Папина радость

В тот день, когда Теирастре надлежало стать фрейлиной, от безудержного волнения юная дева умудрилась запомнить наизусть каждый дорожный указатель, впечатать в свою память каждую встречную повозку и пересчитать каждую кочку по пути во дворец Арадрин'Тимпала, на которой подскакивала ее карета.

Фэлиан Орвандел, Летопись Южной Звезды

7 луна 244 года Безвременья

– Твою мать! – только и успела прокричать Элис, летя со ступеней автобуса навстречу земле. Рухнув на остановку, девушка сконцентрировалась, ожидая приступ боли, но ее не последовало из-за мягкого резинового покрытия. От позорного падения осталось лишь неприятное ощущение, что кто-то мог увидеть… как уважаемая выпускница хайтауэрского колледжа, витая в облаках, спотыкается о ступеньку и летит на тротуар.

Благо, автобус был пустым. Беспилотная автоматика закрыла двери и отправила транспорт дальше по маршруту. Элис подобрала свои разлетевшиеся по остановке бумаги, убрала их в папку, а затем встала, поправив рюкзак, юбку и кофту. Задумавшись, не помялся ли диплом, она вновь открыла папку, нашла документ, пролистала его, проверив на наличие грязи и пятен, разгладила мятые уголки его пластиковой бумаги, и после этого убрала обратно, к остальным доказательствам окончания колледжа.

Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы такой-то диплом пришел в негодность! У самой Элис Осборн – у дочери самой баронессы Каэр Вереса – оказались только две четверки: по высшей математике и астрофизике. Для ее будущей работы такие недочеты были сущей ерундой.

Сквозь стройные ряды сосен и можжевельников, обрамлявших западный городской парк Глоуридж, донесся приятный летний ветерок и слегка разогнал накопившуюся за утро жару. В середине лета, в конце седьмой луны, в Хайтауэре всегда царила тридцатиградусная духота, и даже нежный, лавандово-медовый аромат вереска, доносившийся с ветром (что было местным искажением домейна) в такое время ничуть не освежал, а лишь вызывал головокружение. Находившихся на улице спасали только прохладные рощи.

Элис взяла курс на ресторан, в котором она накануне договорилась встретиться с матерью, но идти решила не напрямик, а через тенистые аллеи парка.

Мать. Баронесса. Венделин Осборн.

Девушка чувствовала волнение от предстоящей встречи, и оно, с каждым шагом, пускай помаленьку, но нарастало. Элис остановилась и выставила перед собой руку ладонью книзу. Кисть слегка тряслась.

Казалось бы, предстоял самый обыденный разговор с мамой, таких произошли уже сотни. Венделин никогда даже не повышала на нее голоса; они с отцом всегда казались чуткими и нежными родителями, и, более того, им удалось невероятное – заставить свою дочь самостоятельно учиться.

Мама очень часто навещала Элис в колледже, приезжая на выходные, а также нередко забирала дочь к себе, в Бернардов Двор. Вспомнив о могучем замке, где живут и работают ее родители, выпускница сделала глубокий «вересковый» вдох, а затем – четыре резких выдоха, и успокоилась. Нет, волнение было вызвано отнюдь не страхом: то было нечто приятное, как бабочки в животе от первой влюбленности, как ощущение, что вот-вот окунешься в горячую ванну. Элис не просто переедет в Бернардов Двор: она сдаст вступительный экзамен и станет Стражем Времени. Такой же, как отец.

В висок слегка стукнула вибрация. Имплант Элис – крохотный модуль кибердеки в правом боку головы, прислал сообщение от матери.

«Слегка задержусь, Лис», – сообщила ей Венделин.

До ресторана девушка дошла за десять минут, показавшихся ей бесконечными. Она даже толком не смогла уснуть вечером накануне, размышляя, что же сообщат родители. Вдруг отец – глава ордена – передумает и не будет брать дочь на работу? Служба Стражей Времени, в конце концов, чрезвычайно опасна. Вдруг мать – кастелян ордена – скажет, что у них нет возможности ее содержать?

«Ну уж нет, – подумала она про себя, – для меня-то пригрели место, уж наверняка».

На самом деле Элис была готова даже на шконку в кадетской казарме – так сильно она хотела пойти по отцовским стопам. Более того, она не занималась ерундой в колледже: пока все ее сверстницы тратили свободное время на мальчиков, Элис Осборн упорно училась. Даже в свободное время. Даже во сне.

Всю дорогу до ресторана выпускница повторяла про себя экзаменационные исчисления магических формул. Орден Стражи Времени – это не обычные люди, это волшебники. Обучалась Элис в свое свободное время именно магическому ремеслу, и ничему другому.

За десять долгих лет – сначала в пансионате, а затем и в колледже – благодаря массам учебников из Сети, наставникам и репетиторам (Элис сама их искала), благодаря общению с самими Стражами Времени в те славные дни, когда мать забирала ее с собой в Бернардов Двор, девушка освоила базовые принципы укрощения Маны, и умела творить чудеса силой своего разума и четырех Чакр. Далеко не каждый в Юниверсуме умел колдовать; даже сама Венделин, будучи полуэльфийкой, не обладала такими способностями.

На отца же работали лучшие из лучших. Те, чьи имена в Хайтауэре знает каждый школьник. То и дело Элис слышала в пансионате споры мальчишек о том, кто сильнее – Квистра или Зул'Ксолотль, и о том, сколько же Чакр у главы ордена.

Их у него двадцать.

Зайдя в ресторан «Белый кролик», девушка невольно поежилась: здесь было неожиданно прохладно и свежо. У стойки напротив входа ей улыбалась обворожительная нуминийка-хостес в черном длиннополом платье. Посетительница ненадолго задумалась: подбирали ли дизайнеры концепт интерьера заведения с его темно-красной махагонью и винтажными обоями под внешность такой красавицы, или, все-таки, наоборот?

– Мисс Осборн?

Элис с легкой нерешительностью кивнула ей в ответ.

– Пойдемте. Так приятно видеть вас в нашем заведении. Знаете, а ведь ваши родители когда-то отмечали у нас свой медовый месяц! Представьте себе, я тогда даже не родилась.

– Они? Здесь?

Хостес указала на фото в нише стены. Родители сидели за столиком, расположенным прямо под ним.

– Вы так на них похожи, мисс Осборн.

– Спасибо, – замялась Элис. Мама никогда не заостряла ее внимание на том, что в Хайтауэре все трое Осборнов, включая даже их восемнадцатилетнюю дочь, являлись знаменитостями; из-за их образа жизни и былых заслуг это было и так очевидно. Девушка никак не могла привыкнуть к тому, кем на самом деле она является.

Элис ненадолго всмотрелась в фото. Хостес права: лицо у нее мамино – круглое, по-детски доброе и слегка «анимешное», «кошачье». А черные кудрявые волосы и серые, слегка злобные глаза – от отца.

Девушку накрыло странное противоречивое чувство: большинство детей верит в то, что родители никогда не состарятся – и с горечью встречают суровую действительность – они не только состарятся, но и умрут. Двое счастливых молодоженов с фотографии же не постареют вообще никогда; по крайней мере, пока сами этого не захотят.

– Прошу прощения за нескромность, – проговорила нуминийка, извиняясь за такую незапланированную остановку. – Пойдемте к вашему столику.

Они двинулись дальше. Хайтауэр был поселением небогатым; по меркам Безвременья его вовсе было трудно назвать городом: полмиллиона жителей, занимающихся в той или иной степени обслуживанием Бернардова Двора. Как иногда шутили кадеты Стражи Времени, город только лишь поставляет гробы и газировку. Подобные такому ресторану дорогие заведения здесь – редкость. Особенно, если они окупаются.

– Сегодня посетителей ожидается не так уж много. Миссис Осборн забронировала лучшее место; вы не встретите других гостей, и никто не будет вас отвлекать от беседы.

Тот самый столик оказался и вправду намного дальше остальных. На стене рядом с ним висел старомодный плазменный телевизор. На белой скатерти красовался хрустальный графин с водой и два стакана, в которых отражалось какое-то приглушенное ток-шоу.

– Присаживайтесь. Я позову вам официанта.

Элис присела на кресло и еще раз взглянула на документы, полученные в деканате колледжа.

«Вот и все. Детство кончилось», – подумала она, перебирая справки, выписки и приложения к аттестату.

– … уже сегодня мы отдаем этому негодяю наших детей! – прорычал грузный мужчина в телевизоре. Элис повернулась к экрану, чтобы через кибердеку дать ему команду выключиться, но тут же передумала.

Титры внизу гласили: Ольгерд Шкальд, спикер-сенатор от сектора Малориан. Тучный хеймляндец, которому следовало бы купить пиджак на несколько размеров больше: пуговицы вот-вот оторвутся на его безразмерном животе.

– … а сколько денег мы ему высылаем? Каждый мир сектора Малориан платит федеративный вклад, каждый житель галактики отдает в казну Доминиона Прайм свои налоги! На эти деньги Флот защищает нас от разномастной мрази, пытающейся отхватить кусок пожирнее. За них же слуги прекрасных Фемид и несравненной Домины Малигнии ловят преступников, оберегая наш мирный сон. А что, прошу прощения, на все те же деньги делает Стража Времени?

– Это я, – вполголоса проворчала Элис, – вовремя.

Былую нерешительность, навеянную жестким приземлением на остановку, вересковым ветром и жарой, сняло окончательно.

– Так вот! Я не устану повторять, что Осборн – это такой же бандит, как Бьянки, Тандерфордж или Вирм! Это чудовище должно быть там, откуда оно выползло. Дни Стражи Времени подходят к концу, вот-вот будет принято решение о роспуске их ордена, и я искренне надеюсь на то, что каждый из уродцев Осборна проследует за ним же на эшафот.

– Мэм?! – до ушей Элис донесся голос официанта.

– Что это за крамольное говно у вас показывают? В Хайтауэре. В пятнадцати минутах от Бернардова Двора.

– Прошу прощения, – юноша слегка замялся. – Не ожидалось, что на федеральном канале будут говорить такие вещи.

Она мельком осмотрела его: не очень высокий, но изящный молодой человек альбионской внешности с великолепной осанкой и смазливым лицом. Даже кибердека у него была дизайнерская, с отделкой под вороненую сталь с золотой окантовкой.

– Интересные у них там, на телевидении, редакторы сидят, – буркнула Элис. – Хотя, с другой стороны, кто вообще смотрит такое в наши дни?

Официант выдал Элис меню. Девушка бросила взгляд на обложку, а затем, не открывая, глянула на самого работника:

– Две пасты Чезаре, одну с лососем, другую с краалом, будьте добры.

Официант, слегка задумавшись, кивнул. На его импланте загорелся огонек: тот записывает заказ.

– Но ведь вы даже не открыли меню.

– А что бы вы посоветовали?

– На самом деле… это отличный выбор. Я бы вам Чезаре и рекомендовал.

– По внутреннему убранству ресторана, по этим белым скатертям и хрусталю, по внешнему виду хостес, да и… – Элис бросила на работника кокетливый взгляд, – …официантов, вполне понятно, что у вас подают высокую парфейско-бретонскую кухню. Ну, или я посмотрела в Сети.

Юноша перевел взгляд на телевизор. Посетительница продолжила говорить:

– А насчет этого дурня-сенатора не берите на свой счет, мне надо было слегка вывести собеседника из равновесия. Женьшеневый олонг у вас не подают, верно?

– Бретонская и парфейская кухня, мисс Осборн, – намекнул он в ответ. Дзюминский чай, судя по его словам, не входит в меню.

– Тогда эспрессо-тоник и один альбионес.

Официант повторил заказ, откланялся и ушел.

– …но не боитесь ли вы, герр Шкальд, говорить такие вещи про сильнейшего из чародеев Юниверсума?

– Да что они нам сделают? Напоминаю, что он такой же бандит, каким когда-то был Вирм. И где этот Вирм теперь? Он лет двадцать как издох в своем гнилом подземелье.

Девушка ядовито ухмыльнулась и сосредоточилась на выключении телевизора:

– Когда-нибудь перед тобой будет стоять Элис Осборн. Посмотрим, каким сопрано ты запоешь.

Наполнив хрустальный стакан водой, она откинулась в мягком кресле, задумавшись о том, почему отец позволяет таким, как Шкальд, говорить о себе настолько неприятные вещи. Первый из хрономантов имеет право Чистоты: он может прострелить колени крикуну, и даже вовсе убить его, притом не понести никакого наказания. На его месте Элис бы каждого заставила уважать орден!

Хостес привела Венделин через пять минут после того, как был сделан заказ.

В свои шестьдесят пять она выглядела едва ли не моложе своей дочери, которой только позавчера стукнуло восемнадцать! В конце концов, жена сильнейшего из чародеев Юниверсума может позволить себе выглядеть так, как хочет. У нее были добрые зеленые глаза и светлые волосы, кончики которых она выкрашивала в голубой, тонкие нежные руки, легкая изящная фигура и милое лицо, такое же, как у Элис. Притом без единой морщинки!

– Не скучала без меня? Боги, такая нервотрепка была.

– Что случилось, мам?

– Да я… слушай, тебе исполнилось восемнадцать, а я даже приехать не смогла. И твой вчерашний выпускной тоже пропустила, Лис.

– Брось, все нормально. Из родителей вчера приехали только Куинны.

– Кензи?

– Да. Представь, она решила остаться в аспирантуре. Меня немного раздражает такая позиция.

– Почему бы и нет? Из нее бы вышел хороший преподаватель.

– Не смеши меня, мам! Какой из Куинн преподаватель? Она же дура набитая. Все наши одногруппники пойдут работать в поте лица и отдавать эти огромные образовательные кредиты. И только мы с ней родились, прости за юморец, с золотыми ложками в жопе.

Венделин закрыла рот ладонью, пряча смешок.

– Сказала бы я, что там у тебя за ложка, Лис, – ответила она, намекая на то, что дочь самостоятельно выбрала пойти по стопам родителей.

– Я сама захотела быть одной из вас. Это мое решение – стать Стражницей Времени, и спасать Юниверсум. Это обратная сторона ложки. У многих других выбора не было.

– А что Кензи?

– Ее родители входят в директорат Эксельсиор групп по Хайтауэру. Они строят наш город! А эта дура решила, что хочет продолжить свои славные деньки и ничего не делать, причем с ее-то ужасными оценками.

– Как серьезно ты воспринимаешь своих однокашников…

– Мы же росли вместе, мам. Обидно, что наши пути разойдутся. Только одна лишь Салли Сингер, единственная из нашего класса, смогла пробиться в Феиргрейвс. Теперь она улетит на Феррум Адверт и будет учиться на Судью Аксиомы. Вот это круто, для девчонки из семьи охранника и продавщицы.

– А как ты смотришь на свои результаты?

– Могла бы и лучше. Я с детства готовилась стать вровень с Гретой, Квистрой, Голдбергом и Ксолотлем.

Венделин отвела взгляд в сторону и закатила глаза:

– Квистру ты уже обогнала, Лис.

– Да что с ней-то не так?

– Пропущенные день рождения и выпускной моей любимой дочери. Отец сейчас в Сенате, я за главную, и вот уже три дня кряду я вожу этого долбаного Кассадора по замку и рассказываю, как классно наша тэймида у нас поживает.

– А никого за себя ты не могла разве оставить? Ксолотль же старший из хрономантов.

– Ты даже не представляешь, насколько он ненавидит эльфов. Отдав ему Квистру и Кассадора, я найду обоих с вырванными наружу внутренностями. Грета с Голдбергом тоже наше «высочество» на дух не переносят.

– По уставу запрещено убивать друг друга, мам.

Вместо ответа она состроила настолько уставшую и злобную гримасу, насколько только способно исказиться ее милое личико. Повисла неловкая пауза, прежде чем Венделин решила ее разрушить:

– Поверь, они найдут лазейку в уставе, за милую душу прикончат нашу эльфийскую стерву, и, тем самым, дружно нагадят мне прямо на рабочий стол. Давай тему поменяем, а?

Паста Чезаре была готова. Элис заметила, что вместе с официантом заказ выносит и шеф-повар – смуглый, высокий и жилистый нуминиец в белоснежном кителе. Он был слегка похож на дзюмина разрезом глаз, что было свойственно для представителей семей Эйел'Азала. Девушка кивнула вошедшим, чем обратила и внимание матери.

– Senora Осборн, – обратился он к Венделин, подавая блюда, – рады видеть Вас и молодую senorita в «Белом кролике».

Она поблагодарила повара в ответ, а затем, всмотревшись в его лицо, продолжила:

– Бракада? Прошу простить мои манеры, мы с вами не виделись уже…

– …десять лет, миледи. Si, я Густаво Бракада. Насколько мне известно, мой троюродный брат должен был недавно сдать экзамен на кадета Стражи Времени. Hermano Альваро Вельтранис.

– Скажем так, Вельтранис оказался более способным, чем мы ожидали. Вместо экзамена на кадета он сдал сразу на боевого мага. Вступительные принимал Мериадок. Такую новость, как мне показалось, стоит сообщить лично, а не звонить по телефону. Альваро станет великолепным оперативником, ваши семьи в Эйел'Азале могут быть спокойны за его благополучие.

Бракада удовлетворенно улыбнулся и потер руки:

– Да благословят вас с доном Мериадоком сам Espiritus de la Llama Blanca и все его святые. Не смеем больше вас отвлекать, – поманив за собой официанта, шеф-повар скрылся за поворотом коридора.

Чезаре буквально таяла во рту. Лосось и спагетти отлично сочетались с нежным пряным соусом и тертым твердым сыром. Такой вкус совсем не хотелось перебивать кофе, размешанным с тоником.

Этот Бракада не просто так подошел к ним поболтать…

До Элис доходили слухи, что Хайтауэр – единственный город на планете Каэр Верес – создан не только для обслуживания ордена. Сюда всегда селили родных и близких тех чародеев, кто служит среди хрономантов.

– Вельтранисы – это же какая-то не самая простая семья из Эйел'Азала, мам?

Венделин подняла палец вверх, запивая нежного краала своим кофе.

– Тебе должны были рассказать в колледже на уроках истории, кто такие Вельтранисы и как они появились.

– Я не про это. Нас не учили политике взаимодействия мафиозных семей в Эйел'Азале.

– Так вот ты о чем… Это очень длинная и нудная история, Лис. Говоря коротко, некий дон Эладио Бракада потерял важного ему человека. И через дона Бьянки попросил нашего отца прочитать то-самое-заклинание.

– Он жену, что ли, потерял?

– Нет. Лоренцо Вельтраниса, партнера по бизнесу. Свояка и друга, с которым росли вместе. Не все истории про любовь, Элис. Некоторые бывают и про дружбу.

– И папа потребовал у них кадета в обмен на Высшее Воскрешение? Всего-то?

Венделин слегка улыбнулась, прежде чем ответить:

– В каждом Эхо твоей будущей зарплаты один эхоцент будет из Эйел'Азала, солнышко.

Пообедав, родственницы вышли наружу и двинулись к гравимобилю Венделин. Дневная жара пошла на спад, и вересковый ветер вернул себе свое исходное расслабляющее свойство.

Считалось, что сам мир Каэр Вереса – буквальный рай, ранее принадлежавший богу Реоргалу, защитнику всех угнетенных. Первый из хрономантов-хранителей, благословленный Фемидой Сиракстой лич Гнактрон, унаследовал замок чемпиона Реоргала, Бернарда Серебряного, и разместил там свой орден. Удивительное дело: серый гоблин, лич и некромант – такой-то злодей стоял на страже Юниверсума и изобретал безумные заклинания, повелевающие самим временем.

После смерти Гнактрона на его пост пришел Гикс Железный Вестник – другой серый гоблин, но на этот раз вполне живой. Он славился своими умениями оракула и провидца, отчего Элис нередко задумывалась над тем, было ли появление отца на посту первого хрономанта следом за ним предвидено Железным Вестником, либо срежиссировано этим хитрым манипулятором. В любом случае, орденом теперь руководит отец, Мериадок Осборн.

Ветер перестал ласкать ее прохладой, и девушка спустилась с небес на землю. Мама открыла багажник, затем переложила туда все документы Элис; в конце концов полет на гравимобиле с откидным верхом мог вызвать определенные трудности с транспортировкой бумаг. Если папка с дипломом вылетит из рук на скорости в пять сотен километров в час, без магии Поиска его уже не найдешь.

У Венделин не было кибердеки: электроника машины откликнулась на ключ-браслет, застëгнутый на ее правом запястье. После недолгого включения экраны бортового компьютера вывели логотип концерна Эйгикс-Аешира, а затем показали уровень зарядки аккумуляторов. Арканитовые модули были готовы к переходу в режим нулевой гравитации. Корпус гравимобиля слегка завибрировал.

– Боги, – вздохнула Венделин и разблокировала штурвал, – как же Бракада обалденно готовит.

Транспорт неторопливо поднялся в воздух, после чего начал ускоряться в направлении далекого замка, поднимавшегося верхушками своих башен над долиной в сотне километров к западу от парка Глоуридж.

Посмотрев на мать, Элис вспомнила, о чем когда-то очень давно хотела с ней поговорить. Она сейчас занята пилотированием, и не сможет легко отмахнуться от диалога.

– Мам? Так это правда?

– Что «правда»?

– Ну… про тебя. Про ваше с папой прошлое.

– Я же говорила, – вздохнула мать, – давай в другой раз это обсудим.

– Ты говорила, что после моего восемнадцатилетия.

– Не говорила.

– Говорила. Это было в мой позапрошлый визит в Бернардов Двор. «Другой раз» наступил.

Венделин стиснула зубы и всмотрелась в дорогу. Она не хотела отвечать.

– Это правда?

– Хорошо, – резко ответила мать. – Да, правда. Ты довольна?

Элис заметила, что Венделин обиделась на нее. Такие вещи нужно пропустить через себя. Юная волшебница решила оставить маму в покое.

Замок и горная долина Бернардова Двора медленно росли, приближаясь с горизонта. Вокруг старой цитадели, где ныне располагаются кабинет матери и лаборатория Ксолотля, еще в те, древние, времена, были выстроены четыре высокие башни.

В самой высокой жили родители, а под ней расположились гостевая (где раньше ночевала сама Элис и куда разместили Кассадора), а также тэймида Квистра. Несмотря на то, что мама также как Грета и Ксолотль явно недолюбливала эльфийскую царевну, между ними с отцом существовала какая-то незримая связь. Гордая полубогиня Квистра часто огрызалась и хамила окружающим, но не лорду Осборну. Для нее он всегда был не «Мериадок», а «Мерри».

Во второй башне в своих комнатах жили Кидд и Грета. Первый – музыкант из коммунистического мира Левитана, столицы Юниона. Формально, такие люди, как Ясон Кидд, должны расстреливаться на месте: Юнион – это явный враг демократического союза миров Галактической Федерации. Но не в случае Стражей Времени: для ордена Юнион скорее тайный союзник. Сам Кидд был удивительно приятным человеком, с ним можно было общаться часами без остановки.

Элис надеялась на то, что вступительный экзамен будет принимать именно он; но превентивно готовилась к худшему варианту из всех. К Квистре.

Грета Швертишмидт всегда казалась девушке полной противоположностью жизнерадостного парфейца Кидда. Грубоватая хеймляндка в свое время была одногруппницей отца по магической академии, и они вместе, практически одновременно, приняли присягу Стражей Времени. Она родилась в ночь на седьмое число девятой луны, отчего у Греты (как и у всех, рожденных в эту ночь) были красные хрусталики глаз и черные волосы. Такие же, как у Домины Малигнии, богини-Фемиды. Грету иногда в шутку так и называли, «Малигнией». Шутка ли – Швертишмидт являлась в довесок и некромантом, мастером чудовищной магии смерти.

В третьей башне располагались Стив Голдберг и две серые гоблинши – Скети и Кванза. Мортианец был высоким брюнетом атлетичной комплекции со слегка неряшливыми бородой и стрижкой. Впервые увидев его пять лет назад во время каникул, Элис замерла, будто заколдованная. Ему, как никому другому, шла форма хрономанта – серебряная мантия, белая рубашка, черные брюки-галифе и армейские ботинки – все вместе создавало перед ней образ настоящего мужчины и волшебника. Сильного и опасного Стража Времени. То была не влюбленность, но нечто сродни ей. Смесь восхищения и трепета.

Со Скети и Кванзой Элис почти никогда не виделась, так как они постоянно занимались подготовкой кадетов, отчего встретить их было проще в казарме, чем в башне. Но, судя по тому, как о них отзывалась мать, гоблинши вообще никогда не вызывали у нее проблем.

Последняя башня была пуста. Когда-то там жила наставница Мериадока, Полунна Каставская – но она уже давно погибла.

Еще через минуту молчаливого полета за верхушкой крыши штаба показался купол собора. Храм изначально принадлежал церкви Протектора Реоргала, но бог-покровитель Каэр Вереса давно погиб, отчего сейчас в церкви чтут Альба Сола, Аль'Асвада и Алюмена, разделив службы трем богам по месяцам. Под собором располагался склеп. В склепе живет Ксолотль.

Показались башенки и здания поменьше. Факультет Таинств, столовая, казарма, общежития, лазарет.

Из-за сосен появились спутниковые тарелки, антенны и резонансные катушки. Проявилась паутина проводов, окутавшая Бернардов Двор сверху. Магия была неуловимой эссенцией, но здесь она буквально чувствовалась в воздухе.

– Знаешь, Лис… Наверное, ты не зря спросила меня. Стало как-то полегче.

– Я и так была обо всем в курсе, мам. Это было нужно не мне, а тебе, – Элис выдержала небольшую паузу для того, чтобы Венделин переварила такую новость. – Давай-ка тему поменяем. Скажи мне лучше вот что: пока ты не приехала в ресторан, мне довелось послушать выступление сенатора от сектора Малориан, Шкальда.

– Слышала о таком.

– Он говорил, что Стражей Времени вот-вот распустят, и тогда нас всех казнят.

– Эти балаболы поют свою песню последние лет сто, с того самого дня, когда погиб Гнактрон.

– Но ведь… насколько все плохо для нас?

– Решение о роспуске ордена должно приниматься единогласно. В Сенате примерно двести депутатов-представителей. «Примерно» – потому, что почти всегда кто-то да пропустит заседание. Отец так вообще до этого года ездил туда раз в десять лун, отметиться и вернуться сюда. Против роспуска ордена всегда голосуют дон Бьянки из Табула Расы, пускай и приезжает он раз в год. Фарма Сигмалеус – эти голосуют когда как – лорд Сермон всегда против роспуска, но вот его сука-жена, которая часто оказывается на замене, уже наоборот.

– Какое дело может быть у Сермона Сигмалеуса к отцу?

– Да черт его знает, Лис. Речь, в конце концов, идет об Архидьяволе Балафара и наместнике сектора Доминион. У них в Десяти Адах какие-то свои многоходовки, интриги, подставы и разборки.

– А кто еще за наш орден?

– Ну вот, Кассадор. Я его не просто так эти три дня по замку водила. Пока мы заботимся о «ее сраном величестве», гласиарский капитул будет всегда против роспуска Стражи Времени. Так что эльфы Малорианского кстати, сектора, встали этому самому Шкальду поперек горла. Еще Фемиды иногда бывают за нас. Малигния, как минимум, воздерживается от голоса, а Магна голосует против роспуска.

– Магна клевая, – девушка вспомнила рассказы Мериадока о богине. Фемида-дварфийка была невысока ростом, оттого даже двенадцатилетний ребенок мог бы разглядеть ее макушку; разумеется, она нередко шутила об этом. – Но, постой, если отец сейчас в Сенате, а Кассадор – здесь, то…

– Там вместе с ним Сермон и Магна.

Они почти добрались до замка. Элис рассмотрела внизу строй кадетов, маршировавший на плацу перед штабом-цитаделью. Здесь царила совсем другая атмосфера, в отличие от размеренной жизни пропахшего хвоей и вереском небольшого городка. В таинственном Бернардовом Дворе она представляла собой нечто, похожее на раскрытую книгу с заклинаниями – но не какой-то пыльный справочник, а самый настоящий боевой гримуар – залитый кровью и истертый, с порванными страницами и вклеенными записями, насквозь пропахший серой и озоном. Запахом магии.

Элис вернулась домой.

Башня, в которой жили родители, имела особенную секцию: один из ее этажей не имел стен и поддерживался колоннами. Раньше, в те древние годы, когда замок только проектировался, здесь предполагалось сделать небольшой питомник для ездовых грифонов или стойла для пегасов. Нынче этот этаж стал парковкой для гравимобилей; Венделин приземлила свой Эйгикс именно сюда.

– Уже приметила место, где будешь жить после присяги?

– Да. Хочу свою собственную башню.

– Ты про покои Полунны? – удивилась мама. – Никогда бы не подумала. Ну, будь по-твоему. Разве что, уборкой займешься сама.

– Сама?!

– Ты волшебница, Элис, – отрезала леди Осборн.

Дочь вздохнула и пожала плечами: по крайней мере, потренируется перед экзаменом.

– Иди, занимайся своей башней. В восемь вечера зайди к Грете в лазарет на медосмотр. Завтра в полдень – в склеп к Ксолотлю. Он-то и определит, будешь ли ты кадетом…

– Боевым магом, – поправила Элис.

Венделин оценивающе посмотрела на дочь.

– Ты хорошо училась, солнце. Думаю, у тебя без труда получится то же, что сделал Альваро.

Что-то странное прочиталось в лице мамы. Неужели страх?

– Будет больно? Или Ксолотль попробует нарушить устав и убьет меня?

– Не убьет. Но будет больно. Впрочем, не больнее, чем когда-то было Мерри.

– Отец никогда не рассказывал о своем экзамене.

– Его приняли без вступительных тестов.

Элис много читала о Стражах Времени и их обычаях. Еще при Гнактроне появилась традиция принимать в свои ряды новых кадетов, если те выучат два определенных заклинания (каждому полагались свои). Тест на боевого мага включал уже четыре случайных, о которых кандидату не говорилось, причем их выбор и учет оставались на усмотрение экзаменатора, а также по завершении – контроль знаний внутренних уставов. Именно туда, на пост боевого мага, метила юная волшебница.

Без экзамена могли принять только за какие-то особые свершения.

– А что он сде…? – сказала было Элис, но оборвалась на полуслове. Мама ушла к лестнице.

Девушка решила спросить об этом лично при возможности, и двинулась вниз по винтовому спуску с крутыми ступенями.

Навстречу – вверх – поднимался высокий эльф с яркими голубыми глазами и короткой стрижкой, из-за которой были хорошо заметны слегка заостренные кверху уши. На его виске горел зеленый огонек кибердеки. Одет он был в темную мантию с голубыми орнаментами. Как и все из его народа, эльф выглядел молодо и красиво, словно сошел с киноэкрана – но при этом несколько холодно и надменно.

Кассадор, глава гласиарского капитула.

– Дитя Осборна. Здравствуй, Элис.

– Добрый… день… – произнесла удивленная девушка, обходя его сбоку. После слов матери о нем и Квистре ей совсем не хотелось обращать на себя внимание гласиарца. Не то, чтобы он вызывал негативное отношение к себе; скорее, в голову Элис закралось волнение: благодаря ему Стражи Времени до сих пор живы.

Эльф издал беззвучный смешок и двинулся дальше, после чего негромко произнес вперед себя:

– Вся в Мерри. Удачи тебе на экзамене, deugaire.

На земле, в тенях башен и многовековых хвойных гигантов, царила бодрящая прохлада. Живописный замок, предназначавшийся Бернарду Серебряному, был построен в идеальном месте, в уютной долине, окруженной скалами. Территорию со штабом, плацем, четырьмя большими и шестью малыми башнями, с трех сторон огораживала крепостная стена, а с четвертой – ручей, пересекавший долину. За ним располагались многочисленные дома боевых магов, не относившихся к капитулу, и близких к ордену ассоциатов.

Пересекая плац, с которого уже успели вывести кадетов, Элис приметила странную конструкцию, на которую ранее либо не обращала внимания, либо и вовсе никогда не видела. Рядом с площадью стояла массивная рама с дверью, с боков усиленная каменной кладкой.

Волшебница несколько раз обошла странную дверь: за ней вообще ничего не было! При этом, со стороны ручки на ней оказался вмонтирован кодовый замок. Судя по всему, подытожив свой осмотр, перед Элис находился портал, причем необычный. Возможно, замок с клавиатурой предполагал введение не какого-то одного пароля, а нескольких разных, что позволяло и телепортироваться в соответствующее количество точек.

Девушка решила не останавливаться надолго: впереди еще долгая и утомительная уборка, а после – визит к Грете.

Изнутри башня Полунны выглядела удручающе: ранее Элис видела столько пыли и паутины только в фильмах и дека-играх, а от налипшей на широкие окна грязи в самом высоком помещении, куда должен был литься свет, ничего не было видно. Затхлый воздух забивался в ноздрях и горле, а все звуки, доносившиеся снаружи, казались еще более глухими, чем должны были быть в каменных стенах.

Как сказала ей мама, «ты волшебница, Элис».

Неподготовленные обыватели, видя магические формулы и выкладки, корчились от них в ужасе. На самом деле, все было довольно-таки просто, если знать общий порядок и грамотно, не сбиваясь, считать гештальты. В зависимости от сложности заклинания и количества Чакр у волшебника, соответствующие количество и сложность гештальтов могли различаться.

У Элис были открыты четыре Чакры. Каждая из них – это, как говорил отец, точка, через которую энергии Астрала проникают в окружающий мир. Стоит лишь «оформить» эти энергии, и «слепить» из них заклинание.

«Лепка» волшебства происходила на особом языке, Арканике. Его оставили смертным Абсолюты, создавшие Юниверсум. То был язык, схожий с математическим, но имел общие (и крайне подозрительные, по мнению Элис) корни с письменным протоэльфийским. Заклинание полагалось посчитать, соблюдая верный порядок гештальтов, и ничего не забыть, а затем произнести вслух.

И нет, четверка по высшей математике здесь ничуть не мешала!

Элис прочитала заклинание Очистки, после чего по ее ладоням пробежала легкая дрожь. Затем она прикоснулась рукой к покрытому темно-серой, въевшейся пылью, шкафу, и оставила на нем отпечаток «чистоты».

– Так вот, какого ты цвета, – прощебетала довольная волшебница.

Касание снова вызвало дрожь. Проведя еще несколько раз руками по дверце шкафа, она очистила ее целиком.

Это заклинание было простым, касательным, а его поддержка не отнимала много сил; чародейке достаточно было оставаться сосредоточенной на том, чтобы дрожь не прекращалась. Более изощренный чародей мог бы очистить всю башню одним исчислением. Увы, но Элис не могла пожертвовать временем, которое уходило на учебу в колледже, в пользу освоения еще большего количества чар. Назвав себя в уме несколько раз «недоучкой», девушка засучила рукава, включила в кибердеке радио с историческим подкастом, и продолжила чистить свою комнату.

Диктор читал лекцию о Фемидах. Элис, с одной стороны, и так знала о пантеоне Порядка все, что только можно, но для уборки сгодится любая речь.

Планета, где находились Хайтауэр и Бернардов Двор – Каэр Верес – была второй в системе Железной Цитадели. Первый мир назывался Феррум Адвертом, и то был домейн Фемид. Там жили сразу четыре божества: Домина Малигния, крылатая Калликсения (автор Аксиомы), старшая сестра нелюбимой матерью царевны Квистры – Сиракста, и дварфийская королева Магна Малакрасс.

Они были единственными богами, кто снисходит до визитов в Сенат Ассамблеи, и именно в этом крылась их подлинная сила. Пускай Фемиды не могли похвастать такой внушительной паствой, как Альба Сол или Аль'Асвад, они олицетворяли собой закон, Аксиому.

Каждый мир Галактической Федерации, за очень редким исключением, чтил Фемид и принимал Аксиому в свою Конституцию, и во всей вселенной нет почти ни одной силы, что может быть выше Вселенского Закона. Даже сами богини Порядка строго соблюдают ее. Но все-таки «почти».

Стража Времени выше Аксиомы. Именно потому отец и каждый из его подчиненных могут позволить себе очень многие вещи, если на то есть острая необходимость.

Элис решила не чистить винтовую лестницу, а ограничиться лишь собственной спальней и комнатой отдыха. Под сантиметровым слоем пыли и грязи чародейка нашла старый (но работающий) трехмерный проектор, кофемашину, пищевой наноассемблер, полутораметровый азирский кальян с законсервированными расходными материалами к нему, мифрильный меч-катану и целую дверь, ведущую в комнату с гидромассажной ванной. Дверь оказалась закрытой на проржавевший механический замок, который тут же пал жертвой заклинания Взлома.

Ведущий подкаста начал рассказывать про Судей Аксиомы. Девушка слегка напрягла свое внимание, вспомнив одногруппницу Салли, поступившую в университет Феиргрейвс. Теперь она будет учить законы Фемид, слушать лекции по истории и праву, проходить сложнейшую физподготовку и распевать псалмы на инфернальном языке. Если Салли приложит усилия, то обучение займет всего лишь пять лет; а дальше ее ждет практика. Ей будет дозволено присутствовать на судебных заседаниях рядом с Фемидой Калликсенией и Чандрой Железной Вестницей! Элис бы и сама с огромным удовольствием посмотрела на такое. На Правосудие во плоти.

Однажды отец неосторожно сказал в беседе, что у него были большие проблемы с Аксиомой в молодости. Что он много раз чудом избегал смерти, и что был лишен права на жизнь, то есть приговорен Судьями Фемид к высшей мере. Потому-то он отлично знает, как может повернуться жизнь, и что желает Элис только добра – если девушка правильно помнила контекст разговора, он тогда отчитывал дочь за драку с Кензи в средней школе. Как бы то ни было, Элис не смогла найти в Сети вообще никаких упоминаний юного Мериадока Осборна; по крайней мере тех, что не лежали в архивах суда Фемид в Феррум Адверте под грифом «совершенно секретно». Разве что, ей были известны кое-какие слухи, которые ей довелось услышать раньше в Бернардовом Дворе.

Кибердека снова стукнула вибросигналом в висок: половина восьмого. Пора привести себя в порядок, переодеться и навестить лазарет.

На вечерний туалет ушло еще двадцать минут. По пути Элис успела купить в автомате рядом со столовой шоколадный батончик. Перекус пришелся весьма кстати, так как сотворение и поддержка заклинаний, даже таких простых, как Очищение, сжигали силы, и быстрые углеводы, которые, казалось бы, не отличались пользой для организма, оказывались лучшими друзьями волшебников.

Фасад столовой, где и находился торговый автомат, стоял под углом к обратной стороне штаба. В окне на третьем этаже цитадели была видна тень уставшей Венделин, отброшенная от ноутбука. По левую руку от Элис возвышался старый собор, а далее по дороге – медпункт. Девушка направилась именно туда.

У входа в храм дежурил кадет. Юноша только-только заступил в наряд, но это не мешало ему выглядеть сонным.

До визита к Грете оставалось еще несколько минут; можно позволить себе перекинуться парой слов со Стражем Времени.

– Мисс Осборн? – тот опередил Элис.

– Да, про меня тут каждый бобр в округе уже знает. Давно служишь?

– Недавно третий год пошел. Я здесь с шестнадцати.

– Сверстник, получается? Я Элис.

– Нейтан.

– И ты в шестнадцать уже сдал вступительный? Что у тебя было?

– Левитация и Чесотка. Мне повезло, Кидд принимал.

– А тебя родители сами отдали в Бернардов Двор?

– Не-а. Я письмо получил от леди Осборн. «Так и так, будем рады Вашему вступлению в ряды кадетов, то да се».

– И как тебе здесь?

– Ну, я немного не договорил. Я не с родителями жил, а с дядей и тетей. Родителей я еще давно потерял.

– Соболезную, Нейтан.

– Короче говоря, дядя и тетя немного разволновались, но авторитет леди Осборн для них был сильнее. И вот, я здесь. Тут неплохо, если не считать распорядок дня в казарме.

– А этот наряд? Не вызывает проблем?

– Да знаешь, за два года привык. Сайлас сказал, что надо будет помочь ему грузовик расчистить. Ну так, я не зря, получается, Левитацию учил.

– Сайлас?

– Грей. Смотритель кладбища. Долбанутый такой слегка. Он еще через Ксолотля покупает себе азальский кофе и не пропускает ни одной службы Аль'Асвада, когда их проводят в храме.

Вибрация. Пора идти к Грете.

– Ладно, Нейтан, бывай. Мне в лазарет пора.

Кадет кивнул ей и повернулся к кладбищу. На них с Элис смотрели памятники Полунны и Гнактрона. Строгой, высокой стривийки и жуткого гоблина. Дальше за ними по серпантину в долину спускался грузовик, сверкая фарами и выдыхая черный выхлоп в сумеречное небо.

На двери лазарета красовалась табличка: «каждый симулянт будет пристрелен». Элис подумала, что эта фраза лучше всего характеризует Грету. Жуткое дело: на должности медика работает архимаг-некромант капитула!

Входя внутрь, Элис вспомнила, что ее всегда отталкивало в заклинателях смерти. Вроде бы, исчисления такой магии не сильно отличались от какой-либо другой, но каждый раз при прочтении той или иной чары этой школы, разум «терялся» в тяжелых и мрачных мыслях. Сам вид поднятой из мертвых нежити вселял девушке тошнотворное отвращение, и те, кому может такое понравиться, для нее отправлялись в категорию больных людей.

Грета и Ксолотль не вызывали такого ощущения, однако какой-то осадок после общения с ними оставался. Их слова врезались глубоко в память, всплывая каждый раз, когда Элис приходилось изучать некромантию.

В конце концов, на экзамене обязательно будет присутствовать магия смерти. Чародейка была на все сто уверена в этом.

Грета сидела за письменным столом и с уставшим видом перебирала какие-то бумаги. Сбоку от нее лежала раскрытая книга с выкладками какого-то заклинания. Стоило Элис войти в лазарет, волшебница насквозь пробуравила ее взглядом рубиновых глаз:

– Садись, Осборн.

Хеймляндка была невысока ростом и стригла волосы в асафское каре с прямой челкой. Серебряный плащ Стража Времени придавал ее образу еще большей строгости, но при этом словно притягивал к себе, заставлял воспринимать ее дружественно, и развеивал мрачные предрассудки.

Элис села на стул напротив Греты. Некромантка не стала заводить никаких разговоров, а лишь машинально достала бланк для очередного медосмотра и проговорила:

– Вытяни руку.

Та повиновалась и протянула ладонь. Грета прочитала заклинание, зажмурилась и взялась правой рукой:

– Хорошо. Все показатели в норме. Можешь идти.

– Это… все?

– Ну да. Можешь топать в свою башню.

– Но… – Элис поразилась тому, что легендарная Стражница Времени не проявляла совершенно никаких эмоций. – Грета, мы же полтора года не виделись!

– Без обид, Осборн. Я сегодня проверила… тридцать? Тридцать пять человек. По каждому перезаполнила карточку. Каждый из вас спросил меня, чего это у меня выражение лица такое кислое. Идите уже обнимитесь и утопитесь в реке времени. Оно у меня всегда такое. И, пока ты не сдала свои экзамены, не стала частью капитула, и не проявила себя как Мерри – меня зовут для тебя фрау Швертишмидт. Можно «мисс». Можно «мэм». В конце концов, я старше тебя в три с половиной раза, девочка.

Юная волшебница не ожидала такой грубости.

– Тогда Квистру вы должны называть не иначе, как «моя тэймида», раз ей десять тысяч лет, мэм.

Грета закончила делать записи, фыркнула, и встала из-за стола:

– Смотрю, тебе не терпится завести дружбу с этим куском мяса. При возможности спроси ее, как она здесь оказалась. Сделаешь себе приятно.

Элис никогда не задавалась таким вопросом: как каждый из хрономантов капитула стал частью ордена.

– Интересно, что сказал бы Кассадор на ваши слова, мэм.

На лице Греты мелькнула тень улыбки, но отнюдь не доброй и даже не удовлетворенной. Ей словно нравилась такая беседа.

– А вы как здесь оказались?

– Экзамен.

– На кадета? Или на боевого мага.

Грета выдержала небольшую паузу, прежде чем ответить:

– Я знаю, о чем ты подумала. Я была кадетом, как и твой отец.

– Почему не сразу боевым магом?

– По той же причине, по которой им не станешь и ты, Осборн. Придется тебе плац подметать.

– Вы уверены в этом? Думаете, экзаменатор намеренно завалит меня?

Тонкие губы Греты, покрытые черной помадой, сложились в жутковатую токсичную ухмылку. Обычно она выглядела, можно сказать, мило и в какой-то степени «альтернативно», как фанатка готик-рок группы из прошлой Эры, лет двадцати пяти с хвостиком. Но не сейчас.

От взгляда Швертишмидт по спине Элис пробежал мороз. Неужели, завалит?

– Ладно уж, посиди, раз тебе нравится упражняться в остроумии. Вся в отца, Алюмен тебя забери. Все равно, пара ночей на посту дневального в компании Кванзы и Скети хорошенько прочистит тебе мозги.

– В отца? – в глубине разума Элис спряталась грязная, неприятная тревога о том, что маг смерти Ксолотль захочет поменяться с Гретой на завтрашнем экзамене.

– Импульсивная, но, при этом, эгоцентричная и упертая. Такой же антираковый мутаген, такая же ублюдская кибердека от Аешира Роботикс, которую надо перепрошивать каждый раз, когда хочешь установить новую программу. Здесь без обид, она действительно ублюдская. Индекс массы тела у вас почти одинаковый с поправкой на пол, одни и те же родинки, одинаковые волосы и глаза. Готова поклясться, у вас с Мерри даже трусы одного и того же цвета. Что ж, будем надеяться, что тебя боги также, как и его, не обделили мозгами.

Неподвижная Грета, смотревшая на Элис в упор и сверлившая ее взглядом глаза-в-глаза, позволила себе размять шею. После этого она, наконец-то, взяла заполненные бумаги и отнесла их в картотеку. Несмотря на всю мощь цифровой техники Безвременья, Швертишмидт полагалась на пластиковую бумагу и чернила.

Элис вгляделась в книгу, лежавшую рядом на столе. Грета пыталась изучить Хроносферу, одно из сложнейших заклинаний. Пузырь «безвременного» воздуха в потоке событий. Лист фолианта был исписан карандашными поправками: некоторые гештальты во вторичном и третичном расчетах требовали корректировок на количество Чакр заклинателя, и, более того, даже на склонности колдующего. Всего таких гештальтов в Хроносфере было пятнадцать тысяч! По сравнению с ней полсотни расчетов Очищения или восемьдесят уравнений Взлома – вообще никакая не магия, а фокусы на детском утреннике.

Элис не злилась на Грету. В конце концов, она была права в каждом своем слове, но грубости некромантки и особенно намеки на детскую наивность, снова глубоко врезались в разум. Но, если мама была права, то на перебранку между ненавидящими друг друга Швертишмидт и Квистрой можно смотреть часами, как нуминийский сериал!

За окном, медленно нарастая, послышался гремящий двигатель грузовика. Элис посмотрела в сторону кладбища: Сайлас и Нейтан принимали гробы. Самые обычные, деревянные, для ритуального сжигания мертвецов, принятой вместо захоронения традицией в Каэр Вересе.

Все, что произошло сегодня, вмиг померкло, уступив этому зрелищу. Сердце замерло от скорбного страха и нерешительного принятия своей незавидной судьбы. Выбранной самостоятельно.

Десять гробов. Двадцать. Тридцать. Кадет переправлял их в сторожку Левитацией.

То-самое-заклинание, которым владел отец, было Высшим Воскрешением. Оно позволяло воссоздать новое тело для мертвого, если от него осталась хотя бы душа. Никто, кроме него, во всем Юниверсуме не владеет этой чудовищно сложной чарой из десяти миллиардов гештальтов, даже ни один из богов.

Первой он воскресил из мертвых маму. Весь путь к Страже Времени был проделан им исключительно за этим. За победой любви над смертью.

Враги прознали о том, что ему известно это заклинание, и начали вырывать души из пленных Стражей Времени перед тем, как убивать их. А врагов у Бернардова Двора много, очень много!

Сорок. Пятьдесят гробов. Сайлас ехидно сказал водителю, что до нового года хватит, и отправил страшную машину обратно в Хайтауэр.

В город, который поставляет гробы Осборну.

Смерть все равно победила.