Пáспорту от паспартý

Клянусь, красавица такая

Под солнцем юга не цвела.

Михаил Лермонтов

Потерей паспорта бауленька отмечала досрочное окончание каждой пятилетки. Свежий, пахнущий типографскими ядами паспорт она делала фальшивым – переписывала дату своего рождения. Поскольку не все цифры так уж легко переправить на рифмующиеся по начертанию, бауленька с каждым новым паспортом становилась всё моложе и моложе, вне прямой плепорции в пять лет, сэкономленных из первой замены, а там и досрочностью исполнения превращаемых то в орденоносные три с половиной, то в четыре без четверти семь.

Как-то бауленька получила из музыкальной комиссии приглашение на датское какое-то торжество, и выяснилось, что такие приглашения отправлялись деятелям художеств, достигшим возраста не скажу скольки лет от роду. Бауленька возмутилась («Как у них наглости хватило!») и устроила скандал. На что ей было внушено – оффицьяльно безличным лицом исполнения: «Позвольте, но в прошлом году мы отмечали юбилей вашей дочери. Судя по вашим словам, вы освободились от бремени в пятилетнем детстве?»

Бауленька приняла удар и принялась досаждать моей матушке уговорами на потерю её паспорта. Та поджимала губы и упрямо держалась за собственность младенчества. Отец то и дело выговаривал матушке – мама, дескать, одевается не по возрасту вызывающе. О поведении и говорить не приходилось: бауленька слыла в неопределённых кругах и углах остроязычной притчей.

Я без сомнений принимал бауленькину календарную реформу, помня о первом из наших императоров, одним указом омолодившем не то что себя, а всё население империи не на паршивую пятилетку, а на пять с половиною тыщ лет с зимами: масштаб! – одно из любимейших сестрёнкиных ёрникословий. Как-то я набрался не знаю чего и спросил бауленьку: «А сколько тебе лет на самом деле?» Бауленька отвечала «сущей чепухнёй». Я подумал немного. Потом снова спросил: «И сколько уже лет твоей чепухне?» Она улыбнулась – не мне, себе, спрятанной где-то внутри разухабистой книжки. Я подумал о взрослых. Я задавался вопросом, было ли это правдой: в самом ли деле они всего лишь дети, обёрнутые взрослыми телами, как детские книжки, запрятанные внутри скучных, длинных талмудов. Без картинок и диалогов.

Подумал и забыл. Помню только, что одну мелодию изобретения бауленьки можно было застать в заставке к прогнозу погоды на радио «Маньяк».