Папоротниковый лог

Над зарослями взлетела испуганная птица, и ее крик эхом разнесся по логу, заползая в каждую щель.

Анкэль замер. Прислушался. Впереди что-то грохнуло и покатилось, совсем рядом раздался свист. Мужчина дёрнулся, и нога коснулась чего-то тёплого и мягкого. Он ощутил, как что-то щекочет лодыжку, и тело его покрылось испариной. Будто сама природа противостояла ему. И спокойное синее небо, которое освещало половину лога, и ночной ветер, разгоняющий запахи на несколько метров вокруг. Он глубоко вдохнул и, стараясь действовать тихо, тряхнул ногой, сбрасывая липкое, усатое существо. Не время сейчас паниковать. Встревоженные крики доносились со всех сторон. Вот-вот и его окружат.

Тени скользнули слева вдоль каменистого хребта и растворились в густых зарослях папоротника. Анкэль обернул ладонь куском оторванной от штанины ткани, перекрывая кровоточащую рану, и двинулся в обход.

«Ступай тихо. Избегай света. Не снимай маску. Ступай тихо. Черт, еще тише!»

Ветки хлестали по лицу, ноги спотыкались о коряги и корни. Рыхлая каменистая почва осыпалась. Глаза застилал пот, и мелкие царапины то и дело вспыхивали, когда капли попадали в них.

«Только не снимай маску. Терпи, кровь и боль – ничто.»

Он чувствовал, что люди приближались. Пока они были далеко, Анкэль бежал на чистом адреналине, но чем ближе оказывались преследователи, тем тяжелее становилось переставлять ноги. Его сковывал страх.

«Они не должны меня заметить… Не должны. Если меня поймают…»

Они тоже его боялись, и Анкэль прекрасно понимал это. Кричали больше не от того, что не слышали друг друга, а чтобы спугнуть цель. Никто не хотел сталкиваться с ним один на один. И только когда голоса сливались в унисон, в них слышалась ненависть и злоба. Они не остановятся до тех пор, пока не остановится он. Станут ли его убивать? Возможно, его ждет что-то гораздо хуже смерти. Сколько было таких Анкэлей до него? Шесть? Десять? У Анкэля не было возможности спросить.

Внезапно от дерева отделилась тень и преградила дорогу. Яркий свет ослепил Анкэля, и, прежде чем тот успел скрыться в тени папоротника, возникший перед ним рослый мужчина ухмыльнулся и вытянул вперед вилы:

– Я нашел тебя, брауни.

***

Нэоис обернул белый шарф вокруг шеи, частично закрыв им нижнюю часть лица, заткнул рабочие перчатки за пояс, проверил, на месте ли связка ключей, и ударил левым носком ботинка об пол.

«Ну вот, вроде бы все на месте. А может тот плащ накинуть? Не зря же мы его в прошлый раз забрали.»

И тут же сам себя осадил:

«Даже не вздумай, Нэоис. Сегодня все должно идти как обычно.»

Они всегда одевались так, чтобы нельзя было различить фигуру или рост. Отращивали волосы и отпускали бороду. Считалось, что преувеличение мерзости внешнего вида будет больше отпугивать нежеланных людей. Поэтому иногда одежду заменяли потрепанные мешки, обувь - деревянные колодки или сапоги разного размера и формы.

Нэоису повезло больше. Двадцать лет назад жена смастерила ему из кусков кожи и плотной ткани ботинки, след от которых напоминал увеличенную модель жабьих лап. С тех пор в округе среди людей пошел слух, что в папоротниковый лог забрался новый обитатель. Еще один вариант появления странных следов, по их словам, касался мутации местных брауни. Такой вариант устраивал всю общину, поэтому именно Нэоису зачастую выпадала роль работника.

– Ты готов? – тихо, чтобы не разбудить детей, Мойна подошла к мужу и обняла его, как делала это всегда. – Не переживай за нас. Все будет хорошо, ведь ты вернёшься.

– Не забудь запереть дверь.

Жена всегда успокаивалась в его объятиях. Он крепко обнимал ее длинными руками, вдыхал аромат трав со спутанных волос и шутил. Мойна расслаблялась, и они стояли так минут пять. Короткая близость. Тепло двух тел. Этот извечный ритуал. Он любил его.

Но сейчас он не смог различить ни запаха трав, ни эмоций. Не смог сказать ни одного ободряющего слова. Оба были напряжены, и оба просто молчали.

Как только дверь за ним закрылась, Нэоис понял, что остался совершенно один. Он почувствовал паническое желание вернуться и остаться в доме, прижать Мойну к своей груди, поцеловать детей и не расставаться с ними ни на секунду.

«Возможно завтра именно так все и будет.» – успел подумать Нэоис до того, как почувствовал легкий, сладковатый запах и потерял связь с реальностью.

***

На веранде, где, накренившись, стояла лавка, под стаканом молока лежал пожелтевший лист бумаги. Выведенные на нем буквы были неровными, почерк размашистым. Для не привыкшего к такому человеку разобрать данное на ночь задание – сложно. Но брауни человеком не был. Выпив оставленное ядовитое пойло, Нэоис поднял с земли ведро с краской, взял кисть и отправился к забору. Прежний синий цвет почти облупился, и хозяин прилегающего к логу двухэтажного дома решил обновить границу своих земель.

В свете луны то тут, то там метались тени кисти, доски быстро пропитывались свежим слоем. Ветер разносил едкий запах краски, но жаловаться было некому. В доме свет был выключен, скорее всего люди просто спали. А вот самому Нэоису ни до краски, ни до ее запаха, ни до занозы в пальцах (и это несмотря на перчатки), дела не было никакого. Потеряй он сейчас руку, то просто продолжил бы красить другой. Он не уставал и не хотел пить. Не задавал лишних вопросов и делал лишь то, что было сказано. И только то, за что было уплачено.

Брауни были отличными работниками. Но еще лучше из них получались рабы.

Соседство людей и брауни началось пятьсот десять лет назад, когда в земли Ферн-Дэна прибыло первое поселение кочевых народов, ринувшихся за тайнами редких цветов. Если на небольшую группу людей, появившихся в логе, брауни не обратили никакого внимания, поскольку были существами дружелюбными и не самыми любознательными, то хлынувший поток незнакомых существ стал для местных жителей пугающим знаком.

Так все и вышло, стоило только людям вырубить четверть леса ради постройки своих домов, и найти среди всего разнообразия растительного мира папоротниковый лог. Оказалось, что появляющиеся раз в десятилетие огненно-рыжие цветки способны не просто улучшить здоровье и побороть все недуги, но и дать человеку силу и выносливость, которыми он не обладал раньше.

Уже через двадцать лет жадность человека привела к резкому сокращению и вымиранию папоротника. Климат и погода изменились. Брауни, жившие в этих землях начали умирать, поскольку не могли покинуть свой дом, а воздух стал для них медленно действующим ядом. Им не давали приблизиться к цветку, который бы мог их спасти, из-за чего они вынуждены были спрятаться глубоко под землю или холмы.

Цветение папоротника с десяти лет возросло до тридцати. Когда для одних редкий цветок был лишь средством для улучшения жизни, то для вторых он стал ресурсом для выживания.

Лог, каким его знали раньше, перестал существовать.

***

Оставив Бодсбек позади, Анкэль шел вдоль кукурузного поля. В своих светло-желтых штанах и зеленой рубахе он не особо выделялся на фоне высоких стеблей, растущих плотно друг к другу. Впереди, на левом краю поля стоял хозяйский дом, за которым начинался папоротниковый лог. Обходной дороги не было – сразу за кукурузой по правую сторону протекала бурная река, слева же начинался глубокий овраг, откуда любой был как на ладони.

Из дома вышел мужчина, и Анкэль тут же упал на землю. Он был ростом не выше девятилетнего ребенка, как и все брауни, но на всякий случай решил спрятаться. У человека над головой висела лампада, и кто знает, можно ли было с ее помощью разглядеть что-то в кукурузных зарослях.

«Ну же, уходи давай!» – заклинал Анкэль, чувствуя, как одежда пропитывается влагой.

Мужчина что-то крикнул вглубь дома, осмотрел свою землю, еще немного потоптался у входа и вернулся, громко хлопнув дверью. Ветер еще какое-то время доносил до брауни голоса. Спустя десять минут все стихло, свет в доме погас, и на поле вновь воцарилось спокойствие. Лишь иногда колосья покачивались, шурша с разных сторон.

Убедившись, что в округе спокойно, Анкэль бегом преодолел расстояние до лога.

Ночь была темной и плотной, казалось, выстави руку, и ты сможешь дотронуться до нее. Именно в такие дни, когда над логом не было ни капли света, папоротник распускался большими яркими цветами. Однако росли они низко, и под крупными листами разглядеть было не так просто. Брауни с из ростом в этом плане было легче. Вокруг было спокойно, и ничего такого, что насторожило бы.

– Сегодня у меня все получится, - прошептал Анкэль и, держась за корягу, соскользнул вниз по песчаному гравию.

Сверху над головой кто-то чихнул, и Анкэль вжался спиной в выступ. Две секунды. Десять секунд. Чуть правее послышались шаги. Мужчина нагнулся и поднял голову. Прямо над ним, вдоль забора шла невысокая фигура с белой лентой вокруг головы.

«Нэоис», – Анкэль выдохнул и расслабился.

В воздухе пахло краской. Сейчас Нэоис его не мог слышать, не мог пойти с ним. Помимо чувствительности к загрязненному воздуху, для брауни были опасны и молочные продукты. Они действовали на них подобно наркотику. Запах манил брауни, лишая возможности мыслить. Стоило кому-то из людей налить себе подобный продукт, и мир для брауни переставал существовать. Он слышал только человека и тут же исполнял его запросы. Нужно было только четко сформулировать то, что хочет от маленьких уродливых человечков. Когда люди поняли, что брауни можно управлять, проблема с добычей цветов папоротника решилась сама собой.

Зачем рабам цветы, если они все равно будут заняты работой всю ночь?

За исключением шума, производимого Нэоисом, лог был тих. И это было очень странно. Анкэль не сразу сообразил, что все идет слишком гладко. Дорога по кукурузному полю и вдоль фермерского дома оказалась слишком простой. Да, люди не станут трогать его товарища, он им нужен для работы. Но ведь цветы папоротника нужны были и им самим. Почему в логе нет людей? Почему они не ищут цветы? Ждать еще тридцать лет они точно не станут.

«Где же они?», - брауни остановился под шатром широких зубчатых листьев и присел на корточки, вглядываясь во тьму.

Не видел он ни цветов, ни теней, но чудилось, что рядом кто-то есть. Были ли это брауни из других мест? Или же кто-то помогал Нэоису из его общины?

«Нет, мы заранее обсудили это. В Ферн-Дэне, в Бодсбеке и в Бледноке не должно быть больше одного брауни. Каждый из них сейчас должен заниматься той работой, которую оставили люди. Они должны были выпить молоко. Не могли не выпить, – рассуждал Анкэль, оставаясь на том же месте. - Маска, пропитанная соком цветка, который у нас оставался, только у меня. И, если все идет по плану, то у людей не должно было остаться сомнений. Тогда где же они?»

– Я ведь видел фермера. Нэоис четко описал его. Голос и примерный рост тоже сходятся. Он был не один в доме.

И тут раздался шум.

В зарослях папоротника кто-то закопошился, и над кустом поднялась высокая фигура. Он был настолько близко, что Анкэль слышал его тяжелое дыхание. И как он не заметил его раньше?!

– Рад встрече! – громко произнес человек и стал поворачиваться в разные стороны. Он точно знал, что брауни рядом, но не знал, где именно.

«Бесстрашный что ли?» – пораженно отметил Анкэль, проклиная самого себя за невнимательность.

– Выходи, урод длиннорукий! Мы тебя видели!

Анкэль отполз глубже в заросли и стал обдумывать происходящее.

***

Пока один брауни копошился возле забора, находясь под чутким контролем слегка приболевшей жены фермера, мужчины Ферн-Дэна готовились к сбору урожая. Они знали, что цветы распускаются точно к полуночи, знали, что искать их стоит ниже собственного роста. Однако существовала другая проблема.

– Брауни не так мало, как они хотят нам это показать, – сообщил фермер. – Моя дочь видела две тени в ночи.

– Но ведь это ничего не доказывает, - запротестовал торговец, присутствовавший на собрании. – Ты владеешь этим логом, решать тебе, но разве наличие двух или трех этих уродцев не играет в плюс? Эти рабы очень удобны в использовании. Работают ночью, делают все быстро и качественно. Зачем нам сокращать их популяцию?

– А что ты скажешь, если я тебе сообщу, что именно с твоих земель происходят частые ночные перебежки? Брауни, сколько бы этих тварей не осталось, не просто стараются выкрасть мои цветы, которые, между прочим, и тебе дают немало, они начинают объединяться.

– Нальем больше молока, и все. Мы ведь всегда так делали.

– Когда муравьёв становится слишком много, то это вызывает серьёзные проблемы. Если цветок папоротника дает нам почти безграничные силы, то не думаешь ли ты, что и для них нет исключений? На что они могут быть способны?

– И что ты предлагаешь?

– Мы сделаем это в ту самую ночь.

Как только хозяин дома приблизился к своему столу, чтобы достать карту, тень за окном скользнула вниз и растворилась в темноте.

***

Он бежал так быстро, как только мог. Ноги утопали в сырой земле, длинные руки цеплялись и бились о листья папоротника. Лог с его часто сменяющимися возвышенностями и низинами стал для невысокого брауни настоящим препятствием.

Крики за спиной то стихали, то снова оказывались слишком близко. Анкэль не мог допустить, чтобы его сородичи остались без будущего. Тридцать лет – слишком большой срок. Если он не справится, если не достанет хотя бы один цветок, то не факт, что до следующего цветения кто-то из них еще доживет.

В тот раз ему повезло. Когда человек занес вилы над головой, Анкэль инстинктивно отступил назад, что спасло ему жизнь. Нога не нашла земли и ушла в пропасть, а сам брауни кубарем полетел вниз, где и затих, прикопавшись землёй и ветками.

Некогда тихий лог превратился в сафари, где за одним подбитым зверем бежали с воплем охотники. И не смотря на то, что зверь был безоружен, его стойкость к молочному яду, его безобразное непропорциональное тело пугали их.

«Они перекрыли лог с самого начала. Знали, что я приду? Нет, это невозможно! Видели меня? – Анкэль, с трудом перебирал ноги, каждый вдох отзывался громким ударом сердца. – Все это время они просто ждали. Я сам зашел в ловушку!»

Он не хотел верить, что станет одним из десятка брауни, так долго готовящихся к цветению, и бессмысленно исчезнувших из этого мира. Неужели он сейчас станет частью этого?

Стоило подумать об этом, как впереди что-то мелькнуло, а над ухом пролетел длинный предмет. Анкэль обернулся и заметил пять человек, выстроившихся в один ряд на расстоянии вытянутой руки. В руках всех четверых был острый предмет: у троих нож, еще один держал те самые вилы. Пятый же вытянул руку, и в глаза брауни ударил яркий свет.

Лампада. Анкэль столкнулся с фермером.

– Что это за маска?

Анкэль прикрыл глаза рукой и глубоко вздохнул. Грудную клетку сковало болью. Горло раздирало от физических испытаний. Бежать было больше некуда. Он либо не успеет, либо его убьет первым выпущенным оружием.

– Ты ведь не из этих земель, - продолжал хозяин Ферн-Дэна. – Твои следы отличаются. Откуда ты, урод? Что это за маска?

Мужчины сделали шаг вперед. Анкэль отступил. Он понимал, что ни в коем случае не должен допустить, чтобы маска попала в руки людей, иначе в следующий раз им уже не удастся выбраться на свет без последствий. Отступая назад, брауни просчитывал пути отхода.

Тут за спинами преследователей раздались радостные крики. Кто-то из людей нашел цветок папоротника, и другие наперебой пытались выяснить место обнаружения. Этих нескольких секунд хватило, чтобы отвлечь фермера и его свиту. Они не заметили, как почти у них под ногами промелькнула тень.

Кто-то схватил Анкэля за руку и утянул в сторону дома. В лицо ударила белая плотная ткань, и спаситель обернулся:

– Прости, что так долго, забор оказался слишком длинный.

Едва последние полосы света потонули в зарослях, Анкэль поравнялся с товарищем.

– Мы не можем просто уйти. Нэоис! Цветок! Мы не можем сейчас сбежать!

Анкэль дернул руку и остановился. В этот момент его будто порывом ветра толкнуло в спину. Он сделал несколько шагов вперед, чтобы удержать равновесие, и плавно осел в протянутые руки Нэоиса.

– Все будет хорошо, – просипел Нэоис, коснувшись рукой толстой рукояти ножа в спине Анкэля. – Не бойся.

Его запасной план должен был быть совсем другим. В тот день, подслушав разговор людей, он хотел сыграть на опережение, именно поэтому он вышел работать раньше, чем уснули люди. Именно поэтому ему пришлось заканчивать быстрее необходимого. Именно поэтому больная жена фермера, которая следила за ним в окно, сейчас лежала без сознания в собственной комнате. Он так старался, чтобы успеть вовремя. И все ради этого?!

Брауни смотрели друг на друга пару секунд, после чего Нэоис сорвал с лица Анкэля маску и, отпустив его на землю, отступил.

– Все будет хорошо, – услышал Анкэль шепот из-за кустов папоротника, и понял, что так оно и будет, когда в одном из карманов Нэоиса увидел огненно-рыжий цветок.

«Все будет хорошо… – улыбнулся Анкэль. – Только уже без меня.»