Паритет

ПАРИТЕТ

Я верю в отношения после измены.

Верю, как верят люди в мёртвых родственников: вроде бы их нет, но ты всё равно разговариваешь с пустым стулом.

Муж признался. Сказал, по пьяни. Сказал, не помнит. Сказал, это была ошибка. Знаешь, как звучит "ошибка"? Как порванный презерватив. Как ссадина на коленке после минета в машине.

Я не ушла. Я не закричала. Я просто замерла, как тело в морге. Я попросила время. Не чтобы простить – чтобы перестать хотеть убить.

С подругой улетели на море. Египет. Солнце, песок, арабы, торгующиᴇ фальшивыми сумками и настоящими улыбками. И вот он – красивый, гладкий, как статуэтка из масла. Говорит на ломаном английском, но тело у него – сонет Шекспира.

На второй день я ужᴇ сидела на нём, зажав ногами, как капкан. На третий – он трахал меня в душе, на балконе, на полу, на сраном шезлонге. Слёзы текли по щекам, но не от боли. От злости. От освобождения. От мести, которая проникает в тебя глубже, чем он.

Он держал меня за горло, пока я кончала. Он слизывал сперму с моего живота, будто это святая вода. Я кусала его за плечо до крови. Смотрела ему в глаза и представляла лицо мужа. Каждая его сперматозоидная вспышка внутри меня была как плевок в прошлое.

Я дала ему всё, чего никогда не давала мужу. Всё запрещённое. Всё грязное. Всё животное. Не потому что хотела. Потому что могла.

Вернулась. Чемодан всё ещё пах чужой спермой и табаком. Сказала мужу — да, трахалась. Десять дней. Счёт – 1:1.

Он кивнул. Просто. Как будто я сообщила ему, что купила молоко.

С тех пор мы живём. Спим вместе. Готовим пасту. Смотрим сериалы. И каждый день – как мина под кухонным столом.

Никто не говорит "прости". Никто не говорит "я люблю тебя". Мы просто существуем. Вместе. Потому что разрушенные вещи не всегда выбрасывают. Иногдᴀ их оставляют, чтобы помнить, что всё ломается.

И да – мне лучше.

Потому что теперь, когда он во мне, я знаю: мы оба грязные.

И значит, мы равны.

Дрюк номер шесть(апрель, 2025)