Парад планет под одеялом

В назначенный час люки в восьми кораблях открылись и восемь человек выбралось из них в переходные трубы, ведущие к девятому кораблю. Влетев внутрь, они молча заняли места вокруг круглого стола и уставились на Девятого.

— Здравствуйте и процветайте, братья, — начал тот на древнем языке. — Надеюсь, все сделали то, что полагается?

— Сделали, сделали, — процедил один из братьев. Был он по-средиземноморски кудряв, черноглаз и носат. — Но вот если нельзя было современные колесницы взять, то можно же их немного переделать под современные понимания комфорта?

— Как переделать? — вежливо спросил его Седьмой. Был он по-восточному круглолиц и узкоглаз, и даже обязательные чахлые усики и бородка присутствовали, отчего казалось, что он смотрит на всех насмешливо прищурившись.

— Ну поставив там посреди комнаты для омовений и других водных нужд волнительное устройство, которое обеспечивает нижнее омовение утренними водами…

— Какими водами, простите? — переспросил Седьмой.

— О, Господин Всего сущего... Да почему мы должны использовать этот язык, который сродни южной стороне камня? Почему мы не можем использовать язык латинской группы, который все мы прекрасно знаем, и который гораздо лучше подходит к современным реалиям?

— Вы слишком юны, Второй, поэтому, пока позволяет время, я поясню для вас некоторые вещи, которые ваши предки не потрудились разъяснить, — размеренно проговорил Девятый. Седьмой и Второй в знак почтения склонили головы. — Мы говорим на этом языке, потому что ритуал, который мы собираемся совершить, описан на этом языке. И колесницы, были построены носителями этого языка, поэтому не должно быть никаких причин, которые могли бы нас отвлечь от совершения того, зачем мы здесь сегодня собрались. Что же касается излишеств, то вы можете немного потерпеть: и либо мы добьемся успеха, либо потерпим сокрушительное поражение, а следующая попытка свершится когда?

— Во время следующего парада планет, Девятый, — пробормотал Второй. — Через пять тысяч оборотов Третьей вокруг центрального светила.

— Вот именно, — степенно кивнул Девятый. — А целью наших усилий является?..

— Восстановление Пятой, разрушенной во время ритуала много парадов тому назад, — убитым голосом прошептал Второй.

— Правильно, — согласился Девятый. — А зачем нам это нужно?

— Потому что Владыки Рукава недовольны нами, и пока мы не восстановим Пятую из камней, из которых она состояла, нам не позволят вернуться обратно, — пробурчал Второй.

— Все верно, — сказал Девятый. — Но я поясню вам еще кое что: вы молоды, Второй. И привыкли распоряжаться ресурсами, которые нашими предками даже не считались сколь либо ощутимыми. Да, вы скажете, что лично вам и этого хватит, но что если бы вы жили десятки, если не сотни, тысяч оборотов этой несчастной планетки, и ваша молодость была бы сравнима с эпохой жизни всей разумной жизни? Я знаю, что вам кажется, что это наскучило бы непомерно, но это все равно, что запереть вас в комнате и заставить вас содрогать свой нефритовый стержень десять тысяч раз, прежде вас оттуда выпустить. Все познается в сравнении, Второй. А вот если бы вам были доступны чудеса Вселенной, тогда бы и ста тысяч оборотов было бы мало, и про хрупкость планетарной экологии не нужно было бы объяснять…

— Ваша мудрость велика, Девятый, — склонил голову Второй. — Прошу простить меня за неподобающее поведение.

— Ваше поведение подобающе вашему возрасту, Второй, — ответил Девятый. — Но, признаться честно, я совсем недавно был похож на вас, и лишь понимание чего нас лишили, наполняет мое сердце грустью… И я готов сделать все необходимое, дабы у вас появился шанс.

— Я сделаю, все что необходимо, Девятый, — тихо сказал Второй. — Надеюсь на ваше мудрое наставничество.

— Хорошо, — сказал Девятый. — Поэтому давайте продолжим. Перед вами на столе лежат складалища листов с голосоаутентичным звучанием вашей части ритуала. Я прошу достать ваши манускрипты, хранившихся в ваших семьях, и сравнить с выданным мною. За прошедшие пять тысяч оборотов языки поменялись, и я не хочу, чтобы хоть одна буква звучала неправильно…

…О мои предки, ну до чего же она тупая! У меня уже нету сил слышать ее нытье. Арифметика сложная, геометрия запредельная, алгебру вообще придумали зануды! В такие моменты я ловлю себя на мысли, что она просто не понимает удовольствия разрешения уравнения в пятимерном пространстве, особенно если удается снизить размерность, определив граничные условия задачи! А мне, несмотря на мой предельно юный возраст, удалось уже трижды свести текущую задачу до двухмерной графовой! Хотя, чего это я. Я плод длительной селекционной программы, где мои родители подбирались по множеству параметров, в том числе и…

— Ну Имп! — вновь заныла она. — Ну где мячик? Ты опять его потерял?

Еще чего! Если кто теряет у нас что-то, так это она. Ну что за животные предрассудки! Доразмножались до того, что потомкам требуется довольно долгий срок, чтобы только освоить простейшие навыки, а о социологии и просто многомерной математике даже речь не идет! И зачем я напрягал родственников на выправку нужных документов, если она даже мое имя не может выговорить целиком? О времена, о нравы… Хотя, в моменты мизантропии я могу и о родичах много чего наговорить, но про них-то по крайне мере все понятно! Попали под горячую руку, но хоть не опустились, как эти…

— Ну Имп, ну поищи, пожалуйста! Ты же можешь, я знаю! А потом я почитаю тебе сказку!..

Ох, ну ладно, поищу под кроватью. Тем более, что там у меня есть и свои дела, а пока она читает, можно безнаказанно вздремнуть…

… — Время наступает, братья. Прошу надеть церемониальные тоги и приготовиться!.. Церемониальные тоги, чтобы настроиться на соответствующий лад и не отвлекаться, — вполголоса пояснил Девятый Второму. Тот мрачно кивнул.

Церемония была проста. Составной корабль завис над поясом астероидов где-то за орбитой Марса, и в момент Парада Планет должен был испустить особо промодулированный сигнал, а дальше уже дело само пойдет. Точно где и когда именно Второй, в миру больше известный как Джованни Каруццо, бывшая надежда европейского футбола, пропавшая с радаров с год назад, не знал, да и учить какой-то древний язык поначалу тоже считал какой-то дичью старшей родни, но как говорится, кто кормит сеньориту, тот ее и танцует. А то, что его зачали и вырастили именно как Второго вообще счел за шутку. Немного поколебали его уверенность многие тома на том самом языке, обнаруженные в семейной библиотеке, но когда он увидел “колесницу”, да еще ему приказали на ней слетать на бал, то есть Парад Планет, и поучаствовать в ритуале Искупления, его сомнения во вменяемости старшей родни вернулись. И не поколебались, даже когда “колесница” спокойно взмыла в синее небо, просвистела мимо Луны и бодро пошла в указанную точку на небосклоне. Ускорения он не почувствовал, поэтому поверить в реальность происходящего ему было сложно. В Голливуде и не такие спецэффекты делают…

Однако сейчас, по жесту Девятого читая свою часть, он почувствовал себя проводником тех сил, которые скрепляли собой планеты и звезды, а когда камни за прозрачным окном закружились в вихре и стали слепляться в шар он испытал что-то, похожее на затянувшийся оргазм, но настолько превосходящее оргазм, что он даже не мог выразить это словами. Шар набухал, рос, обретал плотность, начинал крутиться и… Внезапно что-то оборвалось внутри него, а шар стало разрывать на камни центробежными силами. Над столом пронесся вздох.

Повисло тягостное молчание. Наконец его прервал Девятый:

— Ну что ж, братья, в этот раз не получилось. Однако мы проведем расследование, вы все получите копии, дабы подшить их в семейные архивы. А сейчас, предварительно, никто не заметил чего-либо.. странного? Восьмой?

— Мне показалось, что эксцентриситет зарождающейся Пятой был ненормальный. Естественно, это только моя оценка, тут нужны более точные оценки…

— Возможно. Мы обработаем телеметрию перед общей зачисткой. Но что могло вызвать подобное?

— Ошибка нашего позиционирования. Либо остается признать влияние третьей силы, а именно Императора и его свиты…

— Давайте не будем впадать в разную мистику, — поморщился Девятый. — А то у наших молодых членов и так ум за разум зайдет окончательно… Так что вы говорили про ошибку позиционирования? Нужно скорректировать расчеты? Или повысить класс измерительных устройств?... Возможно, придется…

Второй отключился от беседы, глядя в окно. Старики сели на своего излюбленного конька, и на ближайшие пять тысяч лет им его хватит…

…Девятый и Седьмой шли по коридору к покоям Девятого.

— Печально, дорогой друг, что так все повернулось, но мы были близки к успеху как никогда! Я практически уверен, что в следующий раз нашим потомкам удастся все завершить в лучшем виде…

— Печально, — согласился Седьмой. — Но вы знаете мое мнение на этот счет: когда такие вещи происходят в эпоху варварства, то люди более мотивированы выйти за пределы, так сказать. Сейчас же развитие техники идет такими темпами, что наши потомки возможно не будут относиться к этому серьезно, ибо каждый сможет слепить себе планетку за пару часов на выходных…

— Возможно. Но для этого им надо будет либо помириться с Господином Вселенной, либо стать настолько мощнее его, чтобы он не стал им перечить. Во второе я как-то не особо верю — Господин не тот существо, чтобы сидеть и ничего не делать столько лет.

— Это пустой спор, друг мой, — ответил Седьмой. — Наши имена и дела к тому времени уже давно, к сожалению, забудут. Поэтому нам нужно сосредоточиться на протоколировании попытки и воспитании подрастающего поколения…

— Да, на воспитании подрастающего поколения, — повторил Девятый, останавливаясь у очередной двери. — Кстати, вы знакомы с моей внучкой?

— Внучкой? — поднял брови Седьмой.

— Я взял ее с собой, дабы она была в момент моего величайшего триумфа. Или чтобы она сгладила горечь моего величайшего поражения…

С этими словами он открыл дверь.

— Деда, деда, как хорошо что ты вернулся! — закричала маленькая пухлощекая девочка с бантом на голове, тискающая здорового котенка. — Имп наелся новогоднего дождика, и его им вытошнило под кроватью!

— Вот шерстяной мерзавец, — проворчал дедушка-Девятый. — А я тебе говорил, чтобы ты не разбрасывала игрушки, и следила, чтобы он их не погрыз… Ну сейчас-то все хорошо?

— Да! А потом мы стали читать сказку про Маленького Принца, потому что Имп куда-то закатил мячик и не смог его найти…

… — Имп? — переспросил Седьмой, когда они вышли из комнаты. Он о чем-то напряженно размышлял.

— Да внучка его так зовет, не знаю почему. Видимо потому, что он мохнатый демоненок, гроза игрушек и елочных гирлянд.

— А порода у него какая? — медленно уточнил Седьмой, искоса наблюдая за Девятым.

— Порода… Мейн-пупс, или что-то вроде. Да взяли в приюте, я не особо разбирался, если честно. Котенок и котенок, у меня есть дела и поважнее…

Седьмой лишь покачал головой…

…Ох и тяжела моя работа, особенно от того, что окружают меня дегенераты. Нет, я допускаю, что они с дедом никогда не видели субпространсвенной кодировочной ленты, на которой мне из-за спешки пришлось для буксиров собственными зубами писать программу, а потом и глотать ее, когда она меня стала из под кровати вытаскивать, но вот то, что дождики на елку вешают в декабре, а сейчас март, и здесь елок отродясь не было? Ну дебилы, ну е-мое. Хотя вот дядька, что недавно заходил, меня несколько напряг — уж больно у него взгляд знакомый, но я на всякий случай лапы в иероглиф “отстаньте” сложил, и он вроде все понял. А лучше бы осознал, что нефиг даже рыпаться Пятую восстановить, пока я их не простил. А то ишь, гордыня их обуяла… Ко мне в канцелярию не обращались, с экологией работать так и не научились, гравитационные возмущения даже не пытались оценить, а все туда же.

Ладно, сейчас массаж живота, потом обед, а потом попробую мячик через пространство абстракций загнать на сложную орбиту. Интересно, а какое нужно преобразование, чтобы кратер образовался диаметром кратным простому числу от размера мячика? При условии, что относительная влажность не будет превышать семидесяти процентов, а дневная температура…

Тут девочка погладила Принца Млечного Пути, Императора Солнца 20048-го между ушей, и он блаженно заурчал