Параллельные миры. Книга 2. Часть 1. Глава 1. Возвращение к снежным горам


Лес вокруг них изменился.


Кьярк почувствовал это сразу, едва хронометр закончил своё тихое гудение и мир перестал вращаться. Воздух стал чище, холоднее, с лёгкой горчинкой незнакомых трав. Солнце здесь было другим — чуть больше, чуть желтее, чем в его мире.


— Ну вот, — сказал он, обводя рукой горизонт. — Снова в гостях у снежных людей.


Габриэль поправила на плече небольшую сумку и с улыбкой посмотрела на Амалию. Та замерла, открыв рот, и крутила головой во все стороны сразу.


— Мама, смотри! — воскликнула девочка, тыча пальцем в небо. — Там птица! Нет, две! А у них перья разноцветные!


— Это не птицы, Амалия, — улыбнулся Кьярк, прищурившись. — Это... кажется, местный вариант бабочек. Только размером с ворону.


Амалия уже сделала шаг вперёд, явно намереваясь поймать хоть одну, но Габриэль мягко остановила её за плечо:


— Подожди, милая. Сначала поздороваемся. Мы в гостях.


— А кто нас встречает? — Амалия задрала голову, пытаясь разглядеть, есть ли кто на тропинке, ведущей от поляны в глубину леса.


И тут они увидели его.


Из-за поворота показалось двухэтажное поместье — массивное, сложенное из тёсаного камня и толстых брёвен. Оно словно вырастало из скалы, к которой прилепилось, его крыша была покрыта чем-то похожим на дёрн, а из труб вился лёгкий дымок. Вокруг, на просторном дворе, суетились фигуры — большие, мохнатые, но при этом удивительно ловкие.


— Ничего себе... — выдохнул Кьярк. — Гарон говорил, что они обустроились, но чтобы так...


Он не успел договорить. Массивная фигура отделилась от группы у ворот и быстрым, почти бесшумным шагом направилась к ним. Серебристая шерсть, широкая улыбка, обнажающая внушительные клыки, и глаза, светящиеся искренней радостью.


— Кьярк! — прогудел Гарон, и его голос разнёсся эхом по долине. — Друг мой! Я уже начал думать, что вы не успеете к празднику!


Он раскрыл объятия, и Кьярк, усмехнувшись, шагнул в них — насколько это вообще возможно с существом, которое выше тебя на две головы и втрое шире в плечах.


— Гарон! Ты ли это? — Кьярк хлопнул его по спине, чувствуя под ладонью густой тёплый мех. — Обещал же — приеду. А ты, я смотрю, не шутил насчёт поместья.


— Снежные люди тоже умеют строить, — довольно оскалился Гарон. — Не только по пещерам сидеть.


Он перевёл взгляд на Габриэль и склонил голову в почтительном поклоне:


— Габриэль. Ты стала ещё прекраснее. Видно, мир Кьярка идёт тебе на пользу.


— Спасибо, Гарон, — улыбнулась женщина. — А ты... ты действительно рад нас видеть?


— Всем сердцем, — прогудел вождь. — Сегодня такой день... — Он вдруг замолчал и посмотрел вниз.


Амалия стояла, задрав голову, и рассматривала Гарона с таким выражением лица, будто перед ней был оживший персонаж любимой сказки. Её глаза горели чистым, незамутнённым восторгом.


— Ого... — выдохнула она. — Мама, папа, вы говорили, что дядя Гарон большой. Но вы не говорили, что он такой большой!


Гарон замер. Его огромная мохнатая морда расплылась в улыбке, которая на любом другом существе выглядела бы устрашающе, но здесь была просто счастливой.


— А это, значит, та самая Амалия, — сказал он, осторожно приседая на корточки, чтобы оказаться почти на одном уровне с девочкой. — Помню, помню. Маленький комочек, который твоя мать вынесла из огня. А теперь — вон какая выросла!


Амалия, нисколько не испугавшись, сделала шаг вперёд и протянула руку, чтобы потрогать его шерсть.


— А она мягкая! — объявила она с восторгом. — Как у нашей кошки, только у кошки меньше! Дядя Гарон, а вы правда можете ходить по горам? А тут есть дети? А я могу с ними поиграть? А что у вас едят на свадьбе?


Габриэль прыснула со смеху. Кьярк прикрыл глаза и покачал головой:


— Прости, Гарон. Она у нас любопытная. Всё ей интересно.


— Это хорошо, — прогудел вождь, осторожно, одними кончиками пальцев погладив девочку по голове. — Любопытство — это жизнь. Идёмте, идёмте в дом. Сегодня у моего сына великий день, и вы — самые дорогие гости.


Он выпрямился во весь свой могучий рост и, не оборачиваясь, зашагал к поместью, жестом приглашая следовать за ним. Амалия, ухватив Кьярка за руку, буквально подпрыгивала на ходу.


— Пап, а там правда свадьба? А невеста красивая? А жених — это дядин сын? А он тоже такой большой? А...


— Амалия, — мягко остановила её Габриэль. — Успеешь всё узнать. Мы же не на один день.


Девочка вздохнула, но послушно замолчала, продолжая, впрочем, вертеть головой и рассматривать всё вокруг: камни под ногами, странные цветы, свисающие с деревьев лианы, и величественное поместье, которое с каждым шагом становилось всё ближе.


Впереди их ждал праздник. И пока никто из них не знал, что праздник этот станет началом нового, самого опасного и самого важного приключения в их жизни.



Параллельные миры. Книга 2. Часть 1. Глава 2. Свадьба под снежными вершинами


Внутри поместье оказалось ещё больше, чем казалось снаружи.


Просторный зал на первом этаже был заполнен гостями — и каких только существ здесь не собралось! Конечно, большинство составляли снежные люди, чьи мохнатые фигуры возвышались над всеми, как живые скалы. Но среди них мелькали и обычные люди — торговцы из ближайших поселений, пара путников в длинных дорожных плащах, даже группа коренастых существ с каменной кожей, которые держались особняком и переговаривались на гортанном наречии.


— Это тролли, — шепнул Гарон, перехватив удивлённый взгляд Кьярка. — Дальние родственники. Обитают в пещерах за перевалом. Редко выбираются наружу, но на свадьбу моего сына пришли. Уважают.


Амалия, вцепившись в руку матери, вертела головой так, что Габриэль начала опасаться, не закружится ли у дочери голова.


— Мама, смотри, у того дяди усы до пола! А у тёти в углу — хвост! Настоящий хвост! А вон там дети... Ой, они на меня смотрят!


Габриэль проследила за её взглядом. В углу, на низких скамьях, устроилась группа маленьких снежных людей — точнее, их детёнышей. Они были ростом чуть выше Амалии, покрытые такой же мягкой серебристой шерстью, и смотрели на девочку с таким же жгучим любопытством, с каким она разглядывала их.


— Иди, — тихо сказала Габриэль, отпуская руку дочери. — Познакомься. Только веди себя вежливо.


Амалия кивнула и, набравшись храбрости, направилась к компании мохнатых сверстников. Те замерли, провожая её настороженными взглядами. Самый смелый из них — мальчишка с чуть более тёмной шерстью и озорным блеском в глазах — сделал шаг вперёд.


— Ты кто? — спросил он на удивление чисто, хоть и с лёгким рычащим акцентом.


— Я Амалия, — представилась девочка. — А вы?


— Я Гром, — мальчишка важно выпятил грудь, покрытую пушистым мехом. — Сын вождя. То есть... сегодня уже не просто сын, а почти взрослый. Мой старший брат женится.


— А это твой брат? — Амалия кивнула в сторону возвышения в центре зала, где стояли двое.


---


Там, под аркой из переплетённых ветвей и цветов, возвышались жених и невеста.


Жениха Кьярк узнал сразу — тот самый воин, который когда-то, много лет назад, молча взял из рук Габриэль плачущую Амалию и укачал её. Сейчас он был наряжен в расшитый бисером и металлическими пластинами плащ, а его шерсть была аккуратно расчёсана и даже, кажется, чуть подстрижена в особо торжественных местах.


Невеста оказалась не снежным человеком, а обычной девушкой — хрупкой, темноволосой, с огромными карими глазами, в которых читалось одновременно счастье и лёгкая растерянность перед таким количеством гостей. Её платье было сшито из тончайшей шерсти, расшито горным хрусталём, и на голове красовался венок из цветов, которые не росли ни в одном известном Кьярку мире.


— Люди и снежные люди... — тихо сказал Кьярк, поворачиваясь к Гарону. — Это... обычно?


— Становится обычным, — гордо ответил вождь. — Мой сын встретил её три года назад в долине. Она заблудилась, он спас. А дальше... — Гарон развёл огромными ладонями. — Сердцу не прикажешь. Мы благословили союз. Она теперь одна из нас. И скоро в нашей семье появится новый малыш. — Он хитро прищурился. — Который будет ещё более необычным, чем все мы.



Пир длился до самого вечера.


Столы ломились от яств, которых Кьярк никогда раньше не видел: жареное мясо неизвестных зверей, коренья, похожие на сладкий картофель, но с ореховым привкусом, ягоды, от которых во рту оставалось прохладное послевкусие, и напитки, от которых даже у снежных людей начинало приятно кружиться в головах.


Амалия быстро освоилась в компании новых друзей. Гром оказался не только сыном вождя, но и невероятным выдумщиком. Он показывал ей, как забираться на деревья, используя когти (у Амалии когтей не было, и это стало предметом бурного обсуждения), как свистеть в два пальца так, чтобы эхо отражалось от гор, и как находить съедобные корешки, которые никто кроме снежных людей не замечает.


В какой-то момент Габриэль, наблюдая за дочерью, поймала себя на мысли, что улыбается. Впервые за долгое время — по-настоящему, без горечи и тревоги.


— Она счастлива, — сказал Кьярк, подходя к ней с двумя деревянными кружками местного напитка, отдалённо напоминающего сидр. — Смотри, как легко она находит общий язык. Словно всю жизнь здесь прожила.


— Может, в прошлой жизни так и было, — задумчиво ответила Габриэль. — Кто знает, кем она была до того, как стать нашей Амалией.


Кьярк хмыкнул и обнял жену за плечи.


Вечер опускался на долину. Зажглись первые факелы, и поместье наполнилось мягким, живым светом. Свадьба продолжалась — теперь уже с музыкой, странными гортанными песнями снежных людей и танцами, в которых даже самые суровые воины пускались в пляс, забывая о возрасте и рангах.


А потом случилось то, что Кьярк запомнит на всю жизнь.


Гром, сын Гарона, вытащил свою человеческую невесту в центр круга, и они начали танцевать. Он — огромный, мохнатый, неуклюжий на первый взгляд, но с удивительной грацией в каждом движении. Она — маленькая, хрупкая, но светящаяся изнутри таким счастьем, что даже каменные тролли в углу одобрительно закивали.


Амалия, сидя на плечах у одного из молодых снежных людей (она ухитрилась уговорить его на это буквально за пять минут знакомства), хлопала в ладоши и смеялась.


Габриэль прижалась к Кьярку.


— Я люблю тебя, — прошептала она.


— Я тоже, — ответил он, целуя её в висок.


Ночь опустилась на долину, укрыв её одеялом из крупных, непривычно ярких звёзд. Гости начали расходиться — кто-то оставался в поместье, кто-то отправлялся в соседние деревни, кто-то просто засыпал прямо под открытым небом, положив голову на меховую шкуру.


Кьярк, Габриэль и сонная, но счастливая Амалия поднялись в отведённые им покои на втором этаже. Девочка уснула, едва коснувшись подушки.


— У неё будет что вспомнить, — тихо сказала Габриэль, укрывая дочь.


— У всех нас будет, — отозвался Кьярк, выглядывая в окно.


Ночь была тиха и спокойна. Где-то внизу ещё слышались голоса запоздалых гостей, смех, обрывки песен.


Они легли спать, не подозревая, что это последняя спокойная ночь на долгое время.


А наутро...



Параллельные миры. Книга 2. Часть 1. Глава 3. Вестник


Кьярк проснулся оттого, что кто-то настойчиво тряс его за плечо.


Солнце ещё только начинало золотить вершины гор за окном, но в комнате уже было светло. Габриэль сидела на краю постели, и выражение её лица заставило Кьярка мгновенно стряхнуть остатки сна.


— Что случилось? — он приподнялся на локте. — Где Амалия?


— Спит, — Габриэль кивнула в сторону детской лежанки, где девочка мирно посапывала, обнимая какого-то мохнатого зверька, подаренного вчера Громом. — Там внизу... Кьярк, там пришли какие-то люди. Вернее, человек. Он очень странный и просит только тебя.


— Странный? В смысле?


— Сам увидишь. Гарон уже внизу. Он сказал разбудить тебя.


Кьярк быстро оделся, стараясь не разбудить Амалию, и спустился в главный зал.


Вчерашнее праздничное убранство ещё не убрали, но настроение в помещении было совсем иным. Гарон стоял у входа, и его поза выражала настороженность. Рядом с ним замерли двое воинов из его личной охраны.


А перед ними, на скамье у очага, сидел человек.


Он был закутан в длинный плащ с капюшоном, несмотря на тёплое утро. Одежда его была покрыта пылью и грязью, словно он проделал долгий путь пешком. Но когда он поднял голову навстречу Кьярку, тот замер.


— Крон? — выдохнул он.


Человек откинул капюшон, и сомнения исчезли. Перед ним сидел его двойник — то же лицо, те же глаза, только сейчас в них читалась смертельная усталость и тревога.


— Здравствуй, Кьярк, — голос Крона звучал хрипло, будто он не пил несколько дней. — Прости, что врываюсь вот так. У меня не было другого выбора.


— Что случилось? — Кьярк подошёл ближе, жестом останавливая Гарона, который явно хотел вмешаться. — Ты как нашёл нас?


— Хронометр, — Крон коснулся своего запястья, где поблёскивал такой же прибор, как у Кьярка. — Я отследил ваш прыжок. Это было нетрудно... к сожалению, нетрудно.


— Что значит «к сожалению»?


Крон поднял на него глаза, и Кьярк увидел в них то, чего никогда раньше не замечал у своего двойника — страх.


— Они идут за вами, Кьярк. За тобой, за Габриэль, за Амалией. За всеми, кто был в той лаборатории. За всеми, кто связан с Мао и его людьми.


— Кто «они»? — подал голос Гарон, выступая вперёд. Его могучая фигура нависла над Кроном, но тот даже не вздрогнул.


— Создатели. Настоящие создатели. Не те учёные в белых халатах, которых вы видели. Те были всего лишь... смотрителями. Исполнителями. А есть те, кто стоит над ними. Те, кто запустил этот эксперимент тысячелетия назад.


Кьярк почувствовал, как по спине пробежал холодок.


— Откуда ты знаешь?


— Потому что я уже встречался с ними, — Крон отвернулся к огню, и в его голосе зазвучала горечь. — Думаешь, почему я так долго не выходил на связь? Почему не пришёл раньше? Я пытался... пытался договориться. Объяснить, что вы — не просто эксперимент. Что вы живые, настоящие, что имеете право на свободу.


— И что они ответили?


— Они смеялись, — Крон сжал кулаки. — Для них мы — бракованные игрушки, которые начали думать, что они настоящие. И такие игрушки подлежат... утилизации.


Тишина повисла в зале. Даже огонь в очаге, казалось, притих.


— Сколько у нас времени? — спросил Кьярк.


— Не знаю. Может, день. Может, час. Я шёл так быстро, как мог, но они быстрее. У них технологии, о которых мы даже не подозреваем.


Гарон шагнул вперёд, и его голос прогремел под сводами зала:


— Пусть только сунутся в мои земли! Мои воины...


— Ваши воины не смогут ничего сделать, Гарон, — мягко, но твёрдо перебил Крон. — Прости. Я видел, на что они способны. Это не солдаты, не армия. Это... стихия. Их нельзя убить обычным оружием. Их нельзя остановить.


— Тогда что мы можем? — Кьярк почти крикнул.


Крон посмотрел ему прямо в глаза:


— Бежать. Спрятаться там, где они не смогут вас найти. Есть миры, куда даже они боятся соваться. Древние миры. Забытые. Если успеем...


Он не договорил.


Потому что в этот момент снаружи донёсся звук, от которого у всех, кто был в зале, кровь застыла в жилах.


Низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали стёкла в окнах и каменные стены.


А потом — тишина.


— Они здесь, — прошептал Крон, и в его голосе не осталось ничего, кроме обречённости. — Прости, Кьярк. Я не успел.

Конец Главы 3


Параллельные миры. Книга 2. Часть 1. Глава 4. Судьи у порога


Крон не успел договорить.


Мир взорвался светом.


Не было звука — абсолютно никакого. Ни взрыва, ни грома, ни даже треска. Просто ослепительная, всепроникающая белизна, которая заполнила всё: зал, камни, лица, мысли. Кьярк на мгновение ослеп, оглох, потерял ощущение собственного тела.


А потом свет погас так же внезапно, как и вспыхнул.


Словно кто-то щёлкнул выключателем, и экран погас.


Тьма длилась всего секунду. Может, две. Этого хватило, чтобы сердце Кьярка пропустило удар.


Когда зрение вернулось, всё в зале было по-прежнему. Те же стены, тот же очаг, те же люди. Гарон стоял, вцепившись в своё копьё. Крон замер, вжавшись в спинку скамьи. Воины у входа подались назад, но не разбежались — снежные люди умели держать удар.


Но всё изменилось.


Потому что на пороге дома, там, где только что была массивная дубовая дверь с бронзовыми петлями, теперь стояли трое.


Они не открывали дверь. Она просто... перестала быть преградой.


Три фигуры в длинных, ниспадающих до самого пола балахонах. Ткань была странной — не материя, а что-то иное, что колыхалось без ветра и впитывало свет, не отражая его. Глубокие капюшоны скрывали лица полностью — там была только тьма, более плотная, чем тени в углах зала.


Ни рук, ни ног, ни лиц — только безмолвные силуэты, от которых веяло такой древностью, что сам воздух вокруг них, казалось, становился тяжелее.


Кьярк не сразу заметил медальон.


Тот, кто стоял в центре — видимо, главный среди них — носил на шее круглую подвеску. Металл тускло мерцал, даже не имея источника света. А внутри круга...


— Перевёрнутые песочные часы, — выдохнул Крон одними губами. — О нет...


Кьярк не понял значения символа, но холодок, пробежавший по спине, подсказывал: ничего хорошего этот знак не сулит.


Тишина длилась вечность.


Потом центральная фигура сделала шаг вперёд. Без звука. Без шелеста ткани. Просто движение, нарушающее законы физики.


— Кьярк. — Голос раздался не из-под капюшона. Он звучал прямо в голове у каждого, кто был в зале. Бесполый, древний, бесконечно усталый и бесконечно опасный. — Габриэль. Крон. Амалия.


Перечисление имён прозвучало как зачитывание приговора.


— Ты кто такой, чтобы врываться в мой дом без спросу? — Гарон шагнул вперёд, заслоняя собой гостей. Его голос гремел, но Кьярк заметил, что даже у бесстрашного вождя дрогнули руки. — Это мои гости, и я...


— Молчи, зверь.


Гарон замер. Его челюсть сжалась, но он не мог произнести ни слова. Воины позади него дёрнулись, но тоже застыли, словно превратившись в каменные изваяния.


— Мы пришли не за тобой. Не за твоим родом. Ты — случайность. Побочный продукт. У тебя есть право жить. Не мешай.


Кьярк почувствовал, как Габриэль неслышно подошла сзади и взяла его за руку. Её пальцы были ледяными.


— Где Амалия? — прошептала она. — Кьярк, где Амалия?


Он резко обернулся. Лестница на второй этаж была пуста. Дверь в их комнату приоткрыта.


Амалии не было видно.


— Девочка в безопасности, — голос в голове стал чуть мягче — или это только показалось? — Пока. Мы не причиняем вреда детям. Но мы заберём то, что принадлежит нам.


— Что вам нужно? — Кьярк шагнул вперёд, заслоняя Габриэль. — Зачем вы здесь?


Центральная фигура чуть наклонила голову — первый признак «человеческого» движения.


— Ты и твои спутники — ошибка. Сбой в программе. Эксперимент вышел из-под контроля. Мы пришли восстановить порядок.


— Мы не ошибка! — выкрикнул Кьярк. — Мы живые! У нас есть чувства, мысли, судьбы! Вы не имеете права...


Фигура подняла руку — и Кьярк замолчал, потому что не смог больше произнести ни слова.


— Право? — В голосе впервые появилось что-то похожее на эмоцию — насмешка. — Мы создали ваши миры. Мы задали ваши судьбы. Мы дали вам иллюзию свободы. Иллюзию любви. Иллюзию выбора. Вы — наши творения. Наши игрушки. И игрушки, которые начали ломаться, мы чиним. Или выбрасываем.


Медальон на груди говорящего качнулся, и Кьярк увидел, как песчинки внутри перевёрнутых часов начали медленно падать вверх.


Время пошло вспять.


Или это только казалось?


— У вас есть выбор, — продолжил голос. — Добровольно пойдёте с нами — ваши спутники останутся живы. Этот мир, эти существа, эта девочка наверху — все останутся в целости. Будете сопротивляться — мы заберём вас силой. И тогда последствия лягут на всех, кто посмел вам помочь.


Габриэль всхлипнула, но сдержалась.


Крон поднялся со скамьи, пошатываясь.


— Не слушайте их, — прохрипел он. — Я видел, что они делают с «исправленными». Лучше смерть, чем...


— Крон. Ты уже был предупреждён. Ты не послушал.


Фигура сделала движение пальцем, и Крон рухнул на колени, схватившись за голову. Он не кричал — только зубы скрежетали так, что Кьярку стало страшно.


— Прекратите! — Габриэль бросилась к Крону, но на полпути наткнулась на невидимую стену — точно такую же, как в кошмаре Кьярка много лет назад. — Не смейте!


— Выбор, — повторил голос. — Решайте. Быстро.


Кьярк посмотрел на Габриэль. На Крона, корчащегося на полу. На застывших воинов Гарона. На самого Гарона, который не мог даже пошевелиться, но в глазах которого горела такая ярость, что ею можно было зажечь звёзды.


А потом он услышал это.


Сверху, с лестницы, донёсся тонкий, звонкий голосок:


— Мама? Папа? А почему тут дяди в странных одеждах? А они тоже на свадьбу пришли?


Амалия стояла на верхней ступеньке, сонная, растрёпанная, сжимая в руках мохнатого зверька. Она смотрела на трёх фигур в капюшонах с обычным детским любопытством — и ни капли страха.


Центральная фигура медленно повернулась к лестнице.


— Амалия, — произнёс голос, и в нём впервые за всё время прозвучало что-то странное. То ли узнавание. То ли... страх?


Медальон на его груди дрогнул.


И Кьярк вдруг понял: что-то пошло не по их плану.

Конец Главы 4


Параллельные миры. Книга 2. Часть 1. Глава 5. Сила простых вещей


Тишина висела в зале такая плотная, что её можно было резать ножом.


Три фигуры в балахонах замерли, глядя на верхнюю ступеньку лестницы. Точнее — на маленькую девочку, которая стояла там, сжимая в руках мохнатого зверька и с любопытством разглядывая незваных гостей.


— Амалия, — голос Габриэль сорвался на хрип. — Амалия, не подходи. Стой там. Стой там, слышишь?


Но девочка, кажется, даже не услышала мать. Её глаза были прикованы к центральной фигуре.


— Дядя, а у тебя красивая побрякушка, — сказала она звонко, указывая пальцем на медальон. — А почему часы вверх ногами? У нас дома часики тикают туда-сюда, а тут песок падает вверх. Это неправильно.


Фигура вздрогнула.


Кьярк готов был поклясться — она вздрогнула.


— Девочка... ты видишь песок?


— Ну да, — Амалия наклонила голову, как делают дети, когда взрослые спрашивают глупости. — А что, вы не видите? Он же сыплется. Только медленно-медленно. Как мёд, когда холодно.


Крон, всё ещё стоя на коленях, поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.


— Она видит время... — прошептал он. — Она видит настоящее время.


Центральная фигура сделала шаг назад. Первый раз — назад.


— Этого не может быть. Мы стёрли все следы. Мы переписали все линии.


— Дядя, а ты чего шепчешь? — Амалия спустилась на одну ступеньку вниз. — У тебя голос болит? Бабушка говорила, что когда горло болит, надо молоко с мёдом пить. А у вас тут есть мёд?


Габриэль зажала рот рукой, чтобы не разрыдаться. Её дочь, её маленькая Амалия, стояла перед существами, которые могли уничтожить целые миры, и предлагала им молоко с мёдом.


— Она не должна была сохранить память, — голос создателя дрогнул. — Мы перекрыли все каналы. Все связи с прошлым.


— А вы про что? — Амалия нахмурилась. — Я ничего не помню. Я просто вижу, что у вас песок не туда сыплется. Это же неправильно. Надо перевернуть.


И она показала руками — как именно надо перевернуть.


Медальон на груди создателя дрогнул. Песчинки внутри на мгновение замерли. А потом действительно начали падать вниз, как положено.


— Невозможно... — прошептал создатель.


И в этот миг тишина взорвалась.


Гарон рванулся.


Оцепенение, сковавшее его, лопнуло, словно гнилая нитка. Огромный вождь снежных людей взревел — так, что задрожали стены — и бросился вперёд, заслоняя собой лестницу, Амалию, всех.


— НЕ ТРОГАТЬ ДЕТЁНЫША! — его голос громом прокатился по залу.


Двое воинов позади него тоже вырвались из невидимых пут. Копья взметнулись вверх, цели в острия блеснули в свете очага.


— Зверь... ты не можешь...


— Я не зверь! — Гарон сделал ещё шаг, и пол под его ногой треснул. — Я вождь! Я отец! Я дед! А это — мои гости! Моя семья! И я скорее умру, чем позволю вам тронуть хоть одного из них!


Создатели попятились.


Впервые за всю свою бесконечную жизнь они попятились перед смертными.


— Это не предусмотрено программой, — пробормотал тот, что слева.


— Они ломают сценарии, — отозвался правый.


Центральный молчал, глядя на Амалию, которая спокойно сидела на ступеньке и наблюдала за происходящим, как за интересным спектаклем.


И тогда вперёд вышла Габриэль.


Она не кричала. Не угрожала. Просто подошла к лестнице, встала между Амалией и создателями, и посмотрела им прямо в пустоту под капюшонами.


— Вы говорили, что мы — ошибка, — её голос был тих, но в нём звенела сталь. — Сбой в программе. Игрушки, которые начали ломаться.


Она помолчала.


— А знаете, что я поняла за эти пять лет? Что самое главное в жизни?


Создатели молчали.


— Любовь, — сказала Габриэль. — Не та любовь, которую можно запрограммировать. Не та, что прописана в сценарии. А та, что приходит сама. Когда ты держишь на руках чужого ребёнка, спасённого из огня, и вдруг понимаешь — он твой. Когда ты идёшь сквозь миры за человеком, которому доверяешь больше, чем себе. Когда твой муж смотрит на тебя так, будто ты — центр вселенной.


Она перевела дух.


— Вы создали миры. Вы создали нас. Но вы забыли создать самое главное. И теперь, когда оно появилось само — вы хотите это уничтожить? Потому что не понимаете? Потому что не можете контролировать?


Центральная фигура молчала долго. Очень долго.


Потом медальон на его груди качнулся в последний раз — и песчинки внутри снова потекли вверх.


— Мы уходим, — произнёс голос, и в нём впервые прозвучало что-то, похожее на усталость. — Но не потому, что вы победили. А потому, что мы должны понять. Осмыслить. Девочка... она нарушает все законы. Она должна была стать пустой. А она — полная.


— Она — наша дочь, — твёрдо сказал Кьярк, подходя и вставая рядом с Габриэль. — И вы к ней не прикоснётесь.


— Пока, — эхом отозвался голос. — Пока не прикоснёмся.


Фигуры начали таять. Без вспышек, без звука — просто становились всё прозрачнее, пока не исчезли совсем.


Амалия зевнула и потёрла глазки.


— Мам, а эти дяди ушли? А почему они не попрощались? Невежливо как-то...


Габриэль рванулась к лестнице, схватила дочь в охапку и разрыдалась — громко, навзрыд, не стесняясь.


Кьярк обнял их обеих.


Гарон тяжело дышал, опираясь на копьё.


— Они вернутся, — сказал Крон, поднимаясь с колен. — Сегодня мы выиграли время. Но они вернутся.


— Значит, будем готовиться, — Кьярк посмотрел на двойника. — И ты нам поможешь.


Крон кивнул.


— Я знаю, где искать союзников. И знаю, где прятаться. Если вы готовы...


— Мы готовы, — перебила Габриэль, вытирая слёзы. — Ради неё — мы готовы на всё.


Она поцеловала Амалию в макушку.


— А можно я ещё посплю? — капризно протянула девочка. — А то эти дяди разбудили, а спать охота...


Все рассмеялись. Даже Гарон, всё ещё тяжело дышащий, издал звук, отдалённо похожий на смех.


Впервые за этот день в зале снова стало тепло.


Конец Главы 5


Параллельные миры. Книга 2. Часть 2. Тень создателей


Глава 6. Те, кто выжил


Они прыгали три раза подряд.


Кьярк сбился со счёта миров, которые мелькали за гранью восприятия — серые, зелёные, огненные, водяные. Габриэль прижимала к себе сонную Амалию, Крон задавал координаты, не глядя на циферблат — он вёл их на автомате, словно делал это сотни раз.


— Ещё один, — выдохнул он. — Последний. Держитесь.


Очередной прыжок — и мир остановился.


Они стояли посреди бескрайнего туманного поля. Ни деревьев, ни гор, ни зданий — только серый, мягкий свет со всех сторон и земля, покрытая мхом, который светился слабым голубоватым сиянием.


— Где мы? — Габриэль огляделась, не выпуская Амалию из рук.


— В безопасном месте, — Крон опустился на колено, восстанавливая дыхание. — Насколько это вообще возможно.


— Красиво, — Амалия протёрла глаза и потянулась. — Мам, а тут мох светится. Можно я соберу?


— Потом, милая.


Из тумана выступили фигуры.


Кьярк инстинктивно заслонил семью, но Крон поднял руку:


— Свои. Не бойтесь.


Их было около десятка — мужчины, женщины, даже двое детей чуть старше Амалии. Все разные, из разных миров, разной внешности, но объединённые одним: на запястье каждого поблёскивал хронометр.


— Крон, — женщина, вышедшая первой, кивнула ему. — Мы уж думали, тебя того... — Она перевела взгляд на Кьярка и Габриэль. — Это они? Те самые?


— Они самые, — Крон поднялся. — Кьярк, Габриэль, Амалия. Знакомьтесь, это Элиан. Она здесь главная.


Элиан была невысокой, жилистой, с коротко стриженными тёмными волосами и глазами такого глубокого карего цвета, что в них можно было утонуть. Ей можно было дать и тридцать, и пятьдесят — возраст прыгунов определялся плохо.


— Слышала о вас, — сказала она, протягивая руку Кьярку. Рукопожатие оказалось крепким, мужским. — Особенно о тебе, девочка. — Она присела на корточки перед Амалией. — Говорят, ты видишь время?


Амалия кивнула, не испугавшись.


— Оно как река, — просто сказала она. — Только иногда замерзает. А у тех дядей в балахонах оно вообще вверх текло. Неправильно.


Элиан выпрямилась и переглянулась с Кроном.


— Старейшина должен это услышать.


— Старейшина? — переспросила Габриэль.


— Вейн, — Крон кивнул в сторону тумана. — Он здесь давно. Очень давно. Один из первых.


---


Они шли по светящемуся мху около получаса, пока впереди не проступили очертания поселения. Несколько десятков аккуратных домиков, вырезанных из того же мха и камня, мягко светились в тумане. Между ними сновали люди — прыгуны, беглецы, те, кто выжил после зачисток создателей.


В центре поселения стоял самый большой дом. Элиан жестом пригласила внутрь.


Внутри было тепло и сухо. Горел огонь в очаге, хотя дыма Кьярк не заметил — видимо, местная магия или технологии. У огня, закутанный в грубое одеяло, сидел старик.


Он был настолько древним, что казался частью этого мира. Морщинистое лицо, длинная седая борода, глаза, выцветшие до почти белого цвета. Но когда он поднял взгляд на вошедших, Кьярк понял: этот человек видит больше, чем все они вместе взятые.


— Крон, — голос старика оказался неожиданно звонким. — Ты привёл их. Хорошо.


— Старейшина Вейн, — Крон склонил голову. — Это Кьярк, Габриэль и Амалия.


Вейн долго смотрел на Амалию. Девочка, уставшая после прыжков, прижималась к матери и уже почти спала стоя.


— Подойди, дитя, — позвал старец.


Габриэль напряглась, но Амалия уже отлипла от неё и сделала несколько шагов к старику. Вейн взял её за руку своей сухой, прозрачной ладонью и закрыл глаза.


Тишина длилась минуту. Две.


Потом старец открыл глаза, и в них стояли слёзы.


— Я думал, таких больше не будет, — прошептал он. — Я думал, они уничтожили всех.


— Кого — всех? — не выдержал Кьярк.


Вейн посмотрел на него, и Кьярк почувствовал, как под этим взглядом уходит всё лишнее — страх, сомнения, усталость. Остаётся только суть.


— Она не просто видит время, — сказал старец. — Она его чувствует. Она — естественный хронометр. Живой. Такие рождались в самом начале, когда создатели ещё не научились контролировать реальность. Они могли менять прошлое, будущее, настоящее одним желанием. Их называли... Хранителями равновесия.


Габриэль покачнулась. Кьярк поддержал её.


— Но создатели испугались, — продолжал Вейн. — Испугались, что кто-то из смертных сможет сравниться с ними. И они уничтожили всех Хранителей. Стерели их из времени. Думали, что стерли.


Он погладил Амалию по голове.


— А она выжила. И не просто выжила — переродилась. В девочке, которую спасли из огня. В девочке, которую полюбили. Значит, любовь сильнее даже богов.


Амалия зевнула, высвободила руку и вернулась к матери, ткнувшись носом ей в бок.


— Мам, я спать хочу. Дедушка добрый, но скучный.


Элиан фыркнула. Крон улыбнулся. Даже Вейн позволил себе тень усмешки.


— Ей нужен отдых, — сказал старец. — А нам — разговор. Потому что теперь я знаю, зачем они пришли. И знаю, что будет дальше.


— Что? — спросил Кьярк.


Вейн посмотрел на огонь.


— Они не успокоятся, пока не получат её. Потому что она — ключ. Ключ к тому, чтобы уничтожить создателей навсегда. Или... чтобы создать нечто новое. Более страшное.


Тишина повисла в доме.


— Мы будем её защищать, — твёрдо сказала Габриэль. — Любой ценой.


— Знаю, дитя, — кивнул Вейн. — Потому вы здесь. И потому мы все здесь. Теперь вопрос не в том, выживем ли мы. Вопрос в том, какой мир оставим после себя.

Конец Главы 6


Параллельные миры. Книга 2. Часть 2. Глава 7. Спящая сила


Ночь в поселении была тихой.


Слишком тихой, как показалось Габриэль. Она сидела у небольшого окна в домике, который им выделили, и смотрела, как туман медленно перетекает сам в себя, светясь слабым голубым светом. Амалия спала на лежанке позади, укрытая тёплым одеялом из местного мха — лёгкого, но невероятно тёплого.


Кьярк вошёл бесшумно, присел рядом.


— Элиан выставила дозорных. Крон ушёл с ними. Говорит, старые привычки не умирают.


— Ты ему веришь? — тихо спросила Габриэль, не оборачиваясь.


— Крону? Да. Странно, но да. Он столько раз нас выручал...


— Я не о Кроне. — Габриэль наконец повернулась. В свете мха её глаза казались огромными, тёмными, полными тревоги. — Я о Вейне. Обо всём этом. Он сказал, что Амалия — Хранитель. Что она может менять время. Ты понимаешь, что это значит?


Кьярк помолчал.


— Это значит, что мы должны её защищать. Как защищали всегда.


— А если... — Габриэль запнулась. — Если она не просто случайность? Если в ней есть что-то... от них?


Кьярк взял её за руку.


— Какая разница, от кого в ней что? Она — наша дочь. Мы растили её пять лет. Мы любим её. И точка.


Габриэль кивнула, но тревога не ушла из её глаз.


---


Амалии снился странный сон.


Она стояла посреди бескрайнего белого пространства. Ни стен, ни пола, ни потолка — только белизна, уходящая во все стороны. И тишина — такая густая, что её можно было трогать руками.


— Мама? — позвала девочка. — Папа?


Никто не ответил.


Она сделала несколько шагов — и вдруг увидела его.


Мужчина стоял вдалеке, спиной к ней. Высокий, в длинных светлых одеждах, совсем не похожих на тёмные балахоны тех троих, что приходили к Гарону. Его волосы были белыми, как снег на вершинах гор, и слегка светились.


— Ты кто? — спросила Амалия, не испугавшись.


Мужчина медленно повернулся.


У него было лицо — не пустота под капюшоном, а самое настоящее, усталое, почти человеческое лицо. И глаза — такие же, как у неё самой, когда она смотрелась в зеркало. Только старше. Грустнее.


— Я тот, кто искал тебя очень долго, — сказал он. Голос звучал мягко, но в нём чувствовалась такая сила, что у Амалии на миг перехватило дыхание.


— Ты из тех дядей в балахонах? — нахмурилась девочка. — Они плохие. Они маму с папой пугали.


Мужчина покачал головой.


— Я не с ними. Я... другой. Я ушёл от них очень давно.


— А почему ты меня искал?


Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё, и в его глазах стояло что-то такое, от чего Амалии вдруг стало тепло и грустно одновременно.


— Потому что ты — моя дочь, — наконец сказал он.


Амалия замерла.


— Неправда, — выдохнула она. — У меня есть папа. Кьярк — мой папа. Он меня с мамой спас. Он меня любит.


— Я знаю, — мужчина кивнул. — И я благодарен им. Бесконечно благодарен. Они дали тебе то, чего я не мог дать. Дом. Любовь. Безопасность.


— Тогда зачем ты пришёл?


— Чтобы предупредить. Те, кто был у Гарона... они не знают, кто ты. Но если узнают — не остановятся, пока не найдут тебя. А когда найдут...


Он замолчал.


— Что? — Амалия шагнула ближе. — Что они сделают?


— Они попытаются тебя уничтожить, — тихо сказал мужчина. — Потому что ты — доказательство того, что даже боги могут ошибаться. Что даже мы можем... любить.


Последнее слово он произнёс так, будто оно жгло ему губы.


— А ты? — Амалия посмотрела ему прямо в глаза. — Ты будешь меня защищать?


Он улыбнулся — впервые за весь разговор. Улыбка была грустной, но тёплой.


— Всем, что у меня есть. Даже если это будет стоить мне всего.


Амалия хотела спросить ещё что-то, но пространство вокруг начало таять. Белизна сворачивалась, как бумага, уносимая ветром.


— Подожди! — крикнула она. — Как тебя зовут?


Мужчина уже почти растворился в белом свете, но последние слова долетели до неё отчётливо:


— Азраил.


---


Амалия проснулась резко, сев на лежанке.


— Мама! Папа!


Габриэль и Кьярк были рядом через секунду.


— Что, милая? Что случилось? — Габриэль прижала дочь к себе.


— Мне приснился сон, — выдохнула Амалия. — Там был дядя. Он сказал, что он... что он мой... — Она запнулась, не зная, как сказать.


— Кто? — тихо спросил Кьярк, чувствуя, как внутри всё холодеет.


— Он сказал, что он мой настоящий папа. И что те дяди в балахонах захотят меня убить, если узнают. И ещё... — Амалия наморщила лоб, вспоминая. — Он назвал своё имя. Азраил.


Габриэль побелела.


Кьярк переглянулся с ней. Это имя ничего им не говорило — пока.


Но за порогом дома, в туманной мгле, Крон, вернувшийся с дозора, вдруг замер, услышав это имя через тонкую стену.


— Азраил... — прошептал он, и в

его голосе смешались ужас и надежда. — Этого не может быть. Он же мёртв. Они сказали, что убили его...


Конец Главы 7


Параллельные миры. Книга 2. Часть 2. Глава 8. Первый удар


Тишина лопнула в тот момент, когда её меньше всего ждали.


Кьярк не спал — сидел у окна, вглядываясь в туман, когда небо над поселением вдруг вспыхнуло. Не оранжевым, не красным — белым, ослепительным, выжигающим глаза светом, от которого даже мох под ногами съёжился и почернел.


— Тревога! — заорал кто-то снаружи. — К оружию!


Габриэль вскочила с лежанки, инстинктивно заслоняя Амалию. Девочка проснулась, но не заплакала — только смотрела на белый свет за окном широко раскрытыми глазами.


— Сиди здесь, — Кьярк уже был на ногах, на ходу застёгивая куртку. — Я быстро.


— Нет! — Габриэль схватила его за руку. — Не уходи. Не оставляй нас.


— Я должен...


Договорить он не успел.


Дверь домика разлетелась в щепки.


На пороге стояла фигура в знакомом балахоне — один из троих, что являлись к Гарону. Тот, что стоял слева. Его капюшон чуть сдвинулся, и Кьярк успел заметить край лица — серого, словно камень, с глазами без зрачков.


— Аномалия здесь, — голос зазвучал в голове, холодный и скрежещущий. — Забираем.


Он шагнул вперёд, протягивая руку к лежанке, где замерла Амалия.


— НЕ ТРОГАЙ!


Кьярк рванулся вперёд, врезаясь в фигуру плечом. Эффект был таким, словно он врезался в стену — создатель даже не покачнулся. Но на мгновение отвлёкся.


Этого хватило.


Габриэль схватила Амалию и рванула к задней стене, где Крон ещё накануне показал ей аварийный выход — маленькое окно, ведущее прямо в туман.


— Беги! — крикнул Кьярк, уворачиваясь от руки создателя, которая сомкнулась на пустоте.


Габриэль вышибла окно плечом, прижимая дочь, и вывалилась наружу. Туман принял их, скрыл.


Кьярк рванул следом.


---


Снаружи творился ад.


Поселение горело. Дома, ещё час назад казавшиеся такими уютными, пылали белым пламенем, которое не тушил даже влажный мох. Люди кричали, метались, падали под ударами невидимой силы.


Элиан стояла в центре площади, прикрывая отступающих. В руках у неё было что-то похожее на копьё, но светящееся изнутри. Она била им по воздуху, и каждый удар рождал волну, которая на мгновение отбрасывала трёх фигур, парящих над землёй.


— Уходите! — заорала она, увидев Кьярка. — Уводите своих!


— А ты?


— Я прикрою!


Мимо Кьярка пробежал молодой парень — один из прыгунов, чьего имени он даже не запомнил. Совсем юный, лет восемнадцать, с хронометром на тонком запястье. Он бежал к дому Вейна, чтобы вытащить старейшину.


Фигура в балахоне даже не повернулась к нему.


Просто подняла руку.


Парень замер на бегу, схватился за горло, выронил хронометр — и рухнул лицом в мох, даже не вскрикнув.


Кьярк застыл, глядя на него. Секунду назад тот был жив. Бежал. Дышал. А теперь...


— Кьярк! — Крон вынырнул из тумана, схватил его за плечо. — Шевелись! Мы вытащили Вейна, но он ранен! Надо прыгать, сейчас же!


— Элиан...


— Она знала, на что шла! — Крон почти кричал. — Идём, или твоя семья останется без тебя!


Последние слова отрезвили. Кьярк рванул за Кроном, перепрыгивая через тела тех, кто ещё недавно был живыми людьми.


Они нашли Габриэль и Амалию у края туманного поля. Рядом с ними двое прыгунов поддерживали Вейна. Старейшина был бледен, почти прозрачен, на боку расплывалось тёмное пятно — не кровь, а что-то иное, похожее на текучую тьму.


— Они нашли нас, — прошептал он, глядя на Кьярка мутнеющими глазами. — Быстрее... уходите... я задержу...


— Никто никого не задерживает! — рявкнул Крон, вытирая пот со лба. — Все прыгаем! Координаты я задал — туда, где нас не найдут. Надеюсь.


— А Элиан? — спросила Габриэль, оглядываясь на горящее поселение.


Никто не ответил.


И в этот момент из тумана вылетела она.


Элиан бежала, спотыкаясь, прижимая руку к боку. Лицо её было залито кровью, но глаза горели.


— Жива! — выдохнул кто-то.


— Быстро! — Крон активировал хронометр.


Элиан поравнялась с ними, схватила за руку ближайшего прыгуна — и мир взорвался привычным уже белым шумом перехода.


Последнее, что увидел Кьярк перед прыжком — три фигуры в балахонах, стоящие на руинах поселения и глядящие им вслед.


Они не пытались догнать.


Они знали, что теперь от них не скрыться.

Конец Главы 8


Параллельные миры. Книга 2. Часть 2. Глава 9. Бегство сквозь миры


Они прыгали снова и снова.


Крон задавал координаты, даже не глядя на циферблат — пальцы сами выстукивали коды, заученные за долгие годы скитаний. Миры мелькали, как кадры старого кино, вырванные из контекста, лишённые смысла.


Первый мир — огненный.

Воздух обжигал лёгкие, под ногами текла раскалённая лава, а в небе висели два солнца, одно из которых медленно угасало, затягиваясь чёрной коркой.

— Не задерживаемся! — крикнул Крон, и они прыгнули дальше, даже не успев как следует испугаться.


Второй мир — водный.

Они вынырнули посреди бескрайнего океана под проливным дождём. Вода была тёплой, почти горячей, и пахла серой. Где-то на горизонте угадывался силуэт вулкана, извергающего не лаву, а пар.

— Держитесь друг за друга! — Крон уже набирал новый код.

Амалия, болтавшаяся на руках у Габриэль, вдруг показала пальцем вниз:

— Мама, там рыбы! Большие!

Из глубины поднималось что-то огромное, тёмное, с множеством светящихся глаз.

— Прыгаем!


Третий мир — ледяной.

Ветер сбивал с ног, снег был таким мелким и острым, что резал кожу. Они стояли на краю бескрайнего ледника, а над ними сияло зеленоватое небо с тремя лунами сразу.

— Крон, сколько можно? — Элиан едва стояла на ногах, её рана открылась и кровь текла по ноге, замерзая на лету. — Нам нужен отдых!

— Если мы остановимся, они нас догонят! — Крон почти кричал, перекрывая вой ветра. — Ещё один прыжок. Всего один!


Четвёртый мир — пустой.

Ничего. Вообще ничего. Белая пустота, уходящая во все стороны, без горизонта, без неба, без земли под ногами. Только ощущение, что ты паришь в молоке.

— Где мы? — Габриэль прижала к себе дрожащую Амалию.

— Между мирами, — Вейн заговорил впервые за всё время. Старейшина был бледен, его рана пульсировала тьмой, но глаза оставались ясными. — Остановка на полминуты. Используйте её с умом.


Крон рухнул на колени, пытаясь отдышаться. Элиан прислонилась к невидимой стене и закрыла глаза. Кьярк подошёл к Габриэль, обнял их обеих.


— Ты как? — спросил он у Амалии.


Девочка посмотрела на него серьёзными, взрослыми глазами.


— Пап, а они нас догонят? Те дяди в плохих одеждах?


— Не догонят, — твёрдо сказал Кьярк. — Мы слишком быстро бегаем.


— А тот дядя, из сна... — Амалия замялась. — Он сказал, что скоро сможет нам помочь. Он правда придёт?


Кьярк переглянулся с Габриэль. Они не знали, что ответить.


— Посмотрим, милая, — мягко сказала Габриэль. — А пока нам надо быть сильными. Хорошо?


Амалия кивнула, но в её глазах застыла какая-то новая, недетская мысль.


Вейн жестом подозвал Кьярка.


— Имя, которое назвала девочка... — тихо сказал он, когда Кьярк приблизился. — Азраил. Ты знаешь, кто это?


— Понятия не имею.


— Один из древнейших, — Вейн говорил с трудом, каждое слово давалось ему тяжело. — Изгнанный. Сказали, что убили за предательство. Видно, не убили. И если он её отец...


— Что тогда?


Вейн посмотрел на Амалию, которая прижималась к матери в этой белой пустоте.


— Тогда она не просто аномалия. Она — наследница. Кровь создателя в смертном теле. Такого никогда не было. И они будут охотиться за ней вечно, пока не получат.


— Мы не отдадим.


— Знаю, — Вейн слабо улыбнулся. — Потому вы здесь.


Крон вскочил на ноги.


— Время вышло. Следующий мир — последний, куда я могу нас отправить по известным координатам. Дальше будем импровизировать.


— Куда мы попадём? — спросила Элиан.


— Понятия не имею, — честно ответил Крон. — Но хуже, чем здесь, вряд ли будет.


Он активировал хронометр, и белая пустота начала сворачиваться в спираль.


И в этот миг Амалия отдёрнула руку от матери и шагнула в сторону.


— Амалия! — Габриэль рванулась к ней, но девочка уже смотрела в пустоту, где начала формироваться знакомая фигура.


Тот, из сна.


Азраил стоял в белой мгле, прозрачный, словно сотканный из тумана. Он смотрел только на дочь.


— Они близко, — сказал он. Голос звучал тихо, но отчётливо. — Я не могу вмешаться. Пока. Но скоро смогу. Держись. И помни: ты сильнее, чем думаешь.


— Папа! — вырвалось у Амалии.


Азраил улыбнулся — грустно, тепло, обречённо.


— Я приду. Обещаю.


И исчез.


Спираль перехода закрутила их, вышвыривая в новый мир.


---


Пятый мир оказался тёплым.


Зелёная трава, пологие холмы, мягкое солнце и лёгкий ветер. Где-то вдали виднелся лес, а за ним — горы, очень похожие на те, что были в мире Гарона.


— Где мы? — Крон огляделся, сверяясь с хронометром.


— Не важно, — Элиан указала рукой в небо.


Там, в вышине, трое точек быстро увеличивались в размерах, оставляя за собой светящиеся шлейфы.


— Они нашли нас, — выдохнул кто-то.


— Прыгаем! — заорал Крон, набирая код.


Но создатели были быстрее.


Один из них — центральный, с медальоном — простёр руку, и воздух вокруг героев стал плотным, как смола. Двигаться стало невозможно. Даже дышать — и то с трудом.


— Амалия... — прошептала Габриэль, пытаясь дотянуться до дочери.


Девочка стояла отдельно от всех, глядя на приближающиеся фигуры.


И вдруг время остановилось.


Не для всех — Кьярк видел, как замерли создатели в небе, как застыла трава, как перестал дуть ветер. Но Амалия двигалась. Она подошла к матери, взяла её за руку.


— Мам, я не знаю, как это делаю. Но сейчас надо прыгать.


— Амалия...


— Он сказал, я сильная. — Девочка посмотрела на Крона. — Дядя Крон, прыгайте. Я их задержу.


— Ты не можешь...


— Могу. — В её голосе появилась твёрдость, которой не должно было быть у пятилетнего ребёнка. — Они не тронут меня. Я им нужна живая. А вас убьют. Прыгайте. Я потом найду вас.


— НЕТ! — закричала Габриэль.


Но Крон уже активировал хронометр. Времени не было. Создатели начинали шевелиться, вырываясь из временной петли.


— Мы вернёмся за ней! — крикнул он. — Обещаю!


Переход схватил их, вырывая из этого мира.


Последнее, что увидел Кьярк — маленькая фигурка Амалии, стоящая посреди зелёного холма, под тремя фигурами в балахонах, и её глаза, смотрящие прямо на него.

Без страха.

Конец Главы 9



Параллельные миры. Книга 2. Часть 2. Глава 10. Голос из прошлого


Они упали в новый мир без изящества.


Кьярк кубарем покатился по жёсткой, каменистой земле, больно ударившись плечом о какой-то валун. Рядом застонала Габриэль. Крон приземлился на ноги, но тут же опустился на колени, хватая ртом воздух. Элиан просто лежала, глядя в небо и тяжело дыша. Вейна двое прыгунов бережно опустили на землю — старейшина был без сознания.


— Где мы? — прохрипел Кьярк, поднимаясь и оглядываясь.


Мир был серым.


Не мрачным — именно серым. Камни, пыль, низкое облачное небо, ни одного яркого пятна. Воздух пах озоном и ещё чем-то неуловимо знакомым. Вдали угадывались очертания руин — огромных, циклопических, явно не человеческой постройки.


— Я не знаю, — признался Крон, глядя на хронометр. — Координаты вели сюда. Я думал, это будет безопасное место. Но...


— Амалия, — голос Габриэль прозвучал хрипло, срываясь. — Мы оставили её там. С ними. Мы бросили её!


Она вскочила и бросилась на Крона, молотя его кулаками по груди.


— Верни! Верни нас! Немедленно!


Крон не сопротивлялся. Он просто стоял, позволяя ей бить себя, пока Элиан не оттащила Габриэль.


— Она права, — тихо сказал Крон, когда Габриэль затихла, рыдая в объятиях Кьярка. — Мы её бросили. Но у нас не было выбора. Если бы мы остались — убили бы всех. И её тоже. Рано или поздно.


— Она ребёнок! — выкрикнула Габриэль сквозь слёзы. — Ей пять лет!


— Она дочь Азраила, — раздался слабый голос.


Все обернулись. Вейн открыл глаза. Его лицо было пепельно-серым, но взгляд оставался ясным.


— Они не убьют её. Пока. Она слишком ценна. Слишком... уникальна. Её будут изучать. Пытаться понять. Возможно, даже использовать как рычаг против её отца.


— Мы должны вернуться, — твёрдо сказал Кьярк. — Сейчас же.


— И что ты сделаешь? — Вейн прикрыл глаза. — У тебя нет армии. Нет оружия против них. Нет даже плана. Ты погибнешь — и она останется одна. Навсегда.


Кьярк сжал кулаки так, что побелели костяшки.


— Тогда что нам делать? Сидеть здесь и ждать?


— Иногда ждать — единственное, что остаётся, — Вейн слабо кашлянул. — Но не просто ждать. Искать. Слушать. Здесь есть то, что нам нужно.


Он указал дрожащей рукой в сторону руин.


— Там. Место, где создатели хранили свои тайны, прежде чем стать теми, кем стали. Если повезёт — мы найдём ответы.


— Откуда ты знаешь это место? — спросил Крон.


Вейн посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.


— Потому что я был здесь. Очень давно. Когда меня ещё не изгнали. Когда я сам был одним из них.


Тишина повисла в сером воздухе.


Крон отшатнулся. Элиан инстинктивно положила руку на оружие. Даже Кьярк, поглощённый горем, замер, осознавая услышанное.


— Ты... создатель? — выдохнул Крон.


— Был, — Вейн закрыл глаза. — Очень давно. Потом я увидел то, что они делают с мирами. С людьми. С теми, кого называют «экспериментом». И я ушёл. Спрятался там, где они не могли меня найти. Среди тех, кого они хотели уничтожить.


— Ты мог нам сказать, — голос Элиан звучал холодно, обиженно.


— И что бы изменилось? Вы бы мне поверили? Вы бы приняли меня?


Никто не ответил.


— Я не враг вам, — тихо сказал Вейн. — Я никогда им не был. И сейчас я здесь, чтобы помочь. Потому что девочка... она не просто аномалия. Она — надежда. Для всех нас.


Габриэль подняла голову, вытерла слёзы.


— Что за надежда?


Вейн попытался сесть, но сил не хватило. Крон помог ему прислониться к валуну.


— Создатели считают себя богами, — начал старейшина. — Они думают, что могут контролировать всё: миры, судьбы, время. Но есть то, что они никогда не могли контролировать. То, что всегда было сильнее их.


— Любовь, — прошептала Габриэль.


Вейн кивнул.


— Азраил полюбил смертную. Нарушил главный закон. За это его изгнали. Приговорили к вечному заточению в петле времени. Но он выжил. И его дочь выжила. Она — живое доказательство того, что даже боги могут ошибаться. И что любовь сильнее любой программы, любого эксперимента.


— Что нам делать? — спросил Кьярк.


Вейн посмотрел на руины.


— Идти туда. Искать записи. Искать то, что оставил Азраил перед изгнанием. Он знал, что однажды его дочь появится на свет. И он подготовил для неё... или для тех, кто будет её защищать... послание.


— Откуда ты знаешь? — спросил Крон.


— Потому что я помогал ему его прятать.


---


Они двинулись к руинам, когда серое небо начало темнеть.


Габриэль шла молча, вцепившись в руку Кьярка. Каждый шаг давался ей с трудом — не физически, морально. Мысль о том, что Амалия сейчас одна, среди этих чудовищ, разрывала сердце.


— Она сильная, — тихо сказал Кьярк, словно читая её мысли. — Ты же видела. Она остановила время. Она говорила с отцом. Она справится.


— Она ребёнок, — повторила Габриэль. — Моя дочь. Я должна быть рядом.


— Мы вернём её. Обещаю.


Руины встретили их тишиной и запахом древности.


Огромные колонны, уходящие в небо, обломки стен, покрытые непонятными письменами, и в центре — нечто, похожее на алтарь, пульсирующий слабым светом.


Вейн указал на него.


— Там. То, что мы ищем.


Крон подошёл первым. На алтаре лежал хронометр — не такой, как у всех, а больше, массивнее, с тремя циферблатами сразу. Рядом с ним — кристалл, внутри которого пульсировала золотая искра.


— Это... — начал Крон.


— Запись, — кивнул Вейн. — Азраил оставил её для того, кто придёт. Включи.


Крон осторожно коснулся кристалла.


Пространство вокруг них дрогнуло, и в воздухе возникла фигура.


Не прозрачная, как во сне Амалии, а почти осязаемая. Высокий мужчина в светлых одеждах, с белыми волосами и усталыми, но добрыми глазами. Он смотрел на них сквозь века.


— Если вы слышите это, значит, моя дочь появилась на свет, — голос Азраила звучал мягко, но в нём чувствовалась сила. — И значит, ей угрожает опасность.


Габриэль замерла, боясь дышать.


— Я не знаю, кто вы. Друзья, враги, случайные путники. Но если вы пришли сюда — значит, судьба привела вас. И я прошу: защитите её. Ценой своей жизни, если потребуется.


Фигура помолчала.


— Они будут охотиться за ней. Совет создателей не потерпит того, кто нарушает их законы. Но у неё есть сила, о которой они даже не догадываются. Сила, которую она унаследовала не от меня, а от своей матери. От людей.


— Какая сила? — выдохнул Кьярк.


Азраил словно услышал его.


— Способность любить. По-настоящему. Без расчёта, без программы, без контроля. Это то, чего создатели никогда не могли понять. И это то, что однажды может их уничтожить.


Свет вокруг фигуры начал меркнуть.


— Я не могу вернуться к вам. Моё заточение... оно не позволяет. Но я попытаюсь. Ради неё. Ради всего, что я потерял. Ждите. И верьте.


Изображение исчезло.


Тишина повисла в руинах.


Габриэль стояла, глядя на то место, где только что была фигура Азраила, и по её щекам текли слёзы — но теперь это были слёзы не отчаяния, а надежды.


— Он придёт, — прошептала она. — Он обещал.


— А пока мы не сидим сложа руки, — Крон поднял древний хронометр с алтаря. — Здесь координаты. Место, где Совет создателей держит своих самых важных... гостей. Если Амалия там — мы знаем, куда идти.


Кьярк посмотрел на Габриэль. На Элиан. На Вейна. На Крона.


— Мы идём за ней, — твёрдо сказал он. — Все вместе. И пусть они попробуют нас остановить.


Вейн слабо улыбнулся.


— Вот теперь я верю, что у нас есть шанс.


Серый мир вокруг них начал оживать — или это только казалось? — когда группа беглецов, вооружённых древней тайной и новой надеждой, приготовилась к следующему прыжку.

Прямо в сердце тьмы.

Прямо к Амалии.


Конец главы 10 Части 2


Параллельные миры. Книга 2. Часть 3. Глава 11. Врата


Три дня ушло на то, чтобы расшифровать координаты с древнего хронометра.


Крон работал без отдыха, сверяясь с записями Вейна, с собственными заметками и с тем немногим, что сохранилось в памяти старейшины о мире создателей. Элиан восстанавливала силы после ранения, молчаливая и сосредоточенная. Выжившие прыгуны — их осталось семеро, включая Кьярка и Габриэль — готовили оружие и припасы.


Габриэль почти не спала.


Она сидела у импровизированного костра, глядя на огонь, и в голове её снова и снова прокручивался тот момент, когда Амалия осталась одна на зелёном холме, глядя в небо на приближающихся создателей.


— Ты должна поесть, — Кьярк присел рядом, протягивая ей кусок местного хлеба, испечённого из каких-то серых зёрен.


— Не могу.


— Габриэль...


— Я знаю, что надо. Знаю, что без сил мы ничего не сделаем. Но каждый кусок застревает в горле, когда я думаю о ней. Одна. С ними. Без мамы, без папы, без...


Она замолчала, сглатывая слёзы.


Кьярк обнял её, прижал к себе.


— Мы вернём её. Слышишь? Мы вернём.


— Откуда ты знаешь?


— Потому что я знаю тебя. И знаю её. Она — наша дочь. А мы не сдаёмся.


Габриэль кивнула, уткнувшись ему в плечо.



На рассвете четвёртого дня Крон поднял всех.


— Готово, — сказал он просто. — Я знаю, где они держат пленников.


Карта, которую он разложил на камне, была странной — не линии и точки, а пульсирующие сгустки света, соединённые тонкими нитями.


— Это не пространство, — пояснил Вейн, опираясь на посох. Его силы понемногу возвращались, но рана всё ещё давала о себе знать. — Это время. Мир создателей находится не «где-то», а «когда-то». В точке, откуда они управляют всеми реальностями сразу.


— Как мы туда попадём? — спросила Элиан.


— Через Врата, — Вейн указал на одну из пульсирующих точек. — Они здесь. В мире, который создатели давно забросили. Там, где был их первый эксперимент. Первый мир.


— Первый мир? — переспросил Кьярк.


— Тот, с которого всё началось. До того, как появились люди, снежные люди, прыгуны. Только создатели и их первые... творения.


— И что там сейчас?


— Ничего, — Вейн покачал головой. — Пустота. Руины. Но Врата работают до сих пор. Они вечны.


Крон посмотрел на группу.


— Риск огромный. Мы можем не вернуться.


— Мы и так можем не вернуться, — Элиан усмехнулась. — Разница невелика.


— Тогда идём, — Крон активировал свой хронометр. — Все готовы?


Габриэль взяла Кьярка за руку.


— За Амалию, — тихо сказала она.


— За Амалию, — эхом отозвались остальные.


Мир вокруг них дрогнул и начал сворачиваться в спираль.


Конец Части 3 Главы 11


Параллельные миры. Книга 2. Часть 3. Глава 12. Первый мир


Они вышли из перехода в тишину.


Абсолютную, оглушающую тишину, какой не бывает в живых мирах.


Первый мир был мёртв.


Серое небо, серый песок, серые развалины, уходящие за горизонт. Ни ветра, ни звука, ни движения. Только бескрайняя пустота и ощущение, что время здесь остановилось навсегда.


— Жуткое место, — прошептал кто-то из прыгунов.


— Оно таким и задумывалось, — Вейн оглядывался, и в его глазах читалась древняя боль. — Здесь создатели учились творить. И ошибаться. И уничтожать свои ошибки.


— Где Врата? — Крон оглядывался, сверяясь с хронометром.


— Там, — Вейн указал вперёд. — В центре. Где самая высокая башня.


Башня действительно была видна издалека — единственное строение, уцелевшее почти полностью. Она уходила в серое небо, теряясь в облаках, и казалась не построенной, а выращенной из самого камня.


Они двинулись к ней.


Путь занял несколько часов, хотя расстояние не было большим — пространство здесь вело себя странно, растягивая шаги, путая направления. Дважды они возвращались на одно и то же место, прежде чем Вейн понял, как обмануть местные ловушки.


— Создатели не любят гостей, — пояснил он. — Даже мёртвый мир помнит своих хозяев.


У подножия башни их ждал он.


Фигура в светлых одеждах, с белыми волосами и усталыми глазами стояла у входа, скрестив руки на груди.


— Я знал, что вы придёте, — сказал Азраил.


Габриэль рванулась вперёд, но Кьярк удержал её.


— Ты... настоящий? — выдохнула она.


— Настолько настоящий, насколько это вообще возможно для того, кто заточён в петле времени, — Азраил грустно улыбнулся. — Я не могу покинуть этот мир. Но могу ждать здесь. И я ждал.


— Амалия! — Габриэль почти кричала. — Где она? Что с ней?


— Жива, — ответил Азраил, и в его голосе впервые прозвучала эмоция. — Они держат её в центре управления. Изучают. Пытаются понять, как она может останавливать время. Пока не причиняют вреда — боятся сломать ценный экземпляр.


Габриэль задохнулась от ярости.


— Экземпляр?! Она — ребёнок! Моя дочь!


— И моя, — тихо сказал Азраил. — И поверь, я сделаю всё, чтобы её спасти. Для этого я и ждал вас.


— Чего ты хочешь? — Крон шагнул вперёд, внимательно глядя на создателя.


— Чтобы вы провели меня туда, куда я сам войти не могу. В центр управления. К ней. А там... там я разберусь.


— С чего нам тебе верить? — Элиан не скрывала враждебности.


Азраил посмотрел на неё долгим взглядом.


— Потому что я люблю её. Так же сильно, как вы. И потому что только вместе у нас есть шанс.


Тишина повисла над мёртвым миром.


Габриэль шагнула вперёд, высвобождаясь из рук Кьярка, и посмотрела Азраилу прямо в глаза.


— Если ты предашь нас, — тихо сказала она, — я найду способ убить тебя. Даже если ты бессмертен. Обещаю.


Азраил кивнул.


— Я бы сделал то же самое на твоём месте. Идёмте. Врата ждут.


Он повернулся и вошёл в башню.


Группа последовала за ним.


Впереди была битва за

самое дорогое, что у них осталось.

За Амалию.


Конец Части 3 Главы 12


Параллельные миры. Книга 2. Часть 3. Глава 13. Центр управления


Врата за спиной закрылись с тихим, почти музыкальным звоном.


Мир создателей встретил их не враждебно — хуже. Он просто не замечал.


Гигантские залы, уходящие в бесконечность, стены, переливающиеся всеми цветами сразу, пол, который казался твёрдым, но под ногами ощущался как упругий туман. Здесь не было воздуха в привычном смысле — вместо него какая-то субстанция, которая сама вливалась в лёгкие, заставляя сердце биться быстрее.


— Ничего себе, — выдохнул кто-то из прыгунов.


— Тихо, — оборвал Крон. — Они могут нас слышать.


Азраил шёл впереди, уверенно, словно всю жизнь провёл в этих коридорах. Впрочем, так оно и было.


— Здесь всё изменилось, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Когда меня изгнали, это место было другим. Более... живым, что ли. Теперь оно похоже на механизм. Холодный, бездушный.


— Куда нам? — спросил Кьярк, оглядываясь по сторонам. Бесконечные коридоры, переходы, лестницы, уходящие в никуда — в этом лабиринте можно было блуждать вечность.


— Я чувствую её, — голос Азраила дрогнул. — Там.


Он указал вперёд и чуть вправо, туда, где стены пульсировали слабым золотистым светом.


— Откуда ты знаешь? — Габриэль смотрела на него с надеждой и недоверием одновременно.


— Я создатель, — Азраил посмотрел на неё. — И она моя дочь. Кровь чувствует кровь. Даже здесь.


Они двинулись дальше.



Ловушки начались не сразу.


Сначала просто странные звуки — шёпот, доносящийся из стен, тени, мелькающие на границе зрения. Потом пол под ногами стал прозрачным, открывая бездну внизу, в которой кружились звёзды и галактики.


— Не смотрите вниз, — предупредил Вейн, тяжело дыша. Его рана снова открылась, но он упрямо шёл вперёд. — Это иллюзия. Способ сбить с пути.


— А это? — Элиан указала вперёд.


Из стены прямо перед ними начало вырастать нечто.


Огромное, бесформенное, сотканное из того же золотистого света, что пульсировал в стенах. Оно не имело лица, но смотрело — тысячами глаз, которые вспыхивали и гасли на его поверхности.


— Страж, — выдохнул Азраил. — Не думал, что они ещё остались.


— Что ему надо? — Крон уже активировал своё копьё.


— Не пропускать таких, как мы. Чужаков.


— И как нам пройти?


Азраил шагнул вперёд, вставая между группой и Стражем.


— Я не чужак, — громко сказал он. — Я Азраил. Изгнанный. Но всё ещё один из вас.


Страж замер. Тысячи глаз уставились на создателя, изучая, сканируя, вспоминая.


— Азраил, — голос прозвучал прямо в головах у всех, гулкий, как колокол. — Предатель. Изгнанник. Тот, кого стёрли из времени.


— Стерли, но не убили, — Азраил не отводил взгляда. — Я здесь за своим. За дочерью.


— Дочь запретна. Ты знал закон.


— Знал. И нарушил. И готов ответить. Но сначала пропусти.


Тишина длилась вечность.


Потом Страж начал таять, растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкое золотистое марево.


— Проходи, — донеслось уже издалека. — Но Совет узнает.


— Знаю, — кивнул Азраил и шагнул в проход.


Группа последовала за ним, стараясь не думать о том, сколько ещё таких Стражей ждёт впереди.



Они нашли её через три уровня и бесчисленное количество коридоров.


Центр управления оказался огромным залом, в центре которого парила в воздухе сфера — прозрачная, мерцающая, окружённая кольцами света. А внутри сферы, на маленькой платформе, сидела Амалия.


Она была жива.


Сжималась в комочек, обхватив коленки руками, и смотрела куда-то в пустоту. На лице не было страха — только усталость и какая-то странная отрешённость.


— Амалия! — Габриэль рванулась вперёд, но невидимая стена отбросила её назад.


— Мама? — Голос девочки донёсся приглушённо, словно через толщу воды. — Мама, ты здесь? Я не вижу...


— Я здесь, милая! Я здесь!


— Поле, — Крон коснулся невидимой преграды. — Силовое. Очень мощное. Обычным оружием не пробить.


— А необычным? — Элиан сжала своё светящееся копьё.


— Не знаю. Нужно время.


— У нас нет времени, — Азраил подошёл к стене вплотную, положил на неё ладонь. — Они уже знают, что мы здесь. Скоро будут.


Он закрыл глаза.


— Амалия, — позвал он. Не голосом — чем-то другим, что шло из самой глубины его существа. — Дочка. Ты слышишь меня?


Девочка внутри сферы вздрогнула. Подняла голову.


— Папа? — прошептала она. — Тот, из сна?


— Да. Я здесь. Я пришёл за тобой.


— Я знала, — по щекам Амалии потекли слёзы, но она улыбалась. — Я знала, что ты придёшь. И мама с папой тоже.


— Мы все здесь, — Кьярк шагнул к стене, встал рядом с Азраилом. — Мы тебя не оставим.


Амалия кивнула, вытирая слёзы.


— Они меня спрашивали про время, — сказала она. — Как я его останавливаю. Я не говорила. Потому что не знаю. Оно просто... слушается.


— Слушается? — переспросил Вейн.


— Да. Как собачка. Когда я злюсь — оно замирает. Когда боюсь — бежит быстрее. А когда я думаю о вас... оно течёт как мёд. Медленно-медленно, чтобы я успела вспомнить.


Азраил посмотрел на Вейна. В его глазах мелькнуло понимание.


— Она не просто управляет временем, — тихо сказал он. — Она его чувствует. Как часть себя. Как часть меня.


— И как часть своей матери, — добавил Вейн. — Человеческой матери. Которая любила её до последнего вздоха.


Свет в зале начал меняться.


Золотистое свечение стен стало багровым, тревожным.


— Они идут, — сказал Крон. — Быстро.


— Азраил, — Габриэль схватила его за руку. — Ты можешь открыть эту штуку?


Азраил посмотрел на сферу. На дочь внутри. На стены, уже начинающие вибрировать от приближения Совета.


— Могу, — сказал он. — Но это будет стоить мне всего. Снова.


— Чего? — не понял Кьярк.


— Свободы. Возможности быть с ней. Меня снова заточат. Или убьют.


Амалия, словно услышав его мысли, прижала ладошки к прозрачной стене сферы.


— Папа, не надо, — крикнула она. — Я сама!

И время остановилось.


Конец Части 3 Главы 13


Параллельные миры. Книга 2. Часть 3. Глава 14. Застывший миг


Тишина стала абсолютной.


Не той тишиной, которая бывает в пустых комнатах или ночью в лесу. А той, которая бывает до сотворения мира. Когда ещё нет ни звуков, ни света, ни движения — только бесконечное «сейчас», растянувшееся до горизонта.


Кьярк моргнул.


Или не моргнул? Он не мог понять, двигаются ли его веки. Он вообще не был уверен, двигается ли он сам.


Вокруг всё замерло.


Багровый свет в стенах остановился на полпути между золотом и тревогой. Крон застыл с открытым ртом — он явно собирался что-то крикнуть. Элиан уже занесла копьё для удара. Вейн опирался на посох, и капля пота на его лбу висела в воздухе, не падая.


Даже Азраил — создатель, изгнанник, отец — замер, как статуя, с выражением решимости и боли на лице.


Только Габриэль... Габриэль двигалась.


Медленно, словно через густой мёд, она повернула голову и посмотрела на сферу.


Амалия стояла внутри, прижав ладошки к прозрачной стене. Её глаза светились — мягким, золотистым светом, который пульсировал в такт с её сердцем.


— Мама, — сказала она, и голос её звучал не как у пятилетней девочки. Глубже. Старше. — Иди ко мне.


Габриэль сделала шаг. Потом ещё один. Невидимая стена, которая отбросила её минуту назад, теперь просто... пропустила. Расступилась, как вода.


— Как ты... — прошептала Габриэль, подходя к сфере вплотную.


— Я не знаю, — честно ответила Амалия. — Я просто захотела, чтобы ты была рядом. И время послушалось.


— А они? — Габриэль кивнула на застывших спутников.


— Они подождут. Я хочу поговорить с тобой. Без них.


Габриэль опустилась на колени перед сферой, глядя в глаза дочери.


— Я так скучала, — выдохнула она. — Каждый день. Каждую минуту.


— Я знаю, мам. Я чувствовала. — Амалия улыбнулась, но в этой улыбке было что-то новое, чего Габриэль раньше не замечала. — Они думали, что я маленькая и ничего не понимаю. А я всё понимала. Они спрашивали про время, про папу, про то, откуда я взялась. Я молчала.


— Умница моя.


— Мам, а тот дядя... — Амалия запнулась. — Тот, который говорит, что он мой настоящий папа. Он правда мой папа?


Габриэль замерла.


Сложный вопрос. Самый сложный в её жизни.


— Он твой отец по крови, — медленно сказала она. — Он дал тебе жизнь. И он любит тебя. Я... я вижу это.


— А Кьярк?


— Кьярк — твой папа, — твёрдо сказала Габриэль. — Тот, кто растил тебя. Кто любил тебя каждый день. Кто не дал тебя в обиду. Понимаешь разницу?


Амалия кивнула.


— Понимаю. У меня два папы. Один дал мне жизнь, другой — всё остальное.


— Именно.


— Мам, а они убьют друг друга? — вдруг спросила девочка, и в её голосе появился страх. — Эти плохие дяди в балахонах и мой... мой первый папа?


Габриэль посмотрела на застывшего Азраила. На его лице застыла решимость идти до конца.


— Не знаю, милая. Но мы постараемся этого не допустить.


— Я могу помочь, — Амалия посмотрела на свои руки, всё ещё светящиеся золотом. — Я чувствую, что могу многое. Только не знаю как.


— Всему своё время, — Габриэль погладила прозрачную стену, словно касаясь щеки дочери. — А сейчас нам нужно выпустить тебя отсюда.


— Я знаю как, — вдруг сказала Амалия. — Они говорили, что сфера открывается только изнутри. Только тем, кто внутри. И только если очень захотеть.


— И?


— Я очень хочу, — прошептала девочка.


Сфера дрогнула.


Золотистый свет, пульсировавший вокруг Амалии, начал растекаться по прозрачным стенам, покрывая их тонкой сетью трещин.


— Амалия...


— Мам, отойди.


Габриэль отшатнулась.


Сфера взорвалась.


Не громко, не больно — просто исчезла, рассыпавшись миллионами золотых искр, которые медленно оседали на пол, на стены, на застывших людей.


Амалия стояла на платформе, свободная.


И в тот же миг время рвануло вперёд.


Крон выдохнул слово, которое так и не успел крикнуть. Элиан довершила удар копьём по пустоте. Вейн вздрогнул, когда капля пота наконец упала с его лба.


Азраил рванулся к сфере — и замер, увидев, что её нет.


— Амалия... — выдохнул он.


Девочка спрыгнула с платформы и подбежала к матери, обхватив её ноги.


— Мама! Я смогла! Я сама!


Габриэль рухнула на колени, сжимая дочь в объятиях, рыдая и смеясь одновременно.


— Моя девочка... моя маленькая...


Кьярк подбежал к ним, обнял обеих.


Азраил стоял в стороне, глядя на эту картину. В его глазах было всё: боль, радость, ревность, благодарность.


— Папа, — вдруг позвала Амалия, выглядывая из-за плеча Габриэль. — Иди сюда. Ты тоже мой папа.


Азраил шагнул вперёд, будто его толкнули.


— Я... можно?


Габриэль посмотрела на него. На Кьярка. На дочь.


— Иди, — тихо сказала она.


И Азраил, впервые за тысячелетия, обнял своё дитя.


А стены зала начали светиться багровым — уже по-настоящему, не иллюзией.


— Они здесь, — сказал Крон. — Совет.


— Знаю, — Азраил выпрямился, не выпуская Амалию из рук. — Я их чувствую.


— Что будем делать? — спросила

Элиан, сжимая оружие.


Азраил посмотрел на дочь. На Габриэль. На Кьярка.


— Встретим, — сказал он просто.


Конец Части 3 Главы 14


Параллельные миры. Книга 2. Часть 3. Глава 15. Совет


Они пришли беззвучно.


Просто материализовались из багрового свечения стен — три фигуры в длинных балахонах, знакомые до дрожи. Тот, что слева. Тот, что справа. И центральный — с медальоном на шее, внутри которого перевёрнутые песочные часы застыли в вечном падении вверх.


— Азраил, — голос центрального прозвучал без эмоций, как у машины. — Предатель. Изгнанник. Ты нарушил главный запрет. Ты вошёл туда, куда тебе вход запрещён.


— Я вошёл туда, где держат мою дочь, — Азраил шагнул вперёд, заслоняя собой Амалию. — Разницу чувствуешь, Сефирот?


Сефирот. Имя центрального создателя прозвучало впервые.


— Твоя дочь — ошибка. Сбой в программе. Она не должна была существовать.


— Она существует, — тихо, но твёрдо сказала Габриэль, выступая вперёд. — И ты к ней не прикоснёшься.


Сефирот перевёл взгляд на неё. Пустота под капюшоном, казалось, дрогнула.


— Смертная. Та, что спасла аномалию. Та, что вырастила её. Ты тоже нарушила законы. Ты тоже подлежишь...


— Законы? — перебила Габриэль. — Вы называете законами право убивать беззащитных? Сжигать целые миры? Отнимать детей у матерей?


— Мы создаём порядок.


— Вы создаёте хаос! — выкрикнула она. — И называете это порядком, потому что боитесь признать, что потеряли контроль!


Сефирот замолчал.


На мгновение показалось, что её слова достигли цели. Но потом правый создатель сделал шаг вперёд, и его голос, более высокий, почти женский, разрезал тишину:


— Довольно. Они отвлекают. Забираем аномалию. Остальных стереть.


— Попробуйте, — Крон активировал своё копьё, и оно засветилось ярче обычного.


Элиан встала рядом с ним. Остальные прыгуны — кто с оружием, кто с хронометрами наготове — окружили Габриэль, Кьярка и Амалию.


— Жалкие попытки, — левый создатель усмехнулся — звук был похож на скрежет металла. — Вы не понимаете, с чем имеете дело.


— Зато ты не понимаешь, с кем имеешь дело, — вдруг раздался тонкий, звонкий голосок.


Все замерли.


Амалия выскользнула из-за спины Габриэль и сделала шаг вперёд.


— Амалия, нет! — рванулась мать, но девочка подняла руку.


И Габриэль застыла на месте. Не от силы — от удивления. Потому что время снова послушалось Амалию.


— Не бойся, мам, — сказала девочка, не оборачиваясь. — Я просто хочу с ними поговорить.


Она подошла к трём фигурам в балахонах и посмотрела на них снизу вверх — маленькая, хрупкая, но почему-то не испуганная.


— Вы хотите меня забрать, — сказала она просто. — Зачем?


Сефирот склонил голову, разглядывая девочку.


— Ты — аномалия. Ошибка в ткани реальности. Ты можешь влиять на время. Это опасно.


— Опасно для кого? Для вас?


Молчание.


— Вы боитесь, — вдруг сказала Амалия. — Вы боитесь, что я смогу сделать то, чего вы не можете. И поэтому хотите меня уничтожить.


— Мы не уничтожаем. Мы исправляем.


— Звучит одинаково, — девочка покачала головой. — Знаете, мой папа Кьярк говорит, что если тебе страшно — это нормально. Главное — не делать глупостей от страха. А вы делаете. Очень много глупостей.


Сефирот выпрямился.


— Ты ещё ребёнок. Ты не понимаешь...


— Я понимаю больше, чем вы думаете, — перебила Амалия. — Я понимаю, что вы создали много миров. И много людей. И много страданий. А потом решили, что имеете право всё это контролировать. Но знаете что? Вы не боги. Вы просто дядьки в странных одеждах, которые боятся, что кто-то окажется сильнее.


Левый создатель дёрнулся, но Сефирот остановил его жестом.


— Что ты предлагаешь, дитя?


Амалия задумалась. По-настоящему задумалась, как взрослая.


— Я предлагаю вам уйти, — сказала она наконец. — Уйти и больше не трогать ни нас, ни другие миры. Живите себе там, где жили. Стройте свои порядки. Но не лезьте к тем, кто хочет просто жить.


— А если мы откажемся?


Амалия улыбнулась — и в этой улыбке вдруг проступило что-то от Азраила, что-то от Габриэль, и что-то совсем новое, только её собственное.


— Тогда я вас остановлю, — просто сказала она. — Сама. Не знаю как. Но смогу. Потому что я — дочь создателя и дочь человека. Потому что меня любят. Потому что я есть.


Тишина повисла в зале.


Сефирот смотрел на девочку. Долго, очень долго.


Потом медальон на его груди дрогнул — и песчинки внутри перевёрнутых часов потекли вниз.


— Ты странное существо, Амалия, — наконец сказал он. — В тебе есть то, чего мы не понимаем. И, возможно, никогда не поймём.


— Это называется душа, — ответила девочка. — Мама Габриэль говорит, что она есть у всех. Даже у тех, кто в это не верит.


Сефирот медленно повернулся к своим спутникам. Между ними произошёл беззвучный разговор — на том уровне, который людям не доступен.


Наконец он снова посмотрел на Амалию.


— Мы уходим, — сказал он. — Не потому, что ты нас убедила. А потому, что в тебе есть... потенциал. Мы будем наблюдать. И если этот потенциал обратится против нас...


— Я знаю, — кивнула Амалия. — Вы вернётесь.


— Вернёмся.


Фигуры начали таять. Медленно, словно нехотя.


— Сефирот, — вдруг окликнул его Азраил.


Центральный создатель замер на полпути между реальностью и исчезновением.


— Передай остальным, — сказал Азраил. — Я больше не изгнанник. Я не вернусь к вам. Но и врагом не буду, если вы не тронете мою семью.


— Семью, — эхом повторил Сефирот. — Странное слово для создателя.


— Раньше было странным. Теперь — нет.


Сефирот исчез.


За ним — остальные.


Багровый свет в стенах погас, сменившись мягким золотым.


Амалия повернулась к родителям, сделала несколько шагов — и вдруг ноги её подкосились.


— Мама... — прошептала она, падая.


Габриэль подхватила дочь в последний момент.


— Тише, тише, я здесь. Всё хорошо.


— Я так устала... — глаза Амалии слипались. — Можно я посплю?


— Можно, милая. Спи.


И Амалия уснула — прямо на руках у матери, среди руин мира создателей, в окружении тех, кто готов был за неё умереть.


Азраил подошёл ближе, осторожно коснулся её волос.


— Она невероятная, — тихо сказал он.


— Вся в меня, — усмехнулся Кьярк.


Габриэль фыркнула.


— Вся в нас, — поправила она. — Во всех нас.


Крон устало опустился на пол.


— Я слишком стар для таких приключений, — проворчал он.


— Ты вообще не стареешь, — напомнила Элиан.


— Морально старею. Это хуже.


Вейн, опираясь на посох, подошёл к группе.


— Нам нужно уходить, — сказал он. — Совет ушёл, но мир создателей не место для отдыха.


— Куда теперь? — спросил Кьярк.


Все посмотрели на Габриэль.


Она помолчала, глядя на спящую дочь, на мужа, на Азраила, на друзей.


— Есть одно место, — тихо сказала она. — Я думала, оно навсегда потеряно. Но теперь... теперь я хочу показать его Амалии.


— Мир Габриэль? — догадался Кьярк.


Она кивнула.


— Надеюсь, он всё ещё... зелёный.


— Узнаем, — Крон активировал хронометр. — Задавай координаты.


И группа шагнула в следующий прыжок — туда, где их ждала новая жизнь.


Конец Части 3 Главы 15


Параллельные миры. Книга 2. Часть 4. Глава 16. Зелёный мир


Переход был долгим — дольше, чем обычно.


Крон задал координаты, которые дала Габриэль, и они нырнули в воронку времени. Мелькали миры, чужие и незнакомые, но Крон упорно вёл группу дальше, минуя остановки, пока наконец пространство не вытолкнуло их наружу.


Солнце.


Первое, что почувствовал Кьярк, — это солнце. Тёплое, ласковое, совсем не такое, как в мире создателей или серых руинах Первого мира. Оно грело лицо, руки, проникало под одежду, выгоняя холод, накопившийся за последние дни.


Он открыл глаза.


Зелень.


Вокруг была зелень. Высокая трава, в которой можно было утонуть с головой. Деревья, тянущиеся к небу. Цветы — красные, жёлтые, синие — россыпью покрывали холмы.


Воздух пах мёдом, травами и ещё чем-то неуловимо знакомым.


— Это... — Габриэль сделала шаг вперёд и замерла.


Она смотрела на мир, который когда-то покинула в огне и слезах. Мир, где погибла её деревня. Где умерли её близкие. Где она нашла Амалию.


И теперь этот мир был жив.


— Не может быть, — прошептала она.


— Может, — Вейн опирался на посох, оглядывая окрестности. — Время лечит. Даже самые страшные раны.


— Но здесь же всё сгорело... Я видела своими глазами...


— Природа сильнее огня, — тихо сказал Азраил. — И люди сильнее. Посмотри.


Он указал вдаль.


Там, на склоне холма, виднелись новые постройки. Небольшие домики, крытые соломой. Между ними двигались фигурки.


— Живые, — выдохнула Габриэль. — Там живые люди.


— Мам? — Амалия заворочалась на руках у Кьярка. Она проснулась и теперь тёрла глаза, щурясь на солнце. — Мы где?


— Дома, милая, — голос Габриэль дрогнул. — Мы... почти дома.


---


Они спустились с холма и направились к поселению.


Чем ближе подходили, тем больше Габриэль узнавала эти места. Вот здесь был лес — он сгорел дотла, а теперь стоял молодой, зелёный, полный жизни. Вот здесь проходила тропа к её деревне — теперь она вела к новым домам. А вот здесь...


Она остановилась.


Перед ней было поле цветов. Красных, как кровь, маков. Они колыхались на ветру, и казалось, что земля дышит.


— Здесь была моя деревня, — тихо сказала Габриэль. — Здесь я жила. Здесь... здесь всё случилось.


— Мам, — Амалия спрыгнула с рук Кьярка и подошла к матери. — Это плохое место?


— Нет, милая. Теперь нет. Теперь оно... красивое.


— Значит, плохое стало хорошим? — Амалия наклонила голову, разглядывая цветы. — Так бывает?


— Бывает, — Габриэль присела и обняла дочь. — Если очень постараться и много ждать.


— Мы долго ждали?


— Очень долго.


Из-за холма показались люди.


Сначала двое — мужчина и женщина, с граблями и мотыгами. Потом ещё несколько. Они смотрели на странную группу — оборванную, уставшую, с оружием и хронометрами на руках — с настороженностью, но без страха.


Женщина, что шла впереди, вдруг остановилась, вглядываясь в Габриэль.


— Не может быть... — прошептала она. — Габриэль? Ты?


Габриэль замерла, вглядываясь в незнакомку.


— Лия? — выдохнула она. — Лия, ты жива?


Женщина бросила грабли и побежала.


Они встретились на середине поля, обнялись так, что, казалось, кости хрустнули.


— Я думала, ты погибла! — рыдала Лия. — Я искала тебя среди тел, но не нашла... Думала, сгорела...


— Я ушла, — Габриэль тоже плакала, размазывая слёзы по щекам. — Я спасла ребёнка и ушла. Думала, здесь никого не осталось...


— Остались, — Лия отстранилась, вытирая лицо. — Не сразу, но остались. Кто из леса вышел, кто из погребов отсиделся. А потом пришли другие. Из других мест. Мы вместе отстроились. Заново.


— Это... это чудо.


— Это жизнь, — Лия улыбнулась сквозь слёзы. — А это кто с тобой?


Габриэль обернулась.


Кьярк стоял, держа Амалию за руку. Рядом с ними — Азраил, Крон, Элиан, Вейн и остальные прыгуны. Усталые, измученные, но живые.


— Моя семья, — просто сказала Габриэль. — Моя новая семья.


Лия посмотрела на Амалию, на Кьярка, на Азраила. Потом снова на Габриэль.


— Вижу, ты не теряла времени.


— Теряла, — Габриэль усмехнулась. — Но и находила тоже.


— Пойдёмте, — Лия махнула рукой остальным. — У нас небогато, но на всех хватит. Расскажете, где были. А мы расскажем, как здесь жили.


И группа двинулась к поселению — под тёплым солнцем, по зелёной траве, мимо цветущих маков.


Амалия бежала впереди, размахивая руками, ловя бабочек и смеясь.


— Мам, смотри! — кричала она. — Тут красиво! Очень красиво!


— Да, милая, — Габриэль смотрела на дочь, и сердце её переполнялось таким счастьем, что, казалось, ещё немного — и оно лопнет. — Очень красиво.


Кьярк взял её за руку.


— Ты как? — тихо спросил он.


— Не знаю, — честно ответила она. — Слишком много всего. Слишком... хорошо. Боюсь, что это сон.


— Не сон. Мы здесь. Я рядом. Амалия рядом. И даже этот... — он кивнул на Азраила, который шёл чуть поодаль, оглядываясь с непривычным для создателя выражением лица — почти человеческим удивлением, — даже он здесь.


— Он не такой, как я думала, — призналась Габриэль.


— Какой?


— Человечнее.


Кьярк усмехнулся.


— Жизнь с людьми

меняет. Даже богов.


Впереди, у ворот поселения, их ждали.


И впервые за долгое время никто не ждал битвы.


Конец Части 4 Главы 16


Параллельные миры. Книга 2. Часть 4. Глава 17. Новые соседи


Поселение называлось просто — Рассвет.


Лия рассказывала об этом, пока они шли по единственной улице, застроенной аккуратными деревянными домами. Между ними — огороды, цветники, детские площадки с самодельными качелями.


— Первые два года было тяжело, — говорила она, поглядывая на Амалию, которая убежала вперёд разглядывать местных кур (огромных, с разноцветным оперением, явно не земных). — Ночевали в землянках, ели что попало. А потом пришли люди с востока. У них были семена, инструменты, умелые руки. Объединились.


— Откуда они? — спросил Кьярк.


— Из других деревень. Те, кто выжил. Кто спрятался в горах, в лесах, в пещерах. Кто-то вообще из других миров — случайно, через порталы. Мы не спрашиваем лишнего. Живи и помогай — вот главное правило.


— Звучит разумно, — заметил Крон.


— А ты кто будешь? — Лия с интересом разглядывала его хронометр.


— Путешественник. Можно сказать, коллега по несчастью.


— А тот, молчаливый? — Лия кивнула на Азраила, который держался чуть поодаль, разглядывая дома с выражением лица, которое трудно было прочитать.


— Это... — Габриэль запнулась. — Это отец Амалии.


Лия удивлённо подняла брови.


— Биологический, — быстро добавила Габриэль. — Не тот, который растил.


— А, понятно, — кивнула Лия, как будто такие ситуации были для неё обычным делом. — Сложные у вас там, в других мирах, отношения.


— Можно и так сказать.


---


Им выделили два дома рядом — большой для семьи и поменьше для Крона, Элиан и Вейна. Остальные прыгуны разошлись по другим свободным избам, быстро находя общий язык с местными.


Амалия была в восторге.


Она облазила всё: курятник (куры оказались ручными и позволили себя погладить), огород (там росло что-то синее и пушистое), детскую площадку (где её тут же окружили местные ребятишки, с любопытством разглядывая новенькую).


— Ты откуда? — спросил мальчишка лет семи, с вихрастой рыжей шевелюрой.


— Из разных мест, — важно ответила Амалия. — Я путешественница.


— Прямо как настоящая?


— Прямо как настоящая. Я время останавливать умею.


Ребятишки переглянулись и захихикали.


— Врёшь!


— А вот и нет! Хотите покажу?


— Амалия, — мягкий, но твёрдый голос заставил её обернуться.


Азраил стоял в нескольких шагах, глядя на неё с той особенной смесью нежности и тревоги, которая появляется у родителей, когда дети собираются сделать что-то опасное.


— Может, не сегодня? — предложил он. — Дай им привыкнуть к тебе сначала.


Амалия надула губы, но спорить не стала.


— Ладно, — сказала она ребятам. — Потом покажу. А сейчас пойду с папой... с одним из пап... поговорю.


Она подбежала к Азраилу и взяла его за руку. Тот вздрогнул — прикосновение дочери всё ещё было для него в новинку.


— Ты чего такой грустный? — спросила Амалия, когда они отошли подальше.


— Я не грустный. Я... задумчивый.


— Это одно и то же. Мама Габриэль, когда задумчивая, тоже грустная. А папа Кьярк говорит, что надо улыбаться, даже если тяжело. Хотя Кьярк — это папа. Папа Кьярк. Запутаться можно.


Азраил невольно улыбнулся.


— Ты очень... живая, — сказал он. — В тебе столько всего. Я даже не знаю, от кого это.


— От всех, наверное, — Амалия пожала плечами. — Мама говорит, что люди как тесто — замешиваются из разного. Главное, чтобы вкусно получилось.


— Мудрая у тебя мама.


— Обе мудрые. Оба. Тьфу ты, все.


Азраил присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с дочерью.


— Амалия, я хочу тебе кое-что сказать.


— Что?


— Я скоро уйду.


Девочка замерла. Её глаза, такие же светлые, как у него, наполнились чем-то, от чего у Азраила сжалось сердце.


— Почему? — спросила она тихо. — Тебе здесь не нравится?


— Нравится. Очень. Но я не могу остаться.


— Это из-за тех плохих дядей? Они вернутся?


— Нет, не из-за них. И они не вернутся, я обещаю. Просто... — он замолчал, подбирая слова. — Понимаешь, я жил очень долго. Тысячи лет. И всё это время я был один. А теперь у меня есть ты. И я боюсь.


— Чего?


— Что если я останусь, то буду мешать тебе расти. Мешать тебе выбирать. Ты должна сама решить, кем хочешь стать. А я... я слишком сильно тебя люблю. Я могу не справиться с этим. Могу начать тебя опекать, защищать, не отпускать от себя. И это будет неправильно.


Амалия слушала очень серьёзно, нахмурив брови.


— А мама Габриэль справляется, — сказала она.


— Мама Габриэль — человек. Она знает, как растить детей. А я — создатель. Я умею только создавать миры и разрушать их. Любить я только учусь. И мне нужно время, чтобы научиться.


— Ты вернёшься?


Азраил посмотрел на неё, и в его глазах блеснуло что-то очень похожее на слёзы.


— Если ты захочешь меня видеть — да. Обязательно. В любой момент. Только позови.


— А как я позову? У меня же нет хронометра, как у папы Кьярка.


— Тебе не нужен хронометр. Просто подумай обо мне — и я приду. Обещаю.


Амалия помолчала, потом шагнула вперёд и обняла его за шею.


— Я буду скучать, — прошептала она в его плечо.


— Я тоже, — Азраил обнял её в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло, которого он не знал за все свои тысячелетия. — Я тоже, маленькая.


---


Вечером, когда солнце село за холмы и небо зажглось непривычно яркими звёздами, Азраил стоял на краю поселения, глядя вдаль.


Габриэль подошла неслышно.


— Уходишь? — спросила она.


— Да.


— Амалия знает?


— Я сказал ей.


— И что она?


— Сказала, что будет скучать.


Габриэль кивнула, помолчала.


— Ты хороший отец, — вдруг сказала она. — Странно это говорить создателю, но... ты хороший.


— Я только учусь.


— Мы все учимся.


Азраил повернулся к ней.


— Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что приняла меня. За то, что дала шанс. За то, что растила её все эти годы.


— Она и моя дочь, — просто ответила Габриэль.


— Знаю. И я благодарен.


Они стояли молча, глядя на звёзды.


Потом Азраил шагнул вперёд — и растворился в воздухе, не оставив следа.


Габриэль постояла ещё немного, потом повернулась и пошла обратно — в дом, где её ждали Кьярк, спящая Амалия и новая, спокойная жизнь.

Конец Части 4 Главы 17


Параллельные миры. Книга 2. Часть 4. Глава 18. Корни


Прошла неделя.


Амалия освоилась в Рассвете так быстро, будто прожила здесь всю жизнь. Каждое утро она убегала к новым друзьям, возвращалась только к вечеру — чумазая, счастливая, с карманами, полными каких-то камешков, ягод и прочих детских сокровищ.


Габриэль смотрела на неё и улыбалась. Но иногда, когда дочь не видела, в её глазах появлялась тень.


Кьярк замечал это. И молча ждал, когда она сама захочет поговорить.


— Сегодня пойдём на холм, — сказала Габриэль за завтраком. — Там, где маки.


Амалия подняла голову от миски с кашей.


— Зачем?


— Хочу тебе кое-что показать. И рассказать.


---


Они шли втроём — Габриэль, Кьярк и Амалия. Солнце уже поднялось, но роса ещё блестела на траве. Поле маков встретило их морем красного.


— Красиво, — сказала Амалия, разводя руками. — Как будто земля горит, но не больно.


— Да, — Габриэль остановилась. — Здесь горело по-настоящему. Очень давно.


Амалия посмотрела на неё внимательно.


— Это здесь была твоя деревня?


— Да. И не только моя. Здесь жили многие. Твоя... — Габриэль запнулась. — Твоя настоящая мать тоже жила здесь.


Амалия замерла.


Она знала, что Габриэль не родная мать. Знала с тех пор, как начала задавать вопросы. Но они никогда не говорили об этом подробно.


— Расскажи, — тихо попросила девочка.


Габриэль присела на траву, рядом с цветами. Амалия села напротив. Кьярк остался стоять чуть поодаль — поддерживать, но не мешать.


— Её звали Сара, — начала Габриэль. — Она была моей соседкой и лучшей подругой. Мы вместе росли, вместе играли в детстве, вместе мечтали о будущем. Она была старше меня на два года, но мы всё равно были как сёстры.


— А мой папа? — спросила Амалия. — Тот, который Азраил? Он знал её?


Габриэль помолчала.


— Не знаю, как это случилось, — сказала она наконец. — Сара никогда не рассказывала. Но однажды она пришла ко мне и сказала, что ждёт ребёнка. И что отец — не из нашего мира. Я не поверила сначала. Думала, она шутит. Но она показала мне... вещь. Маленький светящийся камень, который оставил ей тот, кого она полюбила.


— Азраил?


— Тогда я не знала его имени. Сара тоже не знала. Она только говорила, что он добрый. Что он обещал вернуться. Но не вернулся.


— Потому что его заточили, — тихо сказала Амалия. — Он говорил мне. В петлю времени.


— Да. Он не мог вернуться. Не мог быть с ней. И она осталась одна.


Габриэль замолчала, глядя на маки. Ей было трудно продолжать, но она знала: Амалия должна узнать правду.


— Когда началась война... когда пришли легионеры... — голос её дрогнул. — Я бежала. Все бежали. Крики, огонь, смерть вокруг. Я не знала, куда бежать, просто неслась вперёд, спотыкаясь о тела.


Амалия сжала её руку.


— И вдруг я увидела тебя. Ты лежала на земле, рядом с телом мужчины. Я не знаю, кто он был — может, твой дед, а может, просто кто-то из деревни, кто полюбил твою мать и принял тебя как родную. Он лежал, раскинув руки, будто пытался защитить тебя до последнего.


— Он погиб? — шёпотом спросила Амалия.


— Да. Он был уже мёртв. А ты плакала рядом с ним, маленькая, беспомощная. Я подхватила тебя на руки и хотела бежать дальше. А потом... — Габриэль сглотнула. — Я увидела её.


— Маму?


— То, что от неё осталось, — голос Габриэль сорвался. — Прямое попадание. Она была в нескольких шагах от вас, но... её уже нельзя было спасти. Никогда.


Амалия молчала, глядя на цветы.


— Я не могла взять её с собой, — продолжала Габриэль сквозь слёзы. — Не могла даже похоронить. Времени не было. Я просто прижала тебя крепче и побежала. И мы выжили. Мы обе.


— Она там? — Амалия указала на поле. — Там, где сейчас цветы?


— Да. Где-то там. Я не знаю точно где. Но она там.


Девочка встала и пошла вглубь поля. Габриэль хотела последовать за ней, но Кьярк мягко удержал её.


— Пусть, — тихо сказал он. — Ей нужно побыть одной.


Амалия шла между маками, осторожно раздвигая их руками. Потом остановилась, присела на корточки и долго сидела так, глядя на красные лепестки.


— Я не знаю, где ты, — прошептала она. — И не знаю, слышишь ли ты меня. Но мама Габриэль говорит, что ты была красивая и добрая. И что ты меня любила. И тот мужчина, который меня защищал... он тоже любил. Спасибо вам.


Она помолчала.


— У меня теперь две мамы — ты и Габриэль. И два папы — Азраил и Кьярк. У меня большая семья. Ты не волнуйся за меня. Я в порядке.


Ветер колыхнул маки, и несколько лепестков кружась опустились ей на плечи.


Амалия улыбнулась сквозь слёзы.


— Я буду приходить, — пообещала она. — Буду рассказывать, как у меня дела. Договорились?


Маки качнулись в ответ — или просто ветер.


Но Амалия знала: её услышали.


---


Вечером, когда они вернулись домой, Амалия долго не могла уснуть.


— Пап Кьярк? — позвала она в темноте.


— Да, малыш?


— А можно я иногда буду приходить на то поле? Просто посидеть?


— Можно, конечно.


— И если я решу позвать Азраила... ты не будешь злиться?


Кьярк помолчал.


— Нет, — сказал он наконец. — Не буду. Он твой отец. У тебя их двое. И это нормально.


— У тебя тоже двое? — сонно спросила Амалия.


— Нет. У меня только один. Но я знаю, что такое иметь семью. И чем больше людей тебя любят, тем лучше.


— Я тебя люблю, пап Кьярк.


— Я тебя тоже, дочка. Спи.


И Амалия уснула — с улыбкой на лице и с лепестком мака, зажатым в кулачке.


Конец Части 4 Главы 18



Параллельные миры. Книга 2. Часть 5. Глава 19. Тишина перед бурей


Месяц пролетел как один день.


Рассвет жил своей жизнью — люди работали в полях, дети играли на улицах, старики сидели на завалинках и вспоминали прошлое. Крон с Элиан помогали местным с починкой инструментов и строительством новых домов — их опыт путешественников оказался неожиданно полезным. Вейн, оправившись от раны, часто сидел у озера и смотрел на воду, думая о чём-то своём.


Амалия ходила в школу — местную, самодельную, где пожилая женщина по имени Тэя учила детей читать, писать и считать. Училась Амалия хорошо, хотя иногда отвлекалась и смотрела в окно на холмы, где цвели маки.


— Ты часто думаешь о ней? — спросила как-то Габриэль, заметив этот взгляд.


— О маме Саре? Да. И о том мужчине, который меня защищал. Интересно, как его звали.


— Я не знаю, милая. Но уверена, он был хорошим человеком.


— Хорошие люди часто умирают, — задумчиво сказала Амалия. — А плохие живут долго. Это несправедливо.


— Жизнь вообще несправедливая штука, — Габриэль присела рядом. — Но мы можем делать её справедливее. Хотя бы для тех, кто рядом.


— Как ты для меня?


— Как мы все для тебя.


Амалия улыбнулась и прижалась к матери.


— Я счастлива, — сказала она просто. — Здесь хорошо. Спокойно.


— Но?


— Откуда ты знаешь, что есть «но»?


— Я же твоя мать. Я всё знаю.


Амалия хихикнула, но потом посерьёзнела.


— Я думаю о нём, — призналась она. — Об Азраиле. Он обещал прийти, если позову. Но я не знаю, хочу ли звать. Я даже не знаю, правильно ли это — хотеть увидеть того, кого почти не знаешь.


— А ты хочешь?


— Не знаю. Иногда кажется, что да. А иногда — что нет. И мне стыдно.


— За что?


— Что я о нём думаю. Вдруг папа Кьярк подумает, что я его меньше люблю?


Габриэль вздохнула.


— Слушай меня внимательно, — сказала она твёрдо. — Любовь — это не пирог, который можно разделить на куски. Если ты любишь папу Кьярка, это не значит, что ты меньше любишь меня или Азраила. Сердце устроено иначе. В нём хватает места для всех.


— Правда?


— Правда. И папа Кьярк это понимает. Он сам тебе говорил.


— Да, говорил, — Амалия кивнула. — Но мне всё равно тревожно.


— Это нормально. Тревожно — значит, ты думаешь. А думать — хорошо.


— Взрослые всё время говорят, что думать хорошо, а сами переживают ещё больше нас, — заметила Амалия.


Габриэль рассмеялась.


— Умная ты у меня, — сказала она, целуя дочь в макушку. — Вся в меня.


— В тебя и в папу. И в Азраила, наверное. И в маму Сару. И в того мужчину...


— Вот видишь. В тебе столько всего. И все мы тебя любим. Так что думай, решай, а мы поддержим.


---


В ту ночь Амалии снова приснился сон.


Она стояла посреди белого пространства — такого же, как в первый раз, когда увидела Азраила. Но теперь здесь было тихо и пусто.


— Ты здесь? — позвала она. — Папа?


Тишина.


— Я не знаю, звать тебя или нет, — сказала она в пустоту. — Мне страшно. И непонятно. Ты говорил, что я должна выбрать сама. Но как выбрать, если я тебя почти не знаю?


Никто не ответил.


— Может, ты обиделся? — голос её дрогнул. — Может, думаешь, что я тебя не люблю? Я не знаю, люблю ли. Я вообще не понимаю, что такое любовь к тому, кого нет рядом. К маме Габе и папе Кьярку я привыкла. Они всегда были. А ты... ты пришёл и ушёл. И оставил мне выбор. Это так... по-взрослому. А я ещё ребёнок. Я не хочу выбирать.


Слёзы потекли по щекам.


— Я просто хочу, чтобы все были рядом! — крикнула она. — Чтобы не надо было выбирать!


И вдруг белое пространство дрогнуло.


— Ты права, — раздался голос. Мягкий, тёплый, совсем не такой, как у создателей.


Амалия обернулась.


Перед ней стояла женщина. Молодая, красивая, с такими же светлыми волосами, как у самой Амалии. Она смотрела на девочку с бесконечной нежностью.


— Мама? — прошептала Амалия.


— Здравствуй, доченька, — Сара улыбнулась. — Я так долго ждала этого момента.


— Но... ты же... тебя нет...


— Здесь есть, — Сара развела руками. — Во сне можно всё. Даже поговорить с теми, кого потерял.


Амалия бросилась к ней, обхватила за талию, уткнулась лицом в живот.


— Я скучала, — рыдала она. — Хотя даже не знала тебя. Это глупо, да?


— Нет, — Сара гладила её по голове. — Не глупо. Это называется любовь. Она не спрашивает, знаешь ты человека или нет. Она просто есть.


— А тот мужчина? Который меня защищал?


— Мой отец. Твой дед. Его звали Иржи. Он очень любил тебя. И меня. И погиб, защищая самое дорогое.


— Я буду по нему скучать.


— Он знает. И он гордится тобой.


Амалия подняла заплаканное лицо.


— А Азраил? Что мне делать с ним?


Сара вздохнула.


— Азраил... он не такой, как мы. Он живёт иначе, думает иначе. Но он любит тебя. По-своему, но сильно. И он действительно оставил тебе выбор, потому что уважает тебя. Не каждый взрослый на такое способен, а он — создатель — смог.


— Я должна его позвать?


— Не должна. Ты можешь. Если захочешь. Или не звать, если не хочешь. Выбор за тобой.


— А ты бы что сделала?


Сара улыбнулась.


— Я бы позвала, — сказала она. — Потому что семья — это не те, кто всегда рядом. Это те, кто готов прийти, когда позовёшь. А он готов.


Амалия кивнула, вытирая слёзы.


— Я подумаю, — сказала она.


— Думай. Я всегда буду с тобой. В маках, в ветре, в твоём сердце.


— Я люблю тебя, мама.


— Я тебя тоже, доченька. Бесконечно.


Сара начала таять, растворяться в белом свете.


— Не уходи! — крикнула Амалия.


— Я никуда не ухожу, — донёсся уже тихий голос. — Я всегда здесь. Просто теперь ты это знаешь.


Амалия проснулась.


За окном светало. Где-то пели птицы. Рядом тихо посапывала Габриэль.


Девочка села на кровати, обхватила колени руками и долго смотрела в окно, на розовеющее небо.


Она знала, что ей делать.


Конец Части 5 Главы 19


Параллельные миры. Книга 2. Часть 5. Глава 20. Зов


Утро выдалось ясным.


Амалия встала раньше всех — даже раньше птиц, которые только начинали просыпаться в саду. Она тихо оделась, на цыпочках вышла из дома и направилась к холму, где цвели маки.


Роса хлюпала под ногами, трава щекотала голые щиколотки. Амалия шла не спеша, вдыхая утренний воздух и слушая, как просыпается мир.


На холме она остановилась.


Маки ещё спали — бутоны были закрыты, и только первые лучи солнца начинали золотить их верхушки. Амалия присела на траву, обхватила колени руками и закрыла глаза.


— Мама Сара, — прошептала она. — Я решила.


Она помолчала, собираясь с мыслями.


— Я позову его. Не потому, что ты сказала. А потому что... потому что он мой папа. Настоящий. И он обещал прийти. А обещания надо выполнять. Меня папа Кьярк так учил.


Она открыла глаза и посмотрела на небо.


— Азраил, — позвала она. Не громко, почти шёпотом. — Если ты слышишь... я хочу тебя увидеть.


Тишина.


Ничего не изменилось. Ветер по-прежнему шевелил траву, птицы пели, солнце поднималось над холмами.


Амалия вздохнула.


— Наверное, я что-то не так сделала, — пробормотала она и уже хотела встать, как вдруг...


Воздух рядом с ней дрогнул.


И из ниоткуда, прямо из утреннего света, соткалась знакомая фигура. Высокий, в светлых одеждах, с белыми волосами и усталыми, но такими тёплыми глазами.


Азраил стоял перед ней на коленях — создатель, который не кланялся никому и никогда, стоял на коленях перед своей пятилетней дочерью.


— Ты позвала, — сказал он тихо. — Я пришёл.


Амалия смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы.


— Ты правда пришёл, — выдохнула она. — Я думала, мне показалось.


— Я обещал. А я держу обещания.


— Даже если их даёшь маленькой девочке?


— Особенно если маленькой девочке.


Амалия шагнула вперёд и обняла его за шею. Азраил замер на мгновение, а потом обнял её в ответ — осторожно, будто боялся сломать.


— Ты долго думала, — сказал он, когда они отстранились.


— Долго. Мне нужно было поговорить с мамой.


— С Габриэль?


— С Сарой.


Азраил вздрогнул.


— Ты... ты видела её?


— Во сне. Она приходила. Сказала, что ты хороший. И что я могу тебя позвать, если захочу.


— Она так сказала? — голос Азраила дрогнул.


— Да. А ещё сказала, что ты её любил. По-настоящему.


Азраил отвернулся, и Амалия увидела, как его плечи дрогнули.


— Я любил, — сказал он глухо. — Очень. И не смог защитить. Ни её, ни тебя.


— Ты не виноват, — Амалия взяла его за руку. — Тебя заперли. Ты не мог прийти.


— Это не оправдание.


— А мама Сара говорит, что оправдание. И что ты хороший.


Азраил повернулся к ней. В его глазах стояли слёзы — настоящие, живые, совсем не создательские.


— Ты удивительная, — сказал он. — Вся в неё. И в Габриэль. И в Кьярка. Во всех, кто тебя растил.


— И в тебя, — добавила Амалия. — Немножко.


— Немножко, — согласился он и улыбнулся.


Они сидели на холме, пока солнце полностью не поднялось и маки не раскрыли свои бутоны навстречу новому дню.


— Ты останешься? — спросила Амалия.


— На сколько захочешь.


— Навсегда?


Азраил помолчал.


— Я не могу обещать навсегда, — сказал он честно. — Я создатель. Моя жизнь... она другая. Но я буду приходить. Часто. И всегда, когда ты позовёшь.


— А если я устану звать?


— Тогда я буду ждать. Сколько нужно.


Амалия задумалась.


— Знаешь, — сказала она вдруг. — У меня теперь три папы. Ты, Кьярк и тот мужчина, который меня защищал, когда я была совсем маленькая. Иржи.


— Иржи? — переспросил Азраил.


— Мой дед. Тот, кто погиб, защищая меня. Я не знала его имени, но теперь знаю. Мама Сара сказала.


Азраил кивнул.


— Ты вырастешь, — сказал он. — И поймёшь, что семья — это не кровь. Это те, кто готов за тебя умереть. Или жить ради тебя.


— Как ты?


— Как я. Как Кьярк. Как Габриэль. Как тот, кого ты никогда не знала, но кто отдал за тебя жизнь.


— У меня большая семья, — улыбнулась Амалия.


— Огромная, — согласился Азраил.


Внизу, у подножия холма, показались две фигуры. Кьярк и Габриэль стояли и смотрели на них, не решаясь подойти.


— Они волнуются, — заметила Амалия.


— Есть причина?


— Нет. Просто любят.


Азраил поднялся и взял дочь за руку.


— Пойдём, — сказал он. — Познакомимся поближе.


И они спустились с холма — создатель и его дочь, — навстречу тем, кто ждал их внизу.


---


Вечером, когда солнце село, вся большая семья сидела за одним столом.


Кьярк и Азраил говорили о чём-то — осторожно, но без прежней настороженности. Габриэль подкладывала всем еду и улыбалась. Крон с Элиан рассказывали о своих путешествиях, Вейн слушал и кивал, иногда вставляя мудрые замечания. Амалия сидела между двумя отцами и чувствовала себя так, будто так было всегда.


— Ты как? — тихо спросила Габриэль, наклоняясь к ней.


— Хорошо, — ответила Амалия. — Очень хорошо.


— Не жалеешь, что позвала?


— Нет. Он хороший. Просто... другой.


— Другие тоже нужны, — улыбнулась Габриэль.


— Как ты, например.


— Как я.


Амалия посмотрела на небо, где зажигались первые звёзды.


— Мама Сара сегодня тоже придёт? — спросила она.


— Не знаю, милая. Сны — они сами решают.


— Я буду ждать.


— Мы все будем ждать, — сказал Кьярк, подходя и обнимая их обеих.


А Азраил смотрел на них со стороны и думал о том, ч

то за все свои тысячелетия он никогда не был так счастлив.


Просто сидеть за столом. Смотреть на дочь. Слушать чужой смех.

Быть частью семьи.


Конец Части 5 Главы 20


Параллельные миры. Книга 2. Часть 5. Глава 21. Время собирать камни


Год пролетел как один миг.


Рассвет разросся. К старым домам добавились новые, пришли люди из других поселений, услышавшие, что здесь можно начать жизнь заново. Крон с Элиан организовали нечто вроде школы для тех, кто хотел научиться пользоваться хронометрами — не для побегов, а для помощи тем, кто потерялся между мирами.


Вейн окончательно поправился и теперь часто сидел на холме с Амалией, рассказывая ей истории о старых временах, о создателях, о том, как устроены миры.


— Ты будешь великой, — сказал он ей однажды. — Я вижу это.


— Я просто хочу быть счастливой, — ответила Амалия.


— Это и есть величие. Знать, чего ты хочешь на самом деле.


Азраил приходил часто. Иногда на день, иногда на неделю. Он научился готовить (плохо, но старательно), помогал строить дома (у него неплохо получалось, хоть и медленно) и даже поссорился однажды с местным пастухом из-за того, как правильно пасти овец (пастух победил).


— Ты слишком по-создательски подходишь, — смеялась Габриэль. — Овцы — не миры, им нужен простой подход.


— Я учусь, — оправдывался Азраил.


И правда — учился.


Учился быть отцом. Быть частью семьи. Быть просто человеком — насколько это вообще возможно для создателя.


---


В день, когда Амалии исполнилось шесть лет, случилось неожиданное.


Утром она проснулась от странного ощущения — будто кто-то звал её. Не голосом, а чем-то другим, глубоко внутри.


Она вышла из дома и увидела его.


На краю поселения, там, где дорога уходила в холмы, стоял Сефирот.


Один. Без свиты. Без балахона — в простой тёмной одежде, с открытым лицом. Он выглядел... почти человеческим.


— Не бойся, — сказал он, когда Амалия подошла ближе. — Я не причиню тебе вреда.


— Зачем ты здесь? — спросила девочка. Голос её не дрожал.


— Поговорить.


Из домов уже выбегали взрослые. Кьярк с оружием, Габриэль с криком, Азраил — бледный, но спокойный.


— Сефирот, — голос Азраила звучал предупреждающе. — Ты нарушаешь договор.


— Я ничего не нарушаю, — Сефирот поднял руки, показывая, что безоружен. — Я пришёл не как враг.


— А как кто?


— Как... наблюдатель, который хочет понять.


Он посмотрел на Амалию.


— Год назад ты сказала мне, что у нас нет души. Что мы не понимаем, что такое любовь. Я думал об этом весь год.


— И что понял?


Сефирот усмехнулся — впервые на памяти Азраила.


— Ничего, — признался он. — Я ничего не понял. Но я увидел... кое-что. Я наблюдал за вами. За этим поселением. За тем, как вы живёте. Как строите. Как плачете над могилами. Как радуетесь новым домам. И я... завидую.


— Завидуешь? — переспросила Амалия.


— У нас нет этого, — Сефирот обвёл рукой Рассвет. — У нас есть власть. Бессмертие. Контроль над временем. Но нет... этого. Тепла. Семей. Смысла.


— А зачем ты нам это говоришь?


— Потому что хочу предложить перемирие, — сказал Сефирот. — Настоящее. Мы больше не будем вмешиваться в ваши миры. Не будем охотиться за «аномалиями». Не будем ничего исправлять.


— Почему? — спросил Азраил, выходя вперёд.


— Потому что мы поняли, что наши «исправления» хуже любой аномалии. Мы создавали порядок, а получали пустоту. Вы создаёте хаос, а получаете жизнь.


Он помолчал.


— Я не говорю, что мы станем друзьями. Но мы можем стать... соседями.


Тишина повисла над поселением.


Амалия посмотрела на родителей. На Азраила. На Крона и Вейна. На всех, кто собрался за её спиной.


— Я согласна, — сказала она.


Сефирот удивлённо поднял бровь.


— Ты? Ты решаешь за всех?


— Нет. Я решаю за себя. А они решат сами. Но я думаю, они согласятся.


Габриэль шагнула вперёд и встала рядом с дочерью.


— Я согласна, — сказала она.


Кьярк — рядом с ней.


— Я тоже.


Крон пожал плечами.


— Если они не будут лезть, почему бы и нет.


Вейн кивнул.


— Мир лучше войны. Всегда.


Азраил посмотрел на Сефирота долгим взглядом.


— Если ты предашь нас, — тихо сказал он. — Я найду тебя. Даже в петле времени.


— Знаю, — кивнул Сефирот. — Потому и не предам.


Он повернулся к Амалии.


— Ты необычное существо, — сказал он. — В тебе есть то, чего нет ни у людей, ни у создателей. Береги это.


— Буду, — пообещала Амалия.


Сефирот кивнул и начал таять — медленно, как утренний туман.


— Мы ещё увидимся, — донеслось уже издалека.


И исчез.


---


Вечером, когда всё успокоилось, Амалия сидела на крыльце и смотрела на звёзды.


Рядом присел Азраил.


— Ты молодец, — сказал он.


— Почему?


— Сумела рассмотреть в нём не врага. Это редкий дар.


— Он не враг. Он просто... одинокий. Как ты когда-то.


— Как я.


Они помолчали.


— Пап?


— Да?


— А что будет дальше?


Азраил посмотрел на неё, и в его глазах было столько любви, сколько не вместило бы ни одно время, ни один мир.


— Дальше? — переспросил он. — Дальше ты будешь расти. Учиться. Путешествовать, если захочешь. Возвращаться домой. Встречать новых друзей. Иногда — терять. Но всегда — находить.


— Это звучит... страшно.


— Это звучит как жизнь. А жизнь — она и страшная, и прекрасная одновременно.


Амалия прижалась к нему.


— Ты останешься сегодня?


— Сегодня — да. А завтра...


— Завтра будет завтра, — перебила она. — Сегодня ты здесь.


— Да, — улыбнулся Азраил. — Сегодня я здесь.


В доме горел свет. Габриэль пела какую-то старую песню, Кьярк подпевал фальшиво, но весело. Крон с Элиан спорили о чё

м-то. Вейн читал книгу при свете свечи.


Жизнь текла.

Обычная, простая, бесценная жизнь.

Амалия закрыла глаза и улыбнулась.

Она была дома.


Конец Части 5 Главы 21

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги