Пчела в раструбе, или Хроники шотландского абсурда

В шотландском городке, где овцы давно организовали профсоюз и бастовали каждую среду с требованием газонов поновее, жил Дональд Маклауд. Он играл на волынке так, что камни не просто плясали – они писали заявления на эмиграцию. Брусчатка с главной улицы за двадцать лет концертов самостоятельно переползла в Англию и сложилась там в стену плача по нормальной музыке.

Но главной болью семьи была внучка Мэри. Девочка родилась в коробке из-под нот, в три года могла заткнуть любого профессионального дударя, слух – абсолютный, пальцы – летают. Но наотрез отказывалась играть.

– Волынка пахнет дедом, овцой и безнадёгой, – отрезала Мэри. – Я буду рок-звездой. С электрогитарой.

– Где я тебе гитару в нашем захолустье возьму?! – орал Дональд.

– Научусь вязать. Свяжу из твоей волынки.

Бабушка пекла пироги с такой тоской, что пироги покрывались плесенью ещё в духовке. Соседи перестали здороваться и просто качали головами: «Талант пропадает. В девку дар заложили, а проводка замкнула». Кот Том, местный философ и интеллигент, одобрительно щурился: «Держись, подруга. Искусство – это тюрьма».

Конфликт накалялся. Дональд пробовал подкуп (мороженое – игнор), шантаж (лишить карманных денег – Мэри открыла бизнес по продаже соседским детям печенья), даже нанял мима, чтобы тот изобразил трагедию умирающих традиций. Мим так старался, что у него отклеилась голова. Мэри сказала: «Дед, этот дядя похож на твою игру. Такой же безголовый». Дональд слёг с сердечным приступом.

В этот момент в городок ворвалось телевидение. Программа «Старые дудари, которые ещё не вымерли» жаждала эксклюзива. Прямой эфир у дома Маклаудов. Собралась толпа: соседи, овцы (весь профсоюз с плакатами «Верните нам брусчатку»), японские туристы с камерами. Кот Том оккупировал забор – партер с видом на кухню и халяву.

Режиссёр скомандовал «Мотор!». Дональд набрал воздуха, надул щёки до размеров небольшого дирижабля... и вместо музыки раздался звук чайника, которому наступили на хвост.

В волынку залетела пчела. Не простая, а наглая, шотландская, с характером разъярённой тёщи. Она обжила мех и считала Дональда нелегальным мигрантом.

– Вон из моего инструмента! – задудел дед.

– Ж-ж-ж-ж! – переводилось как «Свали, старый, это моя хата».

Режиссёр хватался за сердце. Овцы делали ставки 50:1 в пользу пчелы. Японцы снимали документалку «Последний день шотландской культуры».

И тут Мэри, которая всё это время сидела на крыльце в наушниках, делая вид, что ей плевать, вдруг встала. В руках была детская волынка – подарок на пятилетие, семь лет использовавшийся как подставка для кактуса.

Она выдернула наушники, подошла к деду, отшвырнула его плечом и рявкнула в камеру:

– Эй, Шотландия, глотай, не обляпайся!

И заиграла.

Она играла так, что сначала онемели люди. Потом онемели овцы (а это диагноз – овцы не молчат никогда, у них круглосуточный групповой звонок). Ветер сдох. Солнце замерло на полдороге к горизонту и слушало, открыв рот.

Пчела высунулась из дедовой волынки, обалдела, вылетела и приземлилась Мэри на плечо. Там был гений. А не самозванец с мешком.

Когда последняя нота растаяла в воздухе, тишина стала такой густой, что японцы начали её фотографировать.

Том спрыгнул с забора, протопал к Мэри, уселся у её ног и изрёк, глядя в объектив:

– Дональд, ты врубился? Яблоко от яблони недалеко падает. Даже если это яблоко семь лет притворялось ананасом, красило волосы в зелёный и плевало в деда. Упало. И упало прямо в джекпот.

Пчела зажужжала в знак согласия.

Дональд рухнул на колени. Бабушка уронила вставную челюсть в суп. Японцы аплодировали так, что отбили ладони. Овцы единогласно признали пчелу народной артисткой.

Теперь Мэри играет каждый вечер. Не потому, что простила деда, а потому что пчела, поселившаяся у неё на плече, отказывалась жрать сахар без музыкального сопровождения. А когда пчела не жрала сахар, она начинала жужжать так, что у соседей лопались стёкла.

– Это мой продюсер и аранжировщик, – представляет Мэри пчелу. – Спонсирует концерты мёдом.

Нынче Том сидит на заборе, дрыгает хвостом в такт и изредка комментирует: «Мэри, третья октава хромает. Пчела, не жри микрофон». Дональд отвечает за открывашку – выходит перед концертами и греет публику рассказами о том, как он когда-то умел дуть. Все вежливо хлопают и ждут настоящую звезду.

Овцы открыли фан-клуб и носят футболки с надписью «Пчела в сердце».

И все у них хорошо. Потому что когда в одной семье уживаются оскорблённый дед, бунтующая внучка, кот-экзистенциалист и пчела-командор с музыкальным слухом – будущее в надёжных лапах. Крыльях. Копытах. Ну, вы поняли.