Паразит

Опять этот парень. Он уже несколько дней от меня не отстаёт. Ещё и как-то адрес мой узнал. Кто же проговорился?..

– Чего тебе?

– В школе ты меня избегаешь. Так что перейду сразу к делу: я знаю, что пока ты встречалась с Саней, он вылечился. Он только о тебе и говорил. Что ты его спасла.

Этот Саша… язык за зубами не держит. Хорошо, что я от него быстро отделалась. Мне очень дорого обошлась его болезнь.

– Напридумывал… Врачи его вылечили, он же месяц в больнице лежал. Вот и всё.

– Его болезнь так быстро не проходит! Даже врачи удивились. Скажи, ты руками лечишь?

– Руками?

– Ну… есть такие люди, которые прикладывают руки к больному месту, и болезнь проходит.

– Пф, глупости.

И всё-таки… Он сам пришёл. Именно тогда, когда мне так необходим чей-то организм.

– А ты болен, что ли?

– Да… Очень мерзкой болезнью. Откинуться могу в любую минуту… Постоянно проверяться приходится.

Может, стоит попробовать.

– Ну ладно, заходи.

* * *

Начинался второй месяц лета, был жаркий и душный день. Мы с братом, как обычно, ссорились. Только теперь не дома, а возле спального корпуса лагеря. Потому что мало того что мне приходится терпеть его в комнате, так теперь нам ещё три недели жить вместе в паршивом лагере. Раз уж родители отправили нас в лагерь, дали бы лучше отдохнуть друг от друга. Но нет, они настояли, чтобы мы жили вместе, а я и Антон узнали это только сейчас, когда приехали.

В момент, когда мы уже почти что выдохлись от ора, к нам подошла вожатая:

– Ну хватит вам. Всех уже давно расселили, вас только и ждём. Пойдёмте.

Она разняла нас и повела к спальне. Когда мы подошли к комнате, я заметил, что внутри было ещё четверо, и все с любопытством нас разглядывали. Никто мне не знаком. Наверное, из другой школы, а наших в другие комнаты расселили.

Вот «повезло» жить вместе с братом три недели, да ещё и с левыми людьми. Для меня это больше походило на наказание, чем на отдых. Я и так терплю Антона уже тринадцать лет. Он всего на год младше, но всё равно мне как старшему приходилось всё детство с ним возиться. Особенно после того как родители узнали, что у него диабет. Они постоянно твердят, что ему нельзя нервничать, и теперь всегда и везде виноват я. Ничего нельзя сказать, потому что «Антоше нельзя волноваться», «Антоша не мог такое сделать», «Ой, ну простим Антошу» и тому подобное. Это бесит меня до трясучки. И, главное, что все как один говорят: «Вы ведь самые близкие люди! Вы должны любить друг друга, у вас же любящая семья. Не ссорьтесь». Ага, конечно! Год назад моя бывшая девушка сказала: «Да ты просто ревнуешь». И каждый раз, когда мы с братом ссоримся, я вспоминаю эти слова. Наверное, так и есть.

Теперь ещё и в лагерь нас сослали, чтобы мы «подружились». Мы были здесь примерно года четыре назад и перестали ездить из-за болезни Антона. Но в последнее время ему заметно полегчало, поэтому маме в голову пришла «гениальная идея» отправить нас в лагерь. Только какой отдых, если мне постоянно нужно приглядывать за Антоном? Проверять его сахар, контролировать, чтобы он пил таблетки... Я ненавижу это больше всего! Пусть вожатые об этом думают!

Антон с разбегу плюхнулся на кровать возле стены.

– Эта, чур, моя, – от его падения раздался противный скрип.

– Мне всё равно. Главное, не мешай мне спать по ночам. И никогда не намазывай мне пасту на лицо, когда я сплю!

– Пф, да ты сам в первую же ночь мне её на лицо намажешь!

– Да нужен ты мне! Спать буду.

Я посмотрел на любопытные взгляды соседских мальчишек. Да, именно мальчишек – они все были младше нас. Короче, малявки. На вокзале мы встретились с Игнатом, моим одноклассником, – скорее всего, единственным человеком, с которым можно будет здесь поговорить. Я даже удивился, что он поехал в лагерь, вроде у него мать недавно умерла. В любом случае, жаль, что он в другой комнате живёт. Может, ещё не поздно с кем-нибудь поменяться? Не хочу я три недели сидеть с малышнёй!

Да и комната так себе… как и сам лагерь. За четыре года я уже забыл, какой он. Хотя тогда он казался лучше… Теперь же я чувствую здесь уныние: убогие дома, мебель, ветхие стены, унылые цвета. Да и тут как будто никто не убирается толком, везде паутина, грязь и пыль. А когда открываешь шкаф, оттуда вылетает моль. Шесть кроватей в комнате скрипели, как раскладушки у моего деда, а если на них сядешь или ляжешь, создавалось ощущение, что проваливаешься в яму.

– Слышь, Дэн, давай поменяемся кроватями.

– Ага, щас. Чё, кровать хреновая?

– Типа того… Не знаю, как сказать…

– Чё там у тебя?

Я подошёл к Антону. Он показал на часть стены за кроватью. На ней была выцарапана дата «15.06.2000».

– Не знаю. Видимо, кто-то увековечил своё пребывание здесь.

– Что-то мне это не нравится…

Вдруг в комнату постучали, и вошла вожатая. Время завтрака. Пока все шли «за ручки» как стадо оленей, нам попутно показывали лагерь, а также рассказывали правила. Ничего нового, всё это я помнил. Тут и вправду совсем ничего не меняется. До сих пор на некоторых корпусах виднелась отцветшая мозаика, разбитые тротуары и старое пыльное футбольное поле. Нахлынули воспоминания из прошлой поездки: фальшивая атмосфера веселья, никому не нужные активные мероприятия, неинтересные экскурсии, ужасная музыка из динамика, от которой кровь из ушей идёт. В общем, три недели обещали быть максимально тошнотворными.

В столовой мы с Антоном подсели за стол к Игнату и его девушке. Я рад, что он тоже поехал в лагерь, иначе было бы совсем плачевно. Мы с Игнатом обменялись приветствиями.

– Говорят, вас вместе поселили. Бедные соседи! – начал он.

– Да, родители настояли.

– Как комната?

– Так себе… – промямлил Антон.

– Так себе?! Да это полная херня! Ещё хуже, чем четыре года назад. Как будто здесь с 70-х ничего не меняли. А на дворе 2010!

– Ну да… Есть такое.

Я посмотрел на беспокойного Антона, его нервные мотания головой меня взбесили:

– Что-то ищешь?

– Нет.

Ещё когда мы вошли, я заметил, что Антон как будто хочет найти кого-то. Не помню, есть ли у него вообще друзья в школе. Ещё и тарелка его была наполовину пуста, хотя он всегда жрёт как не в себя. Не сказал бы, что еда здесь совсем уж мерзкая. Ладно, мне, в принципе, всё равно. Главное, следить, чтобы он не съел ничего вредного. Хотя он уже не маленький, сам должен всё понимать.

Завтра вожатые обещали повести нас к морю, а сегодняшний день был занят всякими играми на свежем воздухе, обедами, тихим часом и ужином. Ничего нового. Хоть бы дискотеку устроили. Только, как я понял, там в прошлом году что-то случилось, из-за чего этим летом дискотеки не будет. Что ещё печальнее. Я надеялся хоть где-то поразвлекаться, тем более в комнате вообще хочется поменьше времени проводить. Что-то было в ней неприятное. Атмосфера какая-то мерзкая…

Когда день подошёл к концу и настало время отбоя, все легли на свои кровати и выключили свет. В коридоре было слышно, как вожатая проверяла каждую комнату. К нам она тоже зашла и пожелала спокойной ночи. Однако мне было совсем неспокойно и спать не хотелось.

Бельё пахло сыростью, кровать скрипела. Всё было неприятно и противно. И как уснуть в такой обстановке? Ужасная кровать, гадкая комната, чужие люди, следующий день тоже не предвещал ничего интересного. Мне тут совсем не нравится. Вот пришёл же в голову родителям этот лагерь! Лучше бы мы дома остались.

Было совсем не по себе, и я долго ёрзал на кровати, пока вдруг не услышал треск. Я застыл и прислушался. Это я сейчас так неудачно повернулся, или что-то на улице треснуло? Через минуту звук повторился, перешёл в противный скрежет, будто ногтями проводили по стеклу. Я открыл глаза и привстал. Комнату освещал только тусклый свет луны, никаких посторонних людей не было, все спали. Антон тоже спокойно лежал на своей кровати. А может, притворялся...

Я лёг обратно и снова попытался заснуть. В голове уже появлялись какие-то странные мутные образы, как вдруг…

«Денис» – тихо донеслось до меня.

Я не обратил на это внимания.

«Денис» – голос прозвучал громче.

– Антон, отстань!

«Денис» – голос стал ещё громче.

– Да дай ты мне поспать! – разозлился я и кинул подушку в Антона.

– Ты чё творишь? Дай пожить спокойно! – спросонок злобно проговорил Антон.

– Хватит меня звать! Чего тебе надо?!

– Я тебя не звал!

– А кто тогда?!

– У тебя глюки! – Антон с недовольством забрался под одеяло.

– Поиздеваться надо мной решил, да?

Он проигнорировал меня и продолжил притворяться спящим. Ну хорошо, утром получишь!

Я снова закрыл глаза, и на этот раз больше никто не тревожил мой сон.

На утро, когда нас разбудили вожатые, я сразу же подошёл к Антону.

– Ночью я слышал, как кто-то меня звал. Уверен, это ты.

– Наверное, это сороконожка решила в твою пустую голову залезть, отчего у тебя теперь галлюцинации.

– Фу, мерзость.

Придумает же! Хотя после его слов я ещё несколько раз проверил свою кровать на наличие насекомых. Да он просто издевается!

– Ладно, ребят, скажите, кто кого звал ночью? – решил я обратиться за помощью.

Мальчишки переглянулись между собой и только один из них ответил:

– Да никто, тихо было.

* * *

После этого случая странности не прекращались. Вроде бы всё в лагере было обычным, кроме нашей комнаты. Сначала я думал на мальчишек в комнате, с которыми у нас с Антоном сразу не заладились отношения: они были младше нас, из другой школы и как-то изначально держались в стороне. Но никаких доказательств против них не было. Да и с чего им нас пугать? Дело явно было в комнате. За неделю проживания в лагере мы с братом заметили, что с ней что-то не так. И почему-то все странности замечали только мы!

Например, когда наши соседи отправились на экскурсию, а мы с братом сидели в комнате во время тихого часа, в шкафу начало что-то стучать. Мы открыли его, думая, что какое-то насекомое туда залетело, но внутри никого не было. Стук продолжался целый час, а через некоторое время двери шкафа сами резко открылись. Антон даже закричал. Ещё был случай, когда двери в нашу комнату не открывались, будто их закрыли на ключ. И, естественно, когда мы уже забили тревогу, стали стучать и кричать, её спокойно открыла вожатая. По ночам было тяжело спать, потому что постоянно слышались непонятно откуда доносившиеся звуки. Это было страшнее, чем в фильме ужасов. Хуже всего, что слышали их только мы.

И как объяснить подобные вещи? Даже если рассказать вожатым, они начнут смеяться и говорить, что у нас фантазия разыгралась, как, впрочем, и происходило первые три раза. Я бы с удовольствием вместе с Антоном переехал в другую комнату, но нам никто не верил.

Мои нервы уже не выдерживали. Антон тоже был всё это время бледный и подавленный. Ещё откинется, а мне потом отвечать за это!

Мои мысли прервал чей-то хлопок по плечу. Я повернулся и увидел Игната. Он таинственно прошептал, что после отбоя все собираются в их комнате, рассказывать страшилки, и пригласил нас с Антоном. Не самый лучший способ провести время, когда ты и так взвинчен, но это было хоть какое-то отвлечение от проклятой комнаты.

Поэтому, когда вожатые проверили комнаты, а в нашей все заснули, мы тихонько вышли в пустой коридор и направились в комнату, где жил Игнат. В ней, кроме него, сидели ещё двое парней из параллельного класса, его девушка и пара других девчонок, возможно, её подружки. Свет был выключен, комнату освещал только маленький фонарик. В общем, атмосферу создали что надо.

– Заходите. Это Лёша, Никита, Лиза, Настя и Тамила.

Я застыл на месте, когда Игнат посветил на Тамилу. Я сразу же её вспомнил. Тяжело забыть такую чувырлу. Всегда чувствовал в её внешности что-то неприятное, мерзкое. И я не удивился, когда парни с моего района предложили над ней поиздеваться. И всё же…

Это было давно, года три назад, но мне до сих пор стыдно. Те парни явно были не самой лучшей компанией, я это понял, когда один из них разбил об моего одноклассника бутылку. Да и тогда… Это был просто какой-то порыв... ярости. Мне нужно было на ком-то отыграться. И эта девка была лучшей подушкой для битья.

После того случая мы с ней не встречались. И извиняться я, конечно, не собираюсь. Да здесь и не место. Возможно, она уже забыла… Хотя я заметил, что Антон напрягся, когда Игнат представил Тамилу. Но вряд ли они знакомы… Мама тогда его на улицу почти не выпускала из-за болезни.

Когда мы с Антоном сели, каждый по очереди стал рассказывать свою историю. И ни одна меня не впечатлила. Про утопленницу, лагерного маньяка и сумасшедшую вожатую я слышал уже сто раз. От этого вечера я ожидал большего. Но вдруг одна из девчонок после истории про учителя-маньяка сказала:

– Пётр Евгеньевич частенько зовёт меня и девочек из комнаты к себе в кабинет. Показывает нам разные проекты. Иногда я замечаю, что, когда они остаются с ним наедине, он их приобнимает или делает массаж. Не знаю, мне кажется это странным. Девочки говорят, что я преувеличиваю, он добрый и хороший человек, – Лиза (кажется, так её зовут) посмотрела на нас и застеснялась. – Возможно, я и вправду преувеличиваю.

– Ну да, ну да, рассказывай. Хочешь своей истории правдоподобности добавить? – начал я. – Что-то не очень правдоподобная у неё история.

– Вообще-то, она не придумывает, – защитила её девушка Игната, они тут явно сговорились. – Раз ты такой умный, давай рассказывай свою историю.

Я решил просто пересказать все те странные вещи, которые происходят у нас в комнате, придав им зловещую окраску. Хотя вся эта ситуация для нас с Антоном и так была зловеща. Брат только поддержал мой рассказ и добавил свои комментарии.

– И кто тут теперь правдоподобность в историю хочет добавить?

– Да мы правду говорим!

– Ну конечно.

В спор вмешался Игнат со своей страшилкой:

– Слушай, а ведь я от вожатых недавно услышал историю про этот корпус!

– И что же?

– Что лет десять назад здесь умер мальчик. Его родители скрыли от директора лагеря, что у ребёнка эпилепсия, и во время игры у него случился приступ. Рядом были его одноклассники, но никого не позвали, – затем Игнат поднёс фонарик к лицу и продолжил. – Дети начали смотреть, как он мучается, и смеяться. Для них это была забава. Они начали кричать: «Давай, продолжай нас забавлять!» – и снимали его на камеру. В итоге несчастный мальчик сильно ударился затылком о плитку и умер. Теперь его призрак бродит по корпусу и мстит. А те, кто видел его, говорят, что у призрака закатившиеся от судороги глаза и открытый рот….

– Очень смешно! – перебил его я. – Мы, в отличие от тебя, ничего не придумываем!

– Я тоже!

– Мы тут с братом были четыре года назад и никаких призраков не видели.

– И я тут в прошлом году был, – поддержал Никита.

– А вы в этом корпусе жили?

– Нет…

– Ну а умер мальчик здесь, поэтому и дух его в этом здании обитает.

– Давайте уже расходиться, – вдруг начал Лёша. – А то, если спалят, достанется.

– Пошли, нам тут всё равно не верят, – сказал я Антону.

Возвращаться после ужастиков в комнату, которая сама похожа на фильм ужасов, было жутко. Сегодня ещё, как назло, была тёмная ночь без луны. В комнате царила кромешная тьма, поэтому пару раз мы с Антоном чуть не упали. Главное, что малышня не услышала и не проснулась, а то нажалуется вожатым. Они нас и так недолюбливают…

Когда я лёг на кровать, в комнате царила тишина. Это настораживало. Ведь до этого я всегда слышал что-то. Неужели спокойная ночь? Никаких скрежетов и других страшных звуков? Только вот сон никак не приходил, хотя уже точно был час ночи, не меньше.

Глаза потихоньку начали закрываться, клонило в сон, но почему-то похолодало, и я полностью завернулся в одеяло. Вдруг на спине почувствовалось что-то холодное и мерзкое. По телу пробежали мурашки. Повернуться я не решался, меня охватил панический страх. Я лежал с закрытыми глазами не двигаясь, почти не дыша. Сердце билось всё чаще и чаще, мысли менялись с огромной скоростью. Это отвратительное ощущение распространилось по всей спине. Мне уже явно не казалось. Что-то трогало меня мокрыми холодными руками. Как будто какая–то огромная пиявка ползла по спине. От этого ощущения меня чуть не вырвало. Я боялся открывать глаза, боялся увидеть что-нибудь ужасное. Позади послышался чей-то стон. Человеческий стон. Я пересилил себя и повернулся.

– Антон?..

Передо мной стоял расплывчатый силуэт мальчика. Но больше всего меня испугало не это. Его глаза... У него были большие закатившиеся глаза и приоткрытый рот. Я онемел от ужаса и не мог произнести ни звука. Всё потемнело, и я провалился в небытие.

Когда я очнулся, то понял, что меня трясёт Антон.

– Слава богу! Мы уже думали врача вызвать.

Я привстал и заметил, что лежу на полу.

– Что случилось?

– Это я у тебя должен спросить! Мы проснулись, а ты лежишь на полу и не отзываешься. Ты как? Врача позвать?

– Нет, не надо.

Я встал и попытался прийти в себя. В голове отобразился образ. Те глаза. Нет, это явно был не сон…

Когда мы с Антоном остались наедине, я пересказал ему события вчерашней ночи. Однако вместо того, чтобы поддержать меня (отлично зная, что творится в этой комнате!), он только сказал:

– Не думал, что ты такой трусишка! А ведь вчера с таким невозмутимым лицом сидел, когда страшилки рассказывали! Наслушался ужастиков, вот тебе и привиделось.

– Слышь, меня в реале вчера что-то трогало в темноте! Клянусь, – в этот момент я не на шутку разозлился. Я ему, можно сказать, душу изливаю, а он надо мной смеётся. Чтоб я ещё раз ему что-то рассказал – да никогда! – Ты сам ещё тот трус, даже к девушке подойти не можешь. Ещё что-то про меня говоришь.

– Между прочим, я не девственник уже!

– Рад за тебя! Только на кой ты мне это рассказываешь?

– Не важно. Забей.

После этого мы разошлись по разным углам, и наша обида теперь явно была надолго. Но в голове звучал только один вопрос: что вчера произошло?

Я припомнил историю Игната. А ведь, если подумать, может, действительно тот мальчик жил именно в этой комнате? И его дух надо мной издевается? Но вот только зачем? Что я такого сделал? На его кровати, что ли, сплю? Не припомню, чтобы и в прошлые разы пребывания здесь я что-то ужасное вытворял. Почему именно на меня нападают? Хотя вроде и Антон всю эту чертовщину видит… Ему же тоже достаётся. Ничего не понимаю!

Я услышал, как проскрипела кровать Антона, он встал и подошёл к двери. Затем остановился и вернулся к кровати. Он долго возился в шкафчике, а потом ринулся ко мне. Какие-то резкие у него движения… Перенервничал, что ли?

В это момент я опешил. В руках у Антона был перочинный ножик.

– Ты чё делаешь?

Я быстро отскочил, когда он направил на меня лезвие ножа. Что на него нашло? Мы не настолько сильно поссорились, чтобы на меня с ножом кидаться. Бывало и хуже!

Я посмотрел на Антона, до конца не веря, что он всерьёз. Но он явно не собирался отступать. Я схватил свой тяжёлый рюкзак и кинул в него. Он пошатнулся, затем на секунду остановился и выронил нож, схватившись за голову. Это был мой шанс. Я подбежал к ножу, но Антон очнулся и ударил меня в живот. Я почувствовал ужасную боль и упал. В глазах потемнело. Первое, что я смог увидеть, это как Антон приставил острие ножа к моей шее. Меня спасло только то, что я был сильнее, и, переборов боль, схватил брата за руку, сжав её со всей силы.

– Антон, успокойся!

Я заметил, как в глазах Антона появился какой-то безумный блеск, что-то было не то. Мне пришлось укусить его руку, чтобы освободиться. Это сработало, но он только больше разозлился и, когда я пытался встать, схватил меня и со всей дури толкнул в стену. Голова закружилась, в ушах зазвенело, я не понимал, что происходит.

Последнее, что я смог разглядеть, был белый силуэт за спиной Антона и большие закатившиеся глаза.

Нет, это не мой брат. Он бы никогда… Это он!..