Параллель 4. Осознание.

Я открыл глаза. Голова немного побаливала. Какой-то медицинский блок, примерно пять на четыре метра. Неподалеку от кровати стоял штатив с капельницей, на единственном окне - жалюзи. Поднял правую руку и провел по голове. Обнаружился бинт, опоясывающий голову кругом. А вот левую руку поднять не смог - она была прикована наручником к кровати. Однако... Запястье под наручником обернуто полоской мягкой кожи. Гуманисты хреновы! А кто они такие? Неизвестно. И где я - тоже неизвестно.

Дверь открылась, и внутрь шагнул мужчина в старомодной двубортной тройке песочного цвета. Чуть старше сорока, выбритый наголо череп, небольшая бородка с усами и круглые очки в черной оправе. Он улыбнулся и шагнул к кровати.

- Добрый вечер, герр оберст! Я рад, что вы пришли в сознание. Поговорим?

"Какой нахрен оберст, я же майор! И почему я понимаю немецкий?"

Лысый придвинул круглый стул вплотную к кровати и участливо спросил:

- Как вы себя чувствуете, Анатолий Михайлович?

"Он знает как меня зовут..."

- Неплохо. Только голова побаливает.

"Оказывается, я не только понимаю по-немецки, но и говорить могу. Ну дела!"

Он покивал головой.

- После вашей травмы это нормально. Тошноты нет?

Я отрицательно покачал головой.

- Нет. Знаете, господин...

Я вопросительно посмотрел на него.

- Крюгер. - он слегка наклонил голову, - Вилли Крюгер. Полковник абвера, ваш коллега, так сказать.

"Абвер?! Бог ты мой, куда меня занесло?"

- Господин Крюгер - осторожно начал я, - какой сейчас год? Где я? И почему на моей левой руке это изящное изделие? - я позвякал наручником.

- Вы в самом деле не помните, какой сейчас год? - удивился Крюгер.

- Увы. Я в самом деле не помню. И не помню как оказался здесь.

Он усмехнулся.

- Анатолий Михайлович, - мягко начал Вилли Крюгер, - если вы решили симулировать амнезию, это не лучший выход, поверьте. В последнее время медицина Рейха уверенно занимает лидирующее положение в мире, и ваши попытки потянуть время ни к чему не приведут. Но...

Он улыбнулся.

- Давайте я подыграю вам немного, и посмотрим, что из этого выйдет. Итак, сейчас 1950 год, 23 июня, восемь часов вечера, вы находитесь в германском военном госпитале после того, как вас откинуло взрывной волной прямо на штабель чугунных отливок на пирсе в Латакии. Вы ударились головой и почти сутки были без сознания. Вы, Анатолий Михайлович, руководили подрывом немецкого судна "Эзель". Но ваши диверсанты, местные арабы, не рассчитали мощность заряда, вследствие чего сдетонировали баллоны с жидким азотом, а затем самих арабов разнесло на куски. Вам повезло, вы остались живы. Судно погибло вместе с объектом, который вы хотели уничтожить. В кармане вашего пиджака мы нашли документы на имя представителя американской торговой фирмы "Ториус" Джеймса Уотерса. Естественно, фальшивые. Кроме вас выжил единственный диверсант, который на допросе показал, что именно вы готовили подрыв судна. Поэтому вы пристегнуты наручником. Пока были без сознания, из Берлина пришла информация. Полковник контрразведывательного Управления Крымской республики, Старинов Анатолий Михайлович.

"Вот это я влип! И главное, действительно ничего не помню! Крымская республика, контрразведывательное управление, полковник, 1950 год. Я что, в какой-то другой Параллели?! Но придется выкручиваться. В амнезию, гад очкастый, ни хрена не поверит! Значит надо тянуть время..."

Дверь опять открылась, в бокс вошел высокий немец в светло-коричневом мундире с петлицами оберштурнбанфюрера СА. Левый глаз закрывала черная повязка.

- Ну, как наш русский друг?

Крюгер развел руками.

- Пока молчит. Упирает на потерю памяти.

Одноглазый усмехнулся: - Это поправимо.

И вышел.

Абверовец повернулся на стуле.

- Хотите что-то сказать, Анатолий Михайлович?

Я вздохнул.

- Я действительно ничего не помню, герр Крюгер...

Немец побарабанил пальцами по столу.

- Очень жаль, Анатолий Михайлович.

Он наклонился и заговорил, глядя мне в глаза:

- Человек, который сюда заходил, из гестапо. Оберштурмбанфюрер Айсман.

- Курт Айсман? - машинально спросил я.

- Да. Видите, память вас не подводит.

- Это я помню. Наш отдел осведомлен о сотрудниках 4-го Управления. Но события последних недель я не помню.

Крюгер встал и подошел к окну. Повернулся ко мне.

- Рейх и Крымская республика не враги. Почему ваше руководство приказало взорвать "Эзель"? Или это просьба СССР? Ну говорите, полковник, говорите! Поймите, военная разведка не гестапо, мы не применяем пытки. Если вы не согласитесь сотрудничать с абвером, то вами займется Айсман. И неважно, есть у вас амнезия или нет. Сначала вас просто будут бить. Потом применят пытки. И если они не дадут эффекта - а мне кажется почему-то, что нет - вам в вены загонят сыворотку правды. Слышали про такую?

- Амитал натрия с кофеином.

Полковник кивнул.

- Да. И будут вливать до тех пор, пока вы не расскажете все. А потом от избытка препарата мозг просто сгорит, и вы превратитесь в овощ. Вам перережут горло или просто выстрелят в голову, затем сбросят труп в море. Поэтому прошу вас, полковник, соглашайтесь на сотрудничество.

Я помолчал.

- Господин Крюгер, мне нужно все обдумать... Дадите время до утра?

Вилли Крюгер задумчиво покивал головой.

- Хорошо, Анатолий Михайлович. Если завтра в 9 утра я не получу от вас показаний, отдам Айсману.

- Покурить оставьте!

Полковник положил на одеяло шахматную пачку "Karo" и зажигалку.

- Не вздумайте устроить пожар, только сами обгорите. За дверью двое моих людей.

И вышел. А я стал думать...

Хреновейшая ситуация. Ну допустим, утром начну тянуть резину, недомолвки, полупризнания и прочая мутотень, так он, гад абверовский, расколет меня через десять минут! Я попытался дотянуться до капельницы, потом до столиков. Бесполезно. Пошарил под матрасом, ничего подходящего чем раскрыть наручник не нашел. Паршиво. Потом опять лег и закурил. Думай, Старый, думай! Но ничего толкового в голову не приходило.

За дверью негромко переговаривались охранники, из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой. В коридоре послышались шаги, шли двое. В сапогах, подковки лязгали по плиткам пола.

- Прошу прощения, господин штандартенфюрер, сюда нельзя! - послышался голос, это охранник.

- Чтооо?! - рявкнул знакомый голос. "Винни!" - я счастливо улыбнулся.

- У нас приказ...

- А у меня приказ допросить арестованного, санкционированный группенфюрером Мюллером!

"Да это прямо "Семнадцать мгновений весны" какое-то!" - подумал я.

- Осмелюсь попросить вас, господин штандартенфюрер, показать приказ! - это уже второй охранник.

- Штурмфюрер, покажите этим болванам приказ!

Два удара, легкий стон, и в помещение вошел Валька с каким-то молодым парнем. Они быстро затащили охранников, связали их и заткнули рты. Потом мой друг обернулся.

- Так, Старый, хорош курить, сматываться надо из этого гадюшника!

Полев быстро отстегнул наручник, потом рывком поднял меня с кровати.

- Лёша, давай вытаскивай нас. Сначала отца, потом меня!

Я ошалело посмотрел на парня. "Отца?!" Тот крепко взял меня за руку, и мы куда-то провалились! Синие вспышки, звон, я испугался и попытался вырвать руку, но парень держал крепко. Через секунду мы оказались на пустынном ночном берегу.

- Пап, ну чего ты запаниковал? Я же всегда говорил, руку нельзя отпускать!

Потом он исчез! Вот так вот стоял рядом, и нет его! Пока я ошалело тряс головой, из ничего возникли Полев и тот, которого он называл Лёшей.

Винни вынул из кармана кителя СА фонарик, передвинул целлулоидный фильтр и три раза мигнул синим светом в сторону моря. Послышался негромкий стук мотора и надувная лодка примяла носом песок пляжа. Мы быстро прыгнули на банки, моторка отчалила. Через пятнадцать минут в темном море засветились топовые огни яхты, мы поднялись на борт.

В каюте все переоделись, я сел на койку. Винни шутливо ткнул в бок:

- Ну, Старый, не сиди истуканом, обними сына!

Я испуганно поднял глаза.

- Валь, я ничего не помню. Со слов Крюгера, абверовца, я ударился головой, наступила амнезия.

Полев еще улыбался, но глаза стали тревожными.

- Толя, что ты помнишь последнее?

- Как ты из "Шмеля" сжег катер с двойником Стасова.

- А как в тебя стрелял Бобёр, как ты умер и воскрес в другой Параллели, в Белостоке?

Я помотал головой.

- Не помню.

- Так... Лену помнишь?

- Конечно!

- Вы теперь женаты, и у вас сын, Алексей - Винни мотнул головой в сторону парня.

Я потер лицо, вздохнул.

- Рассказывай.

И Полев стал говорить...

Я был потрясен! Когда Винни закончил, я поднял голову и глухо спросил:

- Сколько лет я забыл?

- Двадцать, Старый.

Двадцать лет жизни! Черт бы побрал этот взрыв!

Я встал и подошел к сыну.

- Лёш... Прости, я не помню. Но вспомню, обещаю тебе, обязательно вспомню!

Сын поднял голову, в глазах была боль.

- Постарайся, папа!

И обнял меня.

****

Через трое суток яхта "Коктебель" пришла в порт Севастополя. Нас встречали. Лену и Наташу я узнал сразу, рядом с Наткой стояла красивая девушка, похожая на нее. Дочь Полевых Дарья, как я догадался. Лена обняла меня.

- Ох, Старый, ну и переживали мы все! Ну слава Богу, все закончилось благополучно!

- Нет, Лен, не благополучно...

И я рассказал про свою амнезию. Потом мы ехали домой, в Гурзуф. Слева от меня сидела Лена, справа Лёшик, как она его называла. Лена пыталась меня разговорить, вспоминала эпизоды нашей прошлой жизни, о которой я не помнил ничего. А она все говорила, в надежде что я хоть что-нибудь вспомню. А я не помнил. Когда вошли в дом, она преувеличенно бодрым тоном сказала:

- Ну вот мы и дома, Толя! Тебе надо выспаться, ложись, отдыхай. А потом... она слегка запнулась - а потом будет видно.

Прошло две недели. Полев возил меня в клинику Вернадского в Севастополе, меня даже пытались гипнотизировать, Алексей таскал меня по Параллелям, но ничего не помогало. Генерал Старосельский, с которым мы имели беседу, отправил меня в отпуск по состоянию здоровья. Со мной общались как с инвалидом, и это раздражало. Я злился на себя, на Лену, на Вальку, но старался не показывать как мне тошно. Тяжелее всего было с сыном. Я абсолютно не знал, о чем с ним говорить. После десяти минут разговора наступало тяжкое молчание, и я уходил. Постепенно каждый вечер я стал подолгу бродить по вечерней набережной, спускался к морю, сидел на песке и бездумно пропускал сквозь пальцы прозрачную воду. Чертова память никак не хотела возвращаться. Я старался вспоминать, измученный мозг ночью транслировал какие-то непонятные сны, где я бежал вдоль берега, в темноте, и не мог остановиться, потому что остановка означала смерть. Утром просыпался мрачный и прятал глаза от домашних, на скорую руку завтракал и опять шел к морю. Часто приходил Винни, мы просто сидели вместе и молчали. Иногда выпивали. Однажды вечером, когда я вернулся с очередной прогулки, Валька обнял меня за плечи.

- Слушай, Старый, а давно мы на рыбалке не были! Значит так, завтра утром берем лодку и за Адалары, на наше место! Кефальку половим. Согласен?

- Конечно!

- Ну все, в шесть ноль-ноль, господин полковник, будьте любезны быть на пирсе!

Солнце еще не взошло, моторка покачивалась на воде, разноцветные поплавки лениво колыхались в море. Стоял густой туман, ватную тишину нарушал лишь плеск волн о борта лодки да наш негромкий разговор.

- О чем задумался, Старый? - спросил Винни, прикуривая сигарету.

Я улыбнулся.

- Да так, ни о чем. Тихо тут, спокойно. Меня даже отпустило слегка.

- Это хорошо.

- Знаешь, Валь, туман этот воспоминания навеял...

Полев остро взглянул на меня.

- Да нет, к сожалению не о прошлом в Параллели, а о прошлом на Земле. Помнишь фильм "Профессионал"?

Винни кивнул.

- С Бельмондо?

- Ага. Там в конце медленная музыка звучит. А у меня был компакт, на котором на фоне этой музыки Мариз по-французски проговаривает текст:

Amour, amour, amour, mal de toi

J'ai envie de t'écrir' et je n'écrirai pas

Cette nuit, on dirait que le printemps est parti

et qu'il ne reviendra pas.

- Красиво, вот как сейчас!

Винни кивнул, выбросил окурок за борт.

- Все будет хорошо, Старый. Прости. - и выстрелил мне в сердце.

****

За день до этого. Гурзуф, 8 часов вечера, полковник Полев.

Когда Толька ушел к морю, мы сидели за столом на кухне виллы "Селим" и разговаривали. Конечно о сложившейся ситуации. За эти две недели мой друг сильно изменился. Стал мрачным, замкнутым. Обычно всегда подкалывавший меня и хохотавший над моими шутками, теперь он только вежливо улыбался. И старался избегать нас всех.

- Ему тяжело, Валь. И нам с Лёшкой тоже. Он все больше замыкается в себе.

Лена вздохнула. - Это как порочный круг: чем больше он старается вспомнить, тем больше злится. В первую очередь на себя. А когда злится, опять пытается вспомнить, и опять не получается... Что делать, Валь?

Я покачал головой.

- Ждать, Лен. Только ждать.

- А если ждать бесполезно? Он сам мучается, и мы с Лёшей вместе с ним. Охх... - Лена протяжно вздохнула, Алексей обнял ее за плечи.

А что тут скажешь? Ничего, к сожалению. Звякнул колокольчик у калитки. Я посмотрел на часы. Странно, Толька никогда так рано не возвращался.

- Сидите, я сам открою.

Когда мы с Августом вошли в кухню, все посмотрели на Мастера Параллелей.

- Август... - начала Лена.

Тот поднял руку.

- Я все знаю, Елена Викторовна. Собственно я здесь для того, чтобы помочь Анатолию Михайловичу.

В ленкиных глазах зажегся огонёк надежды.

- Ваша медицина сможет вернуть ему память? - это уже спросил я.

- К сожалению, Валентин Николаевич, наша медицина не рассчитана на людей. Есть другой способ...

Он замолчал.

- Не томите, Август! - подала голос Наташка.

- Способ есть - медленно заговорил Август - но вам он не очень понравится.

- Говорите! - это уже Лена.

Мастер Параллелей вздохнул.

- Для того, чтобы к Анатолию Михайловичу вернулась память, ему снова нужно умереть... Я перенесу его в момент смерти туда, где он воскрес в первый раз.

- Белосток - прошептала Лена.

- Да, Белосток.

- И он все вспомнит? - спросил Алексей.

- Шансы высоки. Только... - Август помялся - недопустимы ни яд, ни снотворное. Нож или пуля. Но не в голову.

Наступило молчание, потом девчонки посмотрели на меня. Я вздохнул.

- Хорошо. Завтра мы со Старым утром пойдем на рыбалку. Там я все сделаю...

Потом обговорили детали, и Август попрощался.

****

Когда я упал в море после выстрела, то еще не умер. Или уже умер, не знаю. Меня понесло по странному коридору, стены которого были из переливающейся синей воды. По бокам пробегали желтые огоньки, когда я скользил мимо, они гасли. Потом движение ускорилось, и меня выбросило в реку, вверху светило солнце, и я поплыл к нему. Выскочив, как пробка от шампанского, на середину Бялы, я вспомнил все. И Белосток, и наш с Винни золотой промысел, венчание в Форосе, рождение Лёшки, войну, Крым, Венецию, мое последнее задание. Все пронеслось за какие-то доли секунды, оживив мою мертвую память. На берегу стояли Лена, Наташа и Дарья.

Сначала хотел их разыграть, сказать "гражданки, а вы кто такие?", но посмотрев в тревожные ленкины глаза, делать этого не стал. Прикрыв срам рукой, выскочил на берег и быстро пошел навстречу. На немой вопрос только кивнул и улыбнулся.

- Да!

- Слава Богу! - выдохнула Наталья. Лена накинула на плечи полотенце, я переоделся.

- Прямо ностальгия, а, девчонки? Как двадцать лет назад: тот же берег, лето, солнце. Только моего "майбаха" не хватает, и Винни. Кстати, где этот убийца лучшего друга?

- Сейчас появится. - Лена посмотрела на часы. - Странно, уже должен быть...

Через полминуты на прибрежном песке стояли Полев и Лёшик. Тут я уже не удержался от хохмы, подошел к Вальке, нахмурил брови и спросил:

- Дядя, а ты кто?

Винни опешил, а я с удовольствием захохотал и чуть было не пропустил роскошный удар в ухо.

- Всё, всё, брэк! Я же пошутил, Винни!

Полев вздохнул.

- Вот все таки вредный ты, Старый! - и хлопнул меня по плечу так, что я чуть не улетел обратно в Бялу.

- Лёшик, - потирая плечо, я повернулся к сыну - помнишь медведя, которого я из Хельсинки привез?

Сын улыбнулся и обнял меня.

- Конечно помню! А ты помнишь, как мы Бобрецова потрошили?

- До мельчайших деталей!

- Не обманул колдун, сработало средство - удовлетворенно пробурчал Винни.

- Август значит подсказал меня шлёпнуть? - я повернулся к Полеву.

- Ну а кто ещё? Он, Мастер Параллелей.

К нам подошли жёны и Дарья.

- Ну что, домой? - спросила Даша.

- Погоди, Даш! - ответил я. - Место историческое, грех тут не выпить пару рюмок! Кто за? Единогласно! Господин полковник, я надеюсь вы не с пустыми руками прибыли?

Винни усмехнулся и достал из сумки бутылку шампанского и "ПолСта Экстра".

Продолжили уже дома.

- Ленусик, - обратился я к жене - накрывай на стол, чай не каждый день муж с того света возвращается!

- Я смотрю, у тебя это уже входит в привычку - усмехнулась Лена.

- Есть маленько. - согласился я. - Кстати, ты знаешь что шампанское с утра пьют аристократы и дегенераты, как говаривал Лёлик из бессмертной комедии?

- Болтун!

Я притянул ее к себе и шепнул на ухо: - Я тебя очень люблю!

Потом сидели на летней веранде, дамы пошли к бассейну позагорать, а мы с Полевым и Лёшиком не спеша потягивали сухое красное.

Я нахмурил брови и картинно вытянул руку в сторону Винни.

- Нет, ну как так можно было! Пулю лучшему другу прямо в грудь, в упор! "Пустое сердце бьётся ровно, в руке не дрогнул пистолет"!

Валька спокойно посмотрел на меня.

- Ты всю жизнь это вспоминать будешь?

- А как же! И не хочется, но грех упускать такой случай!

- Язва. - убежденно сказал Винни. - Двенадцатиперстной кишки.

Он закурил.

- Знаешь, Старый, я еле курок спустил. В последнюю секунду мысль промелькнула - а вдруг не получится? Я бы тогда сам...

- Здраастье! - возмутился я. - А кто бы тогда две семьи тянул? Ну да ладно, все обошлось, спасибо Мастеру Параллелей и вам с Лёшиком отдельно, низкий поклон до земли! Кстати, Валь, помнишь он говорил, что его люди будут нас охранять? Прокол получился.

- Никакого прокола, Старый. Думаешь кто мне наводку на госпиталь дал? И чьи люди на яхте "Коктебель" были? Август нашел меня еще до звонка Старосельского. Просто ситуация поменялась так быстро, что они не успели тебя забрать раньше немцев. Кстати, не хочешь рассказать, что было на судне "Эзель" и что так рвануло, что полпирса как корова языком слизала?

Я подлил вина мужикам, про себя тоже не забыл. Повертел стакан в руке.

Потом кивнул.

- Расскажу. Но имейте ввиду, братцы, это уровень секретности А01, так что никому, ничего и никогда. А началось все так...

****

Начало июня в Севастополе выдалось жарким, в магазинах, учреждениях и даже в некоторых частных владениях появились новомодные кондиционеры, которые охлаждали воздух внутри помещений до приемлемых 21-22 градусов. В кабинете Старосельского, на плечах которого красовались новенькие погоны генерал-полковника, в углу о чем-то тихонько шептал кондиционер, после уличной жары прохладный воздух высушил пот, выступивший у меня на лбу и щеках.

Генерал поздоровался и указал на стул напротив, я сел.

- Анатолий Михайлович, - спросил Его Превосходительство - вы читали последний отчет по Германии?

Я кивнул.

- Конечно, Сергей Михайлович.

- Вас не насторожили сведения об укреплениях контактов Рейха и Турецкой республики?

- Я заметил эту тенденцию, о чем третьего дня информировал в служебной записке генерал-майора Гранского.

- Да, я читал ее. - кивнул Старосельский - И именно поэтому вызвал именно вас, господин полковник. Прежде чем продолжить разговор, прошу вас ознакомиться с этим документом.

Генерал положил передо мной черную папку. Ого, допуск А01, "особой важности"! Я начал читать.

После разоблачения Гиммлера и высших чинов СС, доктор физико-математических наук и штурмбанфюрер СС Отто Шварцнебель сбежал в Алжир. После разгрома Франции он попал в поле зрения Sicherheitsdienst[2], главным образом благодаря своим публикациям в научных журналах. Герр Шварцнебель разработал и создал то, что на Земле называлось словом "мэйнфрейм", а бывший штурмбанфюрер назвал свое детище Verteidigungsrechner - оборонный калькулятор. Короче, Отто Шварцнебель сделал первый в этой Параллели компьютер. Несколько лет у него ушло на отладку и компоновку узлов мэйнфрейма, причем в основных блоках были применены транзисторы, что уменьшило и вес, и размер компьютера. По сравнению со счетными машинами, применявшимися для нужд армии и флота во всем мире, компьютер Шварцнебеля получился компактным и, самое главное, он производил все расчеты в немыслимо быстрые сроки. Правда мощный блок питания требовал постоянного охлаждения. Для этой цели герр доктор применил замкнутый контур с охлаждением жидким азотом. И все это практически в одиночку, всего лишь с тремя ассистентами! На создание компьютера, который Шварцнебель назвал "Дюрандаль" (романтик, сукин сын!) у штурмбанфюрера ушли все сбережения, да еще нахватал долгов. Поэтому когда люди Канариса вышли на него в Оране и кроме полного отпущения грехов за членство в СС посулили очень хорошие деньги, герр доктор с радостью ухватился за предложение помочь Фатерлянду. Но он не был дураком и не отдал научно-техническую документацию, а предложил исправно клепать свои Verteidigungsrechner для нужд Рейха. Под это дело в безлюдных предгорьях Тассили-н'Аджер скорыми темпами была построена производственная лаборатория, а доктор с получил звание оберштурмбанфюрера, но уже СА. Пока ни американские "Титаны", ни советские БВМ-25 не могли сравнится в производительности с "Дюрандалем". Расчеты траекторий баллистических и крылатых ракет он делал с поразительной точностью и быстротой. А немцы пока были лидерами в ракетостроении, им чуть уступал СССР, мир стоял на пороге космической эры.

Я закрыл папку и вопросительно посмотрел на Старосельского.

- Один такой оборонный калькулятор немцы собираются передать Турции, Анатолий Михайлович. И в планах Рейха создание ракетной базы на территории Турецкой республики. Конфликтовать напрямую с СССР Гесс не будет, а вот натравить турок на Крым - это он может. При наличии дальнобойных ракет, да еще с ядерными боеголовками, соблазн направить их на нас будет велик. Вы знаете, что в 1946 году Крым и СССР заключили договор о взаимной военной помощи...

Я кивнул.

- Так вот, - продолжил Старосельский - в случае агрессии Турции СССР поддержит нас, а немцы - турок. И начнется такое... Даже представить страшно! Мировая война. Поэтому необходимо уничтожить оборонный калькулятор, который немцы повезут морем из Орана в Стамбул. Торговое судно "Эзель". К сожалению, мы поздно получили эту информацию.

Он махнул рукой в сторону папки.

- Поэтому захватить сам "Дюрандаль" не удастся. Но уничтожить его необходимо. Шварцнебель сделал пока только три вычислителя, один из которых - для Турции.

Я пожал плечами.

- Сергей Михайлович, у нас мощный подводный флот, торпедировать этот "Эзель" где-нибудь в Тирренском море, и делу конец!

Генерал потер подбородок.

- Не все так просто, Анатолий Михайлович... Наверняка "Эзель" будет сопровождать немецкая подлодка...

- Или крейсер - добавил я.

- Это вряд ли, немцам нужна скрытность, поэтому они воспользуются подводным флотом. В этих условиях торпедирование судна нельзя будет списать на банальное кораблекрушение. Тем более, в Средиземном море в основном присутствуют подлодки Рейха, СССР и Крыма.

- Итальянские еще.

Старосельский поморщился.

- Капля в море, простите за каламбур, господин полковник! Канарис и Шелленберг не глупцы, они поймут кто потопил судно с секретным грузом. Тут надо действовать тоньше, и, как всегда действовали англичане, чужими руками. Кстати, остатки МИ-6 обосновались за океаном, ЦРУ только выиграло от их присутствия.

Я кивнул.

- Ну да, агентура по всему миру.

- Вот именно. А в Сирии, где "Эзель" совершит единственную остановку, не все довольны присутствием немцев. Достаточно успешно действует местное отделение "Братьев мусульман", которых негласно поддерживает спецслужба США. Через несколько дней в Латакию теплоходом прибудет сотрудник ЦРУ Джеймс Уотерс. Наши люди ликвидирует его, и по документам мистера Уотерса вы, Анатолий Михайлович, должны войти в исламское подполье. Задача - теракт в порту, подрыв немецкого судна. Затем вы покинете Сирию.

Я покачал головой.

- Сложно, Ваше Превосходительство. Но пожалуй это единственное решение, которое поможет спрятать концы в воду. Теперь уж вы простите меня за каламбур.

Я улыбнулся.

- И еще вопрос, Сергей Михайлович: почему именно я?

Генерал вздохнул.

- Анатолий Михайлович, ваш английский безупречен, и американский тоже. Ну и поразительное везение сыграло не последнюю роль... Вы ведь всегда справлялись с самыми сложными заданиями. К тому же степень секретности не позволяет мне привлечь к этому делу менее компетентных сотрудников. Конечно, это не приказ, вы можете отказаться. Но после вашего отказа выполнение этой миссии осложнится. А время дорого.

- Никто кроме нас - пробормотал я.

- Что, простите?

- Да так, Ваше Превосходительство, вспомнил девиз одного спецподразделения... Когда приступить к исполнению, господин генерал?

- Прямо сейчас, Анатолий Михайлович.

Старосельский положил на стол еще одну папку, потолще.

- Вот здесь - он похлопал по ней - все, что вам необходимо знать о сирийском филиале "Братьев мусульман", изучайте!

И вышел. А я открыл первую страницу...

В Латакии дул свежий ветерок с моря, в общем-то не было изнуряющей жары, но душновато. Резидент КРУ Мустафа повертел в пальцах фотографию Джеймса Уотерса.

- У меня на контакте есть бандиты, сайед, которые за деньги зарежут любого. Когда он прибудет?

- Сегодня. Пароход из Афин, в четыре часа дня. Возможно он будет в очках.

Мустафа кивнул.

- Они встретят его в порту.

Мы стояли в старых доках в тени ржавого сейнера, когда подъехал потрепанный черный "форд". Дверь открылась, двое мужчин вытащили третьего и повели к берегу. Еще двое шли сзади. Уотерс еле переставлял ноги, похоже его оглушили или что-то вкололи. Когда они поравнялись с нами, я увидел лицо американца. Да, это был он. Шедший сзади вопросительно посмотрел на нас, я кивнул, и он быстро ударил Уотерса ножом в спину. Вчетвером, держа убитого за руки и за ноги, они побежали по сходням. Доски прогибались, сквозь них били фонтанчики ржавой воды. Бандиты обшарили тело и сбросили труп в море.

- Не всплывет? - я повернулся к Мустафе.

Тот отрицательно помотал головой.

- Нет. Они разрезали ему живот.

- Кстати, - я прервал рассказ - а мой труп, дружище Винни, ты куда дел?

Полев пожал плечами.

- Да никуда, ты как свалился за борт, сразу резко ушёл под воду. И все.

- Ага... Ну слушайте дальше.

Когда убийца передал мне документы и бумажник Джеймса Уотерса, Мустафа расплатился и бандиты быстро уехали. В бумажнике оказалась тощая пачка долларов и три аккредитива. В отдельном кармашке лежала половинка разорванной купюры в десять лир. Понятно.

В фотоателье Ибрагима было пусто, вокруг лопастей потолочного вентилятора кружилось несколько мух. Ибрагим довольно сносно говорил по-английски, так что переводить Мустафе не пришлось. Я достал американский паспорт и показал фотографу.

- В этом паспорте, господин Ибрагим, должна быть наклеена моя фотография.

Ибрагим перевел взгляд на резидента, тот кивнул.

- Хорошо, уважаемый. Пройдите пожалуйста в студию.

Он сделал несколько фото со вспышкой.

- Приходите завтра, все будет готово.

Я помотал головой.

- Паспорт нужен сегодня. Через час. Я заплачу за скорость и куплю негативы.

Ибрагим посмотрел мне в глаза и усмехнулся.

- А мистер Уотерс не будет возражать?

- Нет. Наш друг сейчас в раю наслаждается обществом прекрасных гурий.

Фотограф пожал плечами и перевернул табличку на входной двери - "Закрыто". Через час я забрал паспорт и негативы, заплатив Ибрагиму всю сумму, которую он назвал. Мы с резидентом вышли наружу.

- Спасибо, Мустафа. Дальше я сам.

- Удачи, сайед!

Я не спеша пошел по вечернему городу. В банке снял с аккредитивов деньги, в общей сумме 30 000 долларов. На Аль-Шахдин нашел кофейню Хасана и сел за столик у окна. Пахло изумительным кофе, аромат которого не могла забить даже баранина на углях.

Подошел молодой надиль и что-то спросил по арабски. Я отрицательно покачал головой.

- Я не знаю арабского, парень.

Он перешел на плохой английский: - Что желаете, мистер?

- Мистер желает чашку кофе и пахлаву.

- Кебаб? Салиик? Маклюб?

- Может быть потом.

В кофейне было малолюдно. В дальнем углу сидели пятеро хорошо одетых арабов и о чем-то негромко беседовали. Когда я выпил кофе, подошел давешний официант.

- Что еще желает господин? Может быть, кальян?

- Нет.

Он оглянулся по сторонам и тихо произнес:

- Афиун? Девочку?

Я рассмеялся.

- Нет, парень. Я хочу увидеть Кур-Султана.

Глаза его забегали.

- А кто хочет его видеть, господин?

- Меня зовут Джеймс Уотерс. Я из Америки.

Парень слегка кивнул и отошел, а я закурил третью за сегодняшний день сигарету.

Минут через пять напротив меня сел араб в европейском костюме.

- Вы хотели меня видеть, мистер Уотерс?

Его английский был получше, чем у надиля.

Я насмешливо прищурился.

- У вас два глаза, а у настоящего Кур-Султана только один.[3] Кривой среди слепых - султан.

Араб негромко хохотнул. Потом учтиво поклонился.

- Прошу вас, сэр, следовать за мной.

Мы прошли через кухню и спустились в полуподвал. Затем петляли по слабо освещенному коридору, в котором кое-где были двери. В старых кварталах Латакии такие коридоры соединяют древние здания и тянутся под всем городом. Метров через триста-четыреста мой провожатый открыл дверь и мы поднялись по истертым каменным ступенькам в ещё одну кофейню. Прошли через весь зал и оказались в другом помещении. На столе горела лампа, за столом сидел человек. Араб поклонился ему и закрыл дверь.

- Здравствуй, американец. Мы ждали тебя.

Кур-Султан действительно был кривой, пустую глазницу перечеркивал рваный шрам.

Я сел напротив. Араб протянул руку.

- Паспорт.

Когда он пролистал страницы и вернул мне документ, добавил: - У тебя должна быть еще одна бумага...

Я достал половинку банкноты и положил на стол. Кур-Султан достал свою и приложил к обрывку, края совпали. Он удовлетворенно кивнул.

- Теперь поговорим не торопясь. Ты привез деньги?

Я положил чемоданчик на стол.

- Здесь тридцать тысяч долларов.

Единственный глаз араба жадно блеснул.

- Да возблагодарит тебя Аллах! Эти деньги пойдут на благое дело помощи нашим братьям, томящимся...

Я невежливо перебил его:

- Эти деньги пойдут на подрыв немецкого судна "Эзель", которое встанет в порту завтра днем.

Кур-Султан нахмурился.

- Мне об этом ничего неизвестно. - и подозрительно посмотрел на меня.

А, блефовать так блефовать!

- Планы изменились буквально в последние часы. "Эзель" делает только одну остановку в Латакии, и ночью пойдет дальше без остановок. У тебя найдется пара десятков парней, не боящихся крови?

Араб кивнул: - Допустим.

Я разложил на столе схему судна.

- Когда завтра утром будут загружать топливо и пресную воду, несколько твоих людей под видом портовых рабочих должны заложить взрывчатку здесь - я ткнул пальцем в ют - и здесь, на баке. Для подрыва лучше использовать радиодетонаторы, что мы вам передавали.

Эх, Старый, как он сейчас заорет "ничего не передавали, ты шпион, кяфир!". Но араб только кивнул головой. Ух, счастлива твоя удача, полковник!

- Как только взрывчатка сработает, двадцать твоих бойцов поднимаются на судно. Расстреливайте всех, кто вам попадется. Там будет охрана и до полувзвода солдат. В коридорах и в трюме применяйте гранаты, осколки будут рикошетить от стен, это облегчит вам задачу. Теперь самое главное...

В одном из помещений находится большая счетная машина. Если дверь будет бронированной, подрывайте ее. В случае разрушения машины - уходите. Но если вы сможете вытащить пять-шесть радиоэлектронных плат из нее - я заплачу еще двадцать тысяч.

Араб задумался. Затем поднял голову.

- Двадцать пять тысяч - спокойно сказал он.

- Хорошо. "Эзель" ошвартуется от десяти до одиннадцати утра. В три часа ночи судно снимется с якоря. Взрыв планируйте на два часа ночи. Все понятно?

- Да.

Я молча пожал ему руку и вышел.

Уже стемнело, в порту мигали огоньки, море шептало. В черном арабском небе перемигивались звезды. За шестьдесят лир я снял приличную комнату в Аль-Джалла и завалился спать. Проспал чуть ли не до обеда.

В час ночи я уже был в порту, на пирсе, около которого белел корпус судна. Не спеша попивал кофеёк из термоса. Все таки лучший кофе делают в арабских странах, кто бы что не говорил!

Я посмотрел на часы, до взрыва оставалась минута. Грохнуло очень сильно, и меня отбросило на штабель с чугунными отливками. Я потерял сознание, а очнулся уже в немецком госпитале. Как сказал допрашивавший меня абверовец, полковник Вилли Крюгер, после взрыва сдетонировали емкости с жидким азотом, этого я никак не мог предусмотреть. В общем, боевиков вместе с судном разметало на клочки, а якобы выживший араб, который меня опознал, скорее всего был блефом Крюгера. Вилли дал мне времени до утра, а потом гестаповцы стали бы ломать мне кости. Вот такие дела, братцы.

Лёшик помотал головой:

- Да, батя, в крутой замес ты попал!

Я усмехнулся: - "Крутой замес". Это ты где таких выражений нахватался, на Земле или у себя в Корпусе?

Алексей только что отслужил год срочной в Корпусе морской пехоты и планировал осенью поступать в Крымский университет в Севастополе.

Сын усмехнулся: - На Земле, конечно!

Винни разлил остатки вина по стаканам.

- Ну, господин полковник и господин унтер-офицер, за ее благородие Удачу!

Стаканы дружно звякнули.

- Так конечно все хорошо, но я боюсь что немцы нам мстить будут... - задумчиво сказал я. - Схоронится бы нам на время в какой-нибудь Параллели на полгода-год. Я конечно перестраховываюсь...

- Как всегда - ввернул Полев.

- Наверняка, я думаю теперь нет смысла нас ликвидировать, но все таки...

- Плакал мой универ - задумчиво произнес Лёшик. - Ладно, делай как знаешь!

- Я завтра съезжу к Старосельскому, напишу подробный отчет, а вы, дорогие мои, подготовьте к мысли о необходимости эвакуации женщин.

На том и порешили.

****

Утром мы сидели с Леной на кровати и тихо разговаривали. Вернее, говорила в основном она.

- Старый, я просто устала от того, что ты вечно куда-то исчезаешь, а потом возвращаешься либо раненый, либо контуженный. Я устала ждать, волноваться, бояться. И не хочу еще раз опознавать тебя в морге. Это вы с Винни такие железные супермены, а мы с Наткой обычные женщины, к тому же немолодые. Я уже стала пользоваться краской для волос, чтобы не была так заметна седина.... Ну что ты улыбаешься?

- Ты красивая...

- Да ну тебя! Я серьезно говорю. Ведь почти два года вы с Винни не служили в контрразведке, и все было замечательно! Но нет, вы вернулись и опять пошли командировки, срочные вызовы и вся эта нервотрепка! Даже когда вы занимались золотом в Белостоке, было гораздо спокойней! И вот сейчас нам надо срываться с места и прятаться в Параллелях! Ты бы хоть о Лёшке подумал, он осенью собрался в университет поступать, а теперь все переносится на неопределенный срок!

Я вздохнул и потянулся за сигаретами.

- Ну что, жена, ты во всем права. Но понимаешь, - я щелкнул зажигалкой - это моя работа. Я ведь больше делать-то ничего не умею. И Валька тоже.

- Господи, да сидите дома, занимайтесь виноделием! - с жаром воскликнула Лена.

- Так-то оно так - протянул я. - Только виноделы из нас получились не очень. Ну ладно, водка ещё пользуется спросом, а вот по вину слишком много конкурентов, мы с вином так на рынок и не вышли. Да и потом...

Я помолчал.

- Лен, ну нравится мне эта работа. К тому же согласись, пять последних лет были спокойными.

- Спокойными? - сощурилась Лена. - А год назад две пули от Раевского не в счет? Ты потом месяц кровью плевался! А удар ножом два года назад? Если бы не твой стамбульский портсигар, нож достал до сердца! И это ты называешь спокойными годами?!

Ленка бушевала.

- Старинов, тебе обязательно надо везде свой нос сунуть! Прямо как нашей Мурке!

Полгода назад Барсик отправился в кошачий рай, а я как-то то вечером вернулся со службы вместе с Винни на его новом "мерседесе" и вышел у дома Полевых, хотел прогуляться до дома пешком. Когда шёл, под ноги подкатился какой то меховой комок. Котёнок. Не мяукал, просто сел рядом и смотрел на меня снизу. Я аккуратно обошёл его, а метров через десять оглянулся. Никого. Посмотрел вниз - котейка просто сидел на моих ботинках. Осторожно снял его и пошел дальше. Опять оглянулся, и опять котенок устроился на моих ботинках. Ну, тут уже я не мог его оставить, сунул под пальто и понес домой. Это оказалась кошка, причем любопытной расцветки, как будто художник щедро разбросал по черному фону мазки белой и оранжевой краски.

- Чистый Моне! - восхитилась Лена, и решила назвать кошку Монькой. Но тут уж я воспротивился.

- Лен, ну какая Монька? К тому же это имя мужское, еврейское, а кошка русская. Давай лучше назовём её Манькой, а?

Сверху спустился Лёшик, погладил кошку, она вскарабкалась ему на руки и тут же заснула.

Я подмигнул:

- Хозяина выбрала.

В конечном итоге Манька, или Маруська, плавно трансформировалась в более привычную Мурку. Кошка оказалась игривая и реактивная. Неделя ушла у нее на обследование дома, причем два раза пришлось ее вытаскивать то из пожарного колодца, то из багажника автомобиля. Любую закрытую дверь Мурка принимала как вызов и тут же начинала штурмовать.

Я сокрушенно повесил голову.

- Ну, что молчишь?

- Права ты, боярыня, ой как права. Не вели рубить буйну голову, вели помиловать.

- Старинов, - возмутилась жена - прекрати паясничать!

- Прекратил.

И тут же не удержался, сделал трагическое лицо и запел:

- Смейся, паяц, над разбитой любоооовью!

Ленка прыснула, потом обняла меня и жалобно попросила:

- Ну серьёзно, Толь, угомонись уже, а?

Я посмотрел в её изумрудные глаза и ответил:

- Угомонюсь. Потерпи пару лет, а там меня выпихнут в отставку...

- А потом опять позвонит Старосельский - перебила Лена и скажет: "Родина в опасности, господин полковник!" Эх!

Она махнула рукой. Я обнял ее за плечи.

- Ленусь, я теперь буду очень осторожен, правда. Вторая моя смерть похоже встряхнула мозги в нужном направлении... Кстати, насчет Старосельского - я посмотрел на часы - через час я уеду в Севастополь, и у нас еще есть время...

- А успеешь, господин полковник? - с улыбкой спросила Лена.

- Конечно силы уже не те, но кое что смогу!

Я повалил ее на кровать, Ленка взвизгнула, потом засмеялась.

****

В приемной начальника КРУ штабс-капитан Северцев щелкнул каблуками:

- Здравия желаю, господин полковник!

- Доброе утро, Мишель!

- Господин генерал ждет вас, прошу.

Его Превосходительство пожал мне руку и слегка приобнял.

- Ваша память восстановилась, Анатолий Михайлович?

Я кивнул.

- Да, Сергей Михайлович, полностью.

- Значит медицина помогла?

- И она тоже - уклончиво ответил я.

- Ну и прекрасно! Кофе или может быть чего покрепче? - генерал-полковник слегка подмигнул.

Я улыбнулся.

- Не откажусь от покрепче!

Старосельский поставил на стол пузатую черную бутылку и рюмки. Однако неплохой бренди пьют генералы! "Сен-Реми Extra Old"!

После первой рюмки я положил на стол тонкую папку.

- Сергей Михайлович, здесь подробный рапорт о произошедшем в Латакии.

Генерал кивнул.

- Я хотел бы сначала услышать обо всем от вас, господин полковник. Докладывайте.

И я начал рассказывать. Когда закончил, генерал наполнил рюмки.

- Ну-с, Анатолий Михайлович, за то, что вы остались живы. Не считая амнезии и вашего захвата немцами, все прошло штатно. Значит вы все таки хотели добыть несколько деталей "Дюрандаля"?

- И мне бы их принесли, Ваше Превосходительство, если бы не детонация емкостей с жидким азотом. Это невозможно было предусмотреть, к сожалению.

Мы выпили, генерал закурил, я последовал его примеру. Старосельский побарабанил пальцами по черной папке.

- Когда наш резидент радировал, что после взрыва в порту вы не вышли с ним на связь, я вызвал полковника Полева. Приказал ему отобрать лучших оперативников и срочно отбыть в Сирию. Но Валентин Николаевич заявил что сам найдет команду. Как я понял из вашего рассказа, он успел вовремя?

- Да, Сергей Михайлович. Наутро меня стали бы ломать гестаповцы.

Генерал кивнул. Потом остро взглянул на меня.

- А что за люди были с полковником Полевым? И почему он отказался от помощи наших диверсантов, как вы думаете?

Я пожал плечами.

- По моему это были наемники. Причем высокой квалификации. А почему Валентин Николаевич отказался... Я думаю, чтобы сохранить секретность своей миссии.

- Но о ней знали только несколько человек, все проверенные сотрудники.

- Сергей Михайлович, вспомните дело подполковника Раевского. А ведь он тоже был проверен и занимал достаточно высокую должность, однако шесть лет работал на противника.

Генерал задумчиво кивнул.

- Значит, наёмники?

Он усмехнулся: - Оказывается я не всё знаю о своих подчиненных.

Я вежливо улыбнулся.

- Так, Анатолий Михайлович, - Старосельский слегка хлопнул ладонями по столу. - Я думаю что после вашего побега из госпиталя немцы могут предпринять некоторые действия против вас и Полева. Поэтому предлагаю: выдадим вам вместе с семьями новые документы и отправим куда-нибудь... Ну, скажем, в Уругвай. Или Чили. Пока все не уляжется. А потом вернетесь.

- Ваше Превосходительство, мы тоже пришли к подобному решению, но документы и страну проживания выберем сами.

- Опасаетесь утечки информации?

- Конечно.

- Хорошо. - Старосельский поднялся, я тоже встал из-за стола. - Не сочтите за труд, Анатолий Михайлович, хотя бы раз в месяц давайте знать о себе.

- Я буду присылать вам открытки, Сергей Михайлович - улыбнулся я. - Только на домашний адрес.

[1] Оборонный калькулятор (нем.)

[2] СД - служба безопасности РСХА

[3] Кур - кривой

От автора