Параллельные миры

Пролог

Наш мир — не единственный. Существует множество параллельных вселенных, внешне похожих на нашу реальность.

Часть 1

Кьярк открыл глаза. Взгляд его упал на обшарпанный потолок. Грязные стены, такой же грязный пол. Он лежал на жёсткой койке, пытаясь сообразить, где находится и как сюда попал. Ведь совсем недавно он ложился спать у себя дома!

Осмотрев себя, он обнаружил, что одет в свои же тёмные брюки и синюю футболку, а на соседнем стуле лежала знакомая светло-коричневая ветровка. Получается, он дома? Но почему тогда кровать такая твёрдая, а всё вокруг выглядит так непривычно?

Щёлкнул замок, и массивная стальная дверь распахнулась. В комнату вошли двое в странных костюмах, напоминавших форму астронавтов — без опознавательных знаков и шлемов.

Один из них приблизился и грубо ткнул дубинкой в торец нар.

— Подъём! — прогремел его голос.

— Кто вы? Где я?!

— Он ещё не понял, где очутился! — усмехнулся второй. — Охотились за тобой два года, и вот наконец-то удача. Самый опасный преступник — в клетке.

— Это ошибка! Вы меня с кем-то перепутали!

— Путаница или нет — суд решит.

Его грубо подняли, защелкнув на запястьях наручники — пластиковые, но невероятно прочные. Кьярка повели по длинному коридору, стены которого были уставлены такими же стальными дверьми.

Они вошли в зал суда. Под высоким потолком с решётчатыми окнами толпились люди в той же странной одежде. Стены украшали непонятные картины, пол был выложен каменной мозаикой.

— Назови имя и статью обвинения! — раздался голос.

— Это какая-то ошибка!

— Имя и статья? — настаивал судья.

Судья в чёрной мантии с белым воротником обладал пухлыми щеками и руками. Его лицо украшали жидкие усики и бородка, смешно торчащая вперёд. Из-под судейского колпака выбивался парик цвета соломы.

— Меня зовут Кьярк, и я не понимаю, что происходит! Вчера вечером я лёг спать у себя дома, а проснулся здесь!

— Так ты до сих пор не осознал, что находишься в федеральной тюрьме?!

Судья затянул пространную обвинительную речь, но его прервал вошедший в зал человек.

— Ваша честь, разрешите внести залог за этого человека. И весьма существенный.

Лицо судьи озарила довольная улыбка. Получив объёмистый пакет, он заглянул внутрь, бросил взгляд на подсудимого, снова на содержимое пакета и, махнув рукой, приказал охране отпустить Кьярка.

Двое вышли из здания в коридор.

— Спасибо. Меня зовут Кьярк.

— Мао. Похоже, ты до сих пор не понял, где находишься?

— Нет. Что всё это значит? Почему меня все принимают за другого?

— Звучит дико, да? Ложишься спать дома, просыпаешься в неизвестном месте, и тебя обвиняют в чужих преступлениях. Это не твой мир, Кьярк. Хотя внешне он очень похож. Это параллельная реальность.

Слова Мао повергли Кьярка в ступор. Как это возможно? Он спит дома и одновременно идёт по коридору с незнакомцем?

— Мы давно следим за тобой и подобными тебе. Я серьёзно: это параллельный мир. Их множество, и в каждом жизнь течёт своим чередом. Каждый житель уверен, что лишь его вселенная настоящая. Ты можешь существовать сразу в нескольких мирах, везде оставаясь собой — тем же по внешности, возрасту, характеру. Думаешь, если мир приснился, значит, он ненастоящий? Ошибаешься. Он так же реален, как и твой.

Они вышли на улицу. Кьярка поразили летающие автомобили, хотя здания почти не отличались от привычных ему. Перейдя дорогу, они спустились в метро.

— То есть всё, что вы говорите, — правда? — перешёл на «ты» Кьярк.

— Абсолютная. Миры, сны, реальность — всё условно. Нет чётких границ. Есть лишь время. Твой мир, где ты родился, был создан людьми четвёртого измерения. Вы — результат нашего удачного эксперимента.

— Вы хотите сказать, что вы из мира-создателя, а моя жизнь — всего лишь эксперимент?

— Именно. Ты думал, ваш мир создал бог из священных книг?

— А как же древние цивилизации? Атлантида, Лемурия? Они были?

— Все они — результаты наших опытов, а не этапы эволюции. Эти миры существуют до сих пор, каждый в своей реальности, и каждый уверен в своей уникальности.

— А религия? Писания?

— Библия? Представь племя дикарей, которые видят только солнце, звёзды да луну, а их орудия — палки да острые камни. И вот мы спускаемся к ним на летательных аппаратах, учим добывать металл, обрабатывать землю, дарим огонь. Разве мы не будем для них богами? Вся религия построена на этом.

Они вышли из метро и вошли в невзрачное здание. Мао вызвал лифт.

— Если вы нас создали, почему вы выглядите точно так же?

— «И создал бог человека по образу и подобию своему», — усмехнулся Мао, шагая в кабину. — Разве клонировавший живое существо не становится для него богом? Едешь?

Кьярк поспешил за ним.

Лифт доставил их на подземный этаж. В белоснежном холле с голубой плиткой их встретил человек в халате.

— Мао, рад видеть! Эксперимент спасён? — врач указал на Кьярка.

— В каком-то смысле. Знакомься: Кьярк. Это Хавьер.

— Где мы? — спросил Кьярк.

— На секретной базе, минус восьмой этаж, — ответил Мао.

— Ты всё ещё не понял, как сюда попал? Всё просто: ты прошёл сквозь портал, — Хавьер дружески хлопнул его по плечу.

— Я ничего не знаю о порталах! Я просто уснул дома и проснулся здесь.

— Странно, — одновременно произнесли Мао и Хавьер. — Мы думали, ты использовал портал или специальное устройство, вроде часов. Но его у тебя нет. Непонятно...

— Я и сам ничего не понимаю, — вздохнул Кьярк, оглядываясь.

Просторная комната была заставлена шкафами и стеллажами. В центре стоял круглый стол с креслами.

— Думаю, это работа прыгунов, — провёл рукой по шее Мао.

— Согласен, — кивнул Хавьер, листая журнал.

— Кто такие прыгуны? И при чём тут я?

— Так мы называем тех, кто хаотично путешествует по мирам, сеет хаос и исчезает. А мы вынуждены расхлёбывать последствия. Хочешь увидеть то, чего никогда не видел?

— Конечно! Жизнь одна, чтобы отказываться.

— Тогда нам понадобится капля твоей крови. Чтобы прибор работал только с тобой.

— При чём здесь кровь?

— Всё просто. Без биометрической привязки устройство не активируется. — Хавьер достал из шкафа предмет, похожий на крупный хронометр с двойным циферблатом и множеством кнопок. — Это ручной портал. Он поможет тебе перемещаться между реальностями. Кровь нужна для защиты.

Кьярк закатал рукав. Хавьер взял образец крови, нанёс каплю на чип и вставил его в слот на боковой панели устройства. Циферблат вспыхнул символами.

— Готово! — врач закрепил хронометр на запястье Кьярка и вкратце объяснил принцип работы.

— В путь? — спросил Мао.

— В путь!

— Постой, ещё один вопрос, — Кьярк запнулся. — Снежные люди, йети... Они тоже результат ваших экспериментов?

— Можно сказать и так.

— Не понимаю.

— Всё узнаешь. Придёт время — сам всё узнаешь.

---

Часть 2. В пустыне и у подножия гор

Они шли по раскалённой пустыне. Солнце жгло нещадно, во рту пересохло. Кьярк еле поспевал за Мао. Пейзаж медленно менялся: редкие валуны сменились вновь бескрайним песком. Впереди показались два огромных камня, похожих на древние колонны.

— Что это?

— Древний межмировой портал. Его построили наши предки из меди и стали.

Вблизи Кьярк разглядел у основания одной из колонн песочные часы.

— Они точны, как сама вселенная. Каждая песчинка — секунда. Ни одной лишней, — пояснил Мао.

— А что будет, если через него пройти?

— Не знаю. Им не пользовались веками. Неизвестно, работает ли он.

Поглощённый изучением артефакта, Мао не заметил, как Кьярк шагнул между колоннами — и исчез. Мао долго метался вокруг, взывал, но тщетно. В конце концов, в отчаянии он активировал свой хронометр и вернулся в лабораторию.

---

Кьярк очнулся на каменистой почве. Он часами искал Мао вокруг портала, но того и след простыл. «Обманул. Бросил. Говорил про другой мир, а это обычная пустыня», — думал он с горечью.

Он двинулся к видневшимся вдали горам. Путь был тяжёл: камни, редкие жухлые травы, снова камни. У подножия он заметил двигающиеся фигуры. Существа, покрытые густой шерстью, спускались по склону. «Снежные люди...»

Самый крупный шёл впереди, его шерсть отливала серебром на солнце. В руке он сжимал дубину, конец которой был заляпан чем-то тёмным. Кьярк затаился за валуном. Когда группа скрылась из виду, он осторожно выбрался и решил последовать за ними, чтобы понять, куда они идут.

Устав, он присел на камень. Хотелось есть, пить, забыться. «Вот бы сейчас тарелку жаркого...» — мысль прервал сильный толчок в грудь.

Перед ним стоял один из тех существ — огромный, с густой серебристой шерстью, с копьём в руке. «Всё, конец», — пронеслось в голове, и Кьярк инстинктивно прикрыл голову руками.

— Не бойся, — прозвучал низкий, но вполне членораздельный голос. — Мы заметили тебя ещё у подножия. Хотели бы убить — сделали бы давно. Ты голоден?

Существо жестом предложило следовать за ним. Они подошли к костру, где сидели ещё пятеро. Один из них подошёл вплотную, потрогал плечо Кьярка, толкнул легонько и осклабился, обнажив острые клыки.

— Хочешь есть? — повторил его провожатый.

— Не отказался бы.

— Я Гарон, вождь племени. А это мой сын. Не бойся, он добряк, просто любит пошутить.

Гарон протянул Кьярку дымящийся кусок мяса с костра.

— Я забрёл сюда случайно. Через портал в пустыне. Но не почувствовал ничего особенного.

— Этот портал построили наши предки. Если пройти через него в определённое время и с нужной стороны, можно попасть в разные миры, — объяснил вождь, с аппетитом разгрызая свой кусок.

Кьярк ел и разглядывал своих необычных хозяев.

— Мы часто бываем в вашем мире. Но стараемся не попадаться.

— Я недавно встретил человека. Он утверждал, что наш мир — его эксперимент.

— Думаю, он сказал правду. Они — создатели многих миров.

— Он говорил ещё о «прыгунах».

— Эти прыгуны... Вечно с ними проблемы. Следы хаоса — их рук дело.

— И он сказал, что я сейчас и здесь, и дома, сплю. Я уже сам не понимаю, что реально.

— Спишь дома? Занятно. Значит, наш мир для тебя как сон? Хотя для нас он так же реален, как и твой.

Гарон подбросил в костёр веток. Внезапно Кьярк получил сокрушительный удар в спину и упал. Над ним, занеся дубину, стояла самка с безумными глазами. Сидевшие у огня разбежались.

— Хватит, Ева! Это не он! Он не виноват! — Гарон вскочил и схватил её за руку.

Дубинка со звоном упала на камни. Самка разрыдалась, уткнувшись в плечо вождя.

— Уходи. Используй свой хронометр, — сказал Гарон, обнимая Еву.

— Я... я ещё не умею!

— Тогда просто уходи. Пока она в себя не пришла.

Кьярк поднялся и побрёл прочь. «Кто же этот проклятый прыгун, в которого меня все принимают?» — вертелось в голове. Он в отчаянии крутил кольцо хронометра, нажимал случайные кнопки.

Мир задрожал, как отражение в воде. Звуки исказились и умолкли. Перед глазами расплылось белое марево. А потом не стало ничего.

---

Часть 3. Возвращение и новая встреча

Мао, так и не найдя Кьярка, вернулся в лабораторию и рассказал обо всём Хавьеру.

— Искать его вслепую — бессмысленно. Неизвестно, в каком направлении он шагнул в тот портал, — констатировал врач.

Вечером они разошлись. Мао шёл к автобусной остановке, обдумывая случившееся. «Где он? Увидимся ли снова?» В автобусе он воткнул в уши наушники, пытаясь заглушить поток мыслей.

---

Кьярк открыл глаза. Потолок его комнаты. Утро. Солнечный свет из окна. «Сон... Это был всего лишь сон!» — хлынуло облегчение. Но, подняв руку, он увидел на запястье холодный металл хронометра. Значит, не сон.

Он приготовил завтрак, собрался и вышел на улицу. Будничная суета родного города, знакомые лица. Ничего

не изменилось. Прогуливаясь, он зашёл в сквер и присел на лавочку, разглядывая загадочный прибор на своей руке.

— Необычные часы, — раздался рядом молодой голос.

— Необычные у вас часы, — раздался рядом молодой голос.

К нему подсел парень.

— Позвольте взглянуть поближе?

— Пожалуйста, — машинально протянул руку Кьярк, продолжая изучать незнакомца.

Ему казалось, что в этом человеке есть что-то до боли знакомое. Приглядевшись, Кьярк едва не ахнул: перед ним сидела его точная копия.

— Ты... Ты кто?!

— Я? Просто прохожий. Устал, присел отдохнуть, а тут такие интересные часы. Ручной портал для перемещения во времени и пространстве, верно?

Кьярк почувствовал, как холодеет внутри.

— Это тебя со мной все путают? Ты... прыгун?

— «Прыгун»... Странно звучит. Да, можно сказать и так. Но важнее другое. Я — это ты. А ты — это я. Удивлён?

Двойник улыбнулся его растерянности.

— В каждом параллельном мире у человека есть двойник. Каждый живёт своей жизнью. Ты — двойник кого-то ещё. Так устроена реальность: одна душа — множество сценариев. Не бойся меня. Ведь я — это ты.

— Как это возможно? И как я тогда попал в твой мир, если для меня он — сон?

— Следуй за мной — и всё узнаешь.

Двойник быстро нажал несколько кнопок на хронометре Кьярка. Мир сжался, почва ушла из-под ног, и они будто провалились в бездонный колодец.

---

— Где мы? — Кьярк открыл глаза и увидел, что они стоят на мостовой перед воротами солидного особняка.

— У меня дома. Хотя... — двойник сделал многозначительную паузу, — возможно, и у тебя.

Они вошли во двор. Он был невелик, но ухожен: сад, небольшое озерцо с плавающими лебедями и золотыми рыбками.

— Проходи, не стесняйся, — сказал двойник, открывая тяжелую дубовую дверь.

Внутри Кьярка охватило странное чувство. Интерьер был выдержан именно в том стиле, который он всегда предпочитал. Каждая деталь казалась знакомой.

— Тут так уютно... Будто я сам всё это расставил.

— Не забывай, я — это ты. Что нравится тебе, то нравится и мне.

Кьярк замер на пороге, осматриваясь.

— Проходи, что встал? — позвал его двойник.

— И всё же... Как так вышло? Как я попал в твой мир, а ты — в мой? И почему меня судили как опасного преступника?

— Всё просто до банальности. Слишком просто. Произошла техническая катастрофа. Разрушился один из ключевых порталов, и два параллельных мира... пересеклись. Чего никогда не должно было случиться. Это «парадокс времени».

Кьярк кивнул, делая вид, что понимает.

— А судили-то меня за что?

— Судили не тебя. Судили меня, — двойник улыбнулся и похлопал его по плечу. — Меня зовут Крон.

— Кьярк. Приятно познакомиться.

— Нам надо всё исправить. Каждый должен жить в своём мире. У каждого из нас — своя судьба.

Крон подошёл к бару, налил в два бокала густого, ярко-алого вина и жестом пригласил Кьярка в кресло.

— Совсем недавно я жил обычной жизнью и не думал, что окажусь в чужом мире. И что ещё важнее — узнаю, что я и все люди моего мира всего лишь чей-то... удачный эксперимент.

— Не всё так просто, — задумчиво произнёс Крон,

Крон отпил вина и поставил бокал. Его выражение смягчилось.

— Кажется, я хочу научить тебя пользоваться хронометром, если хочешь.

— Конечно, хочу! — Кьярк тут же поставил свой бокал на столик.

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Крон терпеливо объяснял принципы навигации: как задавать координаты, как чувствовать «дрожание» реальности перед прыжком, как не потеряться в потоках времени. Он показал, как работает блокировка и аварийный возврат.

— Главное — помнить свою «якорную точку». Для тебя это твоя постель, момент пробуждения. Хронометр всегда сможет вернуть тебя туда, если ты не забудешь этот образ, — сказал Крон, закрывая панель прибора.

Кьярк почувствовал, как тяжёлый браслет на его руке стал не просто странным артефактом, а инструментом. Дорогой домой.

— Спасибо, Крон. За всё.

— Не за что. Мы же... похожи. — Двойник улыбнулся. — Удачи. Надеюсь, мы ещё встретимся. В более спокойных обстоятельствах.

Кьярк кивнул. Он больше не боялся. Наоборот — его переполняло жгучее любопытство. Он выбрал на циферблате знакомые координаты, образ своей комнаты, ощущение утреннего солнца на подушке...

— До встречи.

Он нажал центральную кнопку. Комната Крона, его собственное удивлённое лицо, запах вина — всё это растворилось в нарастающем гуле. Его вновь закрутило в водовороте света и теней, но на этот раз он не паниковал. Он летел домой. Или туда, что теперь будет его новым началом.

Часть 3. Межгалактический легион

Кьярк очнулся, стоя посреди пустой комнаты лицом к массивной двери. Помещение было практически пустым: лишь грубая лавка да стол с парой глиняных черепков и кувшином. Скудный свет пробивался сквозь крошечное окошко под самым потолком.

Он толкнул дверь и шагнул вперёд. Яркий свет ударил по глазам. Когда зрение адаптировалось, открывшаяся картина заставила его отшатнуться.

Перед ним, подчёркнуто реальный на фоне футуристичного неба, где мелькали силуэты звездолётов, стоял человек в доспехах древнеримского полководца.

— Ко мне, новобранец! — крикнул он, обращаясь явно к Кьярку.

Только сейчас Кьярк посмотрел на себя. На нём была не его одежда, а форма легионера: кираса на груди, шлем с гребнем, сандалии на шнуровке. У пояса висел короткий меч-гладиус, а за спиной — телескопическое копьё со странным набалдашником, похожим на лазерный излучатель.

— Вы... ко мне? — неуверенно спросил Кьярк, выходя на улицу.

— К тебе, солдат, к тебе, родной! Или ты тут ещё кого видишь? — легионер сплюнул, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Никого.

— Ну, значит, к тебе! Понял я, тебя прислали мне в помощь. На, держи. — Он сунул Кьярку в руки пачку потертых бумаг. — Будешь моим писарем. Записывать всё, что скажу. Иди за мной. Как звать-то?

— Кьярк.

— Странное имя... Ладно. Я — Максимус, главный военачальник Четвёртого Западного легиона Межгалактической Армии.

Кьярк покорно последовал за ним, не в силах оторвать взгляд от сюрреалистичного пейзажа. Кто бы мог подумать? Ещё вчера я не знал, что миры могут так смешиваться...

Они вошли в просторное здание казармы, где толпились десятки солдат в идентичных доспехах. В отдельной комнате расположился офицерский состав.

— Завтра — трудный день, товарищи бойцы! Всем отдыхать, набираться сил! — бросил Максимус на ходу и скрылся за дверью офицерской.

Кьярк остался стоять посреди общего зала, совершенно потерянный.

— Эй, садись сюда. Вот твоя койка, — молодой солдат указал на свободное место. — Я — Гелий. — Он протянул руку.

— Кьярк, — ответил тот, пожимая её. С облегчением сняв тяжёлый шлем, отстегнув копьё и меч, он повалился на жёсткую кровать, закрыв глаза.

Сон не шёл. Мысли путались.

— Кьярк! Эй, Кьярк! — Чьи-то пальцы трясли его за плечо.

Он открыл глаза. Над ним склонился тот же солдат, Гелий.

— Что случилось?

— Ничего. Просто не припоминаю тебя в нашем регионе. Ты новенький?

— Да, новенький, — буркнул Кьярк и повернулся на другой бок.

— Завтра летим на планету «Везувий». Местные дикари бунтуют. Будем наводить порядок.

— «Везувий»? Где это? — Кьярк снова повернулся к собеседнику.

— Четвёртая планета в системе Альфа Центавра. Спокойной ночи.

---

Утренний подъём огласился рёвом Максимуса.

— Подъём! Быстрее, братцы! Корабль ждать не будет! Нам надо навести порядок на той грёбаной планете! Писарь! Киарк, или как тебя?! Ко мне!

Кьярк, едва успев надеть доспехи, с блокнотом и электронной стилус-ручкой в руках вынырнул из строя.

— Я здесь!

— Отлично. Сегодня будешь при мне. Готовься много писать.

Грузовой звездолёт плавно опустился на поверхность «Везувия». Из его чрева высыпался отряд и рассыпался в оборонительный периметр. Кьярк неотступно следовал за Максимусом.

Планета с первого взгляда казалась дружелюбной: буйная, похожая на земные джунгли растительность, влажный тёплый воздух. Солдаты построились в колонну и двинулись вглубь зелёной чащи.

То, что Кьярк увидел дальше, выжгло в нём всё спокойствие. Это не была операция «по наведению порядка». Легионеры методично, почти без усилий, вырезали местных жителей. Они были такими же людьми, как и он сам — другой расы, другой культуры, но в их глазах читался тот же ужас, та же боль, та же жажда жизни. Люди «Везувия» отчаянно сопротивлялись примитивными копьями и камнями, но это была не борьба, а бойня.

И тогда Кьярк увидел её. Легионер занёс сияющий энерго-меч над молодой женщиной, которая, прижимая к груди плачущего ребёнка, зажмурилась в ожидании

удара. Мысли отключились, остался лишь чистый порыв.

Он бросился вперёд и с силой оттолкнул солдата в сторону. Тот, не ожидая нападения сзади, потерял равновесие и грохнулся на мягкий мох.

— Безумец! Как ты смеешь?! Их надо уничтожить — всех! — закричал солдат, вскакивая. Ярость исказила его лицо. Он развернулся, и сияющее лезвие меча понеслось в сторону Кьярка.

Время замедлилось. Кьярк увидел искажённое ненавистью лицо, брызги слюны на губах, смертоносную дугу, описываемую клинком. Его рука сама потянулась за спину — туда, где висело холодное, незнакомое ему до сих пор оружие...

Часть 4. Выбор Кьярка

Телескопическое копьё выдвинулось вперёд с тихим шипением. Движение было инстинктивным, отточенным не тренировкой, а чистым адреналином самосохранения. Остриё с рёвом пробило кирасу на груди солдата, прошло навылет и вышло из спины, обагрённое алым.

Солдат захрипел. На его губах выступила кровавая пена. Он судорожно ухватился руками за древко, торчащее из его тела, и медленно осел на землю. Его взгляд, полный немого удивления, встретился с глазами Кьярка — и потух.

Кьярк выдернул копьё. Механизм сложился с глухим щелчком. В ушах стоял звон, а в груди бушевала буря — от ужаса, от отвращения к себе, от ясного понимания: пути назад нет.

Он не смотрел на тело. Вместо этого рванулся к девушке.

— Бежим, если хочешь жить! — Его голос прозвучал чужим, резким и безжалостным.

Он схватил её за руку и потащил за собой в густые заросли. В хаосе бойни, среди криков и рёва оружия, их исчезновение осталось незамеченным. Кьярк прокладывал путь энерго-мечом, рассекая лианы и папоротники. За ним, прижимая к груди притихшего от страха ребёнка, бежала девушка.

— Как тебя звать, солдат? Почему ты меня спас? Тебя же убьют за это твои же командиры!

— Кьярк! Меня зовут Кьярк. А спас потому, что я против геноцида. Даже если бы вы были иной формой жизни. А вы... вы такие же люди. Это просто убийство.

Они бежали до тех пор, пока шум битвы не растворился в гуле джунглей, а ноги не начали подкашиваться от усталости. Только тогда Кьярк позволил себе остановиться и впервые по-настоящему взглянуть на ту, кого спас. В свете, пробивавшемся сквозь кроны, она была прекрасна — не экзотической, а человеческой, трогательной красотой.

— Я — Габриэль, — сказала она, опускаясь на мягкий мох, чтобы покормить ребёнка.

— Габриэль... Красивое имя. Почему они хотят вас всех истребить? Нам сказали — «навести порядок». Но это не порядок. Это бойня. Я на такое не подписывался. Я... я вообще сюда случайно попал.

— Я заметила у тебя на руке хронометр, — тихо сказала Габриэль. — Ты прыгун?

— Нет. Я не прыгун. Кто они?

— Те, кто используют такие порталы, чтобы сеять хаос в мирах и исчезать. Как призраки.

Кьярк горько усмехнулся.

— Значит, я прыгун. Только я хаос не сею. Я его... пытаюсь остановить.

Он рассказал ей всё. О своём мире, о случайном прыжке, о Мао, о двойнике Кроне. Она слушала, не перебивая, а ребёнок мирно посапывал у неё на руках.

Казалось, опасность миновала. Но ветви впереди резко раздвинулись, и на поляну вышел Максимус. Его доспехи были забрызганы кровью, в руке он сжимал окровавленный меч. Увидев Кьярка с Габриэль, он оскалился.

— О, а я смотрю, время зря не терял! Поймал одну из этих тварей? Отлично. Дай я с ней разберусь по-своему... выпущу ей душу через горло.

— Нет! — крикнул Кьярк, вскидывая копьё.

Он не помнил, как бросился вперёд. Помнил только короткий, молниеносный удар — остриё вонзилось в незащищённое горло под шлемом. Помнил хрип. Помнил, как обезглавливал падающее тело ударом меча. Не из жестокости. Из уверенности, что иначе этот человек встанет и убьёт их всех.

Перед его глазами поплыли красные пятна. Он вытер лицо, тяжело дыша.

— Хочешь жить? Держись за меня. Крепко.

Габриэль вжалась в него, схватив его руку одной рукой, в другом руке она держала ребёнка. Её хватка была судорожной, будто от этого зависела вся вселенная. Кьярк на ощупь нашёл на хронометре кнопки. Мир снова задрожал, заколебался, превратившись в калейдоскоп мелькающих образов и заглушённых звуков.

Очнулись они в полной темноте. Воздух был влажным, холодным и пах нем камнем и сыростью. Пещера. Габриэль всё ещё висла на его руке, дрожа.

— Надо... надо осмотреться, — проговорил Кьярк, осторожно высвобождаясь из её объятий.

— Я боюсь оставаться одна!

— Я ненадолго. Мне нужно понять, куда мы попали.

Он вышел из пещеры, оставив её в почти непроглядном мраке. Вскоре раздался плач ребёнка, и тихий, успокаивающий голос Габриэль.

Вернувшись, Кьярк принёс охапку хвороста. Вспыхнувший огонь вырвал из темноты стены пещеры, низкий потолок, небольшое подобие родника в углу.

— Мы... не на Везувии. И не в моём мире. Я не узнаю ничего. Это какой-то другой мир. Нам нужно обустроиться.

Они работали вместе, молча, в странном, вынужденном союзе: собирали хворост для костра, сухую траву для подстилок. В свете пламени лицо Габриэль казалось уставшим, но спокойным. В её движениях, когда она укачивала ребёнка, была древняя, вневременная нежность.

Кьярк сидел у огня, глядя на танцующие тени. Он спас жизнь. Он убил. Он был беглецом в чужой реальности с женщиной и ребёнком на руках. Хронометр на его запястье мерно тикал, отсчитывая секунды в их новом, не

предсказуемом существовании на краю неизвестных миров.Солнце шло на закат, и небо было окрашено в огненные оттенки алого и золота, отражаясь в гладкой поверхности далёкого озера, видневшегося из входа пещеры.

Кьярк стоял на каменистом выступе, наблюдая за этим незнакомым светилом. Оно было чуть больше земного и садилось медленнее, оставляя за собой длинные фиолетовые тени. Воздух наполнился вечерней прохладой и ароматами незнакомых цветов.

— Здесь красиво, — тихо сказала Габриэль, выйдя из пещеры и завернувшись в плащ. Ребёнок мирно спал у неё на руках, убаюканный сытостью и усталостью. — Но чужое.

— Все миры сначала кажутся чужими, — ответил Кьярк, не отрывая взгляда от горизонта. — Пока не поймёшь их ритм. Пока не найдёшь в них что-то... знакомое.

Он повернулся к ней. В закатном свете её лицо казалось менее уставшим, почти безмятежным.

— Мы не можем оставаться здесь надолго. Максимуса, возможно, уже хватились. Они могут искать нас или... могут искать портал, который мы использовали.

— Но как они найдут нас, если мы в другом мире?

— Я не знаю, на что способны технологии твоего мира... их мира, — поправился он. — Но я знаю, что те, кто дал мне этот хронометр — Мао и его люди — следили за «прыгунами». Значит, есть способы отслеживать перемещения. Мы в безопасности, пока нас не обнаружили. Но нам нужно двигаться дальше.

Они молча вернулись в пещеру. Костер потрескивал, отбрасывая тёплый, уютный свет. Габриэль уложила ребёнка на мягкую подстилку из травы, а Кьярк достал хронометр и стал внимательно изучать его циферблат. Символы и цифры плавно сменяли друг друга, показывая координаты, которые ничего не говорили его разуму, но, казалось, что-то шептали его инстинктам.

— Ты знаешь, как вернуться? В свой мир? — спросила Габриэль, усаживаясь напротив него у огня.

— Теоретически — да. На хронометре запрограммирована «якорная точка» — моя комната, момент пробуждения. Но... — он взглянул на неё, — я не могу вернуться с пустыми руками. И не могу оставить тебя здесь одну.

— Ты уже сделал для меня больше, чем кто-либо, — она опустила глаза. — Ты не обязан...

— Я сделал выбор, Габриэль. Когда я оттолкнул того солдата. Когда я убил Максимуса. Я выбрал сторону. Теперь я должен понять, что это значит.

Он замолчал, продолжая водить пальцем по интерфейсу хронометра. Вдруг циферблат вспыхнул мягким голубым светом, и на нём проступили очертания... карты? Трёхмерной проекции звёздных систем, соединённых тонкими сияющими нитями.

— Что это? — прошептала Габриэль, заворожённо глядя на голографическое изображение.

— Навигационная карта... или что-то вроде того, — ответил Кьярк, его голос дрожал от волнения. — Видишь эту мигающую точку? Думаю, это мы. А вот эти линии... возможно, маршруты. Стабильные переходы между мирами.

Он коснулся одной из линий, и изображение увеличилось, показав цепочку связанных реальностей, каждая со своей краткой пометкой-символом. Один символ напоминал песочные часы — как у древнего портала в пустыне. Другой — стилизованное лицо в шлеме, как у легионеров. Третий — спираль ДНК.

— Здесь есть мир создателей, — тихо сказал Кьярк. — Мир Мао. И мир легионов. И... много других.

— А наш? Мир Везувия?

Кьярк поискал и нашёл — символ, напоминающий вулкан. Линия от него была тонкой, прерывистой, почти разорванной. Рядом с ней мигала тревожная красная метка.

— Они... они отслеживают активность в вашем мире, — понял он. — После нашего прыжка. Нам нельзя возвращаться туда. По крайней мере, не сейчас.

Он переключил карту, и его взгляд упал на одинокий, ни с чем не соединённый символ в стороне от основных путей. Значок был простым — пещера, как их нынешнее убежище. И он не мигал красным.

— Нейтральная территория, — пробормотал Кьярк. — Мир без наблюдателей. Или... мир, который они ещё не нанесли на карту.

Он посмотрел на Габриэль. В её глазах читалась усталость, надежда и безоговорочное доверие — то, что пугало его больше любой вражеской атаки.

— Завтра, — сказал он твёрдо, отключая голограмму. — Завтра мы попробуем прыгнуть сюда. В тихую гавань. Где сможем отдышаться и подумать, что делать дальше. А сегодня... сегодня мы отдыхаем.

Он добавил веток в костёр и занял позицию у входа в пещеру, положив копьё рядом. Габриэль легла, укрывшись плащом, и вскоре её дыхание стало ровным и глубоким.

Кьярк сидел, глядя в тёмное небо, где зажигались чужие звёзды. Впервые за все эти безумные дни у него появился не просто импульс к бегству, а план. Хрупкий, опасный, но план. Он спас не просто жизнь — он приобрёл ответственность. И теперь ему предстояло научиться нести её через бесконечность миров, тиканье хронометра отмеряя шаги их нового, общего пути.

Небо на западе полыхало багровым заревом.

— Расскажи мне о своём мире, — попросила Габриэль, присаживаясь рядом. — Как там?

— Как?.. Словами не объяснить. Надо видеть своими глазами, чтобы понять.

— Значит, нужно настроить твой хронометр и попасть в твой мир.

— Это не так просто. Я бы и сам не прочь вернуться домой, но... однажды я уже был там. Мне казалось, что всё происходящее — сон. Но это был не сон. Я до сих пор не понимаю, как оказался в том параллельном мире, если не проходил через портал и хронометра у меня тогда не было.

— Ладно, Кьярк. Давай спать. Завтра что-нибудь придумаем.

— Ты ложись, отдыхай. А я пока посижу.

Габриэль легла на подстилку из сухой травы, положила рядом ребёнка, обняла его и вскоре уснула ровным, уставшим сном. Кьярк сидел у костра, глядел на чужие звёзды и изредка — на спящую девушку. «Почему? За что их мир хотели стереть с лица земли?» — думал он. «И чей это ребёнок? Почему она не называет его по имени?»

Ему захотелось свежего воздуха. Он вышел из пещеры, присел у входа и, сам не заметив как, уснул, склонив голову на колени.

Разбудило лёгкое прикосновение.

— Ты так и не лёг? — Габриэль стояла над ним, её рука лежала на его плече.

— Нет. Хотел побыть один и... наверное, уснул. Скажи, а чей это ребёнок? Почему ты не называешь его по имени?

— Это дочь моей соседки. Я не знаю, как её зовут. И не знаю, жива ли её мать... Она попала ко мне, когда началась бойня в деревне.

— Тогда надо дать ей имя. Её нужно как-то называть. Может, Амалия? Так звали мою тётку.

— Амалия... Красивое имя. Пусть будет Амалия.

---

На рассвете они втроём — Кьярк, Габриэль и маленькая Амалия — покинули пещеру и стали осторожно спускаться вниз, в утреннюю долину, утопавшую в россыпях незнакомых цветов.

Шли быстро, но настороженно. Вскоре они уже были внизу. И тут Кьярк заметил две знакомые фигуры, приближающиеся к ним по склону. Огромные, покрытые серебристой шерстью, они были неуловимо грациозны. В одном из них он сразу узнал вождя.

— Гарон! Я приветствую тебя!

— И я приветствую тебя, Кьярк! — Глубокий голос снежного человека звучал спокойно. — Вижу, ты нашёл себе подружку?

— Это не... Это долго объяснять.

— И не надо. Мы и так всё знаем. Эта девушка — твоя судьба. А от судьбы не уйдёшь. Тебе предстоит заботиться о них.

— Это не моя дочь! — вырвалось у Габриэль, но она лишь крепче прижала к себе спящую Амалию.

— Знаю. Но она станет тебе дочерью. А он, — Гарон кивнул на Кьярка, — станет твоим мужем. От судьбы не уйти.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Кьярк, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Просто знаю. И всё.

— А что с создателями моего мира? И почему я должен заботиться о ней и чужом ребёнке, если я её почти не знаю?

— Потому что это твоя судьба. Хватит вопросов. Да, это твоя судьба. Да, это не её дитя. Своё она потеряла в той бойне. Но молоко у неё осталось. Так зачем же добру пропадать?

Габриэль опустила голову, и Кьярк увидел, как по её щеке скатилась сдержанная слеза. Гарон был прав.

— А твои создатели, — продолжал вождь, — отправились в иные миры. Они всегда следят за теми, кого создали.

— Гарон, я однажды спросил одного из них: «А снежных людей тоже вы создали?» Он ответил: «Ну, можно и так сказать». Как это понимать?

— Понимать просто. Все миры связаны. Да, они создали наш мир раньше вашего. Мы были их первыми... творениями. Создали как рабов. Потом были другие — те, кого вы называете первобытными людьми каменного века.

— Они самые...

Пока Кьярк и Гарон обсуждали тайны мироздания, второй снежный человек, могучий воин, сидел на корточках поодаль. Его внимательный взгляд был прикован к Габриэль, которая безуспешно пыталась укачать расплакавшуюся Амалию. Наконец, воин поднялся, размял плечи и беззвучно подошёл к ней. Не говоря ни слова, он бережно взял ребёнка из её рук. Несколько плавных, почти ритуальных движений — и Амалия затихла, её дыхание стало ровным. Воин так же молча вернул спящего младенца матери и отступил назад, его морда на миг расплылась в чём-то похожем на улыбку.

Габриэль, смущённая и тронутая, прижала ребёнка к груди. Кьярк наблюдал за этой сценой, и в его душе что-то перевернулось. Слова Гарона о судьбе перестали быть просто загадкой. Они стали тихим, неотвратимым знанием. Он сделал выбор в джунглях Везувия. И теперь этот выбор вёл его дальше — через миры, через судьбы, через ответственность за тех, ко

го, как оказалось, ему было суждено защищать.

Гарон попрощался с Кьярком и его спутниками и удалился вглубь долины, его могучий воин неотступно следовал за ним, как тень.

Кьярк и Габриэль остались одни под странным небом. Тишину нарушал лишь лёгкий ветер, шелестевший в цветах, и сонное сопение Амалии.

— Дай я ещё раз взгляну на твой хронометр, — вдруг сказала Габриэль, и в её голосе прозвучала решимость, которой раньше не было. — Может, я смогу настроить его на твой мир. На твоё время.

Кьярк, удивлённый, молча протянул руку. Её пальцы, тёплые и умелые, скользнули по холодному металлу и стеклу циферблата. Она не просто нажимала кнопки — она вводила последовательности, сверялась с едва заметными значками, её брови были сдвинуты в concentration.

— Откуда ты знаешь...?

— Мы не так примитивны, как думают твои легионеры, — она не отрывала взгляда от прибора. — У нас были свои учёные. Свои теории о мирах. И... я видела подобное устройство. Очень давно. — Она замолчала, как бы отгоняя воспоминание. — Вот... готово. Держи крепче Амалию.

Она взяла его за руку с хронометром, её пальцы легли поверх его. Их взгляды встретились. В её глазах не было страха — только тихая надежда и что-то ещё... доверие, которое он должен был оправдать.

— Теперь.

Она нажала финальную кнопку его же пальцем.

Мир не просто задрожал. Он исчез.

Сначала погас свет — не с наступлением темноты, а будто кто-то выключил солнце. Звуки оборвались на полуслове, оставив в ушах оглушительную, абсолютную тишину. Цвета сплавились в серую мглу, а потом и она стала растворяться. Ощущение земли под ногами пропало. Они не падали — они проваливались сквозь самую ткань реальности, сквозь слои времени и пространства, которые текли мимо, как потоки ледяной и огненной воды.

Кьярк лишь успел сжать руку Габриэль и почувствовать, как та инстинктивно прикрывает собой Амалию. Потом сознание отступило, захлёстнутое водоворотом небытия. Последней мыслью было: «Куда на этот раз?» И тиканье хронометра, растворившееся в общем гуле рас

падающейся вселенной.

Часть 5. Возвращение с попутчиками.

Они стояли посреди развалин. В воздухе висела тяжёлая гарь, смешанная со сладковатым запахом тления. Вокруг — чёрные остовы сгоревших домов, развороченная земля и груды тел.

— Это не мой мир, — тихо сказал Кьярк, переступая через обезображенный труп. — Это твоя деревня.

— Да. Я... я просто хотела удостовериться, что хоть кто-то выжил, — голос Габриэль дрожал. — Но, кажется, я зря это сделала.

— Нет. Не зря. Мы можем поискать выживших. А потом уже... в мой мир.

Они шли по дороге смерти. Разруха не кончалась. Ночь наступала, а они всё шли, цепляясь за призрачную надежду встретить живое существо. Но на пути попадались лишь руины и молчаливые, тёмные проёмы заброшенных домов.

Габриэль выбилась из сил. Спина ныла от тяжести ребёнка, ноги горели. Кьярк тоже едва волочил ноги. Он остановился и с глухим стоном опустился на землю.

— Передохнём.

Габриэль присела рядом и, не говоря ни слова, склонила голову ему на плечо, прижимая Амалию к груди. Она уснула почти мгновенно. Кьярк сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить её хрупкий покой. Он сторожил их сон в этой мёртвой долине, под холодными чужими звёздами.

Она проснулась, когда солнце было уже высоко. Обнаружив себя одну с пучком тряпок под головой вместо плеча, она вскочила в панике. Но тут же увидела его. Кьярк стоял поодаль, держа на руках Амалию и что-то тихо ей напевая. Малышка смотрела на него широко раскрытыми глазками и улыбалась беззубым ртом.

— Вижу, проснулась. Как спалось?

— Нормально... Это ты мне под голову...?

— Да. Я немного осмотрелся. Нашёл кое-какие вещи. Старые, но чистые и целые.

— Амалия тебе улыбается, — заметила Габриэль, подходя ближе и забирая ребёнка. — Ей пора есть.

Покормив и перепеленав Амалию в найденные пелёнки, она посмотрела на Кьярка. В её глазах не осталось сомнений, лишь решимость.

— Здесь нам больше нечего делать. Пора. В твой мир.

Кьярк кивнул. Он настроил хронометр на последние знакомые координаты — точку отчаяния и надежды одновременно. Они взялись за руки, в последний раз оглядели безжизненные развалины и вместе нажали кнопку.

Такси резко затормозило, съехав на обочину.

— Твою мать... — прошептал водитель, оборачиваясь.

Он смотрел на заднее сиденье, где только что никого не было. Теперь там сидели двое: парень в странной, потрёпанной одежде и девушка, одетая в простые, почти средневековые ткани, прижимающая к себе завёрнутого в лоскуты младенца. Она вжималась в дверцу, её глаза были полны животного ужаса перед железной коробкой, которая мчалась сама по себе.

— Эй, а вы... вы тут откуда? — осипшим голосом спросил водитель. — Я чётко помню, что высадил последнего клиента и ехал в парк пустой!

Габриэль лишь сильнее вцепилась в руку Кьярка. Для неё всё здесь было дико: гул двигателя, мелькание огней за стеклом, сам факт движения без лошадей. Кьярк же был спокоен. Он почувствовал знакомый запах бензина, пыли и городской пыли. Он был дома.

— Всё нормально, — сказал он твёрдо, глядя водителю в глаза через зеркало заднего вида. — Вам нечего бояться. Просто везите нас в город.

Водитель, бормоча что-то невнятное, собрался было тронуться, как вдруг ахнул. На пассажирском сиденье перед ним, из абсолютной пустоты, материализовался третий человек.

— А ты ещё кто такой? Чёрт, что тут происходит?!

— Спокойно, папаша, — прозвучал знакомый Кьярку голос. — Смотри на дорогу — и всё будет хорошо. — Незнакомец повернулся к заднему ряду. — Ну, здравствуй, Кьярк! Мы долго искали тебя, думали, куда же тебя занесло. А ты, я смотрю, не только путешествовал, но и девушку нашёл. И ничего такая. О, и ребёнок уже есть? Быстро ты, однако!

Человек улыбнулся Габриэль, но в его улыбке не было тепла — лишь холодное любопытство учёного, рассматривающего интересный экспонат.

— Чего замер, папаша? — он протянул водителю бумажку. — Вези вот по этому адресу. И не думай лишнего — хорошо заплатим.

Таксист, побледнев, взял бумажку и, не задавая больше вопросов, рванул с места.

— Забыл представиться. Я — Мао.

— Я знаю, кто ты, — отрезал Кьярк. — Почему ты бросил меня тогда, в пустыне?

— Я тебя не бросал. Я же не заставлял тебя лезть в тот древний портал. Ты сам сделал свой выбор. Как, впрочем, и сейчас.

Такси остановилось у невзрачного лабораторного корпуса на окраине города. Из него вышли шестеро: трое в белых халатах уже ждали у входа. Один из них, сухой, седовласый человек в очках, сделал шаг вперёд.

— Доктор Хавьер, — отрекомендовался он, кивнув Мао. Его острый взгляд скользнул по Кьярку, задержался на Габриэль и младенце, и в его глазах мелькнуло нечто вроде удовлетворения. — Ну что же вы стоите? Милости просим. Пора, наконец, узнать всю правду. О себе. О ваших мирах. И о том, какая роль в этом всём предназначена вам.

Он широким жестом указал на открытую дверь, за которой угадывался стерильный свет бесконечных коридоров.

Кьярк почувствовал, как ладонь Габриэль похолодела в его руке. Они обменялись взглядом. Бежать было некуда. Да и не было уже смысла. Они переступили порог, и тяжёлая дверь бесшумно закрылась за ними, отрезая их от привычного мира Кьярка. Отныне он существовал для них лишь как воспоминание. Впереди была только

правда — какой бы горькой и страшной она ни оказалась.

Их провели по стерильному коридору к лифту. Кабина мягко опустилась на несколько уровней ниже первого этажа. Когда двери разъехались, Кьярка обдало волной дежавю. Он узнал это место. Именно здесь, в этой белой, вылизанной до блеска лаборатории, у него брали кровь и вручали хронометр.

Их ввели в просторное помещение. В центре стоял огромный круглый стол, уставленный мониторами, панелями управления и незнакомой электроникой. Вокруг, как верховные жрецы неведомого культа, сидели люди в белых халатах. Среди них Кьярк узнал Хавьера. Тот молча поднялся, кивнул вошедшим и вернулся на своё место.

— Проходите, располагайтесь, — голос Мао прозвучал у них за спиной. Он легко подтолкнул их вперёд. — Пора вам узнать всю правду. Всю.

Их мягко, но настойчиво усадили в странные кресла с подвижными подлокотниками и наклонными спинками. Кьярка сжал холодный ужас — они были похожи на кресла в кабинете стоматолога, но с куда более зловещим видом.

Габриэль заметила, как одна из лаборанток берёт на руки Амалию.

— Куда вы забираете дитя? — её голос сорвался на крик. — Амалия! Верните её!

— Вам нечего бояться, — монотонно произнёс Мао, не глядя на неё. — Всё будет хорошо. Её просто покормят и переоденут. Позаботятся о ней лучше, чем вы могли бы в вашем... текущем положении.

По его едва заметному жесту женщина с ребёнком быстро вышла из комнаты. Дверь закрылась с тихим щелчком. Габриэль рванулась было с места, но её удержали мягкие, но невероятно прочные ремни, которые мгновенно затянулись на её запястьях и груди.

— Расслабьтесь. Сопротивление бесполезно, — раздался голос Хавьера. Он приблизился к ним с двумя странными устройствами в руках.

К голове Габриэль прикоснулось что-то холодное. Ей наделали ободок из лёгкого металла, от которого отходил целый жгут тонких проводов. Потом на глаза опустили широкие, непрозрачные очки-повязку, полностью блокирующие свет. Её дыхание участилось, стало поверхностным и прерывистым.

Мао подошёл к Кьярку, который сидел, стиснув зубы, и наблюдал за происходящим с нарастающей яростью.

— Пока ещё не началось, давайте проясним один базовый параметр, — сказал Мао, его голос звучал как на лекции. — Кто мне скажет, какой сейчас год?

Кьярк, не понимая цели вопроса, выдавил:

— 2202-й. Насколько я помню.

Рядом прозвучал дрожащий голос Габриэль:

— 486-й год от Восхождения Солнца...

Мао тихо рассмеялся. Звук был сухим и безрадостным.

— Интересно. У каждого из вас своё летоисчисление. Своя точка отсчёта. Но спешу вас огорчить — или, возможно, обрадовать. Сейчас, в этой точке реальности, 8427-й год.

Кьярк не успел даже осмыслить эту цифру. Он лишь успел встретиться взглядом с Габриэль, чьи глаза за тёмной повязкой он уже не видел, но чувствовал её панику. Он мысленно успел повторить её имя. «Прости».

Потом к его вискам прикоснулся холодный металл. На глаза опустилась такая же непроглядная темнота. Он провалился не в сон, а в небытие.

Последним чётким образом были не его глаза, а её — тот момент в пещере, когда она смотрела на него с безоговорочным доверием. Для кого он должен был жить. О ком заботиться.

Потом образы растворились. Перед внутренним взором забегали абстрактные мушки, тёмные точки, закрутились вихри разноцветных линий, которые тут же распадались на хаотичные пиксели, а затем и вовсе слились в сплошное, беззвучное, всепоглощающее чёрное пятно.

Сознание отключилось. Правда, которую им обещали, начиналась

не с объяснений, а с полного стирания.Часть 6 Правда как симуляция

Габриэль сидела, полулёжа, в кресле, напоминающем стоматологическое. Её взгляд скользил по людям в белых халатах, которые суетились вокруг. Холодный металлический ободок с проводами коснулся её головы.

Она повернула голову и встретилась взглядом с Кьярком. Он сидел в таком же кресле напротив и смотрел на неё. Не с мольбой или яростью, как в её видении, а с... успокаивающей улыбкой. Потом ей на глаза опустили непрозрачные очки.

Темнота.

«Куда вы дели Амалию? Где мой ребёнок?» — последняя мысль пронеслась, как эхо.

А потом... Пахло хлебом и сушёными травами. Она лежала на мягкой тахте в своём доме. Сердце ёкнуло от знакомого тепла и безопасности. Рядом хлопотала бабушка, её спина, согнутая годами, была такой родной...

Габриэль вскочила и бросилась обнимать её, вжимаясь в старую, вылинявшую ткань платья. Это было реально. Твёрдое, тёплое, пахнущее жизнью. Она подбежала к колыбели — там, задрапированная лёгкой тканью, мирно посапывала её родная дочь. Не Амалия. Её малышка. Она улыбнулась, и слёзы счастья навернулись на глаза.

Где-то совсем рядом что-то бабахнуло. Ударная волна встряхнула стены, заставив задребезжать стёкла. Габриэль выбежала на улицу.

Огненный шар, медленный и неумолимый, как падающее солнце, уже падал на крышу её дома. Прямо на то место, где секунду назад она стояла.

Взрыв ослепил. Грохот оглушил. Её отбросило, как щепку. Она поднялась, шатаясь, держась за звонящую голову. На месте дома зияла дымящаяся чёрная воронка. Ни бабушки. Ни колыбели. Ничего.

— Это что, злая шутка? — её шёпот превратился в хриплый крик. — Что вам нужно? Зачем вам всё ЭТО?!

Она увидела, как из дыма появляются силуэты в знакомых доспехах. Легионеры. Они методично, без эмоций, добивали выживших, раненых, ползающих. Её мир умирал на её глазах — во второй раз. Но теперь это было в тысячу раз больнее, потому что за мгновение до этого он был целым.

Собрав в кулак всю свою волю, всю ярость и всё отчаяние, она встала. Не для того, чтобы снова бежать. А чтобы найти. Спасти. Хоть что-то.

И тут она услышала его — слабый, исступлённый плач, доносящийся из-под груды обломков соседней хижины. Не раздумывая, она бросилась туда, отбрасывая горящие балки и обгоревшие доски. Под ними, в маленькой нише, образовавшейся от упавшего шкафа, лежал крошечный, залитый слезами и пылью комочек. Девочка. Глаза, широкие от ужаса, смотрели на неё, не видя.

В тот миг не было времени на вопросы. Не было «своего» и «чужого». Была только жизнь, которую надо было уберечь от этого ада. Габриэль обхватила ребёнка, прижала к груди, почувствовала его лихорадочное биение сердца — и побежала.

Она бежала сквозь хаос и пепел, пригнувшись, уворачиваясь от лучей энергетического оружия и падающих обломков. Ребёнок в её руках постепенно затихал, уткнувшись личиком в её шею, найдя в её хватке единственную точку опоры в рушащемся мире.

И в этот момент, оглянувшись на пожираемое пламенем родное пепелище, Габриэль поняла. Она спасла не просто ребёнка. Она нашла причину жить дальше. Эту маленькую, чужую, единственную уцелевшую жизнь. Ту самую, которую позже назовут Амалией.

Сцена снова поплыла, окрасилась в молочно-белый свет и начала растворяться. Но чувство — тяжесть маленького тела на руках, ответственность, замена одной потерянной любви на другую — осталось. Оно было настоящим. Более настоящим, чем любая симуляция.

А в реальном мире 8427 года, доктор Хавьер склонился над монитором, отображающим нейроактивность Габриэль. Графики показывали необычайно устойчивую и сложную эмоциональную сигнатуру — не хаос страха, а сфокусированную волю, печаль и... материнскую привязанность. Точнее, её суррогат, возникший на пепелище настоящей потери.

— Поразительно, — пробормотал он. — Симуляция не просто воспроизводит травму. Она генерирует замещающие поведенческие паттерны высокой сложности. Посмотрите — здесь, в момент «спасения», показатели альтруизма и привязанности зашкаливают, полностью перекрывая инстинкт самосохранения. Это... красиво.

Мао, стоявший рядом, хмуро посмотрел на другой экран, где метались в цифровых тисках кошмара данные, представляющие Кьярка.

— Красиво? Они начинают верить в свою реальность слишком сильно. Это опасно.

— Или это как раз то, что мы и хотели получить, — парировал Хавьер. — Настоящих чувств в искусственно созданном контексте. Последний рубеж симуляции. Теперь вопрос в том... что они сделают с этой «правдой», когда осознают её полностью?

Часть 7 Свой мир

Кьярк открыл глаза. Он по-прежнему лежал в кресле, но ощущение цифрового кошмара сменилось знакомой тяжестью собственного тела. Рядом стояло такое же кресло, а в нём, улыбаясь во всю ширину своего лица, сидел Крон. Возле них стоял Гарон с двумя своими воинами, а чуть поодаль — Габриэль.

Она подошла, её шаги были твёрдыми и реальными. Наклонилась и поцеловала его в губы — тепло, влажно, настояще.

— Кьярк... милый Кьярк, как я рада снова видеть тебя, — прошептала она, и он увидел в её глазах слёзы, от которых сжалось сердце. — Мне пришлось снова пережить ту боль... когда мой мир разрушили.

Кьярк сел и крепко обнял её, чувствуя, как она дрожит. Гарон подошёл и дружески хлопнул его по плечу.

— Рад видеть тебя целым. Обещал же — от судьбы не уйдёшь, — его глубокий голос звучал одобрительно. — И помни, буду ждать вас на свадьбе моего сына. Приглашение уже в пути.

Спрыгнув с кресла, Кьярк подошёл к Мао. Тот всё ещё лежал на полу, связанный, но его глаза по-прежнему излучали холодную уверенность.

— Ну что? Я смотрю, тебе нехорошо. Может, приболел? А может, ты... как ты говорил, не существуешь? Интересно, если я нереален, то будет ли тебе реально больно?

Кьярк нанёс короткий, точный удар в челюсть. Раздался неприятный хруст.

— Видишь? Я реален. И зубы у тебя реальные. И кровь — тоже. Не был бы реален — не было бы и боли.

Мао сплюнул на пол алую слюну, посмотрел на Кьярка и ухмыльнулся.

— Ты живёшь лишь благодаря нам. Нашему удачному эксперименту. Ты — подопытный кролик. Не более.

— Мао, я не позволю тебе издеваться над ними, — твёрдо сказал Крон, поднимаясь. — Я буду бороться с такими, как ты. За жизнь тех, кого мы однажды создали.

Он быстрым движением выхватил пистолет и, не дав Мао сказать ни слова, выстрелил. Тело дёрнулось и обмякло. Тишина повисла в стерильном воздухе лаборатории.

Кьярк поднялся, сплюнул с отвращением.

— Видишь. Реален — я. А ты... просто небытие.

Он обнял Габриэль, и они пошли прочь. Гарон с воинами кивнули им на прощание и, словно развеиваясь дымкой, исчезли. Крон, Кьярк и Габриэль отправились на поиски.

Они обыскали бесчисленные комнаты и коридоры зловещего здания. Открывали каждую дверь, заглядывали в каждый угол. Ни звука, ни намёка. Тишина была хуже любого плача.

Габриэль, крепко сжимая руку Кьярка, плечом толкнула последнюю, самую дальнюю дверь.

За ней, в небольшой комнате, склонившись над стеклянным куполом, стояла женщина в белом халате. Внутри купола, подключённая к тонким проводам, спала маленькая девочка — Амалия.

Габриэль бросилась вперёд, оттолкнула женщину и попыталась открыть купол.

— Что вы с ней сделали?!

Женщина отшатнулась, её глаза округлились от страха и непонимания.

Крон подошёл к ней, говоря спокойно и твёрдо:

— Вам нечего бояться. Мы не причиним вам вреда. Мы просто заберём своё и уйдём.

Тем временем Габриэль нашла защёлку. С лёгким шипением купол открылся. Она бережно взяла на руки тёплую, сонную малышку и прижала к груди, зарываясь лицом в её мягкие волосы.

— Смотри, как она прекрасна, — прошептала она, подходя к Кьярку.

Тот посмотрел на ребёнка, потом на Крона, и кивнул. Слова благодарности были излишни — всё было понятно без них. Он обнял своих девчонок — теперь уже навсегда своих — и, не оглядываясь на остатки мира создателей, нажал кнопки хронометра.

Эпилог

Пять лет спустя.

Кьярк и Габриэль сидели в уличном кафе на набережной. Перед ними дымились чашки с кофе. Неподалёку, на игровой площадке, резвилась Амалия с парой других детей. Её смех был звонким и беззаботным.

— Не могу поверить, что прошло уже пять лет с той лаборатории, — сказала Габриэль, наблюдая, как дочь качается на качелях.

— Слава богу, всё хорошо закончилось, — Кьярк потягивал кофе, его взгляд был спокоен.

Он посмотрел на Габриэль, потом на свой хронометр, всё ещё тихо тикавший у него на запястье — теперь уже не как инструмент выживания, а как дорогой сувенир из другого времени.

— Дорогая... Может, попутешествуем? Как думаешь, не навестить ли нам Гарона? Я ведь обещал.

Габриэль улыбнулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонёк — смеси любопытства и доверия, который когда-то спас её в джунглях Везувия.

— Я согласна. Только дочь позовём.

Кьярк кивнул, поймав взгляд Амалии, и поднял руку, чтобы поманить её. Девочка, смеясь, соскочила с качелей и побежала к ним. К её цепочке браслетиков на руке был прикреплён крошечный, игрушечный хронометр — подарок от «дяди Крона».

Они втроём вышли с набережной, их тени под весенним солнцем сливались в одну. Впереди была не неизвестность, а дорога к друзьям. И бесконечность миров, которые теперь были не ловушкой, а домом — большим, загадочным и бесконечно интересным.

Книга: «Параллельные миры»

Автор: Markus Albany

Структура:

Пролог

· Краткое утверждение о множественности реальностей.

Часть 1: Пленник иных миров

Глава 1: Пробуждение в тюрьме, несправедливый суд и неожиданное спасение таинственным Мао.

Глава 2: Знакомство с концепцией параллельных миров. Путешествие в подземную лабораторию, встреча с доктором Хавьером. Получение биометрического хронометра — ключа к путешествиям.

Часть 2: Первые шаги в мультивселенной

Глава 3: Путешествие в пустынный мир с древним порталом. Непреднамеренный прыжок Кьярка и его потеря.

Глава 4: Знакомство с расой «снежных людей» (йети) и их мудрым вождём Гароном. Первые откровения о «создателях» и «прыгунах».

Глава 5: Возвращение Кьярка в свой родной мир с новым знанием и устройством на руке.

Часть 3: Встреча с самим собой

Глава 6: Встреча в сквере с двойником — Кроном. Шокирующее откровение о двойниках в параллельных мирах и технической катастрофе, вызвавшей «парадокс времени».

Глава 7: Визит в дом Крона, обучение работе с хронометром. Принятие решения исправить ситуацию.

Часть 4: Межгалактический легион и моральный выбор

Глава 8: Неожиданное попадание в мир, где технология сочетается с эстетикой Древнего Рима. Кьярк становится «писарём» в легионе Максимуса.

Глава 9: Высадка на планете «Везувий» и осознание, что операция «наведения порядка» является геноцидом местных людей.

Глава 10: Спасение Габриэль и её приёмной дочери Амалии. Конфликт с легионерами, убийство Максимуса и вынужденный прыжок в неизвестность.

Глава 11: Выживание в новом незнакомом мире. Углубление отношений с Габриэль, встреча с Гароном и его пророчество о судьбе.

Часть 5: Возвращение к создателям

·Глава 12: Попытка вернуться на «Везувий» и посещение руин родной деревни Габриэль. Решение окончательно уйти.

Глава 13: Драматическое возвращение в мир Кьярка (2202 год) прямо в такси, где их уже поджидает Мао.

Глава 14: Доставка в лабораторию создателей (8427 год). Встреча с Хавьером. Отнятие Амалии и подготовка к «раскрытию правды».

Часть 6: Правда как симуляция

·Глава 15: Погружение в искусственные видения. Кьярку показывают, что он — часть симуляции. Габриэль заново переживает травму разрушения своего мира и момент спасения Амалии.

Глава 16: Наблюдение «создателей» за реакцией подопытных. Возникновение непредсказуемых эмоций и вопрос о природе созданной реальности.

Часть 7: Освобождение и новая реальность

·Глава 17: Пробуждение из симуляции. Объединение с Кроном, Гароном и освобождённой Габриэль. Физическое противостояние с Мао и его поражение.

Глава 18: Поиски и спасение Амалии из лабораторного купола. Последний прыжок — теперь на своих условиях.

Эпилог: Спустя пять лет. Мирная жизнь на набережной. Кьярк, Габриэль и повзрослевшая Амалия готовы к новым путешествиям — уже как семья и по своему выбору.