлены в больницу. Провели шесть дней в коме и только сегодня пришли в себя. Отсутствие памяти — это вполне объяснимая реакция на полученную травму. Но не беспокойтесь, мы вас вылечим.

Мужчина улыбнулся, похлопав пациента по плечу.

— Доктор, вы ведь доктор?

Теперь улыбнулась и медсестра. Почему-то его слова показались им забавными.

— Я ваш лечащий врач, Константин Фёдоров.

— Скажите, как меня зовут. Не могу вспомнить.

Лицо Константина стало серьёзным. Он бегло посмотрел на медсестру, и та вновь сделала пометку.

— Вас зовут Андрей.

— Сорокин Андрей Вадимович, — добавила медсестра, перелистнув страницу.

— Значит, Андрей, — прошептал пациент, закрывая глаза. Навалившаяся усталость отбила желание вести диалог дальше. Теперь он хотя бы знал своё имя. Но всё остальное — лишь белый лист бумаги.

***

Целый комплекс лечения, реабилитация, постоянное медицинское наблюдение вкупе с современной медициной возвращали Андрея на ноги. Константин Фёдоров чаще стал напоминать о выписке, руководствуясь быстрым выздоровлением. Только вот память не возвращалась.

Андрей не мог вспомнить ни единого фрагмента из своей жизни, словно её и не существовало вовсе. Это было странное, порой пугающее, угнетающее чувство. Особенно перед сном, оставаясь один в палате, Андрей изо всех сил напрягал память. Иногда воображение начинало что-то вырисовывать, и поначалу он принимал эти образы за воспоминания, но когда на следующий день образы менялись, становилось ясно: его травмированный мозг занимался замещением, пытаясь, если не вспомнить, то хотя бы придумать прошлое.

— Сегодня мы снимем повязку с головы, — проинформировала медсестра. Звали её Дана, ей было двадцать восемь лет, она часто улыбалась, поднимая Андрею настроение. — Вы идёте на поправку.

Андрей улыбнулся в ответ. Хорошая новость. Но за столько времени в больнице, учитывая полное отсутствие прошлого в памяти, ему стало казаться, что эта палата — его единственный дом.

— Даже не знаю, что я буду делать после выписки, — признался Сорокин. — Так странно не помнить своего прошлого.

— За то время, пока вы в больнице, вас ведь навещали родственники? — поинтересовалась Дана, проверяя растворы в капельницах.

— Нет, — сухо ответил Андрей, и медсестра остановила на нём опечаленный взгляд. — Никого не было. Только представители предприятия, где я работал. Они принесли какие-то документы, в которых значится адрес прописки. Я думал, что они сообщат близким о произошедшем. Даже по новостям передавали о взрыве. Но никто ко мне так и не приехал.

— Печально, — констатировала Дана. — Может быть, я попробую связаться с кем-нибудь из ваших родственников?

— А это возможно? Во время взрыва мой телефон, как говорят представители завода, вылетел из руки и полностью сплавился, превратившись в комок пластика. Я даже не знаю ни одного номера своих друзей или родственников.

Медсестра улыбнулась и пожала плечами.

— Я попробую. Есть адрес прописки.

Андрей взял медсестру за руку. За два месяца она стала единственным, кто заботился о нём, появляясь в палате каждый день с того момента, как он впервые открыл глаза.

— Я вам очень благодарен, — проговорил Андрей слегка дрогнувшим голосом.

Она вновь улыбнулась в ответ, мягко вынула свою ладонь из его рук. В этот момент в палату вошёл Константин Фёдоров.

— Ну что, начнём? — провозгласил он. — Избавимся раз и навсегда от этой повязки!

Андрея усадили на стул напротив зеркала. В отражении на него смотрело осунувшееся, бледное лицо с карими глазами. Он никак не мог привыкнуть к своему лицу. Словно оно принадлежало кому-то другому. Андрей провёл пальцами по щеке, вытянул лицо, затем растянул губы в улыбке, нахмурил брови, скривил гримасу. Нет, ничего. Ни единого воспоминания даже о самом себе.

Дана в это время снимала повязку, освобождая его наголо бритую голову от бинтов, и когда дело было сделано, Андрей уставился на жуткий шрам — яркой красной полосой вздувшегося рубца, проходившего через всю голову.

— Ого, — прошептал Андрей.

— Пришлось потрудиться, чтобы восстановить вам голову, — произнёс Константин. — Но работа проделана удачно, могу вас в этом заверить.

Андрей прикоснулся кончиками пальцев к рубцу.

— Придётся привыкать к новому образу, — добавил Константин. — Теперь осталось только вернуть вам память.

— А она вернётся?

Константин пожал плечами.

— В большинстве случаев возвращается.

— В большинстве случаев, — пробубнил Андрей, посмотрев через отражение в зеркале на медсестру. Дана сматывала использованные бинты, поглядывая на мужчин, не вмешиваясь в разговор.

***

На следующий день Андрей сидел в парке, размещавшемся на территории больничного комплекса. Август в этом году выдался прохладным, поэтому, усевшись под лучами обеденного солнца, Сорокин наблюдал за пациентами, медленно прогуливавшимися по извилистым тропкам, наслаждаясь возможностью покинуть свои палаты.

— Добрый день, — мужской голос заставил его посмотреть в сторону высокого силуэта в сером дорогом костюме. Мужчине было лет тридцать, он улыбался белозубой улыбкой. — Вы Сорокин Андрей Вадимович?

— Так написано в моей медицинской карте, — кивнул Андрей.

— Я знаю о вашей трагедии, — продолжил незнакомец. — Именно поэтому я здесь. Могу присесть с вами рядом?

Андрей жестом предложил теневую сторону.

— Меня зовут Максим Самойлов, — мужчина протянул руку. Андрей принял рукопожатие. — Я из компании «Память по подписке».

— Простите? — Андрей свёл брови. — Как называется ваша компания?

— Память по подписке, — отозвался Максим, улыбаясь. — Ваш диагноз — потеря памяти. Я понимаю, вы забыли даже собственное имя, не говоря уже о таких мелочах, как название нашей компании. Но могу сказать вам абсолютно точно: вы наш клиент. И не только вы, но и ваша супруга.

— Супруга? — встрепенулся Андрей. — У меня есть супруга?

Лицо представителя компании изменилось. Улыбка сползла, он выпрямился и прочистил горло.

— Простите, я думал, вы в курсе.

— В курсе чего?

— Вашего прошлого. Неужели вам до сих пор никто так и не рассказал, кто вы?

Андрей покачал головой.

— За два месяца у меня сложилось впечатление, будто меня вообще никто не знает. Ни одного гостя из прошлого.

Максим с удивлением смотрел на Андрея. Было видно, насколько он ошарашен подобным известием. Но вдруг его лицо вновь просияло улыбкой.

— Значит, я пришёл к вам вовремя. Семь лет назад вы и ваша супруга Алла…

— Алла, — проговорил Андрей, отведя взгляд в сторону.

— Да, вашу супругу звали Алла.

— Звали? — вновь растерянный, обескураженный взгляд Андрея уставился на молодого мужчину. — Почему вы говорите «звали»?

— Она умерла три года назад, — продолжил Самойлов, — но до того момента вы были нашими постоянными клиентами целых четыре года.

Андрей поднялся со скамейки. Конечно же, он размышлял о своей семье. О том, кто могли быть его родители. Была ли у него супруга, братья или сёстры. Были ли дети? Много вопросов, на которые никто не мог дать ответа. Два месяца прибывания в полной изоляции от всего мира не раскрыли никаких ответов, наоборот, создали ещё больше вопросов о том, кто он на самом деле.

— Что вы ещё знаете о моей семье? — спросил Андрей, повернувшись к Самойлову.

— Многое, — уверил его представитель компании. — За четыре года вы постарались внести в банк памяти максимум информации о ваших жизнях — как до брака, так и во время него. Могу сказать, что вы были частыми и одними из лучших наших клиентов. Много событий вашей жизни хранятся на жёстких дисках компании. И когда мы узнали о страховом случае — а именно потере памяти клиента, — то сразу же разыскали вас. Ведь по договору мы обязаны теперь раскрыть вам часть ваших воспоминаний совершенно бесплатно.

— Бесплатно? — удивился Андрей. — А что с остальными воспоминаниями? Как я могу их получить?

— Не волнуйтесь, мы решили этот вопрос. Вы вспомните всю свою жизнь. Но давайте будем действовать по порядку. — Максим Самойлов улыбнулся, протянув Андрею папку с документами. — Это подписанное вами соглашение с компанией «Память по подписке». К нему прилагается флеш-карта с записью. Вы можете просмотреть её, как только поставите подпись, и мы зафиксируем в больнице страховой случай.

***

Когда Андрей вставлял флеш-карту в USB-вход телевизора, висевшего в палате, он ощутил сильную тряску в руках. Наконец-то он получил возможность узнать о своей жизни. До того момента, как представитель компании Максим Самойлов покинул больницу, удостоверившись в правильности заполненных страховых бумаг, Андрей прибывал в состоянии полной отрешённости от реального мира. Он словно тень ходил за представителем компании «Память по подписке», думая о своей супруге. Её звали Алла, она умерла два года назад, но оставила о себе воспоминания. Как жаль, что он не мог вспомнить самостоятельно её лицо. Какой она была? И почему он полюбил эту женщину?

Пустота. Чистый лист вместо воспоминаний. Туман, который никак не рассеется. Андрей ждал момента, когда вернётся в свою палату и получит возможность увидеть со стороны своё прошлое.

А точнее — его фрагмент, как сказал Самойлов: часть воспоминаний совершенно бесплатно.

И вот волнительный момент настал. Андрей сел на койку, глядя на экран.

Вначале появился логотип, за ним — название компании. После — основной текст: «Воспоминания Сорокина Андрея Вадимовича».

На экране темнота рассеялась, открывая вид из глаз. Вокруг — комната, светлая и просторная. Большая кровать. Он лежит среди подушек и одеял, глядя в сторону окна. Стекла закрывают тонкие шторы, сквозь которые виден солнечный свет и фасады домов.

— Доброе утро, — произносит женский голос.

Он поворачивает голову вправо и видит красивое, миловидное лицо тридцатилетней женщины. Пухлые губы, большие светлые глаза, правильные, если не сказать идеальные, черты лица и длинные тёмные волосы волнистым каскадом, обрамляющие светлую кожу.

Он протягивает руку и кончиками пальцев гладит женщину по щеке. Она целует его ладонь, улыбается, зарывается лицом в пальцы.

Андрей ставит запись на паузу. Эмоции переваливают через край. Он встаёт на ноги, проходит по палате. Сердце колотится так, что отдаёт каждым ударом в горле.

Это она — его супруга, Алла. Он не узнал её: видео не пробудило никаких воспоминаний, но это была она. Андрей словно почувствовал это.

Он вернулся на койку, глядя на монитор. Взгляд женщины замер. Она смотрела на него взглядом, от которого всё тело покрывалось дрожью.

— Неужели ты была такой? — прошептал Андрей.

Дверь в палату открылась, и вошла Дана, неся в руках поднос с пластиковыми ёмкостями для воды и таблетками. Медсестра замерла на месте, посмотрела на пациента, затем перевела взгляд на монитор.

— Простите, я не знала, что вы смотрите личное…

— Всё хорошо, — остановил её Андрей. — Это запись моей прошлой жизни. Мне привезли её сегодня. Вы знали, что есть компания, которая хранит воспоминания людей?

— «Память по подписке», — ответила Дана, проходя к столику возле койки. — Если вы являетесь их клиентом, значит, у вас достаточно средств. Не многие могут позволить себе такое удовольствие.

Андрей вновь перевёл взгляд на монитор.

— Неделю назад приходил представитель предприятия, на котором я работал. Оказывается, я был заместителем генерального директора и в день аварии находился на объекте.

— Так вы большая шишка, — усмехнулась Дана, протягивая Андрею таблетку и стаканчик с водой. Она задержала взгляд на мониторе. — Это ваша супруга?

Андрей кивнул, закинул в рот таблетку, запил водой.

— Тогда, где она?

— Умерла два года назад.

— О, простите, — тут же произнесла Дана, отводя взгляд от монитора.

— Ничего страшного, — Андрей вернул медсестре стаканчик. — Я всё равно не помню её. Не помню, как мы жили, не помню, как она умерла, не помню, как хоронил её. Не помню чувств, которые испытывал к этой женщине. Совершенно ничего.

— Она красивая, — подметила Дана. — Я могу посмотреть с вами? Если, конечно, не сочтёте это за наглость.

Андрей похлопал ладонью по краю койки.

— Дана, вы единственная женщина, которую я сейчас знаю и с которой у меня связаны хоть какие-то воспоминания. Разделите со мной этот момент.

Медсестра улыбнулась, польщённая таким признанием, и села рядом с Андреем, взяв его за руку. В тот же момент она ощутила, как его пальцы сотрясаются от волнения.

— Давай, продолжим, — проговорил Андрей, нажав на кнопку воспроизведения.

— Это наш первый день, — Алла вела Андрея за собой в сторону паркового озера. Яркий солнечный свет слепил глаза, заставляя щуриться, но он не сводил с женщины взгляда.

Алла иногда посматривала на своего спутника, кокетливо улыбаясь, словно испытывая при этом лёгкое смущение. Они приблизились к склону, усеянному газонной травой. Повсюду виднелись молодые люди — парочками или небольшими группами разместившиеся вокруг озера.

— Первый день, как мы с тобой вместе, — продолжила Алла. Отпустив руку Андрея, она поспешила вниз по склону к воде. Высокая, грациозная, жизнерадостная. Несколько мужчин провожали её взглядами, но Алла смотрела только в сторону Андрея, словно окружающий мир её не интересовал.

Возле кромки воды она сняла обувь и по щиколотку вошла в озеро, затем жестом подозвала Андрея.

Он спустился следом за ней, протянул руку, она приняла этот жест, ослепительно улыбаясь.

Через некоторое время они уже сидели на постеленном пледе, глядя в сторону озера. Алла держала в руке стаканчик с мороженым, заливаясь от смеха, при этом прислоняясь к плечу Андрея. Он тоже смеялся, сжимая в руке бутылку с газировкой. Иногда он протягивал напиток Алле, а она в ответ давала ему откусить от мороженого. Один раз он испачкал губы лакомством, и Алла облизала их, не сводя взгляда с глаз Андрея.

— Мне с тобой хорошо, — произнесла женщина, вытягиваясь на пледе и подставляя лицо солнечному свету. — Даже не представляешь себе, насколько хорошо.

Она протянула руку и сжала его ладонь.

— Это будет замечательная жизнь. Ты веришь в это?

— Да. Я в это верю, — ответил Андрей, ложась рядом.

По синему небу плыли лёгкие белые облака. Алла начала указывать на них пальцем, пытаясь угадать, на что они похожи. Андрей подыгрывал ей. Они смеялись, затем посмотрели друг другу в глаза, и их лица сблизились.

Картинка замерла, и на экране появилось меню:

Если вы хотите просмотреть другие записи воспоминаний, внесите депозит на указанный счёт.

Андрей ощущал холодок по всему телу. Он продолжал смотреть на застывшее лицо Аллы, всё ещё сжимая в руках пульт телевизора.

— Похоже, это было ваше первое свидание после того, как… — Дана сделала паузу, подбирая правильные слова, — после того как вы решили стать парой.

— Я ничего из этого не помню, — признался Андрей.

— Уже помнишь, — подбодрила Дана. — Этот день станет первым из воспоминаний, и он действительно прекрасен. Посмотри на неё. Твоя женщина по-настоящему счастлива.

Андрей смущённо опустил взгляд. Что ещё они могли записать в банк памяти? Какие события из своей жизни? Он хотел увидеть их все до одного.

***

Прогулки по парку медицинского учреждения стали для него возможностью выбраться из четырёх стен. Приятно ощущать свежий воздух и тепло солнца. Теперь он прогуливался по извилистым тропинкам каждый день. Почти всегда пытался что-то вспомнить и прокручивал в голове видео, предоставленное менеджером «Памяти по подписке».

Алла была действительно очень красивой женщиной. Скорее всего, он её очень любил, но сейчас не мог восстановить это чувство. Не мог вновь полюбить, исходя лишь из одного пятиминутного ролика. А что, если он больше никогда не сможет испытывать чувства к этой женщине? Если он никогда не вспомнит той страсти и влечения, которое они переживали по отношению друг к другу? Станет ли это для него тяжёлой ношей или облегчением, поскольку теперь утрату любимого человека пережить легче, когда нет воспоминаний и необходимых эмоций?

Эмоции. Конечно же, как не брать их в расчёт? Ведь мы помним не столько события, сколько пережитые эмоции. Именно они формируют воспоминания. Вот что ему нужно!

Может быть, нужны фотографии? Жаль, что телефон погиб во время аварии. Но возможно, дома есть какие-то снимки.

Андрей опустился на лавочку, размышляя над вариантами, и услышал голос. Это был нарастающий крик, словно кто-то приближался к нему на большой скорости. Он повернулся в сторону здания больницы и заметил женщину: она бежала в его направлении, выпучив глаза и выставив вперёд руки, словно пытаясь схватиться ими за невидимую шею. За ней двое охранников: один пытался нагнать по прямой, второй бежал на перерез через поляну. Одета женщина в обычную одежду — она не работник больницы и не пациент, скорее всего, посетитель. Но от чего тогда бегает по парковой зоне?

Первые несколько секунд Андрей наблюдал за ней с любопытством, но когда понял, что направляется она строго в его сторону, испытал лёгкое волнение. К тому же она не отрывала от него свой обезумевший взгляд. Воздух в её лёгких закончился, на мгновение крик стих, а затем она вновь разразилась воплем:

— Ублюдок! — кричала она, перепрыгивая через клумбу.

Андрей вжался в спинку лавочки, когда между ними оставалось всего несколько метров. Он так сильно растерялся, что даже не подумал о защите. Только лишь смотрел на её ярость, отпечатавшуюся на раскрасневшемся, потном лице. Оставались ещё пара шагов, и она врежется в него, но тут охранник, что бежал на перерез, подоспел вовремя. Он сшиб женщину с ног, и они, кувыркаясь, повалились на газонную траву.

Женщина со сбившимся дыханием сделала пару переворотов, вырвалась из рук мужчины и попыталась встать на ноги, но второй охранник настиг её со спины. Они вновь упали, и в этот раз крепкие руки уже обхватили её за плечи, не давая шансов подняться. Забившись в попытке высвободиться, она визжала, выкрикивая проклятия:

— Сволочь! Гад! Ублюдок! Ненавижу тебя!

В тот же момент подоспел первый охранник. Он обхватил голову женщины, закрывая ей рот. Она попыталась укусить его за ладонь.

— Отпустите меня! Отпустите!

Но охранники, не церемонясь, волоком потащили её обратно к больнице, где на пороге появились медики, торопясь успокоить буйную.

Андрей закрыл глаза, успокаивая сердцебиение. А вот и первый стресс после амнезии, подумал он, невольно улыбнувшись. Теперь у него формируется новый банк воспоминаний, и от этого он бы избавился с большим удовольствием.

***

— Что значит «пройти оценку достоинства горя»?

Андрей стоял возле окна палаты, глядя в сторону проезжей части. Сегодня утром он решил позвонить Максиму Самойлову, чтобы узнать о возможности получить оставшиеся записи памяти. Но представитель компании напомнил о некоторых пунктах договора.

— Это важный момент, — утвердительно произнёс Самойлов. Его голос звучал бодро и дружелюбно. — Если бы ваша супруга была жива, мы предоставили бы вам все записи без каких-либо условий. Но вы вдовец, а воспоминания о безвременно ушедшем человеке могут стать своего рода катализатором для возникновения депрессии или нервного срыва. Я надеюсь, вы меня понимаете?

Андрей растерянно отошёл от окна, оглядывая палату.

— Прошло два года, — напомнил Андрей. — Тем более я потерял память. Я не могу вспомнить даже тех чувств, которые испытывал к этой женщине. Но данные, хранящиеся у вас, дадут мне возможность вспомнить свою жизнь. Пусть не всю, но это может дать толчок к остальным воспоминаниям.

— Я вас понимаю, и поверьте, вы не первый в нашей практике, кто сталкивается с нечто подобным. Мы, конечно же, пойдём вам навстречу. Ведь вы наш клиент. Мы вышлем анкету, а затем будет вынесено решение.

— Решение какого рода?

— Какие из воспоминаний для вас станут доступны.

— Вы будете решать, что мне помнить, а что нет?

— Не мы. Вы сами, но исходя из результатов оценки достоинства горя. Так прописано в договоре, который вы подписали.

Андрей прикрыл лицо рукой. Его голова начала болеть от волнения и пережитых эмоций. Но возражать или как-то давить на Самойлова не было возможности. Условия компании останутся нерушимыми. Придётся играть по их правилам.

— Хорошо. Высылайте анкету.

— Анкета находится в папке с документами, которую я вам передал в день нашей встречи. Отправьте мне результаты, и в течение суток мы дадим вам ответ. Уверен, у вас есть все шансы узнать о своём прошлом. Хорошего вам дня.

Андрей отключил телефон, взял папку с документами. В самом конце, в отдельном файле, лежали листы анкетирования.

— Оценка достоинства горя, — прочитал Андрей верхнюю строчку бланка.

Ниже шёл следующий текст:

Версия 3.1 «Этический протокол доступа к архиву памяти.

Инструкция: Ответьте честно. Нет «правильных» или «неправильных» вариантов — но ваши ответы определят, готовы ли вы эмоционально и когнитивно к восстановлению полного архива. Тест не оценивает вашу «ценность» как человека. Он оценивает готовность принять правду, даже если она причинит боль.

Андрей оглядел палату. На какой-то момент показалось, что он не совсем готов. Одно дело — если бы не потеря памяти, а просто решение вновь окунуться в прошлое, пережить его ещё раз, пройтись по воспоминаниям, которых уже не вернуть. Но в его голове только пустота. За два месяца — ни одного фрагмента из прошлого. Даже присланный компанией ролик не смог ничего пробудить. Подписывая бумаги, он соглашается окунуться в воспоминания, которые на данный момент таковыми для него не являются. Он будет смотреть очередные записи, словно просматривая совершенно постороннюю жизнь.

Но что, если они в конечном счёте дадут возможность вспомнить всё?

— Приступим, — прошептал Андрей, погружаясь в опрос.

«Вы знаете, что ваша супруга умерла до вашей травмы. Как вы воспринимаете это знание сейчас?»

а) Как факт.

б) Как ошибку.

в) Как пустоту.

г) Как утрату.

Он колебался всего несколько секунд, затем поставил отметку. Ещё некоторое время поразмышлял над правильностью ответа и продолжил. Каждый вопрос словно бил по живому, заставляя подолгу размышлять, но вскоре Андрей начал относиться к самой анкете как к части терапии, заставляющей задать себе вопросы, которые хочется избежать.

«Что для вас значит “восстановить память”?»

«После восстановления памяти вы можете испытать острую депрессию, панику или желание “стереть всё снова”. Как вы к этому относитесь?»

«Что важнее для вас сейчас: помнить всё — или быть в безопасности?»

«Если бы система предложила вам “очищенный” архив — без воспоминаний о смерти супруги, но с сохранением всех счастливых моментов — согласились бы вы?»

«Есть ли в вашей текущей жизни человек, которому вы можете сказать: “Мне больно” — и быть услышанным?»

На последнем вопросе Андрей остановился. Он посмотрел в сторону двери в палату, вспомнив Дану. Как она была рядом с ним во время первого просмотра ролика. Держала его за руку, подбадривала и даже принимала участие в попытке вернуть память.

Он перевёл взгляд на варианты ответов: да, нет, не уверен, я не нуждаюсь в поддержке.

Андрей поставил пометку напротив одного из вариантов, затем пробежал по всей анкете взглядом. Дело сделано. В надежде, что компания откроет ему доступ ко всем архивам памяти, он отправил результаты Самойлову. Оставалось только ждать.

***

— Эй, дружище! Я рад, что ты пришёл в себя! Мы все переживали после произошедшего, — Андрей с удивлением слушал мужской голос в телефонной трубке. Он ему был не знаком, но судя по тону, звонил человек, с которым они были близки. — Ты оказался единственным в самом центре аварии. Что ты там делал?

— Не знаю, — ответил Андрей.

— Прости, я совсем забыл — у тебя ведь амнезия. Ты совсем ничего не помнишь? Это же я, Егор! Твой начальник и друг по совместительству.

— Прости, но нет. Ничего не помню. Пытаюсь каждый день, но воспоминания — чистый лист.

— Проблема, — голос Егора стал сдержаннее. — А ведь ты мне так нужен. Столько дел вёл. Я тут без тебя совсем зарываюсь. Пришлось посадить на твоё место новенького, но он по сравнению с тобой просто чайник.

— Кто?

— Слабак. Ну не бери в голову, я его натаскаю. Ты когда вернёшься к нам? Кстати, я здесь подсуетился, и страховая согласилась выплатить тебе полную компенсацию. Так что на счёт денег не волнуйся — до самого конца лечения не будешь ни в чём нуждаться. Так, когда, говоришь, ты к нам вернёшься?

— Я не знаю, — признался Андрей. — Из больницы выпишут через пару недель, затем реабилитация, но памяти нет. Я даже не могу представить, чем занимался на работе. Всё, видимо, придётся начинать заново.

— Ты толковый парень, — в голосе Егора вновь послышались позитивные нотки. — Быстро поймёшь, что к чему. Помнишь нашу секретаршу? Она о тебе каждый день спрашивает.

— Нет, не помню, — Андрей невольно улыбнулся.

— Да, беда прям с тобой. Ну будем возвращать тебя к жизни. Виски с колой, как ты любишь, промоют тебе мозги.

— У меня к тебе вопрос, — перебил Андрей.

— Всё, что угодно, дружище. Спрашивай.

— Ты знаешь Аллу?

— Твою супругу? Нет, не знаю. Ты к нам устроился после её гибели и никогда не говорил о ней. Я пару раз спрашивал по пьяной лавочке, хотел тебя вывести на душевный разговор, но ты как скала… Ты, кстати, в курсе, что она, ну…

— Да, в курсе. Поэтому и пытаюсь вспомнить о ней. Но не знаю никого, кто мог бы хоть что-то рассказать.

— Обратись в компанию «Память по подписке». Ты как-то говорил, что оставлял им на хранение свою память. Я, кстати, тоже воспользовался этой услугой. Только не с женой, ну ты понимаешь!

Андрей вновь улыбнулся. Как он только мог забыть такого болтуна?

— Они сами вышли на меня, — ответил Андрей.

— Всё наладится, дружище. Жду тебя в своём кабинете в любое время. Слышишь? В любое время!

Андрей посмотрел в сторону экрана телевизора. Первый человек из прошлого, который знает его — от этого стало легче. Он вытянулся на больничной койке, закрыв глаза. Может быть, всё и не так уж плохо. Постепенно он вспомнит свою жизнь. Обязательно вспомнит.

***

Дана пришла ближе к вечеру, вновь с лекарствами и осмотром.

— Я сделала то, о чём вы просили, — предупредила она, измеряя давление. Андрей сидел на краю койки, следя за каждым действием медсестры.

— Прости, но о чём я тебя просил?

— Узнать о твоей семье, — улыбнулась Дана.

— Конечно же, забыл. Но в этом деле у меня прогресс. Ты же сама знаешь — «Память по подписке». Они предоставят мне всю нужную информацию.

— Всю нужную?

Во взгляде Даны появились саркастические нотки. Она протянула Андрею стаканчик с таблеткой.

— Не понимаю, о чём ты, — совершенно серьёзно ответил Андрей, принимая лекарство.

— Архив памяти… Неужели ты думаешь, что там будет храниться вся твоя жизнь? Лучшие моменты — как, например, день после вашей первой ночи. Или день, когда ты сделал ей предложение. Может быть, поездка куда-то. Но ведь жизнь строится не только из положительных эмоций. А как насчёт твоих личных воспоминаний? Первая неудача, первый провал, первая болезнь, сомнения, страхи, в конце концов.

— Я об этом не подумал, — признался Андрей. В этот момент он ощутил, как что-то за пульсировало в голове под шрамом. Слова Даны словно пробудили в нём чувства, о которых он забыл, но теперь пытался восстановить.

— Поэтому я решила, что узнаю немного больше, чем может предложить «Память по подписке».

— И что ты узнала?

— Пока немного. По крайней мере, теперь знаю, куда ты переедешь после выписки.

Дана улыбнулась, собирая медицинский инвентарь.

— Спасибо, что помогаешь, — Андрей взял Дану за руку, ощутив, как она слегка вздрогнула. В тот же момент взгляд девушки скользнул в его сторону, и теперь в нём появились сомнения. Андрей сразу же отпустил её руку. Но медсестра одарила его своей лучезарной улыбкой.

— Мне не сложно. К тому же интересно самой — кто ты на самом деле такой.

С этими словами она вышла из палаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Андрей вытянулся на койке, глядя в потолок. Дана права: в жизни человека происходит много событий — хороших и плохих, — и именно они создают характер, а отношение к ним влияет на жизнь. Теперь он думал не только о светлых воспоминаниях — его разум стал постепенно погружаться во мрак, пытаясь угадать, что могло случиться с ним в жизни такого, от чего хотелось бы избавиться навсегда. И как странно устроен человек: стоит только потерять память, как даже самые скверные воспоминания сразу же становятся важными.

Через полчаса он получил сообщение от Самойлова: ему одобрили воспоминания, но будут присылать их дозированно, чтобы не навредить восстановившемуся после травмы мозгу. Так, по словам менеджера компании, порекомендовал штатный психолог. Но Андрей был согласен и на это, поскольку теперь благодаря Дане он будет узнавать о себе из двух источников.

***

Ночью он проснулся — то ли от холода, то ли от какого-то звука. В последние дни Андрей спал особенно крепко. Его лечащий врач, Константин Фёдоров, уверил, что это хороший признак выздоровления. И сегодняшнее пробуждение стало первым столь внезапным после операции.

Сон словно растворился, уступив место бодрости.

Палата полностью погружена в полумрак, её освещал лишь слабый свет, пробивавшийся из-под двери. На улице — кромешная тьма, не горели даже ночные фонари. Андрей потянулся к графину с водой, но он оказался пустым. Придётся пройтись до кулера, что возле сестринской.

Он сел на край койки, заметив, что свет, стелящийся по полу, стал иным. Он не был привычного белого свечения — теперь он тёмно-синий. Пройдя через палату, Андрей выглянул в коридор. Все стены, двери палат, скамейки вдоль стен — всё окутано синевой. Белые и хромированные вставки светились, словно неоном, создавая иллюзию ещё большего объёма предметов.

Андрей прикрыл за собой дверь, сжимая в руках пустой графин. В коридоре — тишина. Пациенты спали, медсёстры несли ночную вахту, сидя в сестринской. Больница полностью погрузилась в тишину.

Андрей прошёлся в сторону кулера, поглядывая на двери. Они показались ему весьма странными и отличавшимися от той двери, что была в его палате. На каждой из них — прямоугольное горизонтальное окошко. Стёкла окошек окрасились в цвет освещения, ярко выделяясь на общем фоне, словно специально подсвеченные.

Световая иллюминация привлекала внимание, и Андрей остановился напротив одной из дверей. Сделал шаг ближе и заглянул в окошко.

В палате всего одна койка. Она стояла вдоль стены, на окне — решётки. На койке — мужчина. Он в пижаме, но при этом не лежал, а стоял. Ровно, словно солдат на плацу, при этом глаза закрыты. Мужчина даже не раскачивался.

Андрей отошёл от двери, удивлённый увиденным, и прошёл к следующей двери. Заглянул в окошко. В этой палате вновь одна койка. Пациентка — женщина. Она сидит на полу, глядя в потолок. Её глаза открыты, и из-за синего цвета, кажется, словно зрачки светятся.

Андрей наклонился, чтобы рассмотреть потолок палаты, но вместо привычных пластиковых квадратов увидел непроглядную черноту. Словно потолка не существовало, и вместо него вверх устремлялась настоящая пропасть.

Подобной иллюзии он не ожидал увидеть и даже на некоторое время погрузился в изучение столь необычного явления, что не заметил, как пациентка поднялась и подошла к двери.

Он опустил взгляд и отпрянул. На него через стекло смотрело уже знакомое лицо. Это была та самая женщина, что пыталась напасть на него несколькими днями ранее в парке. Он узнал её, поскольку её взгляд и выражение лица ничуть не изменились. Она сверлила Андрея своим яростным взглядом, а затем раскрыла рот и начала кричать, но её голос поглотила звуконепроницаемая дверь.

Женщина ударила кулаками, но и этот звук не прошёл. С каждой секундой ярость пациентки нарастала. Она билась в истерике, атакуя дверь раз за разом, словно не ощущая боли от ударов.

Андрей посмотрел в сторону сестринской — нужно было позвать медсестёр на помощь. Пациентка явно не в себе. Но вдруг она остановилась. Её лицо стало спокойным. Она закрыла глаза, затем, не отворачиваясь от двери, прошла к койке, повернулась к ней спиной и забралась под одеяло. При этом создавалось ощущение, будто Андрей смотрит на перематываемую в обратную сторону плёнку.

Он отошёл от двери, взглянул на другие и увидел в окошках лица людей. Это были мужчины и женщины — они смотрели на него светящимися неоновым светом глазами. Провожали взглядами, пока он шёл до кулера. При этом Андрей ощущал странное чувство нарастающего волнения. Эта больница казалась ему сумасшедшим домом.

Он дотронулся до шрама на голове. Неужели из-за травмы его поместили в психиатрическую лечебницу?

Остановившись возле кулера, Андрей обернулся. Все двери открыты, а из-за дверных проёмов видны тени пациентов. Они стоят в палатах, словно в ожидании.

Он сделал шаг в сторону сестринской, не сводя взгляда с теней, постучал. В ответ — тишина. Постучал ещё сильнее, но осознал, что совершенно нет звука. Андрей ударил кулаком — дверь поглотила удар. Тогда он ощутил панику и начал ломиться в сестринскую, пытаясь выбить дверь, но та не поддалась.

Уронив графин на пол, увидел разлетающиеся в стороны осколки, но по-прежнему не услышал звука. А затем кулер зазвучал привычным бульканьем поднимающегося воздуха. Этот звук Андрей расслышал и, посмотрев на ёмкость с водой, отпрянул.

Вместо прозрачной воды в бутыли — красная, густая жидкость, в которой плавала голова Аллы!

И тогда закричал уже он сам, но лишь раскрыв рот, не услышал собственного голоса — кричал беззвучно, подобно рыбе, вытащенной на берег. Хватался за своё лицо, до тех пор, пока не открыл глаза, обнаружив себя на койке больничной палаты.

Тяжело дыша, сел, ощущая крупные капли пота, стекающие по щекам. В голове пульсировало, но страх не отступал. Страх держал его, заставляя переживать увиденный во сне кошмар, словно самое настоящее воспоминание.

***

Флеш-карту прислали курьером. К ней прилагались документы соглашения, подтверждающие сохранность информации и конфиденциальность. Прилагалось и письмо от Максима Самойлова, распечатанное на принтере. В нём говорилось о первой части воспоминаний, закаченных на карту. После просмотра Андрей вновь должен будет пройти анкетирование, поскольку это требовали обстоятельства, связанные с полученной травмой головы.

В этот раз Андрей не стал сопротивляться и негодовать из-за жёстких правил, установленных компанией «Память по подписке». Возможно, они и правы, дозируя воспоминания.

Также в папке была новая анкета. Новые вопросы касались тех ощущений, что Андрей должен испытать после просмотра файла.

Запустив трансляцию, он удобнее разместился на койке. В этот раз хронометраж в несколько раз больше предыдущего. На экране появилось лицо Аллы. Она смотрела собеседнику в глаза, слегка смущённо трогая длинные пряди волос. Красивый макияж, сделанная в салоне причёска, украшения — всё это говорило о воспоминании свидания.

— Привет, — произнесла женщина. — Я рада, что мы сегодня встретились в этом замечательном месте.

Она огляделась, и его взгляд тоже скользнул по ресторану. Приятная музыка, слегка приглушённый свет. Их столик — в приватной зоне, но зал хорошо просматривался. Виден бар, за спиной бармена — полки с алкогольными напитками. Мужчина ловко жонглирует бокалами, приводя в восторг парочку за барной стойкой. Несколько официантов быстрым шагом маневрируют между столиками.

— Ты умеешь выбирать приятные места, — продолжает Алла. Их взгляды возвращаются друг к другу.

На экране — их первое свидание. Красивая женщина, в которую он мог влюбиться ещё раз, если бы…

Поставив запись на паузу, Андрей испытал жгучее чувство. Волна эмоций захлестнула его. В один момент он усомнился: а стоит ли продолжать смотреть воспоминания? Что если его чувства проснутся, и он ощутит всю горечь утраты? Но другого способа вспомнить прошлое нет.

А нужно ли ему всё это вспоминать?

Андрей подумал про Дану. Алла осталась в прошлом. Даже если он вернёт все воспоминания и чувства к этой женщине, её саму всё равно не вернуть. Но ведь придётся жить дальше, разделив свою жизнь на «до» и «после» катастрофы. И новая жизнь может начаться без болезненных воспоминаний.

Он закрыл ладонью глаза. Но если ничего не вспоминать, то как тогда продолжать жизнь? Как возвращаться к работе, как возвращаться к обществу?

***

— Я хотел бы увидеть свою квартиру, — Андрей сидел в парке на лавочке. После вчерашнего просмотра воспоминаний он практически не спал. Пытался изо всех сил вспомнить недостающие фрагменты первого свидания, первого переезда в свою квартиру вместе с Аллой. Он пытался вспомнить свадьбу и даже похороны супруги. Но только зря проворочался на койке.

Дана сидела рядом — у неё обеденный перерыв, и она нашла минутку, чтобы провести время с Андреем.

— Это неплохая идея, — ответила медсестра. — Но это ты сможешь сделать после выписки.

— Может, ты мне поможешь? — улыбнулся Андрей. — В моих личных вещах должны быть ключи. Ты съездишь ко мне домой и покажешь квартиру через видеотрансляцию.

Дана слегка отстранилась от Андрея — было видно, как она ошарашена подобным предложением.

— Я не знаю, — проговорила она, словно подбирая каждое слово. — Мне нужно подумать.

— Я даю тебе полное право войти в мою квартиру или дом — или где там я ещё проживаю. Я хочу увидеть обстановку или фотографии. Конечно же, у меня должны быть фото!

Но Дана по-прежнему выглядела растерянной.

— Почему ты сомневаешься? Ты ведь хотела помочь мне и даже узнала мой адрес.

— Но ведь тебе позвонили с прошлой работы и рассказали достаточно много. Плюс записи воспоминаний. Что я могу найти в твоей квартире?

Андрей окинул взглядом парк. В словах Даны была правда. Куда проще вновь связаться со своим бывшим боссом и расспросить у него. Но на данный момент этот человек воспринимался Андреем лишь как голос в телефонной трубке. Он даже примерно не мог припомнить, как тот выглядит. А Дана была здесь, прямо перед ним — единственный человек, которому он мог доверять.

— Это тяжело — ничего не помнить, — признался Андрей. — Иногда мне кажется, что в мою голову лезут ложные воспоминания. Образы, которые меня пугают.

— Ты говорил о них с Константином Фёдоровым? — тут же оживилась Дана. — Если ты что-то начал вспоминать, то необходимо помочь тебе. Ложные воспоминания и вправду могут быть. Сейчас тебе главное понять, что правда, а что вымысел. Что ты видишь? Расскажи.

Андрей посмотрел на свои руки. Этот странный сон — первый после того, как он очнулся в палате — стал ярким пятном в воспоминаниях. Ярче даже, чем записи, предоставленные компанией «Память по подписке».

— Синий цвет, — сказал Андрей, не поднимая взгляда. — Я помню синий цвет. Его так много, что он заполняет собой всё вокруг. Он мне снился. А ещё та женщина, что пыталась подбежать ко мне в день моей первой прогулки по парку, но охрана остановила её. Мне до сих пор кажется, что она хотела мне что-то сказать.

— Ты знал её раньше, как тебе кажется?

— Она мне снилась. И во сне пыталась что-то сказать, но я не слышал её голоса. Кто она?

Андрей вопросительно взглянул на медсестру.

— Я не знаю, — призналась Дана.

— А в этой больнице содержатся душевнобольные люди?

— Нет, только люди, перенёсшие тяжёлые операции и находящиеся на реабилитации. А что насчёт воспоминаний, которые тебе предоставляет агентство?

— Они не мои, — ответил Андрей, и Дана слегка отстранилась, уставившись на мужчину.

— О чём ты?

Андрей посмотрел в сторону здания, медленно проведя взглядом по окнам. Солнечный свет отражался от стёкол яркими бликами. Он остановился на окнах собственной палаты, вглядываясь в них особенно внимательно.

— Я потерял память, но не разум, — продолжил Андрей. — И могу понять, когда меня пытаются обмануть.

Дана поднялась со скамейки, не сводя взгляда с Андрея.

— Что ты такое говоришь? Неужели эта организация решила тебя обмануть?

Андрей перевёл на Дану взгляд. Она смотрела на него не просто растерянно — в её глазах присутствовал лёгкий страх.

— Почему ты боишься меня? — спросил он. — Почему вздрагиваешь всякий раз, когда я касаюсь тебя, но при этом продолжаешь приходить ко мне каждый день и ведёшь себя так, будто мы с тобой друзья?

— Я просто хочу помочь, — ответила Дана, но её слова прозвучали словно оправдание.

Тогда Андрей встал с лавочки, взял Дану за руку и притянул к себе так близко, что смог рассмотреть её глаза. В них плясала нарастающая паника.

— Иногда мне кажется, что мои сны — это не просто образы, навеянные травмой, а самые настоящие воспоминания.

Её тело трепетало под натиском. Дана словно оцепенела, напоминая кролика, застигнутого врасплох хищником.

— Дана!

Голос заставил их обоих повернуться в сторону больницы. На пороге стоял Константин Фёдоров.

— Мне нужно идти, — пролепетала медсестра, аккуратно, словно из капкана, освобождая руку. Но Андрей слегка наклонился к ней, прошептав:

— Сегодня ночью я понял, что во мне проснулось одно из чувств. Я стал ненавидеть ложь.

Дана сделала несколько шагов назад, не сводя взгляда с Андрея. Её губы слегка подрагивали. Руки тряслись, прижаты к груди, и Андрей ощутил страх, исходивший от женщины. Страх, окутавший их невидимым облаком адреналина. И в этот момент Андрей ощутил, как вкусил его всеми порами своей кожи.

— Я пойду? — прошептала Дана.

В ответ он даже не кивнул, продолжая смотреть в её расширенные зрачки.

Тогда медсестра с огромным трудом повернулась в сторону больницы и засеменила к ожидающему главврачу. С каждым шагом она ускорялась, словно пытаясь убежать.

Андрей закрыл глаза, втягивая в себя воздух, и в этот момент увидел перед глазами яркое облако синего цвета, а в нём — далёкий, расплывчатый женский силуэт.

***

— Вы отказываетесь от дальнейших воспоминаний?

Голос Максима Самойлова прозвучал удивлённо и даже растерянно. Андрей смотрел на представителя компании «Память по подписке», полностью определив для себя, что делать дальше.

Воспоминания бывшей, покойной супруги его больше не интересовали. Он пришёл к такому выводу, когда просмотрел весь ролик, начинавшийся с первого свидания.

— Мои руки, — сказал Андрей, приподняв ладони, чтобы Самойлов мог рассмотреть их внимательнее.

Мужчины стояли в палате. Максим принёс новую флеш-карту, решив лично вручить остатки воспоминаний клиенту. По его словам, компания приняла решение — с согласия лечащего врача — отдать Андрею весь материал, поскольку это позволяли итоги проведённого анкетирования.

— Что с вашими руками? — улыбнулся Самойлов слегка растерянным голосом.

— Скажите, мои воспоминания — они ведь основаны только на записях, сделанных отсюда? — он постучал кончиком пальцев по своей голове, рядом с рубцом шрама.

— Да. Всё верно, — отозвался Самойлов.

— А как насчёт воспоминаний, которые оставила Алла?

— Они уничтожены. Так прописано в договоре. Доступ к воспоминаниям имеет только их носитель. После смерти воспоминания уничтожаются. У нас есть письменные доказательства этого.

— Я так и думал, — усмехнулся Андрей.

— На что вы намекаете? — в голосе Максима послышались нотки наигранного возмущения.

— Вы знаете, какой цвет я люблю больше всего?

Самойлов отрицательно покачал головой, затем произнёс:

— Зелёный?

— Нет. Синий. Не знаю почему, но пару дней назад пришёл к такому странному умозаключению. Синий цвет, оказывается, активирует мозговую деятельность. Вы знали об этом?

— Нет. Но какое это имеет отношение?

— Никакого. Больше всего имеет значение, почему вы продаёте ложные воспоминания. Помните, я вам сказал про свои руки? Так вот, на видео нет моего лица, поскольку все воспоминания идут из моих глаз. Но есть руки. Человек всю жизнь видит свои руки — это часть нашего тела, которую мы видим больше всего. Тогда ответьте мне: почему мои руки в реальности — вот эти, — Андрей вновь приподнял вверх ладони, — отличаются от тех, что я вижу в записях своих воспоминаний?

Взгляд Самойлова в этот момент стал серьёзным. Вопреки всем ожиданиям, он даже не стал спорить и пытаться защитить честное имя компании. Мужчина окинул взглядом палату, затем обратился к Андрею:

— Дана была права. Наконец-то вы начали вспоминать. — Он вынул из кармана пиджака удостоверение, протянув его в раскрытом виде, и представился: — Майор Самойлов Максим Леонидович. Следственный отдел.

Мужчины смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Андрей ощущал, как в его желудке всё начинает закипать. Он сжал в кулаке украденный скальпель так сильно, что ощутил, как кровь скользнула по руке из образовавшейся раны.

Вновь ложь. Очередная ложь. Как же он ненавидел это проявление человеческого характера, как ненавидел все эти лживые слова, от которых несло смрадом за целую милю.

— Расскажите мне, кто я, — попросил Андрей, проходя по палате. — И кто эта женщина на экране в действительности. Только говорите мне правду — это в интересах вашего расследования.

Самойлов скрестил руки на груди, оценивающе разглядывая Андрея. Его пауза длилась всего несколько секунд.

— Вы обвиняетесь в умышленном убийстве с отягчающими обстоятельствами, — начал Самойлов. — При задержании вы получили серьёзную черепно-мозговую травму и лишились памяти.

— И весь этот спектакль, — Андрей окинул взглядом палату, — чтобы вывести меня на чистую воду?

— Мы не можем предъявить вам обвинение до определённого момента восстановления вашей памяти. Последние тесты, на которые вы отвечали, показывают, что вы и вправду ничего не помните. Мало того, даже не способны осознать свои действия. Но то, что вы сегодня сказали Дане, сильно меняет ход следствия.

— Я рассказал ей всего лишь свой сон.

— Синий цвет, — напомнил Самойлов. — Он даёт нам право думать, что ваша память возвращается. Мы использовали множество психологических приёмов, чтобы заставить вас вспомнить. Именно это освещение вы использовали, когда творили свои безумства.

— Та женщина в парке, что пыталась напасть на меня?

— Это наша промашка. Она — мать Аллы. Узнала, где вы, и решила устроить самосуд.

— Мать моей жены?

— Вашей якобы жены. Мы специально придумали эту легенду и легенду о записанной памяти, чтобы пробудить в вас чувства. Конечно, такая корпорация существует, и вы в действительности были её клиентом, но до того, как превратились в чудовище. Вы не имеете никаких родственных отношений со своими жертвами.

— Жертвами, — проговорил Андрей, пряча скальпель в рукав пижамы. — Кто я, по-вашему, майор Самойлов?

— Серийный убийца, — ответил мужчина без запинки. — Жестокий и бескомпромиссный. Рекомендую впредь не прятать свои воспоминания под этим шрамом. Рано или поздно вы начнёте давать показания. И эта палата — всего лишь первый шаг к пожизненной клетке.

Андрей улыбнулся, ощущая в рукаве холод скальпеля. Пускай он ничего не помнит из того, что совершил, зато теперь точно знает, кем является на самом деле. Белая пелена тумана воспоминаний теперь стала значить не так уж и много.

Он вспомнил запах страха, исходивший от Даны, вспомнил трепет её тела — и ощутил, как сердце гулко забилось в груди. Это было приятное чувство.