Патриот. Смута. Том 13

Миг, второй.

Я сам, вооруженный аркебузой, прижался плечом рядом с бойницей гуляй - города. Ждать! Пока бить своими силами, пускай думают что нас тут мало. Четыре полные сотни и те казаки, что отступить успели от первой линии. Сколько их осталось? Многие ранены. Но сотни две тоже укрепились у гуляй - города.

Беда была в том, что возы я растянул от ловчих ям близ оврага, до позиций отца и сына Голицыных. А вот с гуляй - городом получилось хуже. Его центр упирался в то, что осталось от сгоревшего монастырского подворья. Преимущественно два белокаменных здания со следами пожара и несколько остовов выгоревших деревянных построек. С краями же было хуже. Правая сторона упиралась в пруд, и там, и по берегу и по воде можно было нас обойти. А левая заходила за волчьи ямы, давая возможность маневру кавалерии. При должной сноровке и толковости, там тоже можно было нас обойти и ударить прямо на госпиталь.

Поэтому держаться нужно здесь, притягивать силы противника в центр, куда он изначально - то и бил.

Я резким движением высунулся, глянул в бойницу. Вернулся обратно. Пехота ляхов неслась вперед. Бегом преодолевала расстояние от возов до нас.

Тридцать шагов. Пятнадцать.

Лица перекошены, на них застыла гримаса страха и ярости.

– Пали! – Заорал я. И где-то сотня аркебуз разом грохнула. Встретила огнем эту несущуюся орду.

Первые падали, но на их место вставали другие, идущие следом.

В ответ по гуляй - городу ударил нестройный выстрел. Но пули завязли в толстых шкурах. Застряли в дубовых укреплениях. Все же то была настоящая мобильная крепость. Конечно не белокаменный кремль, но вполне себе годная и хорошо укрепленная.

Я откинулся от бойницы.

Руки сами перезаряжали аркебузу, а глаза смотрели по сторонам.

Часть моих бойцов, десятка личной охраны с которыми я прошел через многое, и их молодой десятник Афанасий Крюков, изготовились бить копьями в бойницы, как только там народ полезет. И между сцепок тоже разить, сечь саблями, колоть.

Полтора десятка бойцов на узкий участок фронта, считай, подвода и ее сцепки с соседями.

Привычными движениями я вкатил пулю вслед за засыпанным порохом, придавил…

Взревел рог. Все ближе и ближе. Гусария идет, она на подходе, уже скоро будет здесь. Черт, может быть уже пора? Богдан лихим ударом уколол кого-то слева от телеги, на которой держались укрепления гуляй-города. Еще один боец, по другую сторону от меня, колол копьем. Раз, другой. Но тут древко перехватили. Он взревел, потянул на себя.

Я тут же выхватил пистолет и пальнул, не глядя, в бойницу.

Миг, и такое же могло произойти с той стороны. А нам этого совсем не надо.

Судя по крику, попал. Служилый выдернул оружие, ухмыльнулся и опять ударил. На той стороне орали, отбивались. Люди там совершенно не хотели помирать и делали все возможное, чтобы выжить и выдавить нас с гуляй - города. Их беда была в том, что впереди мы, злые московиты, а позади их паны, которые вряд ли потерпят отступление.

Польская пехота попала.

– Черт. – Выругался впопыхах. Ствол пистолета был горячим от выстрела. Его тоже перезаряжать.

Мои рейтпистоли остались в кобурах на скакуне. Он стоял чуть поодаль, как и все остальные лошади нашего малого конного отряда, вступившего в бой. Там их удерживали вестовые.

Вокруг казаки лихо бились, давали жесткий отпор врагу. И было понятно, что еще чуть-чуть, и покатится польская пехота обратно. Конец им всем. Не поможет даже страх от того, что свои могут не оценить отхода и начать сечь саблями и гнать обратно на приступ.

Но тут, наконец-то, я услышал храпение лошадей и стук копыт. В бой, после нашего дружного залпа, двинулись казацкие хоругви, что стояли за спинами пехоты. Поняли,слишком мало осталось бойцов в первых рядах и слишком тяжело дается им прорыв.

Чем правда паны решили ломать наш гуляй - город?

Неужто, как и там внизу, перед центральным редутом, часть всадников спешится и начнет разбирать ограждения вручную? Видимо так, другого варианта нет. Криво улыбнулся, пальнул из аркебузы и вновь заряжал. Думал. Тут не то, что мы сделали за сутки внизу. Эти конструкции готовились давно, загодя, и имели исключительно важное значение. Все было продумано. Каждый воз укреплен и оснащен.

Поглядим. Я скрипнул зубами. Чем дольше вы тут будете, тем лучше.

Грохнуло несколько выстрелов, затем еще и еще. Конные ляхи целились по бойницам, чтоб подавить наше сопротивление и выстрелы, осыпающие накативших пехотинцев. Несколько казаков слева и справа упали. Люди кричали, ругались. Кто-то начал оттаскивать раненых.

– К бойницам! Бей! – Орали десятники и сотники.

Пора!

Я взмахнул рукой. Дал понять вестовому, что пора.

Тот дернулся, кивнул, помчался к Шереметевским бойцам. Но те ждать и тратить время не стали. Они знали, что надо делать. Вскидывали луки с уже наложенными стрелами. Натягивали тетивы.

Мгновение, второе.

Воздух наполнили сотни стрел. Люди московские, под началом Шереметева, все же были опытные и толковые. Площадь за гуляй - городом покрывали стрельбой. И двинулись неспешно в нашу сторону, продолжая опустошать свои колчаны. От воинства этого отделился сам Фёдор Иванович, ускорился. Я-то его чуть раньше ждал, но что-то он замешкался.

Крики умирающих, проклятия и сорванное ржание лошадей, раздались по ту сторону нашей стены. Не привыкли ляхи к таким потерям.

Дрогнули!

Неужто побегут?!

Но трубы подходящей крылатой гусарии были все ближе, и вроде бы попятившаяся, на миг смятенная под стрелами сила, замерла, и спустя миг пошла на приступ вновь, с новой безумной яростью. Не желали они отступать, откатываться, ощущали, что еще немного и они могут вырвать у нас победу.

Я слышал как обезумевшие от боли лошади мечутся там, за стеной гуляй - города. Миг, и одна с ужасающим грохотом влетела в сцепку рядом с нами. Богдан еле успел отскочить. Конь совсем обезумел от боли, скинул седока, попытался перепрыгнуть, но зацепился. Врезался, напоролся, заржал в предсмертной муке.

Удар копья все закончил. Туша повисла между возами.

Еще один скакун, воза через два, каким-то чудом смог перелететь на нашу сторону, но приземлился неудачно. Подломились ноги. Забился в судорогах.

Взревев там за стеной, ляхи всеми силами рванулись вперед. И это хорошо. Всех их надо вытащить сюда.

– Пантелей! Знамя! – Закричал я, вновь высовываясь и паля из аркебузы.

Богатырь уставился на меня с удивлением. Казалось бы, выманивать на нас врага слишком большой риск. Их тут и так много, очень много.

Так-то оно так, но нужно!

Беда в том, что сдав первую, созданную из обычных возов линию обороны, мы слегка оголили фланги. Там, где французы сейчас гнали мимо холма шляхту и ближе к построению войска Голицыных, можно было маневром обойти гуляй - город. Да и людей мы теряли. Появлялись в обороне бреши. План был в том, что к моменту сдачи первой линии, мой конный кулак уже должен разгромить основные силы конницы, заманенные в ловушку. Артиллерия, удар во фланг.

Но, ляхи были слишком опытными. Черт!

– Знамя!

Я вновь перезаряжал мушкет. Рядом сражались мои бойцы. И я понимал, нельзя дать возможность крылатой гусарии попытаться, даже подумать, как бы обойти нас. Пока мы не готовы. Нужно выиграть время.

Сколько? Черт знает.

Богатырь медлил, видимо считал, что моя жизнь важнее чем… Чем что?

На воз вспрыгнул какой-то безумно орущий лях. Ого, вот это прыть.

Он размахнулся саблей, но я отреагировал мгновенно. Перехватил, ударил прикладом. Он завалился на ту сторону. Только вот беда. Его примеру последовал еще один, и я видел, что наседают из последних сил пешие польские воины. Рвутся вперед, пытаются достать нас. Отодрать защиту, проползти под возом. На узком месте, между двух опаленных зданий церкви, они пытались массой продавить, разобрать гуляй - город. Уже теснили нас и несмотря на то, что лучники продолжали бить, лезли с удвоенной силой.

Это понятно. Лучше быть ближе к врагу, чтобы не дать его стрелкам, пускающим стрелы навесом, выкашивать строй за строем.

– Знамя Пантелей! – На третий раз он резко дернул, вскинул древко и начал размахивать нашим гордым стягом. Прапором самого Ивана Грозного. Это что-то, да должно значить для тех, кто лезет на нас, и для самого их полководца Жолкевского.

Где знамя, там полководец!

Спешился, подбежал Шереметев. Лицо его было удивленным и возбужденным. Глаза огнем горели.

– Господарь. Их же там… Надо наших скорее.

– Труби. Пускай идут. Поддержат. – Улыбнулся я.

Он вскинул свой рог, выдул в него и конница, пускающая стрелы, ускорилась.

– Мы тут встанем, поддержим. Не на жизнь, а на смерть встанем. – Он улыбнулся криво, но радостно. – Вижу я, что наша берет. Вижу, господарь.

- Не говори гоп. – Хлопнул его по плечу. – Держитесь.

Сам вышел из боя, и махнув Абдулле, вместе с ним и еще парой бойцов рванулся к наблюдателю, что сидел наверху. Сейчас он там прятался, скрывался от случайных пуль за кирпичной кладкой. Но должен сообщить что творится вокруг. Здесь слишком дымно, а там, он словно птица над полем.

Пока двигался, думал.

Черт, может быть уже пора? Я же могу не увидеть в горячке боя и не отдать приказ вовремя. А он не так-то прост. Еще одна моя хитрость из последних. Бить в колокол надо, да так, чтобы услышали меня казаки. Заруцкий нам специально оставил один из своих возов с этой штукой. Их казацкий вестовой колокол. Сказал, что звон за десять верст слыхать, но я, оценивая размеры рынды, очень в этом сомневался.

Был у нас с ним план.

Люди же в бою его не участвовали. Потому что отправились выполнять одно, даже пожалуй два, очень важных задания.

Когда все ляхи завязнут, ударят они на их лагерь. Из леса. А второй отряд перекроет, отсечет проход по дороге. Малым числом, сотней всего. Но с рогатками, заранее заготовленными. Сделаем все так, чтобы никто не ушел из господ панов. Ведь кто с мечом к нам придет… Как известно, от него погибает. Из известной киноленты фраза сама всплыла в голове.

А пока обходили они где-то в лесах, таились, готовились, выжидали.

Только вот время я должен был выбрать верное. Не запоздать, да и раньше не послать их. В первом случае удрать могут или укрепиться. А во втором, несдобровать казакам. Они, конечно, люди славные и отважные, да и к шляхте у них очень много вопросов, только если развернутся гусары и по ним ударят, не устоят казаки. Какие бы злые они не были. В чистом поле не совладают.

Наконец-то добрался мимо сражающихся казаков до стены храма.

– Что видно? – Закричал я.

Вестовой, что был внизу, уставился на меня, проговорил.

– Погиб он. Пулей сбили. Там лежит.

– Черт. – Выкрикнул я. Уставился на лестницу.

Какого черта его не сняли, и никто не занял его место? Что за нерасторопность? Но орать и ругаться буду после боя, сейчас дело делать надо. Шагнул вперед.

– Нэ, господарь. Нэ. Я лезть, ты стоять. – Положил руку мне на плечо Абдулла. – Я оттуда, если что, их главного стрелять.

– Давай. – Я кивнул, зло уставился на тех, кто тут внизу стоял. Трое вестовых, которые должны были доставлять мне сведения от сидящего наверху, глаза опустили.

Что они, струсили что ли?

Ладно. Потом!

Абдулла рванулся по закопченному церковному залу, в несколько шагов достиг лестницы, ведущей к одному из более менее годных для наблюдения уступов. Там можно было и кладкой прикрыться, схорониться, и выглядывать смотреть.

– Давай, Абдулла, давай! – Выпалил я, подгоняя его.

Сам смотрел на то, как бьются казаки Межакова и к ним на помощь идет спешиваясь, московская конница. Чудно. Казалось бы, такого разного сорта люди, а против ляха плечом к плечу встают. Понимают, что если отступиться сейчас, то худо будет. Всем.

Татарин мой верный взобрался быстро.

Присел, мальчишку там нашел.

– Мертв. – Констатировал факт. – Сейчас.

Он столкнул тело вниз.

Жаль конечно парня, но места там для двоих совсем нет. Значит тело оставлять нельзя.

– Господарь. Против нас гусары. Голубой стяг. Подкова и крест.

Черт бы знал, что это значит, но выручил меня один из вестовых.

– Жолкевский это, господарь, точно он.

– Что еще, Абдулла? Что на поле видишь?

– Шагов три сотни. – Крикнул татарин. – Еще… – Он высовывался аккуратно, так, чтобы не приметили его и не пальнули из пистоля или карабина. – Еще против пехоты. Внизу. Крылатые в бой идут. Вижу.

Трубного звука я не слышал. Может слишком далеко. Да и здесь у меня по боком и трубы орали и десятки аркебуз постоянно палили, а сотни глоток орали и гневались. Гул стоял такой, что и взрыв потонуть во всем этом мог.

– Еще?

– На поле. Наши ляхов почти побили. Мал-мал осталось. Совсем мал-мал.

Это была радостная весть.

– Еще?

– Фризы… – Татарин смешал странное общевойсковое название «фряги» и то, как я говорил «французы». – Побили ляха. Отходят. Там, где копано и поле горит. Туда идут.

Отлично. Если что, их тоже подтянуть можно.

– Все.

– Слезай!

Он высунулся на нашу сторону, уставился на меня.

– Я их пана главного стрелять. Надо?

– Слезай. У него доспех лучший в войске. Сам говорил, стрела не возьмет.

– А шайтан. Я в глаз бить. Точно бить.

– Слезай! Ты мне тут нужен.

Татарин не стал противиться, быстро спустился.

Я уставился на одного из вестовых.

– Колокол вон видишь, что казаки оставили?

– Да, господарь. – Кивнул он, вытягиваясь.

– Считай до ста и бей, что есть силы. Долби пока не устанешь. Греми, звони. Оглохнешь, все равно звони. Казаки нас услышать должны!

Он удивленно поглядел на меня, миг выждал, но одумался, кивнул.

– Обратно идем. Обратно.

Я смотрел на то, что творится у гуляй - города. Враг лез, ломился. Подоспевшая, спешившаяся подмога уперлась, не давала отодвинуть, перевернуться, вырвать возы. Отбивала наседающих на цепи ляхов. Люди кололи копьями, стреляли из аркебуз. Кто-то рубил саблей. А если места у бойниц не хватало, то били стрелами навесом, построившись отрядами по десять-пятнадцать человек для кучности.

Там народу - то с той стороны прилично было, и стрелы вполне могли найти противника.

Трубы гудели все ближе. Жолкевский подходил и своим этим воем давал понять, что очень недоволен. Уже должны пасть части гуляй - города, чтобы его славная панская крылатая гусария ударила по нам всем и проломила, втоптала в землю.

А те, кто был послан вперед, не справлялись.

Краем уха я услышал гудение рогов внизу. Все же долетело оно до меня. Там шляхта тоже ударила. Те, кто отступил после первой атаки, выжил, не потерял лошадей, перегруппировался, рванулись вперед в лихую атаку на слегка помятых моих пикинеров.

Должны устоять собратья и наемники. Должны!

Я перехватил получше аркебузу и двинулся к гуляй - городу. Встречать врага привык с оружием в руках. Удержим. А тут и вся сила конницы, как покончит с разгромом второй волны, подойдет. Зайдет во фланг остаткам гусарии и ударит.

Держаться! Нам нужно держаться.

Но тут я услышал дикие безумные крики от одного из возов, ляхи отпрянули там, откатились. Мои тоже, в недоумении, но чуть отошли, инстинктивно понимая – беда. Что-то происходило, и я начал понимать что.

– Назад! – Сам инстинктивно рухнул на землю и тут…

Рвануло!

***

Уважаемые читатели, спасибо за то, что погрузились в мой цикл!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк, ведь это очень важно для меня! И сильно мотивирует!

Конечно - добавляйте новую книгу в библиотеку.

Так же буду благодарен если оставите комментарий под этим или первым томом серии - https://author.today/work/464355

Цикл постепенно идет к своему финалу, НО! Впереди много интересного. Ведь поляков разбить, это дело, как вы видите - не простое.

От автора