Партия. Брошенная ставка. Том I

«Холм. Что такое холм? Земляная насыпь, образованная…»

Нет, так начинать нельзя. Так может начать инженер, а я же – немного предприниматель и делец. Но это раньше. Сейчас я лишь скромный торговец. С некоторыми задачами, несвойственными последним.

«На величественном возвышении, как на площадке маяка, обдуваемый могучими ветрами стоял я и …»

Нет, от такого начала ни то, что я, а у меня стоять никогда не будет. Да и у любого прочитавшего эти строки тоже. Нет, так начинать нельзя – я же не малолетний отрок, впервые соединяющий слова в осмысленные предложения.

«Сознание поражал простор, открывавшийся с высоты…»

Во-первых, сначала нужно померить эти высоты, а уже потом поражаться ими. А во-вторых – что, нельзя начать с того, что я взошёл на холм? Пусть поросший высоченными соснами, пусть бесконечно далёкий от прочих поселений – но холм? Можно, даже нужно. Так и начну, когда сяду за перо да прожитые дни в анналы запишу. Потому что не каждый способен вляпаться в настолько лихое предприятие.

За моей спиной раздался спокойный, чуть заискивающий мужской голос:

– Какие будут приказы, господин?

Четыре пары глаз внимательно смотрели на меня. В центре стоял полноватый мужичок с блестящей лысиной и густыми закрученными усами лихого гусара. Такому впору кабаком заведовать, а не кожу тачать и слыть приемлемым семьянином. Правее мужичка солдат подпирал плечом сосну, безразлично всматриваясь в горизонт. Ему, как и его товарищам, на всём пути было плевать на всё, что не касалось их прямой обязанности – защиты нас всех. Левее мужичка с усами стояло двое. Один, в лёгком кожаном доспехе, вальяжно посасывал сорванную на берегу соломинку, второй в костюме писаря и без изысков, в руках держал деревянную дощечку и грифель.

Из всех четверых лишь трое из людей. С тростинкой во рту – эмлик. Кончики ушей у них чуть заострённые и мочек не бывает, но такой же человек в остальном. Все четверо назначены главными над группами разумных, людей и эмликов, и прочих рас. Но именно я – начальник для всех.

– Филис, дай карту, – я протянул руку к человеку с деревянной дощечкой. Тот выудил из наплечной сумки скрученный трубкой лист пергамента.

– Копия, господин, как вы приказали. Только это одна, я потом ещё сделаю.

– В лодках укачивало сильно. Уже достижение, что вообще сделал.

Не обращая внимания на реакцию парня, немного засмущавшегося похвале, я попросил эмлика и солдата развернуть карту. Она намеренно неточная, а кроме приблизительного отображения высот и рек – в ней нет ничего примечательного. В отличие от сложившейся ситуации.

Плывя по рекам, мы отдали наши судьбы в руки лодочникам, но сегодня сошли на берег в нужном мне месте. Теперь наши жизни в моих руках. Я – ответственен за шесть мужиков с их жёнами и детьми, за шесть солдат и пять приключенцев, и горстку рабов. Я – главный. От меня зависит всё. Я заранее знал, что и как делать после прибытия, и какие приказы отдать – но в одиночку многое не сделать. Как раз для этого у меня есть люди, и назначенные над ними старшие. Всем им нельзя дать и повода думать, что я – самодур, какова бы ни была субординация и прочие заморочки с титулами.

– Острог ставить надо здесь. За острогом детинец встанет, а там и кремль вырастет, – я постучал ногой по земле, покрытой мхом с редкими клочками травинок. – Место хорошее. Только спуск к реке крутой, придётся крюк всё время делать. Но, может, это к лучшему. Хочу вас послушать, что видите вокруг. Филис, ты первым.

Парень лет двадцати с русыми волосами, карикатурно подстережёнными под горшок, на мгновение задержал взгляд на суетящихся у берега разумных.

– У реки сподручней, господин. Ту же воду таскать по первой не придётся, и вся торговля там будет, по первой.

Стоявший рядом эмлик смачно выплюнул соломинку, исподлобья посмотрев на парня с дощечкой.

– Когда на нас нападут, ты будешь думать не о торговле, а о спасении для своей семьи. Стены на высоком холме помогут.

– Кто на нас нападёт? У нас брать только нас, в рабство угонять, – Филис нервно усмехнулся.

– Это пока у нас брать нечего, кроме нас. Дай год, господин обещал здесь деревню бахнуть. Вот тогда-то будет что брать.

– Ты сам не свой, Куэл. Как сошёл на берег, так нервы всем истрепал. Что случилось? – спросил я у разумного с острыми ушами.

– Ничего не случилось, господин. Вы уж простите, что немного… нервничаю. На том берегу кору изодранную заприметил, – эмлик приподнял ладони перед грудью. – От такенные клычища у борова, господин. Сантиметров пятнадцать, не меньше! Да их тут бить не перебить. И не только их. Вот вы мне жалование платите, но я буду год работать за еду, если там нет медведя.

Куэл резко показал на противоположную сторону реки. На её правый берег. Туда, где в густом хвойном лесу склоны трёх холмов создавали отличную природную ложбинку.

– Не торопись. Мы на тот берег ещё не скоро попадём. Но поохотится вы ещё успеете. В первые года от работы продохнуть не сможете, – я дружески похлопал Куэла по плечу, но сразу же напустил на себя серьёзный вид. – Боровы большие?

– Метра полтора в холке уж точно есть.

– Магалик?

– Вероятно.

– Можно сказать, господин? – Филис аккуратно вклинился в наш разговор. – Если у здешних кабанов магические сердечья, то…

– То вместо города будет построен филиал гильдии приключенцев, если не быть осторожными.

– Нет, господин. Я хотел сказать, что если добывать их слишком много, то они перекроют все ваши торговые задумки.

– И если всю торговлю займут магические камни, то что тогда произойдёт?

– Тогда… – писчий стушевался. – Да, вы правы. Тогда здесь всем начнёт заправлять гильдия приключенцев.

– Вот именно. Но охотится всё равно надо. Два или три камня в год ничего не сделают, но сильно помогут, – я глянул на Куэла. – И попробуйте найти белку. Или флиску. Кто-то здесь есть.

– Если есть белка, то флиски нет. И наоборот, – эмлик пожал плечами, озвучив очевидную закономерность.

– Но если флиска есть, то попробуем её развести. Хоть и шансы малы, но попробовать стоит, – я перевёл взгляд на солдата, всё так же отрешённо смотрящего сквозь деревья на лодки у берега реки. – Если приключенцы найдут зверька, то согласуешь с ними маршруту патрулей, чтобы зверя лишний раз не пугать. И говори своё мнение, Разгар.

– Острог ставить здесь, и нигде больше. Нужно просеку сделать до берега. Несколько смотровых башен на других берегах не помешают. Но ваш писчий прав, господин – с водой проблемы будут.

Я рукой показал за спины разумных в сторону, откуда мы приплыли.

– Там небольшой ручей, его на первое время хватит. Приезжавшие сюда инженеры копали яму, где-то на этом холме, смотрели воду. Она на восьми метрах. А после пятнадцати – пробка, не меньше двадцати метров, и плотная, вообще воды нет. Глубже они не копали.

– Тогда место отличное, господин, – приложив руку к груди, солдат кивнул и продолжил вглядываться в горизонт. Но теперь более осмысленно, будто выискивая потайные тропы густых лесов.

Я посмотрел на полноватого мужичка с усами. Шарс всё понял и задумчиво крякнул, почесав ладонью лысину.

– А чегось мне говорить, господин? Вам и солдатам лучше здесь, на холме, в остроге. А нам уж к реке ближе, сподручней будет. Как плыли сюда, видели еловых лесов много, а здесь одни сосны вокруг. Это хорошо, сосна для строительства – самое то, господин. Но для кожи уж лучше ель или ива. Раз Куэл говорит, что тут живности много, то и кожи дубить будет много. Кору с елей там содрать и танин выпарить, а дубить уже здесь. Плотник говорит, что деревья для стройки подсушить не мешает, но сейчас надо что-то строить, иначе зимой помрём. Только что с Мурниром делать-то?

– На первое время остроге кузницу поставим, а сам он жить в поселении будет.

Вот и первая проблема… нарисовалась, по-другому и не скажешь. Если Куэл с парнями разгуляется и набьёт живности, то кожевника придётся отправить вверх по течению, и кого-нибудь в помощь. Им всем в защиту выделить хотя бы два солдата. А они все нужны на холме, здесь работы до осени столько, что даже вол сдохнет от напряга. Но отправить их необходимо, иначе даже кожу придётся заказывать. Мои деньги хоть и имеют некоторый приток, но лучше их не тратить. Да и земли местные хоть и дикие, нехоженые – но это вовсе не значит, что о нашем с императором лихом предприятии никто не знает.

– Разговор о танине оставим между нами, – я внимательно посмотрел в глаза всем четверым разумным. Каждый поспешил понятливо кивнуть. – Пойдёмте вниз, надо народ успокоить. Наплавались мы за эти три недели. Кстати, Куэл и Разгар. Когда ваши люди будут местность осматривать, то найдут белые камни. Это послание от инженеров его императорского величества. Не трогайте их, мне скажите.

Участок левого берега, на котором мы остановились после полудня – лишь небольшим кусочком около воды порос травой и свободен от деревьев. Пройди два метра и нос расшибёшь об шершавый ствол. Воздух полнился практически болотной сыростью: половодье закончилось совсем недавно, кое-где на берегу всё ещё стояли лужи. Они скоро сойдут, но удручает сам факт, что землю топит. А так-то участок берега лихо подходит для строительства. От воды до крутого склона холма чуть больше сотни метров, и этот участок длинный, в метров четыреста. Вместится и деревушка, и лесопилка. До пологого же склона, где поднимется и телега с лошадью – идти и вовсе минут десять. Но это только до самого начала склона, ещё метров пятьсот подниматься, и в два раза больше до места будущего острога. На то и получается, что жителям деревушки бежать к крепким стенам все два километра. Если стражники на дозорных вышках проморгают атаку, то мало кто спасётся. Но ставить вместе поселение и острог нельзя. Хотя и до осени нападения ждать не стоит.

На поросшем травой берегу кучками сгрудились разумные: человеки или наалы, как их все называют, эмлики, и семья рисаров. Они то же как люди выглядят, но уши будто чуть распухшие, да и ростом не выше полутора метров. За спинами разумных на воде покачивалось восемь лодок. Люд притих, с чаяньем долгожданного отдыха принялся буравить взглядом самого молодого из нашей пятёрки.

– Острог поставим на холме. Прорубим до него просеку, а дома первые поставим здесь, – я властно показал на землю под ногами. – Всё, закончился переезд. Здесь станем жить!

Все оживлённо загалдели. Мужики одобрительно кивали, в который раз осматривая покрытый соснами высокий холм перед ними. Женщины прикидывали, что и где расположить из удобств. Мелкая детвора испуганно жалась к мамам, а кто постарше – смотрел на родителей со всем пониманием, что скоро от работы здесь и лошади загнуться. Их бы не помешало, но в хвойных лесах им прокорма не найти.

Я с намёком покосился на Разгара. Тот нарочито громко прочистил горло, и гам сразу стих. Из-за спин народа слышался скрип бортов ладьей, а где-то вдалеке плескалась рыба.

– Спать сегодня будем в лодках. Но завтра надо подготовить площадку для лагеря. А сейчас, давайте свалим несколько деревьев, чтобы было на чём сидеть, соберём хвороста для костров, и отдохнём сегодня, – я мягко улыбнулся народу, хотя и без этого поселенцы пребывали в отличном настроении.

Не дожидаясь очередной волны гама, я поспешил раздать приказы. Даже если сейчас, в самом начале пути, они незначительны – я всё равно обязан показать людям, что контролирую ситуацию.

– Разгар, организуй дежурство. Поставь одного солдата на скол холма около устья Теельке, или даже на сам холм, второго чуть выше по течению Шоски. Филис, пройдись до устья, посмотри здесь всё, особенно ямы и холмики. Шарс, назначь людей на работы. Как шли, видели валежник сухой, его на дрова надо. У склона начнёте валить деревья – берите те, которые в углублениях. Нам это завтра понадобится. Баб и детей глубоко в лес не отпускай, места здесь не хоженые. Как Филис закончит – спроси, где ближе к холму, но в удалении, есть возвышенность, там нужник встанет. А на сегодня откопай яму где-нибудь недалеко и обложи лапником по бокам. Куэл, отправь своих парней на разведку, пусть посмотрят, кто здесь поблизости водится. Как закончишь, подойди ко мне, дело есть.

Я перевёл взгляд на капитана лодок. Наал лет сорока с густой чёрной бородой и мелкими вкраплениями седины в ней.

– Микло, часть гребцов отправь на лодочках здешние берега изучить. И путь смотрят, где причал поставить можно. Это надо сделать до завтрашнего обеда. Часть пусть рыбы наловит к ужину. Остальных передай к Шарсу.

– А что по загнившему зерну, господин? Решили уже?

– Вот и решим, как людей нагрузишь работой.

Микло взобрался на нос его головной лодки и, напрягая горло, быстро распределил работу среди гребцов. А их, на каждую ладью, по восемь разумных. За некоторыми лодками весь наш путь на буксире тащились небольшие четырёхместные лодочки, четыре штуки. Гребцы на них отправились изучать ближайшие берега. Некоторые с длинными вёсла шли по берегу, рукоятью шерудя в воде. Остальные готовились к рыбалке, либо брали топоры и шли под командование Шарса.

Я кивнул четверым главным начинать работу. Заодно передал Шарсу на сегодня своих рабов: два парня и пять девушек, купленные ещё за несколько месяцев до отъезда. Мне по статусу положены помощники и слуги, но проще обойтись рабами.

Поселенцы вслед за гребцами закатывали рукава и с инструментом на перевес шли в лес. Женщины присматривали места для костров, и следили за детворой. Солдаты разбились на пары, чтобы отыскать подходящие места для дозоров. Приключенцы разошлись чуть позже, сперва одолжив у меня карту ближайшей местности, обдумывая места охоты.

Чуть поодаль у кромки неприкаянными сиротами стояла семья рисаров, не зная, куда им податься. Муж и жена ростом меньше полутора метров, а их двое детишек на фоне сверстников и вовсе казались рахитными. Они мало чем могли помочь, но отделять их от коллектива нельзя.

Семья заметила мой пристальный взгляд и поспешила поклониться. Я поманил их к себе. В этот же момент подошёл Микло, но быстро сообразил подождать.

– Вы что-то хотели, господин? – спросила женщина, внешне похожая подростка. Да и муж её на тридцатилетнего взрослого походил слабо.

– Сейчас лес будут валить. Возьмите двух женщин и детворы в помощь, надо крупные ветки очистить и отложить, они понадобятся для забора в птичник. Мелкую хвою под шатрами разложим, всяко спать мягче, чем на земле.

– Ой, да, спасибо, господин, – женщина поспешила чуток поклониться. – А то вот все забегали, а мы-то стоим, чего удумать не знаем.

В этот момент подошёл Шарс и я коротко объяснил ему, чем сейчас будут заниматься полурослики, как их беззлобно называли остальные расы. Шарс мою идею понял и уже хотел увести семью рисаров, но я ещё не закончил.

– Как те двое, на сносях которые? – спросил я у женщины.

– Крепкие они, господин. Одна уже второго носит, к осени родит. Другая уж третьего, но она к зиме ближе разродится. Им бы отвара попить, из можжевельника, и шиповника туда немного, чтобы всё хорошо прошло. И припарок бы поставить, да многого у меня нет. Нам бы в лес.

– Вот завтра и начнёте искать да леса местные изучать. Выдам вам приключенца в защиту. А сейчас возьмите в помощники беременных. Работа лёгкая, разговоритесь заодно. Нечего народу знахарку бояться, – я взглядом показал Шарсу на ожерелья из камушков яшмы и пирита, у всех четырёх рисаров.

– Посудачат и прекратят, – поспешил вклиниться Шарс. Он сам не в восторге от происходящего, но разнёсшийся ещё полгода назад слушок усложнил всем жизнь.

– Вот пусть бабы на сносях и работают с Силиской, чтобы быстрее прекратили. Всем лучше будет.

Шарс поспешил увести семью рисаров на работы. Те, прежде чем уйти, благодарно поклонились мне.

– Плохо получилось с этим слухом, господин, – сказал капитан, не скрывая нотки грусти в голосе. – У меня доча младшая, на выданье уже, да втрескалась до беспамятства в одного из них. Взаимно у них это, парень правильный, я согласен был… А тут этот слух про воровство младенцев. Ну дурость же, господин.

– Что, дочь твоя с любовью попрощалась?

– Да если бы. В тот же день заявила, что вместе с ним сбежит куда угодно, лишь бы подальше от озлобленного города.

– А чем у него семья занимается?

– А вы всё о переселенцах думаете? – Микло хитро улыбнулся. – Вы уж не серчайте, но отправить свою дочь к вам я не могу. Глухое место, да только приехали. Вот что построится, так и подумаем. Жених, так-то, из семьи гончар. Может, я и сам с женой перееду, как договор закончится. Здесь река хорошая, работы много будет, – капитан мечтательно посмотрел сквозь деревья вдаль, по теченью реки. – А почему здесь, господин, а не там, у океана?

– Приказ царя и императора нашего. Больше я и сам ничего не знаю.

– Не, ну если император сказал, то надо. Он умный, знает много, он… он… да-а… Так решили чего, господин?

Я перевёл взгляд на оставшихся гребцов. Они сеть не ставили, обойдясь удочками, и только что один из них вытащил увесистую рыбину в половину руки. Её в этих реках много, это хорошо – но скользкое дело это не исправит.

Столицу покинуло десять лодок. Доплыло восемь. По плану, за время в пути вся наша орава в сотню голов должна была съесть полтора корабля припасов: под досками палуб хранятся мешки с зерном, мукой, орехами, сушёным мясом и прочим. Но одна ладья потекла, а течь распознали не сразу. Зерна промочило много, его теперь в корм птице. Как узнали о протечке, перегрузились, и отправили два опустевших судна обратно в столицу. А сами мы вот, приплыли. Гребцы должны были остаться на две недели и помочь с тяжёлой работой, дождаться следующих лодок с основными припасами и вместе с ними уплыть. Теперь же дельце совсем скользким стало.

В каждой лодке по шесть гребцов, плюс один на руле и на носу вперёд смотрящий. Десять лодок. Восемьдесят пар рук. С помощью этой оравы всю округу можно обезлесить; все срубленные деревья напилить и обтесать; ров под частокол подготовить, да и сам частокол поставить; и под погреб яму вырыть на холме да заложить её пластинами, брёвнами, распиленными вдоль. И первые венцы для изб успели бы заложить. Уйму бы работы переделали. Договор лодочников оплачен, их нужно только защищать и кормить – на то и расчёт, что за две недели съели бы припасы одной лодки.

Но если гребцов сейчас оставить, то припасов уйдёт больше запланированного. И, вроде бы, какая проблема закупить в городах по пути? Постороннему обывателю никаких проблем не видно – но деньги на это лихое предприятие расписаны до последнего хетша. И больше их не будет, по крайней мере, в этом году. Для новой закупки придётся деньги одалживать, а в столице это расценят однозначно как крик о помощи. Нельзя позволить императорскому верховному совету усомниться в том, что здешнее предприятие – лихое.

Я с грустью посмотрел в глаза капитана, и с неменьшей грустью оглядел округу. Звучал стук топора, женщины и дети осматривали землю в поисках хороших мест для костров.

– На два дня, Микло. Больше нельзя. На берегу подчистить, просеку пробить к холму, да на самом холме поработать. Ну и место для причала найдёте, уже сильно поможете.

– Да вы уж не расстраивайтесь, господин. Видать, Великие Семнадцать испытать вас хотят, видят в вас душу героическую. Не каждый, вот так, в дикие земли двинет поселение делать, – капитан задумчиво глянул вверх по течению реки. – Может, будь в том году дождей больше, то сейчас всё пошло бы иначе?

– Уж точно бы пошло. Засуха была серьёзной. У меня есть два стальных топора и мотыга такая же. Будь в прошлом году урожай хорошим, то с радостью обменял бы их на потерянное зерно, а сейчас – бесполезно. Ладно, будет нам. Если уже и выбирать между бесконечными рыданиями и усердной работой, то я выберу второе.

– Вот это правильно, господин. Это ж как с реками. Даже если течение пошло быстрей, то рулём правь крепко, но останавливаться не смей. Но вы, это, может, подумаете о лошадях всё же?

– У меня самого тот луг из головы не выходит.

Рядом с нами показался силуэт эмлика с серебряными гвоздиками в хрящах ушей. Украшения практически рядом с кожей головы, снизу и сверху в каждом ухе. Пока что цепочку протягивать между ними разумный не собирался. Я кивнул капитану, сказав, что к разговору о лошадях обязательно вернёмся.

Куэл исполнил моё задание. Нашли только одно дерево, но этого достаточно. В главном корабле мои пожитки. Содержимое трёх сундуков стоило как несколько деревень, но сейчас мне нужен холщовый мешок – в нём тоненькая верёвочка со свинцовым грузом, и деревянный треугольник с чётко выверенными углами в тридцать, шестьдесят и девяносто градусов. Если за время поездки он не разбух, что вряд ли, ведь мешок забит соломой – то погрешности в измерениях быть не должно.

Мы пошли вверх по течению, прихватив моток верёвки и трёх моих рабынь. И вскоре очутились у нужного дерева. Обращённую к реке шершавую кору закрывал полутораметровый прямоугольный камень. Серый, толстый, широкий, гладко обтёсанный, и приколоченный к дереву огромными металлическими скобами. За многие годы вода оставила подтёки на серой поверхности.

– Одно из посланий инженеров его императорского величества, – я показал на вертикальные линии тёмно-ржавого цвета. А таких посланий пять вверх по течению, и три ниже.

– Вот это всяко пять лет назад было, господин, – Куэл показал на линию выше прочих на полметра.

– Ничем другим быть не может. Я пацаном тогда был, но высоту снега помню хорошо, – я провёл рукой над головой.

– Сколько ж тогда деревень посмывало-то, господин? И ладно ещё здесь такой уровень, Шоска – она река пустая, короткая, у диких мест никого. А Весло как разнесло тогда, или Золку – в ней, говорят, воды на три метра поднялось. Затопило даже то, что никогда не топило.

– Вот чтобы нас весной не смыло, будем с верёвками ползать. По верхней отметке брать не будем, иначе места под дома не останется, придётся всем на холм идти. Возьмём посередине между обычным уровнем, и пятилетним паводком.

– А если он опять случится, и всё затопит?

– А если здесь живности вообще нет, и охотится не получиться?

– Ну тогда мы что-нибудь придума-а-а… мням-мням, – чмокнув губами, эмлик растерянно почесал затылок. – Ну, да, господин, мы тогда что-нибудь придумаем. Так, что, посередине берём уровень, да?

Мне потребовались некоторые волевые усилия, чтобы не засмеяться, и не опозорить Куэла. Даже если сейчас за нами наблюдают только рабы, но даже они умеют говорить. И обязательно расскажут, что начальник всех начальников смеялся над начальником приключенцев – слух пойдёт именно об этом, всем с высокой колокольни будет плевать на истинную подоплёку моего смеха. По крайней мере, пока люд в лагере не обживётся и не сдружится, а то друг дружку они впервые увидели чуть больше трёх недель назад.

Мы приступили к замерам. Протягивая между деревьев верёвку, примерно в центре к ней привязывали тонкую бечёвку с грузиком. К образовавшемуся углу прикладывался треугольник, и горизонтальная верёвка поправлялась ровно до тех пор, пока угол не станет прямым. В коре подрезали уровень, и продвинулись на одно дерево вперёд, в сторону будущего поселения.

На первых деревьях мы работали вдвоём, я и Куэл. Потом у деревьев стояло по девушке, державших края верёвки, а угол вымеряли Куэл и специально назначенная третья рабыня. Из-под платка на её голове выбилась прядь волнистых тёмно-золотых волос, практически медных, взгляд зелёных глаз предельно сосредоточен, а под левым ухом на белой коже, тусклым синим цветом едва заметно светилась магическая татуировка с моим гербом.

– Ты всё запомнила, Зирана? – спросил я у девушки.

– Да, господин, – та нежно промурлыкала в ответ. – Нам троим завтра всё померить до лагеря?

– Догадалась. Молодец. Но сегодня тоже. И, сначала, до лагеря, – я помахал пальцем, намекая, что работы много будет. Оставляя на каждом дереве зарубку, рабыням нужно найти место, где землю не топит. Там навтыкать веточек, чтобы Филис перерисовал на карту. До вечера девушки должны успеть дойти до лагеря. И я очень надеюсь, что следующей весной дома поселенцев не смоет паводком.

Пока я объяснял Зиране работу – на склоне холма показались солдаты во главе с Разгаром. Оставив доспехи в лодках, все шестеро надели лишь красные стёганые куртки и стальные шлемы, да взяли с собой мечи с щитами и короткими копьями – но и с этим они представляли вполне грозную силу. На их щитах и куртках изображены две белых раскрытых ладони, держащих широкий золотой кубок.

– Случиться что, то сразу бегите в лагерь, – я обратился к девушкам, а потом показал на треугольник. – Он дорогой, на землю не бросай.

– Буду хранить как живот свой, господин, – Зирана поклонилась, нежно промурлыкав.

Мы с Куэлом отправились к стоянке, но не прошли и четырёх шагов, как эмлик на ходу повернулся и с интересом посмотрел на рабынь. И чуть не врезался в дерево.

– Хороша девка, господин, – одобрительно закивал Куэл, одновременно ладонями прочертив в воздухе девичий силуэт с талией как хвост у капельки дождя. – Статная, красивая. Вы где её такую купили?

– Правильный вопрос не где, а за сколько. Она читать и писать умеет, грамоте обучена.

Куэл протянул что-то невнятное, и заметно погрустнел. Но, всё же, в очередной раз бросил через плечо заинтересованный взгляд на Зирану.

В лагере люд суетился похлеще, чем в базарный день. Ребятня несла хворост, ободранный с валежника. У одного из них Силиска мило щебетала с двумя женщинами, очищая длинные ветки. На стоянке другие женщины подготавливали всё для ужина, рассыпая крупу по котлам и думая, сколько овощных засолов кинуть в котлы.

– Опять уха, – Куэл едва не скривился, пройдя мимо одной из моих рабынь, чистившей у берега пойманную рыбу.

– Она всем надоела за три недели, – я остановился поблизости поселенок, промывавших пшено в широких котелках, и специально заговорил чуть громче обычного. – Кто первый мяса добудет, тот получит столичный серебряник.

Женщины тут же одобрительно загалдели, что уже даже куры рыбу клевать отказывают, всем надоела. Заодно пожурили приключенцев, мол, сколько часов прошло с нашего прибытия, а мяса ещё не добыто. Куэл поспешил ретироваться с высоко поднятыми руками, чем насмешил женщин. Заодно те спросили у меня, что делать со снесёнными сегодня яйцами. А что с ними делать? Как и до этого, пусть отварят немного моркови из засолов, растолкут и сделают омлет для детей. Им всяко полезно будет. Вся птица хоть и принадлежит мне, но поделиться яйцами с детьми я всегда готов. Это женщинам импонирует.

Когда я вернулся к тому же дереву, у которого стоял до отхода с эмликом – рядом со мной практически внезапно появился полноватый наал с густыми закрученными усами.

– Вас Филис искал, он на дальнем краю нашёл место хорошее, я уже раба одного вашего отрядил яму копать. Бабы шушукаются, спасибо говорят. Устали они постоянно в вёдра ходить да с борта свешиваться. Стыдно им.

– Зато недавно посмеялись. Пацан тот, как, в порядке?

– Да чего ему будет, господин? Подумаешь, свесился да кувыркнулся. Ушёл в воду, а от него осталось оно… плавает… – Шарса затрясло, он едва удерживался, чтобы не засмеяться.

– Такое нарочно не придумаешь, – я сам усмехнулся. – Подумай, что лучше будет сделать, коптильню или сушилку. Если приключенцы кого добудут, то всё сразу не съедим, а соли у меня заказано много. Да и вообще, хоть и весна, но к зиме готовиться надо.

– Для коптилки ольха иль берёза нужна, а здесь сосны одни. Да и не смыслит никто в копчении. Лучше уж сушилку, господин.

Зима – это не только холод, из-за которого еды не добудешь. Зима – это холод, который тебя убьёт быстрее, чем успеешь осмыслить свою никчёмную жизнь. Нужны дрова, много дров. Придётся мужика отрядить на рубку, ближе к середине лета. Это минус крепкая пара рук, снятая со строительства. Но главная беда – это печи. Камней на них уйма нужна, как бы ни пришлось всё по-чёрному топить. Вот только за прошедшие часы я в округе не заметил даже мелкого камушка.

Я не сдержался и сплюнул. Вот и надо было той ладье течь дать?! Всё наперекосяк пошло, абсолютно всё.

Ужинать мы сели поздно, очертания правого берега Шоски толком не просматривались. За недели в пути мужики истосковались по тяжёлому труду и свалили деревьев больше нужного. Успокоились только распилив четыре длиннющих валежника на чурбаны, а часть из них ещё и на дрова покололи. Этого в костры хватит на неделю, а сколько того валежника на холме – до середины лета о сухих дровах можно не переживать. Это новость обрадовала переселенцев. Но и без неё все в лагере с довольными улыбками черпали наваристую уху из мисок и живо обсуждали, что высмотрели на берегу, и где что лучше строить.

Вокруг немногочисленных костров кругами расселись больше ста разумных, довольных сегодняшним днём. Шестьдесят восемь гребцов, рулевых и вперёд смотрящих; шесть мужиков и столько же женщин, и десять их ребятишек всяких возрастов; четыре солдата у костра и двое на дружестве, четыре приключенца, и мои семь рабов. Все были довольны прошедшим днём – кроме меня и Куэла. Оставшийся его подчинённый всё ещё не вернулся, хотя солнце уже давно скрылось за холмами.

Мы переживали, как и солдаты с оставшимися приключенцами. Благо, что ещё до ужина для нас обустроили отдельное место, и поселенцев не будоражили наши неспокойные лица.

– Завтра с утра пойдёте искать, – сказал я, сурово глянув на охотников. – Не изводите себя, ночью вы всё равно ничего не сделаете. Он по берегу пошёл?

– Вверх по Теельке, – тихо проговорил Куэл. Он мне до ужина все уши прожужжал, что Язак потеряться не мог. Парень у леса вырос, его отец сам из приключенцев.

– Вот и пойдём по следам. И найдём, или его, или хоть что-то, – я перевёл взгляд на Разгара. – Выдели одного солдата на дежурства ближе к Теельке, а завтра отдохнёте.

– Мы бы пригодились, господин.

– В лагере, людей охранять. Чуть что – погрузишь их на лодки. Я утром объявлю всё, и назначу…

Договорить мне не дал шорох вдалеке за моей спиной, ближе к крутому склону холма. Все в нашем кругу практически одномоментно перехватили миски с ухой в левые руки, обхватив рукояти мечей и топоров. Тяжёлые шаги приближались. Из-за деревьев, утробно пыхтя, выскочил силуэт на двух ногах.

– Язак, чтоб тебя гулгаса выпотрошила, – процедил сквозь зубы Куэл.

Солдаты облегчённо вздохнули и, кинув осуждающий взгляд на семнадцатилетнего парня, уткнулись в тарелки. Самый молодой из приключенцев проигнорировал издёвку командира, и спешно плюхнулся на колени рядом со мной. С широко распахнутыми глазами, едва переводя сбитое дыхание.

– Лапаха, господин.

Все замерли, включая некоторых солдат с ложками у открытых ртов. Они медленно убрали ложки в тарелки, закрыли рты, и очень пристально посмотрели на парня с небольшой косичкой русых волос, заплетённой на левом виске.

– Ты уверен? – тихо спросил Куэл.

– Как никто другой, – злобно процедил парень, одёрнув край рубахи, выставляя рваные шрамы на животе, как от клыков рыси.

– Вот это скользкая херня, – я прикрыл ладонью рот.

Хотелось расспросить парня, но я решил поступить чуточку цивильней. Я приказал подкатить свободный чурбан, чтобы Язак смог сесть, и дал попить из своего бурдюка. Парень его осушил в три глотка.

– Теперь сделай глубокий вдох, и глубокий выдох – сказал я парню, положив ладонь на его плечо. Он послушно исполнил, потом ещё разок, и ещё разок. Я посмотрел на Куэла. – Один из разумных, доверивший мне свою жизнь, готов начать рассказ. Ты больше моего понимаешь в этих тварях.

– Конечно, господин, – Куэл со всем пониманием кивнул мне, и переключился на парня. – Где, когда, сколько, как далеко, какой цвет, тату? Тебя они видели?

– Вверх по Теельке, часа три по берегу шёл, как ты и приказал, старшой. Там запах костра учуял. И мяса жаренного, кабана, ни с чем не спутаю. У них там логово в холме. Они здорового кабана изловили. Жрали его, твари. Зелёные они, семь штук насчитал, и один мелкий, но татуировок не видел. И меня они тоже не должны были заметить.

– Как выглядит то место? – спросил Куэл.

– Это наш холм, старшой. Продолжается на запад далеко, а там его склон немного просел, обрушился внутрь, и поляна у входа в пещеру. Вход в сторону реки смотрит.

– Точно уверен, что тебя не видели?

Парень в ответ поклялся богами. Куэл похвалил его за смелость и приказал налегать на ужин, потом ещё раз всё расскажет.

– Они ямы копать не умеют. Господин, может… – эмлик с серебряными гвоздиками в ушах начал говорить, но лишние слова сейчас излишни. Говорить сейчас должен я.

– В отчётах инженеров его императорского величества нет упоминания о пещерах. Они обследовали земли на расстояние шести часов пешего хода от нашего места. Во все стороны. А по берегам рек и того дольше смотрели. Пещер не было, – я окинул собравшихся тяжёлым взглядом. – Уходить нельзя. Это место принадлежит империи, а не каким-то тварям. Разгар, вы участвуете.

– Солдаты царя и его императорского величества в вашем распоряжении, господин, – Разгар чуть поклонился, вслед за ним синхронно поклонились остальные солдаты.

– Уэлар участвуют тоже, – я посмотрел на старшего из приключенцев.

– Это безумие, господин.

– Безумие, Куэл, это уплыть от сюда. Нас за это вздёрнут. Меня, что приказал уплыть, а тебя с Разгаром – что не отговорили, или не убили как изменника. Эта земля принадлежит империи. Здесь лапаха, где-то гулгаса, ямара, ту-ака или что-то ещё, плевать. От каждого бегать будем? Нет. Это наша земля. Я не буду бегать от каких-то там тварей, даже если они смертельно опасны. И вы, все, тоже.

Если насчёт гребцов и их двухнедельной работы были какие-то варианты, если с размещением лагеря были разные варианты, или разные варианты наборов припасов и сроков их доставки, или варианты чего-то ещё – то сейчас вариантов нет. Точнее, есть, но это варианты плана атаки.

– Сейчас ужинайте, отдыхайте. Дозоры солдат чередовать с приключенцами, переместить ближе к нашему холму и устью Теельке. Поселенцами и лодочникам ничего не говорить, они завтра должны работать, а то всю ночь спать не будут. Через полчаса, Разгар, Куэл, мы втроём собираемся здесь.

– Как прикажете, господин, – Разгар приложил руку к груди и чуть поклонился.

– Я всё понял, господин, – сказал Куэл голосом бодрым, больше похожим на смех висельника.

Я направился к кораблям обычным шагом. Не спокойным и размеренным, чтобы не вызвать подозрений, и не быстрым, чтобы уж точно народ растормошить. Самым обычным своим шагом. Заодно по пути останавливался у костров, спрашивая у гребцов и переселенцев то про деревья и их корни, мол насколько крепкие, то про различную траву у берега, то ещё про всякое – я старался сделать вид, что всё ещё переживаю за правильное место будущего поселения. Именно поэтому все подумали, что я ещё раз сверился с картами, когда забрался в главную лодку и вытащил один из своих сундуков.

С картами я действительно сверялся, но только в первую минуту. Больше всего времени я провёл над одной из книг. Бестиарий о тварях, встречающихся в западной части империи. Лапаха. Даже одна обычная тварь опасна для трёх обученных разумных – а нас двенадцать против восьми. Да вот только в этот раз твари не совсем обычны.

Через полчаса мы втроём сидели около костра, хмурые и невесёлые. Даже чёрный фарсерейский чай с мёдом и листочками мяты не помогал. Куэл пытался загипнотизировать языки пламени костра, Разгар разглядывал на жидкость в кружке, а я смотрел вверх. Звёзды ярко светили на безоблачном небе: можно было лелеять скромную надежду на завтрашнюю сухую погоду.

– Выйдем засветло, – наконец сказал я после длительного молчания, и посмотрел на Куэла. –Твари могли услышать, как мы рубили лес?

– Нет. Язак через два часа не слышал, как деревья падают. Руби на холме, от тогда бы твари слышали.

– Какая тактика против них лучше?

– Людей сто. Построить двадцаткой, первые две шеренги с пиками в пять метров тварей держат на расстоянии, остальным пускать стрелы.

– Юмор оценил. А теперь по существу.

– Я всё понимаю, господин, – Куэл дёрнул головой, подбородком показав в сторону столицы. – Здесь замешана политика, раз вы помчались город строить едва не сразу, как император пробил путь в эти земли. Но то, что вы хотите сделать, это самоубийство. У нас практически нет шансов.

– И, всё же, мы пойдём. Какое у них поведение? Как лучше подойти? Рассказывай всё.

Куэл цокнул, покачал головой, раздосадовано вздохнул. И рассказал, что и как с тварями делать.

У них сегодня пир с кабаном. Жрать его будут всю ночь, а потом день дрыхнуть. Даже дозорный у них будет спать стоя, подперев голову на длинное бревно. Можно незаметно подкрасться и убить дозорного, но шансы малы. А даже если и получится, то придётся как-то расправляться с остальными тварями. Одна радость – если Язак всё рассмотрел правильно, то пещера вырыта в склоне холма. То есть, дозорный, скорее всего, будет стоять или на холме выше пещеры, или у реки. У входа твари обычно не стоят.

– С вами, господин, – продолжал Куэл, – нас двенадцать. Даже если вы с солдатами впереди станете с копьями, а мы с луками позади, и пещеру заблокируем – всё богов гневить напрасными смертями.

– Не двенадцать. У меня есть рабы.

– Забыл про них, господин, простите меня, – произнёс Куэл без какого-либо сарказма. – Это сработает, если трёх девок по очереди пришпорить мимо пещеры. Лапаха бегает небыстро, каждая рабыня по две твари выманит, в пещере оставшихся убьём, и кто будет возвращаться, тех то же по очереди прирежем. Должно сработать.

– Никакого мяса, – процедил я сквозь зубы. – Представь, что получилось вот так избавится от лапаха. Мои рабы – долговые, а не преступники, все об этом знают. Даже если я незаметно выведу их из лагеря, а потом мы вернёмся с победой, а рабынь всё не будет – народ сразу поймёт, что к чему. И это самое «что к чему» лодочники повезут в столицу. Через месяц даже блохи на собаках будут знать о случившемся. Но столица будет говорить не обо мне. Все будут говорить, что сюда, главным, на такое ответственное дело ублюдка назначил сам император. Значит, наш царь и император – такой же. Нет, такого не будет. И не забывай, что Разгар имеет полное право убить меня, если я решусь сотворить что-то подобное.

– Это правда, – Разгар повернулся к эмлику. – Я не служу господину. Я защищаю интересы его императорского величества. И только его.

– Даже в эту глушь вы притащили свою гнилую политику, – Куэл сердито сплюнул.

– Мы все здесь из-за политики, – я, не сдержавшись, нервно прыснул. – А ты, думаешь, почему я так суечусь, пытаюсь закрепиться, стараюсь решить вот эти набегающие проблемы, чуть ли не кабанчиком мотаюсь по округе? Это всё из-за политики. Но ты меня неправильно понял. Нас не двенадцать. Нас – четырнадцать. Ты забыл про двух моих рабов. Первый, детина здоровый, он из крестьян. Одну землю пахать умеет, ему только копьё в руки с щитом, и всё. А второй – он поспособней. Он из семьи конюха, и пращник неплохой, да и вообще, посмышлёней будет. Нас восемь первой линией, и шесть сзади.

– Этого мало, господин.

– А больше у нас никого и нет.

– А как же гребцы и лодочники? И Шарс с остальными мужиками?

– И их у нас нет. Только шесть солдат, пять приключенцев, я и два раба, супротив восьми тварей, – я задумчиво уставился на огонь. Жёлтые языки метались в стороны от любого дуновения ветерка, но не гасли.