Патриот. Смута. Том 10

Солнце еще не показалось из-за московских стен.

Слободка Чертопольская окружала моих людей. Местное население и те, кто первыми выбрался через ворота, посторонились. Обозы стояли вблизи обочин у самых плетней, кони, которые должны были выходить на пастбище, двигались не по главной улице, а в обход, по краю Чероторыя – ручья или речушки, ставшей рвом подле стены. Видимо пастухи, люди служилые, решили подобру- поздорову убраться подальше. Все же они отвечали за табун, и если начнется какая перебранка здесь, вдруг дошедшая в своем разгаре до стрельбы и рубки сабельной, пострадают животные. Им же отвечать.

Сотни мои замерли сейчас за моей спиной. Колонны стояли ровно. Напряжение выросло до предела. Авангард был готов, если это надо, вскидывать аркебузы и палить. Люди были опытные, не одно дело со мной прошли. Разметали бы вмиг всю эту пришедшую с князем охрану и самого его, коли надо, скрутили.

Только толку. Мне же в город надо, а не этого Голицын бить. Договориться надо. На свою сторону переманить.

Вот и стояли мы конно, смотрели друг другу в глаза. Буравили. Уверен я был, что прикидывает князь, что же делать. Думал он одних людей встретит, а сам с иными столкнулся. Точно ждал от Мстиславского отряд, но получил то, что есть.

И что делать – не знал. Решал. А поскольку старый был, хоть и опытный, решение принимал медленно.

Повисла гробовая тишина. Люди, что за спиной князя стояли, за рукояти сабель схватились. Мои тоже были готовы в бой кинуться. Напряжение выросло до предела в один миг.

Я спокойно повторил, не отводя взгляда.

– Князь, ты пойми. Сильный и достойный Царь земле нашей нужен, чтобы и ляхов выпроводил, и шведов. А такого только Земля Мать может выбрать, всем Собором своим. Как иначе-то?

Смотрели мы друг другу в глаза. Молодой я, несущий этой стране перемены и слом всей уже прилично подгнившей и разваливающейся системы, и пожилой боярин, князь. Что думал он, что было в его голове? Чувствовалось, что скрежещет мозг его. Казалось, еще немного и от напряжения зубы заскрипят.

Ясно одно, помирать ему здесь и сейчас не хотелось. А взбрыкни он, гонор прояви, шанс умереть стремился к ста процентам. И раз пришел он, то говорить будет, обсуждать, выгоды себе взять.

Вот и решает, что требовать.

– Ну что, Василий Васильевич, пустишь ты меня в город или нет? – Спросил я, спокойно не отводя взгляда.

– А коли пущу. – Он прищурился, чувствовал, что тянул время. Видно было, что бледнеет и пот на лице его выступил. Мыслительный процесс шел на полную силу. – Коли пущу, Игорь Васильевич, то что? Двести вас, двести нас. За стенами-то мы можем и сечу устроить. Кто знает?

Не боится такое говорить. Все же в отличие от сопровождающего меня Ивана Петровича, этот человек явно бывал в деле и знает, с какой стороны за копье хвататься и врага как бить.

– Да и войдешь, то что? Кремль как брать? Огнем город жечь. Нет. – Он покачал головой. – Нам не надо такого, Игорь Васильевич.

– А что, если скажу тебе, что Мстиславский сегодня или, край завтра, сам все возьмет? Что тогда?

– Мстиславский? – Бровь князя взлетела. – Откуда знаешь?

Чувствовалось, что подозревал он что-то. Все же бывалый, пожилой, опытный.

– Так я же из Хвилей, его вотчины, его поместья. Много там интересного нашел. – Кивнул в сторону своего спутника, там тоже захваченного. – Кравчий Шуйского со мной же, видишь. Много чего рассказал.

Вновь повисла тишина. Иван Петрович дрожал в седле. Смотрел то на князя, то на меня, то на людей нас окружающих.

– И чего же?

– Склоняли его к предательству. Так? Иван Петрович?

– Истинно так. – Пробубнил тот в ответ. – Истинно. Вот те крест, Василий Васильевич. Позвали значит, пригласили и как начали давить. Говорить. Просить людей в кремль пустить. Помочь, предательством двери отворить и провести отряд. Склоняли к тому, чтобы я Царя-то вывез из Москвы.

Лицо князя стало еще более удивленным.

– Так людей в кремль или Царя из Москвы.

– И то и то. – Говорил придворный быстро, видимо от страха. – Требовали, чтобы пустил. Но я же верен Василию, родич же он мой. Никого пускать-то я не буду, но понимаю. Коли я не пущу, так иные найдутся, а значит, Царя то что? Спасать надо, вывозить из Кремля. Пойду, доложу ему. Царь то и будет поезд собирать, а как выедет на улицах-то на него и налетят. А еще видел я, слышал я, что жечь Москву сегодня будут. Говорили заговорщики, посмеивались, там и Колычев был, и Чепчугов, и сам Лыков-Оболенский, Борис Михайлович. Князь. Они там все заговор творили. Вот те крест, боярин, воевода.

Он остановился, задышал неровно.

– Слова. – Покачал головой Голицын.

– Воевода. – Я заговорил все также спокойно. – Послушай меня, а потом решай, пускать или нет. Здесь ты в своем праве. Но и ответственность на тебе будет. Вся. Говорю как есть, Шуйскому конец. Либо я, либо Мстиславский его скинет. От тебя зависит, кто это сделает. А дальше что?

– Что? – Прогудел князь.

– Ты же знаешь, Василий Васильевич, за какого царя Иван Федорович стоит. Скажи, нужен нам лях на троне? Тебе нужен? Вам…– Я обратился к стоящим за спиной князя и ждущим приказа к бою людям. – Вам лях на троне нужен?

– Мстиславский, он же боярин. Он один из нас. – Качнул головой Голицын. – Да, род его сильный, но сам он не сделает ничего. Не посмеет.

Слышал я уже сомнения в его словах. Это и понятно. Старик скрипел мозгами и все отчетливее понимал, что его противник по политической борьбе может сейчас взять и повернуть все. А перед ним какая-то темная лошадка. Человек с двумя сотнями бойцов, который предлагает что-то иное. Кто он? Да неясно. Вся информация обо мне в Москве обросла мифами и легендами. А я вот здесь стою, говорю, молодой, неопытный с виду, с малыми силами.

Давай старик, попытайся использовать меня. Ты же опытный, ты сможешь. Ну, точнее решишь, что сможешь взять меня, а потом кинуть. Ты же, считай, одна из кремлевских башен, мощная сила, а я кто? Какой-то парень. И что за войско со мной? Да и правит им кто? Может, сказки это все и заговор и нет никакого войска. А Дмитрия заговорщики убили, и войско его сейчас под руководством иных людей. Или вообще разбежалось.

Откуда ты знаешь правду, князь, ты же сомневаешься, я вижу. Давай, возьми на себя управление, решайся!

Я решил подлить масла в огонь. Слишком уж много мыслей в голове было. Нужно согнуть этого старика. Заставить сделать то, что мне надо. А дальше – дальше все. Дальше решим все дела.

– Василий Васильевич, пойми. Сейчас Жолкевский идет к Москве. От Смоленска идет. Про него точно знаю, да и ты знаешь. Смогут ли те силы, что туда отправлены, с ним что-то сделать? Думаю нет. Пройдет он сквозь них, как нож сквозь масло. У него же крылатые гусары, хоругви их. Не одна, а несколько. Может тысяча целая. – Я видел, как лицо князя меняется. Он действительно знал об этом и сейчас начал сопоставлять одно с другим. – Он же не просто так идет, он на подспорье Мстиславскому ведет людей. А с ним еще иные, бывшие приспешники, воренка идут. Наверное. – Я улыбнулся. – Казаки с Заруцким и прочие ляхи с Сапегой.

Князь молчал, но видел я, что колеблется все сильнее и сильнее. Продолжал качать его, давить.

– На севере Лисовский с Просовецким орудуют. Они налегке, лиходеи эти чертовы. Позовут их и вмиг здесь будут. И что? Скажешь тогда, что Мстиславский первый среди равных? Сам то он на трон не сядет, но ляха посадит. Нужна земле русской такая власть? Такая правда?

– Складно говоришь, Игорь Васильевич. Только…– Он стиснул зубы, зашипел. – Только входит, что к измене меня призываешь.

– Какая измена, князь. Ты же не меня на трон сажать будешь. А от ляхов его защищать. От Мстиславского. А как они с Шуйским подвинутся, ты, я, да прочие бояре, что за Царя русского Собор Земский соберем. Гермоген нас в этом поддержит.

Видел я, что говорили они об этом с патриархом, обсуждали. Но старик, святой отец, видимо убеждал Голицына в том, что Шуйский избран богом. В целом – стабильность дело хорошее, и к ней призывал священник. Только вот никакой стабильностью уже давно не пахнет, и трон под Василием не просто шатается, а из стороны в сторону уже летает. И время полета пошло на часы, а может, даже на минуты.

– Ты пойми. Пока мы с тобой здесь лясы точим, Мстиславский уже может людей собрал. К тебе сейчас придут, позовут в кремль, а там что? Говорить с тобой будут или в подвалы кинут? Что думаешь? Что Иван Федорович обычно для противников своих политических готовит?

– Хм…– Прогудел князь.

А я продолжал давить.

– Скопина, как мыслишь, кто отравил?

– Так это. – Он встрепенулся.

– Бумаги есть, свидетели, ведьма что зелье сварила, в Хвилях сидит. – Я видел, как его лицо меняется. Видимо, последние колебания я порушил своим заявлением.

– Это правда? – Проговорил зло князь, повторил. – Правда?

– Это мое слово. Я доказательства с собой не взял, в поместье они. Но, чем хочешь поклясться могу, Василий Васильевич.

– Отца твоего я знал. Памятью его поклянись.

– Вот тебе крест. – Я недолго думая перекрестился. – Памятью отца своего клянусь, что с ведьмой говорил и бумаги видел. Мстиславский повинен в смерти Скопина.

– Едем, проговорил он холодно. Собор так Собор. Пусть Бог и Земля решат, кому нами править.

– Сделаем. Что должны и будь что будет. – Проговорил я, поддерживая его.

Он махнул рукой и повлек своих людей за собой. Я тоже дал приказ и колонна двинулась следом.

– Богдан. – Проговорил я тихо. – Чуть что неладно, заваруха какая, труби что есть сил. И приказа жди, если ее не будет.

– Все понял, господарь. – Он ответил также шепотом.

– Пантелей, ты тоже, со знаменем. Чуть что, сразу раскрывай. Оно врагов смутит, хотя бы на миг, время выиграем. И приказа жди.

– Сделаю, господарь, не сомневайся.

Приказал по колонне передать, чтобы люди готовы были. Предстояло нам сейчас не шуточное действо. Взять ворота. Василий Васильевич то решил, что сейчас своими и моими силами здесь все решит, Мстиславского скинет, а дальше… Дальше, как пойдет, может и Шуйского оставит, а меня прокинет. Видно было, что колеблется он в плане верности Василию. Не готов предать его. Все же какие-то общие интересы их связывали. А я кто?

Как уже я думал чуть ранее, для этого князя, я простой выскочка. Какой-то удачливый человек или тот, за кем стоят какие-то иные силы. Вряд ли боярин Голицын мог поверить, что какой-то Игорь Васильевич является значимой величиной. Да еще и молодой, управлять таким же можно.

Я пропустил вперед порядка двух десятков бойцов, и только потом сам двинулся через надвратную башню. Слева и справа, сверху были видны бойницы. А также отверстия для того, чтобы поливать прорвавшихся чем-то раскаленным. Маслом – да не напасешься его, еще и поджечь могут, а вот кипятком, отчего нет.

Проехали без приключений, хотя видел я и слышал, что в башне какая-то возня идет.

Въехали в столицу.

Людно было очень. И плотно в плане застройки настолько, что я чуть ли не присвистнул. И это же окраина. Дома ютились друг к другу невероятно близко. Одно, двух и даже трехэтажные. Свободной земли особо-то и не было. Улица, которая называлась в народе Чертопольская, а в записях числилась, как Пречистенская, была достаточно широка, но на ней стояли возы и толпились у ворот люди. У обвода стен тоже улицы имелись и тоже были запружены людьми, куда-то торопящимися по своим делам.

Стоял шум, гам

Это в корне отличалось от всего того, что я видел ранее. Москва, как и в мое время, так и сейчас, не была похожа ни на один из городов Руси. Огромная, плотно населенная, укрепленная. Здесь кипела жизнь. Бурлили интриги. Зрели заговоры.

И сюда я вошел со своими людьми.

Потратив пару мгновений чтобы осмотреться, я уставился на скопление народу. Князь Голицын и его люди только что вернулись с выезда мне навстречу, говорили с еще каким-то вооруженным отрядом. И люди эти, их было чуть больше десятка, очень опасливо посматривали на вступающие за стену мои сотни. И чем нас становилось больше, тем недоверие и напряжение в их глазах росло.

Конные, снаряженные, в хороших кафтанах, с оружием – сабли и саадачные наборы у седел. Вроде даже два пистолета приметил, а может, и больше было. Слишком кучно они стояли, не поймешь так. С моей позиции. Главный, который говорил, был в тигеляе и плотной, явно выполняющей защитные функции, шапке. А за поясом его был добротный пернач. Таким доспехи пробивать в бою можно. Опасное оружие, не очень сноровистое и сподручное. Фехтовать им не особо то можно. Но если попасть, да с хорошим размахом, даже латы пробить может такая штука.

Все было рядом. Вот прямо несколько метров, рукой подать.

Здесь же, слева и справа от надвратной башни были подъемы на нее и на стену. Видно было, что людей там не так чтобы много. Может быть, на весь участок стены наберется человек сорок. Причем многие из них как-то халатно относились к дозорной службе. Сидели на парапете, отдыхали, болтали. И это притом, что в стены города въезжает пара сотен оружных людей.

Это вообще как?

Моих ушей достигла речь тех самых приезжих к воротам со стороны столицы.

– Князь, Царь тебя видеть желает. Говорю же, к себе требует.

– Так и я тебе говорю, понять хочу, чего желает он от меня. – Упирался Голицын. – Служба у меня. Вот от Хвилей отряд сборный пришел. – Он махнул в мою сторону. – Люди Мстиславского явились. Их разместить надо, к Ивану Федоровичу направить. Сопроводить. Понять хочу, срочно или нет, или чего?

– Ты что же это, указа царского ослушаться хочешь! – Тот, кто говорил с князем, все больше нервничал.

– Это кто? – Я спросил у замершего и продолжающего трястись рядом Ивана Петровича.

Но тот ответить не успел.

Один из пришедших к воротам толкнул своего скакуна, тот сделал шаг, сместился. Проговорил что-то тихо его всадник главному, и тот встрепенулся, вскинулся.

– Князь, ты что же! Это не люди Мстиславского! – Заорал он. Захрипел внезапно. – Измена…

Последнее он уже говорил булькая, потому что стрела воткнулась ему прямо в горло.

– Давай! – Заорал я. Взмахнул рукой.

Дальше события стали разворачиваться очень и очень быстро.

Пантелей вскинул знамя, дернул, и развернулось оно, показывая всем собравшимся багряное полотно с изображением хмуро смотрящего лика Иисуса Христа. Богдан вскинул к губам рог и начал трубить, подавая тот самый сигнал, о котором мы с Чершенским сговорились.

Абдулла пустил еще одну стрелу, вскинул лук, остановился. Приказа ждал.

Люди Голицына и эти, приехавшие то ли от Шуйского, то ли от Мстиславского, раз узнали что мы не их союзники, схватились на саблях.

– Бойцы, на стены! Зря людей не бить! Ворота взять! Пушки откатить! – Начал орать я приказы.

Мои люди, имея нешуточный боевой опыт, рванулись быстро исполнять указания. Спешивались, вскидывали аркебузы, выхватывали сабли. Отряд ломанулся к лестницам, к дверям в башню. Нужно не дать ее закрыть. Раз здесь неразбериха началась, надо действовать.

Голицын чуть отступил, люди его прикрыли и теснили прибывших. К ним присоединялись выбегающие из домов на шум. Видимо, все его сотни были здесь и расквартированы, размещены в этих домишках. На стенах сторожила лишь часть, а остальные занимали слободу. Как только началась заварушка, полк пришел в действие. Хотя полк, одно название, помнил я, что под началом воеводы от силы пара сотен человек.

«Измена» – Больше никто не вопил.

Люди, что с ходу не влетали в сечу на предбашенной площади-перекрестке замирали, смотрели на нас, сгрудившихся у ворот, на знамя, что реяло над нами. Опасливо косились на аркебузы, на бойцов, которые готовы были в любой момент выдать залп.

А за стеной, там, снаружи, гудели в ответ нашему зову рога. На грани слуха доносился стук копыт и конское ржание. Чершенский шел. Нам бы простоять минут пять, продержаться, если все эти люди, что за Голицына стоят, порешив приезжих и обвинивших их в измене, на нас повернутся.

Как в известной детской советской книге – «нам бы день простоять, да ночь продержаться». А здесь даже не сутки, а минуты.

Время шло. Мгновения тянулись.

Звон стали и выкрики смолкли. Люди князя разделались с приезжими. Кого-то посекли, кого-то стащили с лошади и вязали. Сам он, разгоряченный, повернулся на своем мощном, нервничающем и храпящем коне, уставился на меня, на стены и башню, куда лезли мои люди.

Как ни странно, сопротивления там особо не было. Все служилые люди, да и вообще все, пристально смотрели на знамя, на меня, что замер под ним, на людей моих. Торговцы и возницы, что с началом заварухи послетали с возов, прятались, улицы пустели. Оставались на ней только мои люди и бойцы тех сотен, что стояли за Голицына.

– Игорь Васильевич, обманул ты меня. – Проговорил зло Василий Васильевич.

– Нет, князь. – Улыбнулся я ему. – Просто нас больше чем две сотни. А все остальное, как сказал, так и будет. Слово мое крепко. Слышите! Собор Земский собирать едем!

Князь скрипнул зубами, состроив злую гримасу.

Повисла тишина. Люди его смотрели на меня, на него. Все ждали приказа. Ситуация накалилась до предела.

***

Уважаемые читатели, спасибо!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк.

И конечно - добавляйте книгу в библиотеку.

Так же буду благодарен если оставите комментарий под этим или первым томом - https://author.today/work/464355

Впереди - много интересного. Смута идет к финалу, сюжетные линии постепенно сводятся. Время бить интервентов.

От автора