Папа, купи мне принца!

— Дочь, ты уверена? — отец нервно потер лысину. Совсем недавно лысина была куда меньше, а сейчас сверкала как зеркало. Стареет отец. Сердце дрогнуло легкой жалостью, которую я мгновенно спрятала как можно глубже. Азариты не должны поддаваться жалости, и пусть я уже через несколько минут перестану быть Летицией Азарит и стану ее высочеством Летицией Фолинескин, графиней Изборской, свои правила я при этом менять не собиралась.

— Папа, я уверена, — я поправила накидку. — Иди, деньги за принца тебе все равно уже не вернут.

Папа слабо рассмеялся, его смех дребезжанием разнесся по комнате, и из гардеробной выглянули две служанки. На их лице был написан вопрос, можно ли возвращаться.

— Иди, — повторила я. — Всё будет хорошо, папа. Ты же меня знаешь.

Отец кивнул. Лицо его на мгновение исказила гримаса, словно он вспомнил, как я говорила уже однажды эти слова. Мне тогда было в два раза меньше зим, и росточком я была сильно ниже. Но говорила я уверенно, как и сейчас. И ведь не ошиблась. Все тогда закончилось хорошо.

«Через несколько минут» — это я погорячилась, конечно. Я чуть не умерла от скуки, пока девушки пытались довести мой внешний вид до совершенства, а гости собирались в церковь святого Избора. Полагаю, именно его церковь выбрали не потому, что мне давали графство Изборское вместе с титулом, а потому что Избор покровительствовал морякам, путешественникам и купцам. Такая миленькая подколочка.

Но они зря полагали, будто это меня как-то расстроит. Я дочь купца и не собиралась забывать об этом ни на минуту. Единственная, надо сказать, дочь Глева Азурита.

И в этом была и моя радость, и моя проблема. Причем проблема стояла куда глобальнее, если так можно сказать.

Глев Азурит купцом был азартным и рисковым. Иногда он приводил корабли, полные золота, мехов, пряностей и чего душа пожелает. Иногда чудом возвращался сам. Бывали времена, когда у нас оставались только голые стены дома, продать который не было никакой возможности — особенности наследства моей матери Илиры, в девичестве принадлежащей к дворянству. То ли она была баронессой, то ли нет. Я не знала. Ее отец преступил закон, был казнен, а лишенную титула Илиру выкупил мой отец и женился. Так что чему было удивляться? Торги у меня были в крови!

Отец пообещал матери, что ей больше никогда не придется быть предметом сговора, и обещание сдержал. Вот только насчет детей он таких обещаний не давал.

Так что мое замужество было не только капризом, которым его считали почти все знакомые. Выйдя замуж, да еще за особу королевской крови, я могла быть уверена, что теперь мне не грозит какое-нибудь небезопасное приключение, если отец в очередной раз потеряет всё. И пусть он клялся, что на этот раз нашел золотую жилу... Так говорил он множество раз.

Да, пока мои подруги мечтали о пони или кукольном домике с механическими куклами, я мечтала о том, чтобы мой муж не оказался старым или уродливым. Я была папиным активом, и жалел он лишь об одном — что мама не родила больше детей. Мальчики были бы ему подспорьем и с ранних лет приучались к морю и торговле, а всех девочек воспитали бы будущими идеальными женами. Возможно, именно поэтому, а не из-за слабого здоровья, мама больше никого не родила. Я не знаю.

Так что, когда отец баснословно разбогател после очередного путешествия в далекие страны, я не стала долго думать.

Едва он спросил, чего бы мне хотелось, я немедленно ответила:

— Папа, купи мне принца!

Сколько папа не убеждал, что породистый конь, или замок, или даже они оба будут куда легче в обиходе, да еще и полезнее, я стояла на своем. Принца и точка!

Нет, я не влюбилась в какого-нибудь принца и даже не хотела хвастаться им перед подружками. Просто замужем за принцем я больше не буду рисковать оказаться замужем за каким-нибудь стариком или уродом. Кто, в конце концов, больше чем принц стабилен в обществе? Особенно младший принц.

Отец тоже сдался, когда сообразил, что я не претендую на наследника престола. А собственно, зачем мне этот наследник? К нему прилагается та еще головная боль и корона. А так они оба на портретах довольно симпатичные и молодые, что старший брат, что младший. Так чего голову ломать!

К тому же я показала отцу свои расчеты. Если судить по тому, как собирались налоги, какие отрасли хозяйства просели за последние пару лет, сколько на данный момент человек составляло войско нашего королевства, можно было ясно понять, что королевская казна почти пуста. И дополнительное вливание того, что можно назвать моим приданым, будет воспринято королем как очень выгодное предложение.

Да, отец растил меня так, чтобы в случае чего было не стыдно предложить жениться на мне самым богатым и именитым гражданам столицы. А на случай если он задолжает соседним государствам, я знала пару языков и понимала еще полдюжины.

Понятно теперь, почему я так отчаянно хотела выйти замуж за принца? Наверное, не будь я отцовским «золотым запасом», я бы давно вышла замуж за одного из купеческих сыновей. Телосложением я пошла в отца, но плотное, хоть и не толстое тело искусно прятала под одеждой и жестко контролировала то, что ем. Зато лицом я больше походила на утонченную мать, от нее достались и выразительные синие глаза, а еще изящные маленькие ступни и кисти. Мне много раз говорили, что я хорошенькая. Пусть не красавица, но всё же.

Так что принцу не на что было жаловаться. Правда, ему было девятнадцать, а мне уже двадцать три, но полагаю, это не должно было стать проблемой. Вот если бы мне было лет пятьдесят, тогда конечно.

Король, по словам отца, проворчал, что по возрасту я больше подхожу старшему, которому недавно исполнилось двадцать пять. Но при этом он, без сомнения, был доволен, что я не претендую на наследника. Всё-таки пусть я и была в некотором роде наполовину дворянка, я на эту же половину была внучкой неблагонадежного человека, казненного за эту самую неблагонадежность. За это, кстати, отцу пришлось набросить к моему приданному еще мешочек золотых. Но, видя, как я счастлива, он не жалел.

А я и впрямь была довольна. Ведь безродная девица не могла выйти замуж даже за ненаследного принца, поэтому дедушке посмертно вернули титул барона, а самой мне предстояло стать графиней Изборской.

Отца немного беспокоило, что графство находится очень далеко и от нашего вольного торгового города Гервер и от столицы Мисвер, в котором проживала королевская семья. Мне же было всё равно. Даже немного лучше.

Когда отец начал торговаться насчет свадьбы, я принялась наводить справки по поводу Керстиана, и… в общем, любой из знакомых мне купеческих сыновей, включая Фенека, который проиграл корабль отца на острове в камешки, был образцом разумности. Кажется, король и придворные слишком много внимания уделили воспитанию старшего сына и избаловали младшего.

Пока служанки накручивали мои кудри и гладко зачесывали волосы под свадебную тиару, я вспоминала, как проходили сами торги.

В гостинице отец велел нарядиться в самое богатое, но не вычурное платье, и повел меня во дворец. Пустили нас сразу, хоть и не через парадный вход. Провели по саду, мы некоторое время были вынуждены постоять за беседкой, где меня искусали комары, и наконец-то попали на аудиенцию к королю.

Король, кстати, и сам был довольно неплох. Конечно, в темных кудрях и бороде уже проглядывала седина, но даже она выглядела благородно. Впрочем, я быстро сообразила, что этот эффект достигается часами работы лучших парикмахеров, и потеряла интерес к королю. Если старший принц — это головная боль через много лет, то король — прямо сейчас. И, кстати, никто толком не знал, что стало с королевой. То ли умерла родами, то ли от лихорадки, то ли от болотной трясучки, то ли на охоте упала с лошади. Темная история, я в такое впутываться не желаю.

Король тоже оглядел меня очень внимательно, заставляя вспомнить другие подобные этой встречи. Я чудом сумела успокоиться и напомнить себе, что в этот раз всё по-другому. Я буду невестой принца, и меня никто не будет обещать вернуть родителям по частям, если кто-то из нас не проявит благоразумия.

А вот отец сильно нервничал и беспрестанно вытирал вспотевшие ладони о штаны, когда думал, что этого никто не замечает.

— У нас товар, у вас… э-э-э… тоже товар, — неловко пошутил он.

Не очень приятно ощущать себя товаром, но правда была в том, что сейчас я была покупателем, вот только говорить об этом королю вслух не стоило. Он и сам это знал, и ему это не прибавляло радушия.

— Тощая больно, — оглядел меня король и вынес вердикт.— Болеет чем-то?

— Моя дочь дважды в год бывает у лекаря, а принц может этим похвастаться? — возмутился отец, а я закатила глаза. Ну начинается. Отец и правда очень пекся о моем здоровье. Мама своим похвастаться не могла, и отец очень опасался, что я могу пойти по ее стопам. — Его самого бы на паразитов проверить!

Тощей я вовсе не была, но и толстой тоже. Просто общая бледность и искусно подобранная одежда создавала эффект такой воздушности и утонченности, несвойственной купеческим детям.

— А хорошо бы, — неожиданно согласился король. — Тот еще паразит. Без матери растет. Но теперь это проблемы графини.

И он обозначил едва заметный кивок в мою сторону. И почему мне показалось, что нам всучили залежалый товар, а не принца? Но поворачивать было поздно.

Хорошо еще самого принца с нами не было. Потому что тут наши отцы и принялись торговаться. А я обозначила поклон, взмахнула по всем правилам двора юбками и отошла к окну. Отец умел торговаться, как сам Избор, а король, похоже, не собирался уступать ни грана. И мне снова стало чуточку противно.

Из окна не было видно беседку, в которой скрылся мой будущий муж. Да, хотя принца не было на этой встрече, «смотрины» всё-таки прошли. Я знала, что принцу показывали мой портрет — это был еще один способ показать нашу состоятельность. Портреты кому-то кроме королей в Алении писали редко. Вот только мой портрет создавали маги где-то в тех странах, где бывал мой отец. Использовали ментальный амулет и считали с отца мою внешность — и раз, сразу перенесли на холст.

В результате я была и похожа, и нет. Наверное, я была красивее, чем в жизни, и больше похожа на мать. Но принцу должно было быть всё равно, его никто не собирался спрашивать.

А вот мне показали его во плоти. Мы прятались с отцом и стражником за беседкой, а принц прогуливался по саду с таким видом, как будто просто гуляет. Я поняла, что это не так, по его растерянному и недовольному лицу. А еще по тому, что он несколько раз прошел по дорожке мимо нашего укрытия туда и обратно, прежде чем скрыться наконец в беседке.

Я бы обошлась и без этого. Принца я видела и раньше, просто издалека, когда он приезжал со старшим братом в Гервер. Светловолосый, с тонкими чертами лица и несколько крупноватым носом, что его совсем не портило, и темными глазами. Худощавый и высокий, с очень живой мимикой. Я честно надеялась, что мы с ним поладим.

Даже если он такой паразит, каким его считает отец. Должен же он понимать, как ему со мной повезло!

Ужасно хотелось расспросить девушек, которые укладывали мне волосы и надевали тиару, но я не смела. Пока еще не мои личные служанки, они могли ими и не стать, ведь их специально прислали из дворца, чтобы невеста принца выглядела соответствующей своему статусу.

Обе девушки были одеты так, словно это они королевской крови и сами не понимают, почему попали мне в услужение. И одевали меня тоже неловко, несколько раз укололи булавками и слишком сильно затянули шнуровку.

Я им не мешала. Если они на меня за что-то злятся, то окрик вряд ли поможет. А если таков приказ короля или принца, то тем более. Единственное, что имело для меня значение — как я буду выглядеть в результате. Репутация тоже товар. И выглядеть идиоткой я не собиралась, поэтому отказалась от массивных украшений красного золота, которые совершенно не гармонировали с тиарой и светло-голубым платьем. Из-за платья я выглядела еще более хрупкой и нежной, хотя девушки явно добивались не этого эффекта, и это было видно по их лицам.

По-видимому, из-за почти полного отсутствия при дворе высокородных женщин, у девиц было мало опыта в том, как портить внешний вид богатым дамам. Конечно, определенную роль играло и то, что моя холодная внешность терялась лишь при ярких теплых тонах, а таковые не принято было надевать на свадьбу и тем более, если ритуал проводился в церкви святого Избора.

— Не стоит печалиться, девушки, — я поняла, что еще немного — и от безнадежности они просто плеснут мне чем-то на платье, и поднялась, быстро перемещаясь в другую часть комнаты. — Вы старались.

Лицо невысокой блондинки исказилось. Кажется, она меня поняла и разозлилась.

— Принц вас не любит, — выпалила она, потом присела в реверансе и нехотя добавила. — Госпожа Азарит.

Я подумала, что она, вероятно, одна из последних, кто называет меня «госпожой Азарит». Злиться я не собиралась. Да и на что?

— Разумеется, он меня не любит, — согласилась я, жалея, что постеснялась и не узнала, как зовут прислуживающих мне девушек. И кто они на самом деле. Я все больше сомневалась, что они обычные камеристки. — Он же меня даже ни разу не видел. Но принцам и не нужно любить для того, чтобы жениться. Правда, славно?

Теперь перекосило и рыженькую. Неужели они оба влюблены в Керстиана? Как досадно. Я думала, что все должны быть без ума от его старшего брата. Он был королевским генералом уже сейчас и везде появлялся в изумительно красивом мундире. Иногда мне казалось, что он бы и войну начал с соседями, лишь бы доказать, что он настоящий генерал.

Керстиан же не мог похвастаться такой выправкой и, насколько мне было известно, вообще ничем не занимался. По крайней мере из такого, о чем стоило упоминать.

Меня это вполне устраивало. Он же принц! Принцам и не нужно ничего делать. Строго говоря, как жене младшего из принцев, мне тоже ничего не придется делать.

По словам отца, графство было таким отдаленным, что отправлять нас туда никто и не собирался. Просто налоги от него получать должны были мы с Керстианом.

Я, разумеется, собиралась всё равно навестить это место рано или поздно, но не зимой, а ведь через пару месяцев должно было сильно похолодать. Но поехать в свое графство мне все равно придется, да и Керстиану стоит посмотреть, что там подарил нам его отец, и можно ли там жить. Деньги и активы требуют внимания, это мне вдалбливали и отец, и мать. И я собиралась лично проверить, не ворует ли управляющий, не собираются ли крестьяне поднять восстание против хозяев земель (я сама как горожанка про крестьян знала довольно мало, в основном то, что они то и дело поднимают восстания) и с чего вообще идут налоги, на которые мы с будущим мужем будем жить.

Так что нет, влюбленные в моего жениха девицы меня не слишком волновали, просто вызывали досаду. Это ведь тоже нужно было учитывать. Мне совершенно не улыбалось обнаружить кучу бастардов, бегающих по дворцу. Впрочем, это решалось подмешиванием одной интересной травки в еду или питье. Конечно, я тоже тогда не смогу принести наследника в ближайшее время, но на первое время это был вариант. Травку тоже привез отец из своих странствий, и стоила она баснословно дорого. Вот только продать ее за такие деньги было невозможно. Никто настолько не хотел избежать ответственности.

Так что все запасы достались мне.

После коротко стука снова заглянул отец. Увидев меня, он затаил дыхание, потом прокашлялся и снова вытер лысину.

— Летиция, ты прекрасна, — пробормотал он и шумно высморкался. Я надеюсь, что хотя бы не в тот же платок, которым он вытирал лысину! Я почувствовала щемящую нежность к отцу. Он сам был далек от этикета и бойко мог говорить только про торговлю, но он всё, что мог, вложил в меня. И я не собиралась его подводить.

— Пойдем, папа, — я протянула ему руку. — Мой принц меня ждет.

Ужасно хотелось показать язык этим двум девицам, но я сдержала порыв. Совсем скоро я стану графиней, а графини должны быть холодными и убийственно вежливыми. К тому же обижать кого-то, не зная полной информации о том, кто он таков — такое могут позволить себе немногие люди, и я к ним пока что не принадлежала. Мне только придется войти во дворец женой принца.

Не стоит торопиться.