Панк и его последствия

Глава 1: Пилотная серия

Да в пизду.

Это первое, что приходит на ум, когда напротив тебя стоит черный амбал и говорит, что ты должен с ним поехать за боевым автоматом, пока он тычет в тебя пистолетом.

Конечно, вопросы мучают из разряда: зачем, почему, для чего и неужели я настолько конченый?

Да, настолько.

Мой старый друг детства, с которым я не общался больше двух лет и столько же не виделся, решил навестить меня. Просьба у него была странная, как и его поведение. 8 часов вечера, ехать за боевым автоматом, на чужой машине — да, все это звучит как бред. Нет, ну кто в это поверит? Я. Зная моего друга Серёжу, человека, который учится в структуре ФСБ, все шансы происходящего были велики. Выйдя из квартиры, я засыпал его откровенными вопросами: зачем тебе пистолет, чья машина, у тебя нет прав, какой боевой автомат, а самое важное — ты дурачок?

— Я тебе на все отвечу.

— Давай сейчас.

— Пистолет страйкбольный, как и автомат, за которым мы поедем. Машина и вправду будет — такси, как никак, существует в нашем городе.

— Тебе было сложно всё сразу сказать или надо было пафоса нагнать, чтобы я очканул?

— Да.

Пока мы стояли и ждали такси, я не верил, что я творю в такое время. Мне 18, ему 19, а если описывать поверхностно, то мы будто оружейные бароны, поехавшие за товаром.

В такси стояла кромешная тишина. Проблема в том, что она была.

— Ну рассказывай, Ярик, как жизнь молодая, как с девушками, что забыл-то в Хабаровске?

— Ничего, просто живу, да и всё, — произнес я кратко и по делу.

— Да не надо мне тут, ты же вроде в Питере много лет жил, надоело, что ли, к отцу решил перебраться?

— Да.

— Не похоже на тебя, не верю даже.

— Как Станиславский?

— А кто это?

— Nevermind.

— А что значит «Невермайнт»?

— Забей. Забавно, но это так и переводится, иронично, однако.

Я ждал, пока это всё закончится, ведь вся обстановка меня напрягала. Я просто хотел домой. Это было только началом. Повезло, что таксист ничего не говорил.

Выйдя из такси, я увидел дом, по виду которого можно было сказать одно: что там явно есть хоть один наркоман. Такие дома называются «брежневка» или «хрущевка» — в честь политиков, при которых строились данные конструкции. Но всё это меня не удивило. Да если бы даже в специальный магазин поехали, то тоже бы не удивило, ведь если так подумать, а куда хуже? Я не виделся с человеком два года, а первое, что он говорит: нам надо за автоматом. Я особо не мельтешил, просто стоял и молчал в сторонке. Я смотрел, как Сережа забирает автомат и отдает деньги за аренду.

— Ты серьезно арендовал автомат? Страйкбольный?

— Ну а что не так?

— Я надеюсь, тебе хотя бы университет выделил средства?

— Нет.

— А кто инициатор?

— Мы от нашей группы решили сделать реконструкцию бойца ФСБ в зоне СВО.

— А, ясно. Инициатива ебет инициатора.

С такими выводами мы ждали такси зимой, в дождь. Боже, дождь в середине февраля — что за бред? Когда мы сели в такси, началось оно — болтовня с таксистом. И не скажешь ему «Заткнись» — он же всё-таки доставляет тебя до дома. С другой стороны, лезть с разговорами — не твое собачье дело, так ведь? И шел разговор неизвестно куда: то политика, то жизнь, то нация. В какой-то момент я ощутил, что нахожусь не в такси, а на политической дискуссии между партиями. В конце концов наша поездка закончилась, а последнее, что я сказал в такси, это:

— Я либерал.

Ну и что такого? Да дело в том, что я с пеной у рта доказывал таксисту, что я ярый коммуняка. Может, у него сломается мозг — ну или просто забьет хер, кто его знает.

— Ярик, зачем ты ему говорил всю дорогу, что ты за коммунизм, а в конце сказал, что либерал? Ты ведь даже ни одной из этих идеологий вроде не придерживаешься.

— А зачем ты мне говорил, что мы едем за боевым автоматом?

— Аргумент. Увидимся еще?

— Возможно, ничего обещать не буду.

— Хорошо, спокойной ночи.

— Давай, бывай.

После как-то мутно было. Почему-то плохо помню, что было. Я дальше шел по улице, и вокруг меня сгущался туман, хотя погода не подходящая для подобного, а попутно мне становилось холоднее. Идя в неизвестность, я встретил того, кого не ожидал. Того, кого я не думал встретить в другом городе, ведь оставил в прошлом, в прошлом городе, в прошлой жизни.

Я увидел ее.

— Даша?

— Что? Как ты здесь вообще оказался?

Передо мной стояла причина моей тоски и боли. Ее ласковые каштановые волосы, худощавое тело, которое будто бы отгоняло от себя весь этот туман. На ней был мой свитер, который я покупал, чтобы походить на Курта Кобейна. Она стояла и будто ждала кого-то.

— Что тебе вообще надо? Ты меня преследуешь?

— Да нет, я просто шел по улице и тебя увидел, я сам в шоке.

— Уходи, пожалуйста.

— Ты всё еще с тем парнем «категории F», так ведь?

— Даже если так, то тебе какое дело?

— Я просто давно думал: а что, если мы… ну, то есть ты дала бы мне шанс исправиться?

— Ярик, оставь это в прошлом, пожалуйста. Ничего не будет, это было глупостью, пойми.

— И те визиты ко мне домой, когда мы были наедине?

— Ох…

— У тебя сейчас кто-то есть или ты кого-то ждешь?

— Зачем, зачем тебе это знать?

Я потихоньку подходил к ней всё ближе и ближе. Я ощущал, что сердце болит, руки дрожат, а речь неуверенная, будто бы призрака встретил на своих глазах.

— Я люблю тебя.

— Но я тебя — нет. В этом и проблема, ты этого не понимаешь. Нет нас, есть отдельно я и ты.

Чем дальше, тем больнее, будто бы раскаленный нож вонзали всё глубже, доходя до самого сердца, и вырвали наружу, растаптывая без права на пощаду.

— Но почему? Скажи, что я сделал не так, я готов исправиться, правда, просто поверь мне.

— Уже неважно. Забудь. Живи дальше.

— Я не могу и не хочу без тебя.

— Ты всё можешь, ты всё можешь…

Она взяла меня за руку и повела. Вслед за ней начал появляться яркий белый свет, будто я поднимался на небеса. Он слепил так, что я не мог открыть глаза.

Но я смог их открыть. Меня встретили серые обои, красные занавески и яркий свет солнца.

Всё это было сном.

На деле же всё было так: после встречи с Сережей я сразу лег спать и, похоже, уснул так крепко, что начало сниться всякое. Я посмотрел на свою правую руку, а именно на безымянный палец, на котором я раньше носил кольцо, и сказал:

— Я могу, но не хочу.

В какой-то степени это эгоистично, но все мы в глубине души эгоисты. Важно лишь, с какой стороны посмотреть: любить человека и делать ему больно либо же разлюбить и делать себе больно.

Сегодня воскресенье, последний выходной — и опять на учебу. Надо провести день на славу. Но как минимум помыться, а то я уснул в уличной одежде, в которой обычно гуляю с собакой. Не самое лучшее, что может быть на человеке после тяжелого дня.

Отец спал в своей комнате, а я взял собаку погулять на улицу, чтобы она сходила по своим грязным делам. Порой в такие моменты вспоминается серия из «Гриффинов», когда Брайан и Стью поменялись местами. Вдруг мы тоже поменялись местами, но не с собаками, а с другими людьми, которые возвышаются над нами и остаются без наказания? Только в нашем случае мы спустились на четыре лапки и сосуществуем. Теория тайного заговора?

Мысли, что посещают во время прогулки, — это просто огромный поток всякого бреда, но почему бы не помечтать.

На улице я встретил давнего товарища, Глеба. Умный и интересный человек, с которым меня связывают много поистине странных и безумных историй.

— Привет, Глебка, как поживаешь?

— Привет, Ярик, да нормально, потихоньку, учусь, да и к ЕГЭ готовлюсь. Ты как?

— Да всё так же, гулять не с кем, девушки нет, да в целом как-то однотипно, что-то типа дня сурка.

— Понял.

— А ты, Глеб, как? Нашел свою пассию или всё еще с рукой в обнимку?

— Ну знаешь ли, Ярослав, мне девушки не нужны, просто лишняя трата времени и денег, да и вообще…

— Да я понял, что ты импотент, можешь не оправдываться, — перебил я, не дав договорить.

— Да… да, конечно.

— Ладно, на том и порешали. Может, еще увидимся, бывай.

— Давай, удачи.

Так мы и разошлись. Подобные вбросы я называю «оставить чаевые». Прежде чем уйти, вы перекинетесь фразачками, порадуетесь друг за друга, будто бы косили газон на их участке, попивая домашний свежевыжатый сок. Но хуй там — это не так.

Я в другом городе, в другом мире. В «прошлой жизни» натворил столько говна, что осадок преследует меня по сей день. Все эти перемены мне не к лицу. Поэтому самое лучшее решение — это с кем-то познакомиться или погулять, а там шаг за шагом: общение, друзья и, может быть, девушка.

В конце своей прогулки я пришел к такому выводу, что сегодня пойду в бар. И не просто в бар, а в рок-бар, чтобы послушать музыку и найти единомышленников.

Семейное застолье

Непривычна сама мысль, что вчера было всё так бурно под вечер, будто бы ситуация из кино или так себе чтиво. А сейчас же я, как поникшее говно, ем еду и особо не разглагольствую.

С отцом мы сидели за столом и почти всё время молчали, просто кушали и могли что-то обсудить по мелочи. Для меня эти неловкие минуты, когда вы напротив друг друга, вызывают смущение, ведь, боже, начать разговор становится настолько тяжело, будто поднимаешь мешок цемента.

— Кстати, пап, думаю сегодня с товарищем со двора пойти в рок-бар.

— А что за товарищ?

— Да мы с ним знакомы довольно таки давно, более трех лет, как-то так. Мы с ним виделись каждый раз, как я приезжал летом к тебе.

— Ну в целом неплохо. У тебя карманные есть?

— Ну так, слегка.

— Тогда держи полторы тысячи, это тебе на погулять.

— Спасибо большое, пап.

— Не за что, только к десяти вечера будь дома.

— Хорошо.

После этого мы пошли по своим делам. Я же стал писать Глебу или Сереже: кто готов пойти со мной в бар послушать музыку?

Кромешная тишина.

За что я не люблю сраные телефоны, так это за ту ложную надежду, что любое приходящее уведомление может быть ответом на твое сообщение, но нет — это просто на почту пришла очередная реклама с просьбой посмотреть на вибратор с тремя режимами на любой размер и цвет. Зачем? Зачем три режима-то? Неужели всё настолько плачевно или люди настолько помешаны на удовлетворении собственных потех? Хотя попахивает каким-то одиночеством. Сама мысль, что покупают специальные секс-приблуды, лишь бы сделать себе приятно, настораживает. Хотя их понять тоже можно: ведь нет никого, кто бы мог доставить это самое удовольствие, а всё это — явное доказательство душевного одиночества в области секса.

Кто-то скажет, что есть проститутки. Но…

Проституция — дело дорогое, так что довольствуемся тем, что имеем.

Тишина.

Мне так никто и не ответил, но я не потерял желание. Рок будет. Тогда я нацепил вещи потеплее, но в меру. Мне очень повезло, что не так уж холодно было, всего-то -13 градусов, хотя для кого-то уже приговор, но по правде это еще тепло. Направившись в сторону клуба, всё думаю и думаю. Ну а что я там поймаю, кого встречу, да и тем более один? Главное — не дрейфить, а остальное своим чередом пойдет. Вечером всегда интересно посмотреть на местное окружение: как парочки гуляют, местные бедолаги пытаются наскрести милостыни, а на деле получают косые взгляды и пренебрежение. Джордж Оруэлл уже потирает ладошки, чтобы написать о еще одной утопии, увы, но он уже мертв.

В баре висела атмосфера из разряда: «Мы бар не для гомиков, любящих слащавый пост-панк, но на деле наши посетители таковыми являются». Ей-богу, на сцене будет гранж, а все пришли в типичных футболках «Король и Шут», «Алиса», «Ария». Невежество. Других слов не подобрать. Не знаешь рок — не носи футболку с группой, иначе будешь только позорить музыку. Это как член семьи: ведь есть же фраза: «В семье не без урода». Он, конечно, неприятен, но сам факт его наличия внушает веру в то, что еще не всё потеряно. Его бы отмыть, причесать, привести в человека — и, может, оденет футболку какой-нибудь панк-рок-группы или гранж, а лучше будет, если еще и создаст собственную группу. Но это я уже замечтался.

Обстановка была неплохой: довольно длинная барная стойка, разноцветные прожекторы, картины с рок-звездами, расставленные по всему бару, и скромная сцена. Самое то для типичного заведения, которое пытается подражать Западу.

Может, всё-таки здесь я окажусь своим среди своих?

Выключился свет в зале, остался только на сцене. Выходит состав группы. По ним будто было видно, что они кавер-группа. Закос под Кобейна — только где дробовик, ложка, шприц и зажигалка. Начался разогрев, как я и ожидал: это были очередные хиты всеми известных рок-групп. Alice in Chains, Pearl Jam, Soundgarden и главный гость студии — Nirvana.

Хотя, справедливости ради, о Сиэтловской четверке мало кто знает, как и этот термин, поэтому для меня счастье будет, если кто-то будет знать хотя бы, что за группы они поют. И, возможно, счастье мое случилось.

Напротив барной стойки стояла девушка в джинсах Levi's 501 индиго, футболке Mötley Crue, ковбойских ботинках и всяких побрякушках. Она стояла и смотрела на всё происходящее, но по ней не было видно, что ей нравилось. Подойдя к ней, я ощутил, будто бы меня кто-то схватил за яйца, но это не так. Пока что.

— Как тебе концерт?

— Жалкая пародия на Кобейна с этим сраным дырявым свитером. Они лишь пытаются быть кем-то, а не самими собой. Всё равно что трахать мертвый труп, стараясь довести его до оргазма, не правда ли?

— Ну если посмотреть объективно, трахать мертвый труп — уже оригинально, так что ты так обижаешь некрофилов?

— И то верно. А ты, я вижу, не вписываешься в толпу очередных любителей херни, что исходит из их плейлистов, наполненных всяким дерьмом, в котором есть приписка «Рок».

— Ну, возможно, и так.

— А возможно, и нет?

— Кто знает, чувак свыше еще не дал сигнала. Вдруг ты права, и я очередной колхозник, что любит только пускать в ход пустые слова.

— Пусти по вене — и всё сам увидишь.

— Спасибо, обойдусь.

— Как тебя звать? — спросила она, подойдя ближе ко мне.

— Ну, а что красивее звучит, тем и буду для тебя.

— Хорошо.

— А тебя как звать?

Обстановка лично для меня накалилась. Серьезно, встретить столь шикарную девушку с ее-то фигурой — ну просто безумие. Но безумие и создает чокнутые истории.

— Даша.

Блять, ну что за пост-ирония.

— Приятно познакомиться, Ярослав.

— Как мило, а основное имя какое и визитка, где написано время для работы на трассе?

— Эдуард, для тебя в любое время.

— А ты забавный.

— А ты шлюховата.

Я не знаю, почему, но я сказал этот бред. В ожидании получить по лицу, по яйцам, по голове, да в целом по всему, чему только возможно, я слегка удивился.

— И всё? Я-то думала, ты смешнее.

— Ну…

Я растерялся в тот момент, когда это было нельзя.

— Ну… вообще-то, я знаю пару фокусов.

— Да ты что?

— Да, но, знаешь, смотря на окружающую обстановку, лучше уйти, всё равно полная лажа.

— Не могу с тобой не согласиться.

Выходя из бара, мы слышали, как на заднем фоне играет Smells Like Teen Spirit. Впрочем, неудивительно.

Никаких фокусов я не знал, просто вывел ее на улицу, ведь стопроцентов я был бы не единственным, кто подошел бы к ней и поговорил.

— А тебе сколько?

— Семнадцать, а тебе сколько?

— Мне восемнадцать недавно стукнуло, песок уже сыплется.

— Мне подсобрать за тобой?

— Ну можешь.

— Ты какие группы слушаешь, старпер?

— Да разное, по настроению. Из популярного — так это всё та же Nirvana, Red Hot Chili Peppers, Deftones, The Smiths, Metallica, ну и всякое. Не могу сказать, что слушаю определенный жанр, в этом и прелесть рока: он стал обширным, что делает его универсальным для всех.

— Неплохо, ответ на твердую пятерку.

— Ну а что же ты слушаешь, светская дама?

— Да считай, всё то же самое.

Мы остановились, она закурила, я стоял и смотрел. Солнце уходило в закат, а ветер попутно поднимался. Ветер сдувал ее волосы, дым от сигарет, но то, как она страстно делала затяг и выдыхала, — наверное, одно из самых красивых вещей, что я увидел за последнее время.

— Ты будешь? Я не брезгую, если что.

— Да не, не курю. Хотя, знаешь, давай один затяг.

— «Мальборо»? — слегка кашлянул я с непривычки.

— Да, ты-то откуда знаешь, целка?

— Ну а кто сказал, что моя табачная плева не порвана? Я просто не люблю на постоянной основе курить. Был просто период, да и всё.

— Слушай, я недалеко живу от бара, не хочешь заскочить ко мне?

— А если я откажусь?

— А что, тебе все девушки предлагают безостановочно зайти к ним в гости?

— Да, шваброй уже отгоняю, затрахали меня.

Всё происходящее выглядело слишком хорошо, довольно-таки. Может, она маньяк и отрежет мне хер да яйца, повесит на стенку к другим экспонатам как трофей? В целом всё возможно.

— Что хоть делать-то у тебя будем? Надеюсь, не Винду переустановить попросишь?

— Не, я недавно винтажную пластинку Nirvana купила.

— Какой альбом?

— Nevermind.

— Старая добрая классика. Ну раз такое дело, грех отказаться.

Мы шли к ее дому и общались. И слава богу, я взял бумажник, в котором были презервативы. Ну, конечно, да, знаю мою удачу: она уснет, и они не пригодятся, но, может, всё будет удачно.

В доме была тишина. Никого не было. Только я, она и Курт Кобейн. Начала играть пластинка.

Я сидел на кровати, а она переоделась прямо при мне в шорты, оставшись всё в той же футболке.

— У тебя девушка была?

— Ну, может, что-то подходящее под этот термин и было. А у тебя?

— Ну не, спасибо, мне нравится, когда лижут, а не когда я лижу.

— Это дискриминация, нельзя просить от других удовольствия, а самой не приносить себя в жертвоприношение.

— Можно.

Мы сидели рядом, обстановка накалялась. Не каждый божий день так завернется. Сердце билось не в себе. На фоне играет песня Nirvana «Rape Me».

— Секс?

Я подавился собственной слюной.

— Что?

— Ну секс, это когда и парень, и девушка голые, или ты девственница, что ли.

— Я не девственник, просто…

— Просто, не просто — забей. У меня эти дни.

— Не-не, я, конечно, уважаю самураев, но пролить свой клинок кровью не собираюсь.

— Другие дни.

Боже, помилуй. Либо мне чертовски везет, либо я проклят, но не знаю о проклятии.

И боже мой, даже если это проклятие, то тот страстный поцелуй был что-то с чем-то. Я давно так не целовался, я будто получил прилив энергии. Тепло, что она излучала своим телом, согревало сильно, а запах сигарет еще остался на ее руках и губах. Она задрала футболку, под которой был черный кружевной лифчик. Этот вечер уже ничто не испортит.

Стоило мне лечь и наслаждаться тем, как она спускается всё ниже, я заметил странную детальку.

Учебники…

Не сказать, что я прилежный ученик, но меня смутило одно: НА НИХ, БЛЯТЬ, 7 КЛАСС!

— Чё за хуйня? Какого хера учебники за седьмой класс? Тебе сколько вообще?! — резко привстал я, держась за ширинку.

— Блять…

— Отвечай, чё за поебень?

— Мне четырнадцать.

— Чего? Ты как в бар вообще пробралась? Там вход с шестнадцати.

— Фейковую фотку паспорта показала.

— Пиздец. Ты вообще понимаешь, что это по факту педофилия? А если бы я тебя трахнул?

— Ну не трахнул же.

— Спасибо, миссис Очевидность, без тебя бы не догадался.

Не долго думая, я пошел к выходу. Да, этот вечер ничего не испортит, максимум взорвет к чертям, оставив следы кожи на моей жопе, покрытой меткой «Педофил». Спасибо, спасибо…

Из комнаты я услышал лишь одно:

— А ты правда классный, жаль, я помладше тебя. Жаркая ночка была бы.

Что было бы, если бы… ага, конечно, милая песенка, но в тюрьму я не хочу.

Выйдя из подъезда, меня встретила темная ночь. Легкий ветер, что сдувал мои пряди волос в сторону, и слегка освежал лицо после произошедшего. Ощущал себя отвратно, даже последняя моя надежда на страстный, прикольный секс провалилась под самую мать ее землю. Я точно в прошлой жизни был офицером СС. Чтобы не поникнуть, я достал наушники, включил Californication от Red Hot Chili Peppers и задумался. Я шел, думал и всё, к чему я пришел, смотря на луну, при этом крутя в руках пачку сигарет, что я спер у девочки, — так это только к одной мысли:

— Да в пизду.

Конец главы