Парочка и телевизор

Антон сидел на диване кухни и безрезультатно пытался читать Достоевского "Идиот". Его взгляд всё отрывался от строк и устремлялся на дверь, откуда доносились звуки очередной любимой мелодрамы его подружки, или на пульт кухонного телевизора.

В очередной раз отдернув себя, парень вернулся к уже двадцати или тридцати прочитанной строчке.

"В конце ноября, в оттепель, часов в девять утра, поезд Петербургско-Варшавской на всех парах подходил..."

Его мысленное чтение оборвали уж очень громкие возгласы о любви и последующие не менее громкие поцелуи.

— Ну, всё! — на последней грани ярости прошипел Антон, решительно захлопнув книгу.

Он вылез из кухонного уголка и направился из кухни в гостиную. Там его девушка Леся удобно разместилась на мягком диване перед домашним кинотеатром, положив ногу на кофейный деревянный столик и щедро водя кисточкой по ногтям, окрашивая их в насыщенный синий цвет, а ее голова то подымалась, то опускалась — это она переводила взгляд с ногтей на телевизор. Антона взглянул на ноги и словил себя на мысли, что, кажется, будто на ногти его подруги упало что-то тяжелое и они посинели.

— Лесь, — позвал он негромко обиженным голосом туриста, которого забыли после экскурсии. — Лесь, — голос увеличился, словно поднятый кнопкой громкости на пульте, а с ним и контраст обиды. — Лесь, я тебя люблю.

— Антон, не видишь, я ногти крашу, — отмахнулась Леся, не отрывая взгляд от монитора на восемь дюймов, где самозабвенно целовалась парочка явно индийской национальности. — Давай потом.

Парень обиделся и так как он родился в апрели, то есть под знаком овна и огненной планеты марс, то его обида стремительно вспыхнула желанием напакостить разместившемуся на диване "стрельцу", который таки попал.

Кинув "Достоевского" на столик и чуть не перевернув открытый лак, что вызвало у Леси истеричный визг: "Антон, ты в своем уме?!", молодой человек решительно направился в коридор, мысленно поблагодарим мама, которая заставила его сделать дубликат ключей от крыши на всякий случай.

"Настал все-таки случай?" — скрипнул замок над головой Антона. Он резко откинул крышку, отчего на его каштановую и буквально час назад помытую голову посыпалась пыль, мусор и листва нанесенного на крышу ветра. Молодого человека это никак не опечалило, а только подхлестнуло, словно плеть и так галопом мчащую лошадь. Легко поднявшись на крышу, испачкав вдобавок желтые спортивные штаны и белую майку, Антон оглянулся и ликующе воскликнул: "— Ага!", словно заметил не всего лишь спутниковую тарелку, поставленную к другим белым собратья всего лишь месяц назад, а, по меньшей мере, детвору, которые эти самые тарелки откручивала, чтоб продать. В прочем, парень открутил свою с не меньшим стремлением и энтузиазмом, словно не подружку проучить хотел, а всю девятиэтажку, во втором подъезде которой он полгода назад переехал.

Возвратился в квартиру он с такой гордостью, словно был отважным рыцарем, который сразил ужасного дракона и сейчас нес его голову в руке своей дамы сердца. Правда Леся встретила его ни как героя, да и сама признаться, на благородную леди похожа не была.

— Антон, все каналы пропали! — крикнула девушка в ужасе, когда её молодой человек вошёл в гостиную, лихорадочно нажимая на кнопку пуль. Но экран только раздраженно шипел и насмешливо плясал разноцветными огоньками.

— Это я! — с гордостью произнёс Антон, словно признаваясь в том, что он — супермэн.

— Что?! — завопила в ужасе девушка, словно являлась злым гением, который на протяжении долгих лет пытался узнать настоящую личность своего врага.

— Да потому что меня достал этот телевизор! — в сердцах воскликнул Антон. — Ты постоянно возле него торчишь, смотришь эти свои камасутрики...

— Сколько повторять — это индийское кино, а не камасутрики! — истерически возразила девушка.

— Да не в это дело! — отмахнулся с раздражением парень. — Просто у меня такое чувство, что ты мне с ним изменяешь. Когда ты последний раз книжку в руки брала?

— Опять, — в ответ простонала девушка, которая всё никак не могла привыкнуть к этим эмоциональным выбросам у своего парня.

Все дело в том, что мама Антона была преподавателем литературы в институте. Именно на одно из её лекций они три года назад познакомились. Преподавателем она была интересным, но уж очень сильно помешенной. Да и вообще не признавала такие вещи как телевизор, мобильный телефон и даже радио. Компьютер и интернет для неё вообще были, как для инквизиции еретики и ведьмы. Казалось, дай ей волю и она устроит крестовый поход на всемирное зло, которое приняло форму микроволновки.

— Ты хоть помнишь, имена великих российских писателей? Таких как Пушкин, Достоевский, — Антон схватил со стола книгу и вновь кинул её на стол, на этот раз всё-таки попав в лак, который разлился по столу голубоватым облачком, правда ссорящаяся парочка на это не обратила никакого внимания, — Лермонтов, Гоголь, Шевченко...

— Это украинский писатель, — поддела Леся, раздраженно сложив руки на груди.

— Да не важно! Ты хоть свою теску Лесю Украинку читала? Нет? Вот о чём я и говорю!

— То есть ты предлагаешь мне вечера просиживать над книгой? — спокойно спросила девушка.

— Именно, потому что мы с этим телевиденьем совсем тупеем, забывая на сколько полезными бывают книги!

— Хорошо, — кивнула девушка головой. — Значит, сегодня вечером мы вместо футбола будем читать книги. Ты дочитывать своего Достоевского, а я сейчас сгоняю в библиотеку за Лесей Украинкой.

— Как... футбол? — поражено спросил Антом, чувствую, как у него предательски начали дрожать ноги. — Сегодня, что суббота?!

— Проснулся, — хмыкнула девушка, а потом кивнула на телевизор. - После моего фильма новости должны идти, а потом футбол.

— Так ведь сегодня наши играют! — совсем уже растерялся парень.

— Ну, тогда иди антенну чини, а я пока ногти докрашу.

Но Антон уже и сам летел вон из квартиры к заветной тарелке на крыши. Правда прикрутить назад у него её не получилось, а потом уже было слишком поздно вызвать мастера. В результате вечером, когда стол был оттёрт от лака, а штаны с майкой постираны и вывешены на балкон, парочка смотрела футбол в соседской квартире вместе с дядей Петей, который был лишь за компании. Потом парочка и вправду дочитала Достоевского. Точнее дочитал вслух Антон, нежащейся в его объятиях Леси.