Паучий бант

Огромный паук, размером с добрую избу, неслышно пробирался сквозь чащу тайги. Каждый раз, когда его мохнатая лапа ступала на сырую землю, там мгновенно образовывалась зловонная лужа, от которой чернела и вяла трава. А если спина паука – покрытая коркой из высохшей смолы и костных осколков – задевала камень или ствол дерева, те тут же обугливались и осыпались пеплом.

Паук нёс властителю Тайги Тону Мраковичу чёрную шкатулку, в которой лежало ровно семьдесят семь волшебных бантиков, переливающихся всеми оттенками тьмы: от угольно-чёрного до ядовито-фиолетового. Эти бантики должны были будущему владельцу подарить силу безнаказанно творить чёрные дела.

Прикрепи такой бантик к запястью – и можешь лгать, красть, мстить, сеять раздор, а кара небес тебя не коснётся. Ни проклятия лесных духов, ни гнев старейшин, ни даже клыки волкодавов.

Тайга это знала и ужасалась. Деревья склоняли ветви, птицы затихали, а звери прятались. Всё пространство дрожало в предчувствии беды.

Тайга не пыталась остановить паука – знала, что от остановленного гонца беды меньше не станет. Наоборот: если знак не будет принесён вовремя, турнир начнётся без правил и без счёта, а это означало одно – банты достанутся не тем, кому должны, и тогда нечисть полезет делить их по деревням, городам и странам.

Паук шёл по тропе, которую людской глаз не различал: между корнями, по холодной кромке мха, там, где земля помнила каждый шёпот тысячелетней давности. На каждом шаге его ноша будто тяжелела.

Вот уже на протяжении последних сотни лет каждый год где-то глубоко под каменными рёбрами Уральских гор Огромный Паук плёл один бант.

Никто не знал, как Паук оказался в тех недрах. Никто не видел его целиком – только следы: тонкие серебристые нити на тёмном базальте, будто лунный свет однажды заблудился и прилип к камню.

Шахтёры, если им случалось забрести слишком далеко, возвращались бледные и молчаливые, а потом уже у костра говорили вполголоса:

– Он опять сплёл нить для банта. Оленю рога снесло, камень в пропасть оборвало.

Нить для банта была гладкой, почти тёплой на ощупь, и иногда – так клялись самые смелые – от неё пахло полевыми цветами, хотя на поверхности было столько камня, что там бы не выжила даже травинка.

По деревням на склонах гор ходила старая легенда, переходя из уст в уста и каждый раз становясь чуть правдивее.

Говорили, что когда-то давно, в годы, которые никто уже не помнил, одна девушка спасалась бегством. Бежала не от зверя, а от злых людей, у которых на языке были правильные слова, а на деле – неправильные поступки. Она бежала, пока ноги не перестали слушаться, пока в груди не стало тесно от страха, и в конце концов провалилась в трещину между скал, где начиналась та самая паучья пещера.

Она думала, что это конец.

Но конец не пришёл.

Из темноты выполз огромный, древний членистоногий, такой, что камни рядом с ним казались мелкими. Девушка не закричала только потому, что у неё пропал голос.

– Ш-ш-ш… – заскрежетал паук лапами по стенам, обвивая добычу нитями.

– По-мо-ги-те… – прошептала девушка, уже готовая упасть в обморок.

– Ш-ш-ш, почему я должен тебе помогать? Ш-ш-ш.

– Потому что мы оба друг в друге нуждаемся. И только мы можем помочь друг другу.

И паук… не набросился.

Он заслонил вход.

И когда преследователи добрались до трещины, то вместо девушки увидели блеск глаз и нити, которые сплелись в решётку крепче железа. Люди ругались, били камнями, пытались прорваться – но паутина держала, а изнутри пещеры поднимался такой холод, что у них сводило пальцы.

В ту ночь паук охранял её, как будто был не чудовищем, а сторожем.

Говорили, что девушка долго просидела в пещере – у кого-то выходило три дня, у кого-то три недели, у кого-то три сотни лет. Она привыкла к темноте, научилась различать подземные капли по звуку и даже однажды осмелилась почистить его спину от древней коросты, едких клещей и липкой плесени.

Паук почувствовал несказанное облегчение и даже прошептал ей: – Спасибо.

И наутро подарил ей маленький бант из тончайшей нити – как знак, который нельзя перепутать с угрозой. Словно кто-то сказал: «Я помню, что ты не враг».

Потом девушка ушла. Не потому что забыла, а потому что наверху оставалась жизнь, и эта жизнь требовала смелости не меньше, чем бегство. Она выбралась на свет – и, прежде чем шагнуть прочь, оглянулась в тёмный зев пещеры.

Там, в глубине, чуть блеснуло – как будто глаза моргнули или слезы упали.

После этого паук начал плести банты.

Каждый год по одному, именно на тот день, когда появилась девушка.

Люди спорили, зачем. Одни утверждали, что это просто паучьи странности, другие – что это колдовство, третьи – что в этих бантах спрятаны заклятия от бед, и если такой бант попадёт к человеку, он может спасти от несчастья. Но те, кто знал легенду, говорили иначе:

– Он плетёт их для неё. Чтобы она однажды вернулась – и он смог показать, как он все время её ждал.