Паучья сеть

Пролог

Он стоял посреди зала Королевского Совета в Императорском дворце, опираясь на старую сучковатую палку. Это раньше, еще при первых императорах, ему надо было стоять на коленях и смотреть в пол, не поднимая взгляд на собравшихся королей.

Сколько воды утекло с тех пор, сколько веков пролетело…

А сейчас он просто стоял и рассматривал собравшийся здесь… сброд. Назвать большинство этих людишек, занимающих сегодня места в Зале Совета, королями, у него язык не поворачивался.

Из всех, оставшихся в живых после той Великой войны некромантов, только он, Зенкайя Риммо, остаётся жить и по сей день. Да, внешне он похож на доживающего свой век старика, едва стоящего на ногах, но это далеко не так. Это просто маска. Театр. Для всех, кроме него.

И что с того, что он стоит тут, проигравший тем королям в той великой войне? Проигравший…, но не побежденный. Ведь никто из тех четырнадцати не смог его убить. Остальных — да, но его — нет! Смогли бы, наверное, навалившись все вместе, но тогда мир пошатнулся бы, сгинул в вихре вселенского хаоса, потому, как на каждую крупинку добра должна быть щепотка зла, на луч света — клок мрака. Иначе мир погибнет. А почему так? Да, кто ж его знает. Так уж повелось испокон веков.

«И где вы теперь, те могучие короли, сумевшие одолеть меня в той, уже бесконечно далекой войне, те герои, которые пришли три тысячелетия назад освобождать от меня этот мир? Мертвы! Время бежит, неумолимо и безжалостно собирая свою жатву».

Он наклонил голову, чтобы скрыть презрительную усмешку.

«А что стало с вашей империей? Чего вы добились за три минувшие тысячелетия? Вас осталось всего девять. Куда подевались величие и мощь вашего императора? Да, и сейчас среди вас нет таких могучих магов, таких великих королей, какие были в те времена. Нет! Сгинули в пучинах междоусобных войн и в тлеющих дворцовых переворотах. И по сей день не прекращаются войны в вашей империи.

Да, вас осталось всего девять. И никто из вас даже не догадывается, кто стоит за всеми этими катаклизмами и потрясениями, свалившимися на вашу жалкую империю».

Вот и сидят сейчас перед ним все эти выскочки да отбросы…

Впрочем, не стоит себя обманывать, среди этого сброда есть ещё тот, кто мог бы померяться с ним силой. Мог бы, да не будет.

Зенкайя снова обвёл взглядом сидящих перед ним людей.

— Есть у меня к вам просьба… совсем маленькая… — он говорил тихо, и королям приходилось напрягать слух, чтоб услышать, понять, что этому старику от них надо.

— И что же ты хочешь просить у нас? — свысока спросил его Председатель, глядя на него с подозрением. Тон его вопроса был суров, голос резкий, глубокий. И, хотя Зенкайя тщательно подготовился к этой встрече, и сумел почти половину сидящих в этом зале переманить на свою сторону, но…

В этот раз Председателем Совета Королей Империи был Григори, а он, как и все поколения Григори, оставался по отношению к последнему некроманту жесток и прямолинеен, и ключика к нему Зенкайя подобрать пока не смог.

Почему именно он, и почему именно сегодня? Это было для старого некроманта неожиданностью…

— Мне бы… хозяйку в дом. Прибрать, постирать, обед приготовить… Да глаза на смертном одре тряпицей прикрыть, — вкрадчиво обратился к всесильному Председателю Совета, стоящий перед ними, совсем уже дряхлый, старик. Руки трясутся, голосок дрожит. — Дозвольте жениться. Будет, хоть, кому хозяйство после себя оставить.

— Нет! — ответ Председателя скор и категоричен.

Но и Зенкайя заранее подготовил большинство королей к сегодняшнему Совету.

— Да! Пусть женится! — раздался голос короля Лихтера из Ивенгета, — чем вам этот старик так насолил, Григори? Что он может?

— Старик?! — в глазах Григори сверкнул огонь, — Что-то я не вижу перед собой старика. А вот некроманта, которому больше трех тысяч лет, наблюдаю.

Григори поднялся с кресла Председателя, обвел тяжелым взглядом притихших королей.

— Вот вы, Лихтер, согласно Императорскому Указу, должны ежегодно наведываться к нему в имение и проверять, чем он там занимается. Когда вы в последний раз там были?

— Да я, собственно, и не знал, что должен куда-то ездить.

— Эта обязанность, Лихтер, была возложена на ваше королевство ещё три века назад, когда ваши предки взошли на престол.

— Да, что за стариком следить? Ему и стакан воды до рта не донести уже. Пусть женится! — сказал, а сам съежился под тяжелым пристальным взглядом Председателя.

— Я, господа, прошу вас впредь читать записи ваших предшественников, решения Совета Королей и Указы Императора, прежде, чем на Имперский Совет собираться, — в голосе Председателя зазвенел металл. — Тут дела Империи вершатся, а не платьями да амулетами хвастают. Так вот, согласно записям моего отца, этот Риммо и в прошлый раз выглядел также. А пятьдесят лет с той поры минуло. Я сам уже почти старик, а он по-прежнему всё такой же. А вы говорите — старик. Не удивлюсь, если молодым домой вернется.

— А я говорю — «Да»! — крикнул, словно в противовес Григори, молодой Филон Каскерт, новоявленный король Линдарии.

— Мой ответ — «Нет», — подумав, выдавил Император, и обвел взглядом собравшихся королей.

— Нет.

— Нет? А, по-моему, в его просьбе нет ничего криминального. Разрешить.

— Да, здесь не стоит торопиться. Я, пожалуй, соглашусь с Григори — нет.

— Да, пусть женится!

— Верно! Что в этом может быть опасного?

— Ну, что же, господа, подведем итоги. Напоминаю вам, что Голоса Императора и Председателя Имперского Совета Королей считаются по два за каждый. Зенкайя Риммо, вам отказано в вашей просьбе. Другую вы можете подать через пятьдесят лет.

Григори махнул рукой, давая понять некроманту, что аудиенция окончена.

Под взглядами королей, Зенкайя молча, шаркающей походкой покидал зал Имперского Совета…

И никто не видел его довольную ухмылку и торжествующий блеск в его глазах.

Глупцы! Они все еще думают, что могут что-то решать! А ведь актеры и статисты уже заняли свои места, вот-вот оркестр грянет марш и взовьется занавес!