Паучок

Потолок качнулся, словно палуба старого фрегата во время шторма, и в глаза ударил нестерпимо яркий свет. Первой мыслью было — похмелье. Тяжелое, чугунное, из тех, что заставляют жалеть о самом факте рождения на свет. Но стоило попытаться пошевелить рукой, как реальность отозвалась странным хрустом в суставах и ощущением невероятной, почти пугающей легкости в теле. Пальцы коснулись простыни, и та вдруг намертво прилипла к подушечкам, словно смазанная суперклеем.

Взгляд сфокусировался на собственных руках. Узкие ладони, тонкие запястья, золотистый пушок на коже... Это были не те руки, которые привыкли держать бокал дорогого виски или руль спортивного авто. Это были руки подростка. Рывок с кровати получился настолько мощным, что тело едва не пробило потолок, заставив в последний момент сгруппироваться и приземлиться на корточки прямо на стену. На вертикальную, черт возьми, стену.

— Ну и дела, — голос прозвучал непривычно звонко, с легкой хрипотцой, присущей периоду полового созревания. — Кажется, кто-то перебрал с мультивселенским коктейлем.

Отражение в ростовом зеркале заставило замереть. Из глубин амальгамы смотрел парень с копной светлых волос, идеально правильными чертами лица и теми самыми глазами, которые обычно сводят с ума отличниц на передних партах. Золотой мальчик, надежда школы, Питер Паркер собственной персоной. Тот самый, чей финал в оригинальной истории был до боли трагичным. Но теперь внутри этой оболочки бился совсем другой ритм. Душа опытного игрока, ценителя женской красоты и мастера острых словечек обживала новый «дом».

— Так, Питер, — обращение к самому себе вышло ироничным. — Значит, теперь мы — блондин, красавчик и по совместительству биологический феномен. С этим можно работать. Определенно можно.

Попытка оторвать руку от обоев закончилась тем, что кусок штукатурки остался на ладони. Пальцы ощущали текстуру стены каждой клеткой, чувствуя микроскопические неровности. В голове пульсировало странное шестое чувство, предупреждающее о каждом шорохе за дверью. И именно сейчас этот внутренний радар затрещал, оповещая о приближении кого-то родного и очень энергичного.

— Питер! Ты еще спишь? Опоздаешь на занятия, и тогда прощай твоя стажировка! — голос, донесшийся снизу, был мелодичным, звонким и совсем не походил на скрип старушки, какой обычно представлялась тетя Мэй.

Дверь распахнулась без стука, и в комнату влетела женщина, заставив новоиспеченного Паркера едва не свалиться с подоконника, куда удалось вовремя перепрыгнуть.

Мэй Паркер выглядела потрясающе. Едва за тридцать, с каштановыми волосами, собранными в небрежный узел, и в шелковом халате, который едва скрывал идеальную фигуру. Взгляд невольно скользнул по длинным ногам и точеному профилю. Да, в этой версии реальности семейное древо Паркеров явно поливали какими-то элитными удобрениями. На столе в гостиной, видимом через открытую дверь, вперемешку лежали чертежи мостовых конструкций и глянцевые каталоги нижнего белья «Victoria’s Secret».

— Мэй, доброе утро, — Паркер постарался придать голосу максимум уверенности и легкой бесовщинки. — Выглядишь так, будто только что сошла с обложки. Хотя, погоди, ты же и так с нее не сходишь.

Тетя замерла, подозрительно прищурив серые глаза. Раньше племянник был куда скромнее и вряд ли позволял себе такие комплименты с самого утра.

— Подлизываешься? — она улыбнулась, и в уголках губ заиграли лукавые ямочки. — Завтрак на столе. И не забудь, сегодня у меня съемка для нового каталога, так что после школы сразу домой — нужно проверить расчеты по проекту того торгового центра в Бруклине. Моя голова уже пухнет от этих нагрузок. Архитектура требует точности, а фотографы — выдержки.

— Как скажешь, дорогая, — Питер спрыгнул на пол, на этот раз контролируя силу. — Твое желание — мой закон. Особенно если после расчетов мы закажем ту огромную пиццу из «Марио».

Мэй качнула головой, выходя из комнаты, но на пороге обернулась.

— Ты какой-то... другой сегодня. Слишком живой. Обычно тебя из кровати не вытянешь без лекции о пользе ранних подъемов.

— Просто осознал, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на сон, — Паркер подмигнул ей, чувствуя, как внутри закипает энергия. — И, Мэй? Тот синий комплект из вчерашнего каталога... Он определенно подчеркивает твои глаза. Ну, и профессионализм дизайнера, конечно.

Смех тети донесся уже из кухни. План на ближайшее будущее начал вырисовываться сам собой. Нужно было освоить эти чертовы силы, не дать себя убить какому-нибудь Кингпину и при этом не забывать наслаждаться жизнью. Быть героем — это круто, но быть героем-красавчиком с отличным чувством юмора и уверенностью в себе — куда перспективнее.

Кухня встретила ароматом свежего кофе и поджаренных тостов. Мэй уже вовсю орудовала карандашом над огромным ватманом, зажав между плечом и ухом мобильный телефон.

— Да, мистер Стивенс, я понимаю, что несущие конструкции требуют усиления, но если мы добавим еще две колонны, эстетика фасада полетит к чертям... — она на мгновение отвлеклась, подвинув тарелку с яичницей племяннику. — Ешь быстрее. И не забудь камеру, ты обещал сделать пару кадров для моего портфолио перед школой.

Паркер уселся за стол, с аппетитом принимаясь за еду. Мысли в голове неслись наперегонки. Попасть в тело легенды — это шанс. Попасть в тело легенды, у которой такая тетя — это джекпот. Но за окном гудел Нью-Йорк, и где-то там, в тенях небоскребов, уже зрели угрозы, способные разорвать эту уютную повседневность в клочья.

— Знаешь, Мэй, — произнес Питер, проглатывая последний кусок тоста. — Я тут подумал... Твоему проекту не хватает гибкости. Как и этому городу. Иногда нужно немного хаоса, чтобы система заработала правильно.

— Опять твои философские бредни, — Мэй отложила телефон и посмотрела на него с нежностью. — Иди уже, философ. И будь осторожен на дорогах. После смерти Бена... — она осеклась, и в глазах на мгновение мелькнула тень непрожитой боли. — В общем, просто береги себя.

— Обещаю, — Паркер встал и, проходя мимо, легко коснулся ее плеча. — Теперь я буду очень осторожным. И очень эффективным.

Выйдя на крыльцо, Питер глубоко вдохнул влажный утренний воздух. В кармане лежала старенькая камера, в венах бурлила сила паука, а в голове созревал план по покорению этого мира. Первый прыжок на стену за углом дома получился естественным, как вдох. Руки сами нашли опору, а ноги толкнули тело вверх, к самым крышам.

Мир вокруг стал четким, контрастным. Слух улавливал болтовню соседей, шум моторов на соседней улице и даже шелест крыльев голубей на карнизе. Это была симфония города, и теперь Паркер собирался стать ее главным дирижером.

— Ну что, Нью-Йорк, — прошептал он, глядя на просыпающийся мегаполис с высоты пятого этажа. — Твой дружелюбный сосед стал чуть менее скромным, но гораздо более интересным. Поиграем?

Путь до школы превратился в увлекательный аттракцион. Вместо того чтобы толкаться в душном автобусе, удалось проложить маршрут по переулкам, пробуя свои силы в прыжках через мусорные баки и пожарные лестницы. Каждый контакт с поверхностью отзывался приятным покалыванием. Тело слушалось идеально, словно всегда было создано для таких кульбитов.

Возле входа в учебное заведение уже толпились группы подростков. Взгляд Паркера мгновенно выцепил самых симпатичных старшеклассниц. Старый Питер, вероятно, забился бы в угол с учебником физики, но новый лишь поправил лямку рюкзака и выдал самую ослепительную из своих улыбок проходящей мимо чирлидерш.

— Эй, Паркер! — раздался за спиной грубый голос. — Опять витаешь в облаках? Сними свои очки, а то не заметишь, как врежешься в кулак Флэша.

Флэш Томпсон, местная звезда футбола и главный задира, шел наперерез, окруженный своей свитой. Типичный сценарий, который в этом мире повторялся изо дня в день. Но сегодня сценарист сменился.

— Флэш, дружище, — Питер развернулся, лениво прислонившись к стене. — Твои шутки стареют быстрее, чем твои шансы попасть в колледж. Может, придумаешь что-нибудь пооригинальнее, пока я не уснул от скуки?

Томпсон замер, не веря своим ушам. Свита притихла, ожидая привычной потасовки, где Паркер обычно выступал в роли боксерской груши.

— Ты что-то вякнул, задрот? — Флэш сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Я сказал, что у тебя на воротнике пятно от горчицы, — небрежно соврал Питер, глядя прямо в глаза качку. — Несолидно для капитана команды, не находишь? И вообще, сходи к стоматологу, у тебя правая двойка немного ушла в сторону. Это портит твой «устрашающий» вид.

Вместо того чтобы ввязаться в драку, Паркер просто прошел мимо, слегка задев плечом опешившего Флэша. Паучье чутье даже не пискнуло — угрозы не было, лишь глупая агрессия, которая теперь казалась детской забавой.

Впереди ждал целый день нудных уроков, но Паркер уже знал, что после них начнется настоящая жизнь. Вечер обещал быть жарким: нужно было заглянуть в мастерскую, поискать детали для первых пускателей паутины и, возможно, еще раз убедиться, что тетя Мэй не слишком засиживается над своими чертежами.

Рутина школьного дня тянулась медленно. Паркер сидел на уроках, лихорадочно набрасывая на полях тетради схемы химического состава синтетической паутины. Формулы всплывали в памяти сами собой, смешиваясь с врожденным талантом прежнего владельца тела к науке. Это был идеальный симбиоз: интеллект гения и хватка авантюриста.

— Паркер, к доске, — голос учителя химии вырвал из раздумий. — Продемонстрируйте нам решение задачи на полимеризацию.

Питер встал, чувствуя на себе взгляды половины класса. Гвен Стейси, сидевшая на первом ряду, с интересом наблюдала за ним. В этой вселенной она была просто красивой и умной девушкой, еще не знающей о масках и суперсилах. Паркер подмигнул ей, проходя мимо, и заметил, как легкий румянец коснулся ее щек.

Решение заняло тридцать секунд. Мел летал по доске, оставляя четкие, уверенные линии. Учитель лишь удивленно приподнял очки, когда Паркер закончил, добавив в конце элегантную приписку о возможности ускорения реакции при добавлении катализатора, о котором в школьной программе даже не упоминали.

— Свободен, — буркнул педагог, явно не ожидавший такой прыти от обычно тихого ученика.

Возвращаясь на место, Питер поймал шепот за соседним столом.

— Видела? Словно подменили.

— Да, и он сегодня чертовски горяч без этих своих вечных толстовок...

Паркер лишь усмехнулся про себя. Повседневность начинала играть новыми красками. Впереди был уютный вечер дома, запах маминого... нет, тетиного пирога и бесконечные возможности, которые открывал этот город. Он не собирался быть просто жертвой обстоятельств. Он собирался стать легендой, которая умеет жить на полную катушку.

После школы путь лежал через старую свалку электроники. Нужно было найти пару сервоприводов и подходящий металл для браслетов. Прогуливаясь среди гор металлолома, Питер болтал сам с собой, выстраивая план действий.

— Так, костюм. Никакого трико из спандекса на первых порах. Что-то практичное, стильное. И маска... Маска должна быть такой, чтобы даже в темноте было видно — идет профессионал. А потом можно будет и о репутации подумать. Женщины любят героев, но они обожают таинственных героев с хорошим парфюмом.

Вернувшись домой, застал Мэй в гостиной. Она разложила на полу огромный планшет и сосредоточенно вносила правки в чертеж, зажав в зубах карандаш. Рядом стоял раскрытый чемодан с одеждой для съемок — кружева, шелк и атлас создавали странный контраст с сухими линиями архитектурного проекта.

— Опять работаешь за двоих? — Питер присел рядом, заглядывая в схему. — Смотри, вот здесь нагрузка на перекрытие рассчитана без учета ветровой турбулентности. Если Бруклин накроет шторм, верхние этажи начнут вибрировать.

Мэй вынула карандаш изо рта и посмотрела на него с немым вопросом.

— Ты откуда это знаешь? Вы же это еще не проходили.

— Просто интуиция, — Паркер аккуратно провел пальцем по линии фундамента. — И пара статей из научного журнала, которые я листал на досуге. Хочешь, помогу подправить? А ты пока отдохни. Тебе завтра рано вставать на фотосессию, не хочется, чтобы у моей любимой тети были круги под глазами.

Мэй вздохнула, откидываясь на спину и раскинув руки в стороны.

— Ты просто чудо, Питер. Не знаю, что бы я делала без твоего оптимизма. Иногда кажется, что этот город высасывает все силы.

— Для этого у тебя есть я, — он улыбнулся, принимаясь за расчеты. — Твой персональный источник энергии и главный критик архитектурных шедевров.

Вечер прошел в уютной атмосфере: тихая музыка из старого радиоприемника, шелест бумаги и негромкие разговоры о будущем. Паркер чувствовал, как этот дом становится для него по-настоящему своим. Героика подождет до завтра. Сегодня важнее было просто быть рядом, пить чай и знать, что в этом огромном, опасном мире есть место, где тебя всегда ждут.

Подвальное помещение дышало прохладой и застоявшимся запахом машинного масла. Лампы дневного света лениво моргали, прежде чем залить верстак неровным белесым сиянием.

Пальцы привычно пробежались по запыленным полкам, выуживая старые детали отцовского автомобиля и запчасти от сломанных гаджетов. Сознание, вобравшее в себя интеллект гения и дерзость авантюриста, уже выстраивало в голове трехмерную схему будущей экипировки.

Идея с классическим трико из спандекса отправилась в мусорную корзину сразу. Бегать по ночному городу в обтягивающем костюме — сомнительное удовольствие для того, кто ценит комфорт и мужскую харизму.

Взгляд зацепился за старую кожаную куртку дяди Бена, висевшую в дальнем углу на гвозде. Глубокий бордовый цвет, тяжелая качественная кожа, потертости на локтях — вещь обладала характером.

Пальцы коснулись материала, ощущая его плотность и надежность. Это была идеальная основа. Куртка обещала защиту от ножевых ранений и скользящих ударов, не стесняя при этом движений.

Предстояло превратить гражданскую одежду в броню. Из шкафа с инструментами на свет появилась портативная швейная машинка, на которой Мэй обычно подшивала образцы тканей для макетов или поправляла свои подиумные наряды.

В углу мастерской, за ширмой, стояли коробки с реквизитом тети. Работа моделью нижнего белья приносила не только деньги, но и доступ к высокотехнологичным материалам. Среди кружев и шелка обнаружились отрезы баллистического нейлона и эластичного неопрена.

Тонкие, но невероятно прочные вставки из этих тканей должны были закрыть суставы и бока, обеспечивая идеальную посадку по фигуре. Работа закипела. Игла методично пробивала кожу, соединяя слои воедино.

Процесс создания паутины требовал куда большего изящества. На столе выстроились колбы с химикатами, тайно позаимствованными из школьной лаборатории. Основа — синтетический полимер на базе салициловой кислоты.

Жидкость в пробирке переливалась перламутром, пока катализатор медленно менял структуру вещества. Требовалось добиться идеального баланса: моментальное застывание на воздухе и колоссальная прочность на разрыв.

Капля раствора, нанесенная на металлический прут, застыла за долю секунды. Попытка оторвать ее стоила немалых усилий даже с учетом возросшей силы. Полимер держал намертво, обещая стать самым надежным союзником в небе над Нью-Йорком.

Механика пускателей требовала точности часового мастера. В качестве основы выступили широкие стальные браслеты, найденные в коробке с бижутерией Мэй — тетя любила массивные украшения в стиле индастриал.

Внутренности были собраны из деталей старых механических часов и клапанов высокого давления от газовой горелки. Спусковой крючок расположился точно под средним и безымянным пальцами.

Тихий щелчок механизма подтвердил готовность. Зарядка баллонов с сжатым газом и порцией свежего полимера заняла считанные минуты. Первый тестовый выстрел в стену оставил аккуратное белое пятно, мгновенно ставшее твердым как камень.

Наверху хлопнула входная дверь. Каблуки Мэй ритмично застучали по паркету гостиной. Судя по звуку, тетя вернулась в крайне скромном расположении духа.

— Питер! Ты внизу? — голос донесся из кухни, сопровождаемый звоном бокалов. — Если ты снова пытаешься разобрать мой фен ради «научного прорыва», клянусь, я заставлю тебя завтра позировать вместо меня на съемках зимней коллекции!

Паркер усмехнулся, быстро набрасывая на верстак старую брезентовую ткань, скрывая результаты трудов. Подъем по лестнице занял секунду — тело двигалось плавно, почти бесшумно.

На кухне царил привычный для вечеров Мэй уютный хаос. Тетя сидела за столом, сбросив туфли на головокружительной шпильке. На ней было облегающее черное платье, а волосы рассыпались по плечам каштановым водопадом.

Перед женщиной лежал огромный планшет с чертежами и открытый ноутбук, транслирующий последние новости индустрии моды. Сочетание таланта архитектора и внешности богини делало Мэй уникальной женщиной, и Питер не переставал этим восхищаться.

— Никакого фена, дорогая. Сегодня я работаю исключительно с металлом и химией, — Паркер подошел сзади, мягко опуская руки на ее напряженные плечи. — Опять фотографы довели? Или инвесторы решили, что фундамент — это слишком дорогое удовольствие?

Мэй прикрыла глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться под умелыми пальцами племянника.

— И то, и другое. Сначала три часа под софитами в белье, которое весит меньше, чем моя совесть, а потом два часа доказывать бородатым дядькам, что если не усилить опоры моста, Бруклин обзаведется новой достопримечательностью на дне реки.

— Ты слишком много на себя берешь, — Питер налил ей воды, добавив ломтик лимона. — Твой мозг стоит миллионов, а внешность — миллиардов. Пусть эти бороды сами учатся считать, раз они такие умные.

Мэй открыла один глаз, лукаво глядя на него снизу вверх.

— Ты стал подозрительно заботливым и разговорчивым, Паркер. Раньше тебя из комнаты было не вытащить, а теперь ты сыплешь комплиментами и разбираешься в сопротивлении материалов. Что-то случилось? Влюбился в ту отличницу из параллельного класса?

— Скажем так, я просто начал ценить прекрасное во всех его проявлениях, — Питер подмигнул ей, отстраняясь. — Пойду закончу проект. Ужин в холодильнике, не забудь разогреть.

Вернувшись в подвал, Паркер запер дверь. Пора было заканчивать маску. Черная балаклава из дышащей ткани, используемая гонщиками, послужила идеальной основой.

Вместо глазниц в ткань вшились зеркальные линзы от профессиональных горнолыжных очков. Оправа была доработана так, чтобы плотно прилегать к лицу, а напыление скрывало взгляд, придавая облику загадочность и пугающую невозмутимость.

Финальным штрихом стал рисунок. Черная матовая краска из баллончика легла на грудь куртки. Паук получился хищным, угловатым, с длинными лапами, уходящими на спину. Никакой лишней детализации, только чистая мощь и стиль.

Облачение в готовый костюм вызвало прилив адреналина. Кожаная куртка плотно облегла плечи. Высокие ботинки надежно фиксировали голеностоп.

В зеркале отражался не подросток и не забитый ботаник. Там стоял мужчина, готовый взять этот город за горло и заставить его играть по своим правилам. Охотник, чье обаяние было столь же опасным, как и кулаки.

Окно спальни открылось бесшумно. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, принося звуки далеких сирен и шум метро. Гравитация больше не имела значения.

Спустя миг спокойно шагнул за порог, миг и пальцы впились в кирпичную кладку, и фигура в темно-бордовой куртке растворилась в тенях Нью-Йорка. Предстояла первая настоящая охота, и Паркер собирался насладиться каждой её секундой.

Воздух в комнате был пропитан ароматом дорогого парфюма и запахом разогретого паяльника. На прикроватной тумбочке в живописном беспорядке соседствовали тюбики с помадой, оставленные Мэй, и россыпь латунных гильз для будущих картриджей. Жизнь в этом доме напоминала коктейль из высокой моды и прикладной инженерии.

Тяжелая бордовая кожа куртки легла на плечи, даря приятное чувство защищенности. Металлические браслеты пускателей холодили запястья, скрытые под длинными рукавами. Каждый шаг в тяжелых армейских ботинках отдавался глухим, уверенным стуком по паркету. Зеркальные линзы маски, лежащей на подушке, отражали мягкий свет настольной лампы, обещая полную анонимность в неоновых джунглях Нью-Йорка.

Из коридора донеслось шуршание шелка. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась Мэй. На ней был накинут мужской пиджак поверх полупрозрачного боди — тетя только что вернулась с очередной примерки. Усталость в глазах не портила ее черты, а лишь придавала взгляду глубину, которую так ценили фотографы и строительные подрядчики.

— Питер, если ты снова решил провести ночь за телескопом, умоляю, не забудь закрыть окно, — Мэй оперлась о косяк, и в лунном свете ее силуэт казался вырезанным из дорогого глянца. — И убери этот запах канифоли. От него у меня мигрень начинается еще до того, как я увижу счета за электричество.

— Это запах прогресса, Мэй, — юноша обернулся, быстро набрасывая на кровать покрывало, чтобы скрыть разложенное снаряжение. — К тому же, в Бруклине сегодня обещали метеоритный дождь. Грех пропускать такое шоу, сидя в четырех стенах.

Тетя подозрительно прищурилась, рассматривая племянника. Что-то в его осанке, в этой новой, едва уловимой наглости во взгляде заставляло ее сомневаться в версии с телескопом. Блондин, стоящий перед ней, больше не походил на того застенчивого подростка, который краснел при упоминании девчонок. Теперь от него веяло уверенностью, граничащей с опасным азартом.

— Смотри не превратись в метеорит сам, — она зевнула, прикрывая рот ладонью с идеальным маникюром. — Завтра в девять утра ко мне приедет замерщик по объекту на 42-й стрит. Будь добр, изобрази приличного племянника и не пугай человека своим заспанным видом.

— Ради тебя — хоть костюм-тройку надену. Спокойной ночи, королева бетона и подиума.

Когда звук ее шагов затих в глубине квартиры, Паркер натянул маску. Мир мгновенно преобразился. Зеркальный пластик линз отфильтровал лишние блики, сделав тени густыми и контрастными. Окно спальни поддалось беззвучно. Шаг в пустоту пятого этажа больше не вызывал приступа тошноты — только чистый, концентрированный восторг.

Ночной Нью-Йорк дышал жаром асфальта и влагой океана. Ветер свистел в ушах, хлопая полами бордовой куртки, пока тело описывало гигантские дуги между небоскребами. Паутина вырывалась из браслетов с резким, сочным шипением, впиваясь в бетонные карнизы. Это было похоже на безумный танец, где партнером выступала сама гравитация.

Внутренний монолог превратился в поток азартных комментариев. Тело слушалось безукоризненно. Мощь в мышцах казалась безграничной, а рефлексы позволяли замечать даже движение мухи на стене дома, мимо которого Паркер пролетал на скорости под сто километров в час.

Внезапно покалывание в затылке заставило резко сменить траекторию. Чутье, этот странный биологический радар, буквально вопило о неприятностях в паре кварталов к востоку. Резкий разворот, нить зацепилась за шпиль старой церкви, и тело по инерции взмыло вверх, замирая на вершине горгульи.

Внизу, в узком переулке, зажатом между складом и дешевым баром, разыгрывалась классическая драма. Трое парней в мешковатых куртках прижали к кирпичной стене девушку. В свете тусклого фонаря блеснуло лезвие ножа.

— Да ладно тебе, детка, мы просто хотим посмотреть, что у тебя в сумочке, — прохрипел один из грабителей, обдавая жертву запахом дешевого перегара. — И, может, пригласить на чашечку кофе... в ближайшем подвале.

Девушка, вопреки ожиданиям, не кричала. Она стояла ровно, хотя в глазах читался настоящий ужас. На ней было короткое красное платье, выгодно подчеркивающее длинные ноги, а в руках она крепко сжимала крошечный клатч.

— Послушайте, джентльмены, — голос Паркера, усиленный акустикой переулка, прозвучал сверху подобно грому. — Кофе на ночь вредит цвету лица. Особенно вашему. Вы только посмотрите в зеркало... Ах да, у вас же его нет. Но, как говорит твоя мама... Глаза — зеркало души! Так что ты видишь в моих?

Юноша сорвался вниз, приземляясь точно между бандитами и их жертвой. Удар тяжелых ботинок о мусорный бак выбил сноп искр. В полумраке переулка зеркальные линзы маски вспыхнули холодным серебром, отражая свет далеких рекламных щитов. Бордовая кожа куртки поглощала тени, делая фигуру Паука массивной и угрожающей.

— Ты еще что за фрукт? — главарь с ножом сделал шаг назад, явно опешив от эффектного появления.

— Твой худший кошмар с отличным чувством стиля, — Паркер лениво поправил воротник куртки, не сводя «взгляда» с противника. — Слушай, парень, этот нож... он же совсем тупой. Им даже масло на хлеб не намажешь, не то что приличных людей грабить. Дай-ка я его подправлю.

Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал лишь смазанную тень. Паутина ударила точно в рукоять, вырывая оружие из рук бандита и припечатывая его к стене в десяти метрах над землей.

— Эй! Вали его! — взревел грабитель, бросаясь вперед.

Началась короткая, но изящная расправа. Паркер двигался как танцор диско, ворвавшийся на боксерский ринг. Уклонение от неуклюжего хука, легкий подзатыльник второму нападавшему, заставивший того впечататься лицом в кирпичную кладку. Никаких лишних усилий — только точные, выверенные движения и бесконечный поток издевательских комментариев.

— Осторожнее, приятель, у тебя шнурок развязался. И зубы, кажется, тоже сейчас развяжутся. Оп! Почти попал! Но почти не считается, разве мама тебе не говорила?

Третий грабитель, самый крупный из троицы, попытался зайти со спины, но Паркер, даже не оборачиваясь, выбросил руку назад. Паутина накрыла лицо гиганта липкой сетью. Тот в панике замахал руками, пытаясь отодрать полимер, и в следующую секунду уже висел вниз головой, примотанный к пожарной лестнице.

— Вот так гораздо лучше, — Паркер отряхнул руки, глядя на поверженных врагов. — Уютно, безопасно и никакого кофе.

Он медленно повернулся к девушке. Та всё еще стояла у стены, приоткрыв рот от изумления. Теперь, когда опасность миновала, юноша смог рассмотреть ее получше. Рыжие волосы, россыпь веснушек на аккуратном носу и взгляд, в котором страх медленно сменялся любопытством.

— Вы в порядке, мисс? — голос Питера стал мягче, приобретая те самые бархатистые нотки, которые всегда безотказно действовали на противоположный пол.

— Да... кажется, — она сглотнула, поправляя бретельку платья. — Кто вы? Еще один Мститель?

Паркер усмехнулся под маской. Он подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. Запах ее духов — что-то цветочное с примесью ванили — на мгновение перебил вонь переулка.

— Мстители слишком заняты спасением мира от инопланетян и роботов, — он слегка склонил голову набок. — А я... я просто ваш дружелюбный сосед, который не может пройти мимо леди в беде. Особенно если у этой леди такой потрясающий вкус на красные платья. Оно вам чертовски идет.

Девушка заметно расслабилась, на ее губах появилась слабая улыбка.

— Спасибо. А зеркала в глазах — это чтобы лучше видеть свои победы?

— Это чтобы вы могли подправить макияж, пока я вызываю полицию этим парням, — Питер подмигнул ей, хотя за линзами этого было не видно. — Кстати, меня зовут... Ну, пусть будет Паук. А у такой очаровательной особы наверняка есть имя, которое звучит как музыка?

— Эм Джей, — ответила она, и в ее голосе промелькнула искра вызова. — И этот Паук слишком много болтает для супергероя.

— Болтливость — мой единственный недостаток, — Паркер изящно поклонился, касаясь пальцами козырька воображаемой шляпы. — Ну, кроме скромности, конечно. Позвольте проводить вас до освещенной улицы? В этом районе развелось слишком много дилетантов с тупыми ножами.

Они шли к выходу из переулка. Питер двигался чуть впереди, внимательно сканируя окрестности. Рутина ночного патрулирования внезапно наполнилась теплом и уютом. Фоновая болтовня о том, как ужасно работают городские службы и какие невкусные хот-доги продают за углом, создавала иллюзию обычной прогулки.

— Вы всегда так шутите, когда деретесь? — спросила Эм Джей, когда они вышли на освещенный проспект.

— Юмор помогает не сойти с ума в этом бетонном вольере, — юноша запрыгнул на крышку пожарного гидранта, балансируя на одной ноге. — К тому же, смотреть на злые лица грабителей, которые не понимают половины моих слов — бесценное удовольствие.

Он достал из кармана брюк визитку, которую наспех сделал в подвале. На ней не было ничего, кроме стилизованного изображения паука и номера телефона, зашифрованного в простом коде.

— Если вдруг решите, что кофе с супергероем — это лучше, чем кофе с бандитами, вы знаете, как меня найти.

— Самоуверенно, — Эм Джей взяла карточку, пряча ее в клатч. — Но за спасение спасибо.

— Служба спасения красоты работает круглосуточно, — Паркер выбросил нить паутины вверх. — До встречи, Эм Джей. Не теряйте веру в рыцарей и героев.

Он взмыл в ночное небо, чувствуя на себе ее взгляд. Сердце билось чаще не от физической нагрузки, а от того пьянящего коктейля из опасности и флирта, который теперь стал его жизнью. Нью-Йорк проносился под ногами, сияя мириадами огней.

Дома было тихо. Запах свежего пирога с корицей, который Мэй оставила на столе под полотенцем, окончательно вернул чувство реальности. Сняв маску, Питер глубоко вдохнул уютный домашний воздух.

Он прошел на кухню, налил себе стакан молока и сел за стол, на котором всё еще лежали чертежи тети. Взгляд зацепился за расчетный узел фундамента. Пальцы сами потянулись к карандашу. Несколько быстрых штрихов, исправление коэффициента жесткости — и конструкция стала изящнее и надежнее.

— Дом милый дом, — прошептал он сам себе, отпивая молоко.

Завтра будет новый день. Школа, Гвен, ворчание Мэй и, возможно, звонок от девушки в красном платье, по защишённой линии. Но сейчас — только тишина, мягкий свет лампы и вкус корицы на губах. Жизнь определенно удалась.