патрон мечты

Последние минуты урока всегда тянутся с особым, изматывающим постоянством. Каждая секунда, отмеряемая тиканьем часов над доской, была наполнена почти осязаемой скукой. Кирилл Аршин, худощавый брюнет с ушедшим в себя взглядом, сидел у окна, механически вертя в пальцах потрёпанную шариковую ручку. Он не слышал монотонного голоса учителя географии, рассказывающего о полезных ископаемых КБР. Его мысли витали где-то далеко, в мире, где не было этих стен, запаха мела и тетрадных полей. Его мир был тихим и внутренним, и он с нетерпением ждал момента, когда можно будет его покинуть, растворившись в шумном потоке школьных коридоров.

Наконец, резкий, спасительный звонок прорезал воздух. Всеобщее движение, скрип стульев, гул голосов — Кирилл, не спеша, собрал рюкзак. Он всегда выходил одним из последних, избегая толкотни.

Дверь класса захлопнулась за его спиной. В прохладной полутьме коридора, у самой стены, его уже ждал тот, кого Кирилл меньше всего хотел видеть. Алёша Дзубович. Капитан школьной футбольной команды. Его силуэт, даже в сумерках коридора, казался более плотным, широким, чем у других парней. Он стоял непринуждённо, засунув руки в карманы модной куртки, но в его позе была преднамеренность охотника, поджидающего добычу.

Сердце Кирилла на мгновение ёкнуло, уйдя в пятки. Ох, опять он. Неужели мало? Мысли понеслись вихрем, как кадры из плохого кино. Вот Алексей с размаху бьёт мячом ему в спину на физре, и все хохочут. Вот он с силой трёт его голову костяшками пальцев, называя это полировкой. Вот его насмешливый голос в столовой, раздающийся над тарелкой с супом. Подлость в его глазах, холодная и весёлая. Злость, которой он, казалось, наслаждался. Кирилл непроизвольно сжался внутри, готовый к новой колкости, к новому издевательству.

— Аршин, — голос Алексея прозвучал неожиданно ровно, без привычной ехидцы. — Поговорить надо.

Кирилл молча кивнул, не решаясь что-либо сказать. Он заметил странную деталь- в глазах Дзубовича не было той привычной подлости или злорадной злобы. Они были спокойными. Слишком спокойными.

— Я уезжаю, — отрезал Алексей, глядя куда-то поверх головы Кирилла. — Всё. Баста. Завтра меня здесь не будет. Переезжаю в Нальчик.

Нальчик? Играть за тамошний ФК? Мысль ударила, как электрический разряд. Он уезжает! Сердце забилось уже по-другому, с лихорадочной надеждой. Конец! Конец ежедневному унижению! Внутри что-то ёкнуло от облегчения. Может, он просто пришёл попрощаться? Нелепая мысль.

— Меня взяли в академию при клубе, — продолжал Алексей, всё так же отстранённо. — Но перед отъездом хочу кое-что сказать. Тебе. Ты должен начать играть. В футбол. Серьёзно.

Кирилл недоверчиво моргнул.

— Твой дед, я слышал, в прошлом неплохой игрок был. Легенда местного Торпедо. Гены, понимаешь ли, — Алексей махнул рукой, будто отгоняя эту мысль. — Но дело не в деде.

Он наконец посмотрел прямо на Кирилла. Взгляд был тяжёлым, голодным.

— Дело во мне. Раньше я... вёл себя не как мужчина. Унижал тех, кто слабее. Кто не мог дать сдачи. Это... неправильно.

Что? Что он говорит? Голос Лёхи звучал искренне. Неужели? Неужели он осознал? Внутри Кирилла что-то дрогнуло, ледяная скорлупа недоверия дала первую трещину. Может, люди и правда меняются? Может, он и вправду хочет... извиниться? Стать, если не другом, то хотя бы... нормальным знакомым…

Уголки губ Алексея дрогнули, сложившись в нечто, отдалённо напоминающее улыбку, но без тепла.

— Это скучно. Бить мячом по тихоне. Это для школоты. Настоящий мужской вызов — это на поле. Я хочу, чтобы ты начал играть, Аршин. Хочу встречаться с тобой на зелёном газоне. И унижать тебя там. Спортивно. Это мой вызов тебе.

Мир рухнул в тишине. Не было звука, только гул в ушах. Все надежды, вся эта секундная глупая радость — разбились вдребезги о каменные слова. «Унижать тебя на поле». Это задело. Задело так глубоко и так болезненно, как никогда прежде. Не удар мячом, не дразнилки. Это было презрение, возведённое в принцип. Спортивное. Холодное осознание: для него ты — никто. И никогда им не будешь. И эта мысль жгла сильнее любой пощёчины. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок обиды и ярости. Но вместе с этой яростью пришло и другое — ослепительно понимание. Повод. Тот самый пинок, которого не хватало.

Кирилл выпрямился. Его худощавая фигура, всегда немного сутулая, расправилась. В его обычно рассеянных глазах вспыхнул жёсткий, холодный огонь.

— Хорошо, — его голос прозвучал на удивление громко и чётко, разносясь по пустеющему коридору. — Я принимаю твой вызов, Дзубович.

Он резко шагнул вперёд и протянул руку. Жест был резким, почти вызовом. Алексей, на секунду удивлённый, усмехнулся уже по-настоящему, с привычным превосходством, и пожал протянутую ладонь. Рукопожатие было сильным, на грани боли.

— Я стану лучшим футболистом, чем ты, — отчеканил Кирилл, не отводя глаз. — Запомни это.

Алексей фыркнул, высвободил руку и лениво потянулся.

— Мечтать не вредно, говнарь. Гоняй мячики. Увидимся.Терпила.

Он развернулся и пошёл прочь, к выходу из школы, его уверенные шаги гулко отдавались в кафеле. Кирилл не двигался, сжав кулаки так, что побелели костяшки. В ушах ещё стояли слова: «унижать... спортивно...». Он смотрел в спину уходящему Алексею, и в его взгляде не было ни страха, ни растерянности. Только стальная решимость. Контракт был заключён. Не на бумаге, а в душе. У него появилась цель. Не просто играть. А стать лучше.